Пара Нормальных (old version)

Пришла в себя Ангелина лишь через трое суток. Можно сказать, что мужчины подоспели вовремя: еще полчаса, и ее на этом свете бы уже не было. Скорая прибыла ровно через четыре минуты после совершенного звонка, поэтому реанимировать девушку и промывать ей желудок начали по пути в больницу, чтобы не терять зря время. Открыв глаза, Геля осмотрелась по сторонам настолько, насколько позволял угол обзора из лежачего положения. Приглушенный свет ночника освещал лишь двадцатую часть палаты, середину, остальное пространство было затемнено, да и из-за неудобного положения рассмотреть что-либо не представлялось возможным. Голубые стены, эмблема Всемирной Организации Здравоохранения в рамке, множество стоящих по бокам от нее аппаратов и систем фиксации состояния организма. Это, что? Палата интенсивной терапии?! Сил в теле не было абсолютно, весь пищевод болел после зонда, мир вокруг плыл и вертелся, а голова гудела. Где она? Что с ней? Неужели ничего не вышло?.. Эти вопросы мучили ее сознание, но ответы были так ясны и прозаичны, что даже искать их было лишней тратой времени. Прикрыв очи, она попыталась глубоко вдохнуть, но мешала какая-то трубка во рту. Воздух со свистом вошел в легкие, как при дыхании Куссмауля, после чего из темного угла палаты послышался тихий, робкий голосок: — Ангел?.. – позвал ее Майкл, тут же поднявшись с кресла и направившись к постели. – Я очень переживал за тебя... Она попыталась что-то ему сказать, но трубка от ИВЛ не дала ей этого сделать. Оторвав лейкопластырь, фиксирующий ее, ото рта, она вытащила часть аппарата и отложила в сторону. — Чертова вентиляция легких... – сиплым голосом выругалась она, стараясь восстановить самостоятельное дыхание. Он присел на край постели и положил свою ладонь на ее, жалостливо посмотрев в глаза. — Я... – начал он, но она тут же перебила его. — Мне плевать на то, что ты хочешь сказать. – выдала она, повернув голову в противоположную от него сторону и посмотрев в стену. – Убирайся отсюда и никогда больше в моей жизни не появляйся. Понял? Я не хочу тебя знать и видеть. Довольно, лапшой на моих ушах можно накормить всю Африку. – она поджала губы в немом гневе, вспомнив девушку с красной губной помадой. – А шалаве своей передай, что может открывать шампанское - ты теперь целиком и полностью в ее власти. Всё, адиос. Она закрыла глаза, показывая всем своим видом, что намеревается заснуть, и его присутствие в этой комнате явно лишнее. Шумно выдохнув, он опустил голову, почти шепотом сказав: — Я никуда не уйду. – его голос был тверд, как кремень, не терпя возражений. – Ты должна дать мне всё объяснить, а не вычеркивать из своей жизни, не разобравшись. Я люблю тебя, слышишь? Я буду здесь, рядом с тобой, и плевать на то, хочешь ты этого или нет. Это я виноват во всем случившемся, и я должен за это отвечать. Она усмехнулась, с издевкой посмотрев на него. — Да что Вы говорите? Виноваты, отвечать? Ушам своим не верю! – иронизировала она, сверля его взглядом холодных голубых глаз. – С чего это вдруг Вы, Господин Джексон, решили себя по-мужски повести, а не как обиженная девочка-студентка с филфака? — Я всегда стараюсь вести себя по-мужски. – хрипло ответил он, вперив взгляд в пол. — А, ну, да, прости. – она сделала наигранно-сожалеющий вид, едко добавив. – Это же так по-мужски кататься по ушам безумно любящей тебя девушке, тайком трахая левую бабу, да? — Да не спал я с ней! – нервно воскликнул он, сжав руки в кулаки. – Прекрати обвинять меня! — ВРАТЬ ПРЕКРАТИ! – гаркнула на него она, метнув молнию глазами. Он виновато отвел глаза в сторону, волнительно поджимая губы. — Да, хорошо, я с ней спал. – признался он, стыдливо прикрыв глаза рукой. – Но мне приходилось это делать! По собственной воле это было еще до знакомства с тобой! А потом, когда я влюбился... – он принялся оправдываться, еле сдерживая подступающие к глазам слезы обиды. – Черт, да я пытался разорвать с ней отношения! ПЫТАЛСЯ, НЕ ЕДИНОЖДЫ! НО ОНА ДЕРЖАЛА МЕНЯ ШАНТАЖОМ РЯДОМ С СОБОЙ!!! – он повысил голос, изъясняясь буквально на крике. – Ты не поймешь этого! Я пытался объяснить ей, что она не нужна мне больше, что я влюблен и счастлив, и наши отношения не могут продолжаться! Но она... Вот, что случилось на нашу свадьбу, вот! – он злобно сжал челюсти, стараясь сдержать гнев. – В те три недели я окончательно послал ее, не оставил и намека на продолжение отношений, в качестве мести она же появилась на нашей свадьбе и расстроила ее, накинувшись на меня с поцелуем в самый неподходящий момент! — Ты мог ее оттолкнуть. – ледяным тоном ответила Геля, вперив взгляд в потолок. – Но ты отвечал ей, я видела это собственными глазами. — Задержись ты на секунду, увидела бы, как я дал ей пощечину, заставляя отстраниться. – он откинул голову назад, после чего посмотрел на любимую. – Я люблю тебя. ТЕБЯ! И мне никто больше не нужен! Она смерила его презрительным взглядом. — Почему я должна тебе верить, мм? – спросила девушка, выгнув бровь. – Почему я снова должна довериться человеку, жизнь которого - это сплошной обман? — Ты не должна мне верить. – тихим голосом ответил Майкл и взял ее за руку, сплетя тонкие, ослабшие пальчики со своими. – Просто позволь мне быть с тобой рядом. Я обещаю, я докажу тебе, что я - твой мужчина, и я не предам тебя... Я хочу быть с тобой, и неважно, в качестве кого. Она вздохнула, смотря сквозь него. — Ладно. – сфокусировав взгляд на карих глазах, Лина слегка закусила губу изнутри, сомневаясь в том, правильно ли она поступает. – Оставайся. Но даже не рассчитывай на восстановление наших отношений. Слышал? Мне лгуны и бабники рядом не нужны, а ты, пока что, в моем представлении именно такой. Так что, прости, придется восстанавливать репутацию. — Согласен. – он кивнул, облегченно выдохнув. – Я позову врача? — Нет. – отрезала она, освободив ладонь из его руки и укрывшись одеялом. – Я не хочу никого видеть. Тебя это, кстати, тоже касается. Поднявшись на ноги, он ушел обратно в кресло и, развалившись в нем, взял в руки газету, после чего, надев очки, принялся ее читать. Геля посмотрела на него взглядом, полным недоумения. Он оглох? — Кажется, я только что намекнула тебе выйти. – жестким тоном сказала она, сжимая челюсти. Он перевел взгляд с текста на нее, поправив очки: — Я не покину эту палату. – отрезал он, закинув ногу на ногу. – Мало ли, что может взбрести в твою голову? Нет, я этого не допущу. Она саркастично усмехнулась, блеснув обидой в глазах. — Прекрасно, ты меня еще и сумасшедшей считаешь. – она показала ему жест "палец вверх", невесело рассмеявшись. – Шикарно. Просто восхитительно. Он закрыл лицо рукой, стараясь сдержать улыбку. — Ты только пришла в себя, а уже язвишь. – он растянулся в обезоруживающей улыбке и захихикал. – Почему ты такая милая, когда ведешь себя противно? Закатив глаза, она показала ему средний палец, ничего не ответив. Они долгое время молчали, не говоря ни слова. Лишь изредка косились друг на друга, но оба отводили взгляды, как только встречались глазами. Каждый из них думал о своем, стараясь не грузить мыслями собеседника. Ангелина размышляла о том, как ей быть дальше. Она чувствовала себя спокойно, зная, что он рядом. Чувствовала, как сильно он любит ее, как раскаивается. Но ей всё равно было не по себе из-за всего произошедшего. Теперь, когда он был с ней, она понимала, какую глупость совершила, пытаясь покончить с жизнью. Она ведь совсем не подумала о матери, о бабушке. Она убила бы этим поступком не себя, а их, ведь дороже нее для этих женщин никого не существовало. Она заставила поволноваться Джексона, хотя он не заслужил такого. Он и так безумно переживал из-за потери ребенка, хоть и старался это скрыть. Но правду ведь не утаишь, как шило в мешке... Но больше всего ее сейчас мучил другой вопрос. Что с ней будет? Она прекрасно помнила и знала, что делают фельдшера после прибытия к неудавшемуся самоубийце. Его отправляют на лечение в психиатрическую клинику, чтобы восстановить психологическое здоровье и увериться в том, что рецидив не случится вновь. Но ей никак не хотелось в психушку! Она не считала себя сумасшедшей! Да, она оступилась, но с кем не бывает? Она не собирается повторять подобное вновь, крайние меры ни к чему. На самом деле, Майкл лишь делал вид, что читал газету. В палате было настолько темно, что разглядеть что-то с минимальным освещением было просто невыполнимой задачей, тем более, если учесть то, что зрение у него давно уже не такое, какое было в двадцать. Он сидел, прикрывшись газетой, и наблюдал за любимой, стараясь прочесть по лицу, на котором ежесекундно менялись выражения, ее мысли. Она хмурилась, шумно выдыхала, бегала взглядом по стенам; в ее глазах виднелся страх, недоумение, рассеянность, скепсис, отчаяние. Самые разные эмоции смешались коктейлем в ее сознании, из-за чего он не мог ума приложить, о чем она размышляет. Но надеялся, что не о нем. Врачи сказали ему о выкидыше. Он безумно переживал из-за потери ребенка, но старался держать себя в руках, потому что Геле сейчас не слаще, чем ему самому. Конечно, это уже второй его нерожденный малыш. Первый выкидыш был у Дебби, второй у Ангела... Может, это с ним что-то не так? Он старался смириться с этой участью: Богу виднее, кто должен родиться, а кто нет. Но пережить это горе все равно было тяжело. Из мыслей его выдернула Ангелина, окликнувшая мужчину по имени: — Майкл? – позвала она его неуверенным голосом. – Подойди ко мне. Отложив газету, он тут же подошел к постели и присел на край, посмотрев в обожаемые голубые глаза. — Что случилось, Ангел? — Ты ведь не сдашь меня в психушку? – жалостливо спросила она, посмотрев на него "щенячьим взглядом". – Я обещаю себя хорошо вести. Он задумчиво нахмурил брови, еле давя улыбку. — Мне тут сорока на хвосте принесла, что ты пару клоков волос из головы Мэри в туалете аэропорта выдрала... – тихо начал он, делая серьезный, даже грозный вид. — Эй, я не кидаюсь на людей! – обиженно возмутилась Лина, скрестив руки на груди. – А это не считается, потому что она - шалава, а профурсетка человеком никогда не была! Видя ее обиженное личико, он не удержался и захихикал. — Ладно, ладно. Я подумаю, что можно сделать. — Так-то лучше. – она довольно улыбнулась, смотря в карие очи. – А теперь посади меня в позу Фаулера. — Что? – на его лице отразилось непонимание. – В кого посадить? Она закатила глаза, обреченно выдохнув. — Темнота! – она постучала кулачком по его голове, хмурясь. – Либо подложи под мою спину пару подушек, чтобы я была в положении полулежа-полусидя, либо приподними спинку кровати и зафиксируй, там есть железка. — Откуда ты всё это знаешь? – удивленно спросил он, поднявшись на ноги и оглядевшись, чтобы разыскать взглядом дополнительные подушки. Она ухмыльнулась, смотря на него. — Я много чего знаю. Просто медицина у меня в крови. — Даже боюсь спросить, в чем еще ты можешь быть осведомлена. Наконец-то найдя подушки, он подошел с ними к ней и задумчиво надул губы, не зная, что дальше делать. Видя на его лице растерянность, она с сарказмом усмехнулась, после чего решила сжалиться и немного ему помочь. — Клади подушки на мои колени, после пропускай руку под моей шеей таким образом, чтобы голова оказалась на локте, а ладонь держала мое плечо. Как маленького ребенка. Понял? Он несмело кивнул. Просунув руку под головой, он обхватил ее плечо и попытался приподнять, но это было не так то просто - вес лежащего тела при подъеме колеблется от 150 до 500 килограммов нагрузки на позвоночник поднимающего, в зависимости от исходного роста и комплекции больного. Она, наблюдая за его мучениями, издала смешок. Это было элементарно, а он мучился так, будто старался тонну поднять! — Второй рукой себе помоги! – попыталась подбодрить и помочь ему Геля, напрягая спину. – Обними меня таким образом, чтобы твои руки были кольцом, но при этом голова моя продолжала находиться на локте. А после приподнимай. Он послушался ее рекомендаций и смог девушку присадить, начав ждать дальнейших инструкций. — Теперь одной рукой держи меня, а второй ставь за спиной подушки, чтобы после я полусидя лежала. Это положение называется позой Фаулера. Держа ее, он подложил подушки и, когда начал опускать любимую, невольно коснулся ее губ своими. Решив не упускать момента, он впился в них вожделенным поцелуем, продолжая крепко обнимать ее за плечи. Она сразу же ответила ему, позабыв все разделяющие их обиды и горести. Когда он, наконец, отстранился, она шутливо пригрозила ему пальцем, наигранно нахмурив брови: — Никогда так больше не делай! Он отвел взгляд и виновато улыбнулся. — Как? — Вот так! Устало закатив глаза, она наплевала на всё плохое и схватила его за воротник красного пиджака, тут же с силой притянув к себе. Он опомниться не успел, как она уже во всю терзала его губы сладким, страстным поцелуем, обнимая за шею и не давая отстраниться. Не растерявшись, он взял ее одной рукой за талию, а вторую запустил в непривычно короткие, прямые, черные волосы, целуя ее так нежно, как только мог. Их ласки прервало хриплое покашливание за его спиной, извещающее влюбленных о постороннем присутствии в помещении. — Не помешал? – ради приличия поинтересовался доктор, держа в руках историю болезни. Тут же отстранившись, парочка синхронно стыдливо поджала губы и отвела взгляды, залившись краской. — Мне выйти? – спросил его Майкл, обернувшись лицом к знакомому врачу. — Да, Господин Джексон, будет лучше, если Вы покинете покой. – он многозначительно посмотрел на него сквозь очки. Кивнув, он скрылся за дверью, оставив приятеля наедине с любимой. Медик, открыв историю, принялся фиксировать показания датчиков, сравнивая их с предшествующими значениями. Она следила за ним взглядом, стараясь понять, почему он зашел к ней именно ночью. Видя недоумение в глазах девушки, он присел рядом с ней на кровать, поправив на манжетку, фиксирующую давление и пульс. — Утром придет психиатр, будем решать, что делать с Вами дальше. – безразлично заявил он, отключая аппарат искусственной вентиляции легких. – А проведать Вас я буду ночами. Когда я на дежурстве, Мистер Джексон сможет прибывать здесь без страха. Всё остальное время его будут подменять, имейте в виду. — Да, я поняла... – тихо ответила она, поджимая губы. – Спасибо, что спасли меня. — Это моя работа. Дежурно улыбнувшись, он покинул палату.

***

Выписали ее спустя пять дней. Убедившись, что состояние больной стабильное, врачи отпустили ее домой, не отправив в психушку для прохождения принудительного лечения. Конечно, Джексону пришлось выложить за это кругленькую сумму, но он не особо расстроился. Главное, что любимая теперь вновь была с ним, и их ничего более не разделяло. Она отказалась возвращаться с ним в Испанию. Мадрид настолько осточертел ей, что хотелось вообще никогда туда больше не приезжать. Столько негатива было связано с этим «белым домом», что в пору было его сжечь, а не жить там и надеяться на счастье. После недолгих уговоров он согласился провести еще немного времени в Венгрии. В конце концов, Будапешт был для него одним из любимых городов, и окунуться в его атмосферу в очередной раз было просто Божьим Даром. Забрав Гелю из больницы, он отвез ее домой, на съемную квартиру, где и нашел почти бездыханное тело около двух недель назад. Пройдя внутрь, он поежился от накатившего на него неприятного чувства, вызванного воспоминаниями. — Ты так и будешь в пороге стоять? – спросила его девушка, выгнув бровь. — О, да, точно. Разувшись, он прошел внутрь, оглядевшись по сторонам. Зайдя на кухню, Лина заглянула в пустой холодильник, разочарованно выдохнув. Из-за ее депрессии железный друг был абсолютно пустым, требуя немедленного наполнения. Обернувшись к мужчине, она виновато опустила взгляд, выдохнув: — Прости, но тебе придется немного подождать, пока я схожу в магазин и приготовлю что-нибудь, чтобы угостить тебя ужином. — Нет, давай я угощу тебя ужином? Сходим в ресторан, посидим немного наедине, выпьем вина... – он робко взглянул на нее, боясь встретить неодобрение. — Не. – она отрицательно помотала головой, закрыв дверь холодильника. – Я хочу сама тебя накормить. Поэтому, будь добр, посиди пока тут, а я быстро. Она моментально вылетела в коридор и, обув балетки, уже собиралась выйти, как он неожиданно схватил ее за руку и притянул к себе, утопив в своих крепких объятиях. — Ты голодный, я... – начала она, прижимаясь к его груди. — Ш-ш-ш... – прошипел он ей на ушко, едва коснувшись его губами. – Не оставляй меня одного... — Но... Она попыталась возразить, но он накрыл ее губы развязным поцелуем, не дав этого сделать. Впившись в его губы, она запустила пальцы в смольные волосы и второй рукой погладила его по щеке. Он же углублял поцелуй с каждой секундой, крепко сжимая руками тонкую талию. Не выдержав нахлынувшего возбуждения, он толкнул ее к стене и принялся ласкать кончиком языка бархатную кожу на шее, попутно расстегивая черную легкую рубашку, в которую она была одета. Застонав, она сжала руками его плечи, стараясь стащить черный пиджак: — Майки... – шептала она, задыхаясь от вожделения. – Мы не должны... — Мы никому ничего не должны... – шепотом ответил он, разведя края рубашки в стороны и принявшись покрывать легкими поцелуями ее ключицу. — Нет. – выдохнула она, отстранив его. – Этого не будет. — Но почему?.. – жалостливо спросил он, смотря на нее из-под опущенных ресниц. – Я ведь чувствую, ты хочешь этого не меньше, чем я... Запахнув рубашку, она обошла его и вышла на кухню, выглянув в окно. — Иди в магазин, купи продуктов. Только съедобных, серьезных, а не сладостей! Вернешься, я что-нибудь приготовлю и покормлю тебя. Ты за сегодня ничего не съел, хотя скоро будет девять вечера. Усек? — Ладно. Обреченно вздохнув, он поправил пиджак и, обувшись, вышел из квартиры, накинув на голову платок. Она до сих пор его держала на коротком поводке, чертовка!

***

Вернулся Майкл спустя полтора часа. В каждой его руке было по два забитых до отказа едой пакета, а из глубоких карманов пиджака торчали два горлышка от винных бутылок. — Ограбил ликеро-водочный отдел? – с иронией спросила она, вытащив бутылки из его кармана. Вместе с одной из бутылок что-то блестящее выпало на пол и тут же привлекло к себе внимание девушки. Присев на корточки, она оглядела вещицу и издала смешок. Это была новая коробочка сверхтонких, чувствительных презервативов, которая предательски выдала намерения своего владельца по отношению к юной особе. Подняв ее, она повертела ею перед его лицом и сунула обратно в карман, насмешливо сузив глаза: — Даже не надейся. Тебе это не пригодится. — Займемся без? – заинтригованно спросил он, залившись краской. — Ага, в ванной закроешься и подрочишь, милок. Увидя его перекошенное от обиды лицо, она расхохоталась, отправившись на кухню. Вот озабоченный, а! Вроде уже возраст приличный, а ему лишь бы перепихнуться! Закатив глаза в ответ на ее хохот, он снял ботинки и прошел в кухню, поставив на небольшой столик пакеты и принявшись их разбирать. Овощи, молочка, яйца, мясо, макароны, крупы - "серьезная еда", которую она и просила. Лишь один пакет был доверху заполнен сладостями, среди которых были различные конфеты, две коробки с пирожными, зефир, мармелад, печенье... Рай для сладкоежки! Наблюдая за его деятельностью, она иронично хмыкнула, спросив: — Ты решил на год вперед закупиться? Мы столько за неделю не съедим. — Я просто не знаю, что ты любишь, поэтому взял всего понемногу. – ответил он, выкладывая яйца в лоток холодильника. – Тем более, ты не сказала, сколько времени мы проведем в этом городе прежде, чем вернемся домой. — С чего ты решил, что я вернусь с тобой в Мадрид? Говоря, что мы поедем «домой», я имела в виду совсем другое место. – она загадочно улыбнулась, буравя его взглядом голубых глаз. Он опасливо оглянулся, вздернув брови. — Тогда куда же мы поедем? — В Москву, милый. В Москву. Он обескураженно выдохнул, не зная, что на это ответить. Она же, пользуясь случаем, продолжила: — Проведаем мою матушку, посмотришь город... – ее тон был таинственным, в котором ярким контрастом были игривые ноты. – Я познакомлю тебя с бабулей... У нас довольно много дел в этом городе. — Что? – он скривился в испуге, посмотрев на нее огромными глазами. – Я не буду знакомиться с твоей бабушкой! Она убьет меня за связь с малолетней внучкой! — Вы друг другу понравитесь, вы почти ровесники. – подколола она его с лукавой улыбкой, поставив на плиту кастрюлю для варки макарон. — Еще лучше... – на выдохе сказал он, закрыв холодильник. – Она же с меня шкуру спустит! — Шкуру с тебя спущу я, если ты продолжишь вести себя как истеричка. – серьезно ответила она ему, передав в руки штопор. – Давай, блесни талантом, открывай бутылку. Бурча себе под нос что-то невнятное, он ловко откупорил вино и посмотрел на Гелю, ожидая дальнейших указаний. — Разливай его по кружкам, ибо бокалами я не располагаю, а после иди в зал и расправляй диван. Постельное белье и подушки найдешь. Когда он скрылся в коридоре, она достала фарш и, пока спагетти варились, принялась готовить к ним фрикадельки. Обжаривая их, она и не заметила, как он успел принять душ и выйти в одном полотенце к ней, крепко обняв за талию со спины и зарывшись носом в волосы. — Уйди, ты мне мешаешь. – она легонько толкнула его в бок локтем, освобождаясь от влажных объятий. Его тело и волосы все еще были мокрыми после ванной, из-за чего легкая ткань ее рубашки буквально прилипала со спины к его торсу. — Не-а. – протянул с улыбкой он, поцеловав ее в макушку. – Я не уйду. Обернувшись, она легонько толкнула его в грудь, нахмурив брови. — Иди оденься, я сказала, а после садись ужинать. – отдала приказ она, серьезно смотря на него. — Ну, ладно. Резко сдернув полотенце, он направился в гостиную полностью обнаженным, не обращая никакого внимания на ее залитые краской щеки и ошалевшие глаза. "Вот же провокатор!" - подумала она, провожая его взглядом. Стоило ему уйти, как она отключила печь и, обильно посыпав макароны сыром, разложила их на две тарелки, добавив по бокам фрикадельки. Замочив оставшуюся посуду в раковине, она села за стол, ожидая его возвращения. Поужинали они молча. Он буравил ее горящим взглядом карих глаз, но она абсолютно не обращала на это внимания. Когда с трапезой было покончено, он, одетый в одни лишь красные пижамные брюки, встал у раковины и принялся мыть посуду, пока она ушла в душ. Помывшись, она оделась в короткие шорты с футболкой и вышла к нему, готовясь лечь спать. Он лежал на диване и смотрел в потолок, о чем-то напряженно думая. Геля залезла к стене и, укрывались одеялом, посмотрела на него, спросив: — Ты о чем думаешь? — Вспоминаю нашу ночевку на квартире в Мадриде. – ответил он с легкой усмешкой. — И? – она выгнула бровь, стараясь понять, к чему он клонит. Повернувшись на бок, Майкл навалился на нее почти всем телом, как засыпал обычно, и, положив голову на ее грудь, выдал: — Знаешь, а я ведь не спал тогда. Ну, когда вот также обнял тебя. – он чуть улыбнулся, прикрыв глаза. – Мне просто было интересно, отвергнешь ты меня или нет. — Придурок. – с сарказмом сказала она, обняв его за плечи. — Знаю. Обнявшись, они так и заснули, проспав до утра.