Пара Нормальных (old version)

Всю ночь перед предстоящим концертом он не мог заснуть. Майкл безумно переживал. Он не знал, как его встретит публика - он боялся, что люди отвергнут его или не поверят в то, что он всё это время был жив, и теперь их кто-то очень жестко разыгрывает. Ему было страшно от того, что всё в последний момент пойдет не так, и легендарный камбэк будет сорван. Жизнь играла над ним злую иронию. Еще в 2008 году он выпустил сборник "never coming back", а теперь возвращается на сцену, к людям, после семи лет "загробной жизни". Конечно, многие таблоиды орали, что он жив, ключники агитировали народ, но всё это было несерьезно. Так, развлечение, чтобы подогреть к себе интерес. А теперь? Теперь назад пути нет. — Назад пути нет... – шепотом вторил он своему внутреннему голосу, смотря в потолок. — Ты еще можешь ото всего отказаться, Майки. – неожиданно сказала ему Ангелина, которая прежде спала на его плече. – Они отведут программу, поставленную тобой, а ты будешь в тени. Но хочешь ли ты этого? — Я хочу в люди, милая... – с горечью ответил он, сильнее обняв ее за плечи. – Я устал прятаться. Понимаешь? Я жил в клетке, когда был знаменит и жив, но после смерти эта клетка стала замурованной комнатой, в которой нет ни окон, ни дверей. Я хочу свободы. — Мнимой свободы, Майкл. Искусственной. — Может быть и так. Потянувшись к его губам, она накрыла их расслабляющим поцелуем, после чего, отстранившись, заглянула в обожаемые карие глаза, которые в свете луны казались совсем черными: — Я люблю тебя, Джексон. – сказала она, погладив его по щеке. – И я поддержу любое твое решение. Но я чую беду. Я считаю, что ты принял поспешное решение о возвращении. – поджав губы, она отвела взгляд, тщательно подбирая слова. – Я не отговариваю тебя и не пугаю, не думай. Ты волен делать так, как посчитаешь нужным. Только не пожалей об этом, пожалуйста. — Я безумно люблю тебя, Ангел. Он оставил на ее виске целомудренный чмок и крепко обнял, когда она обратно легла на его грудь. Казалось бы, что еще нужно для счастья? Спокойная жизнь, любимая женщина рядом, денег в достатке. Нет же! Ему, старому дураку, не сидится спокойно на месте. Славу и всеобщее признание ему подавай! Джексон сам понимал, что совершает безумно глупый поступок, но иначе он просто не мог. И он знал, что, вероятнее всего, пожалеет об этом уже через пару недель, если не через несколько дней. Но ему безумно хотелось снова блистать, эпатируя публику, знать, что он до сих пор нужен, а не сидеть развалюхой дома, плюя в потолок. С этими мыслями он и заснул, когда солнце появилось на горизонте и залило своим ярким светом всё пространство огромной спальни. Сны ему снились разные. За четыре с половиной часа, что он проспал, он успел увидеть собственное убийство, рождение ребенка, казнь Муаммара Каддафи и, конечно же, предстоящий этим вечером камбэк. Во сне люди забросали его гнилыми томатами и тухлыми яйцами, прорвались сквозь охрану, вытащили мужчину со сцены и сожгли, разведя огромный инквизиционный костер прямо посреди зрительного зала. В момент, когда огонь коснулся его ноги, он резко вскочил, широко распахнув глаза и прерывисто задышав. — Ты чего? – обеспокоенно спросила его Геля, которая сидела перед туалетным столиком и красилась. — Плохой сон. – хрипло ответил он, потерев глаза кулаком. – Доброе утро. Усмехнувшись, она принялась подводить глаза, ничего ему не ответив. Несмотря на то, что до представления оставалось совсем мало времени, она всё еще надеялась, что он передумает. Она старалась всячески им манипулировать те две недели, что шли приготовления номера, и он, казалось бы, поддавался, теряя веру в себя и в окружающих, но всё равно продолжал работать, не отступая от своей цели. Это ее поражало. Любой другой на его месте давно бы свернул с намеченного пути и предался унынию, посчитав себя беспомощным стариком, но только не он. Изо дня в день он по несколько часов доказывал себе, да и всем окружающим, то, что он еще на что-то способен, и возраст ничего не решает. Это и сыграло решающую роль в том, чтобы она согласилась его поддержать. Видя, что для любимого это действительно важно, Лина собрала фельдшерский чемоданчик и приготовилась ехать в цирк Дю Солей с ним, чтобы быть наготове, если его сердечный моторчик от небывалой нагрузки забарахлит. В конце концов, теперь она являлась не только его девушкой, но и личным медиком, и вся ответственность за его здоровье лежала на ее хрупких плечах. Майкл поднялся с кровати и, достав из шкафа сверкающий миллионами прозрачных алмазов белых пиджак, черные брюки и белую рубашку, он ушел принимать душ и собираться. Через два часа ему нужно быть в цирке, а через четыре часа начнется великое шоу его возвращения. Несмотря на то, что он еще до сих пор был у себя дома, его уже начинало потряхивать. Повесив вешалки с вещами на крючок, он снял с себя пижамные штаны и, скинув их в ящик для белья, прошел в душевую кабину, включив воду. Теплые струи стекали по холодному от нервов телу, обжигая его, из-за чего Джексона начинало трясти лишь сильнее. Ему казалось, что публика поступит с ним также, как в его сне, из-за чего выходить на сцену было в разы страшнее, чем когда-либо прежде. Он прекрасно понимал, что волнение не лучший спутник для артиста, но ничего сделать с собой не мог. Закрыв глаза, он сделал воду чуть погорячее и откинул голову назад, позволяя ей буквально обжигать себя, приводя в сознание. Он и не заметил, как дверь в ванную открылась, и внутрь вошла Ангелина, после чего медленно подошла к нему. Протянув руку, она окинула его оценивающим взглядом, мягко проведя ладонью по мужской груди. Он моментально распахнул глаза и удивленно посмотрел на нее, не понимая, что она здесь делает. — Ангел, ты... – тихо начал он, накрыв ее ручку своей. — У тебя всё получится, Майки. – уверительно прошептала она, перебив его и поднявшись к нему в душ прямо в одежде. Приблизившись к его губам, она продолжила, едва касаясь их: – Ты - Король, и ты сможешь устроить такое шоу, что только от одного упоминания о нем люди будут сходить с ума. Положив руки на ее талию, он впился в ее губы жадным поцелуем, углубляя его с каждой секундой. Она же, не растерявшись, толкнула его к стенке душевой кабины и, обвив его бедро ножкой, принялась страстно терзать его губы, исследуя рот своим языком. Руки ее блуждали по его телу, так и норовя спуститься ниже пояса. Но, стоило ему только понадеяться, что она коснется его члена ладонью, как она тут же игриво пробегала пальцами по низу живота и уводила руку вверх, чем заставляла его недовольно морщиться и кусать ее губы, желая большего. Не став церемониться, он сразу приподнял подол черного облегающего мокрого платья и забрался рукой в ее трусики, став ловко орудовать пальцами, чем вынуждал ее грудь разрываться хриплыми стонами сквозь их жаркие поцелуи. Оторвавшись от его губ, она хитро ухмыльнулась и опустилась перед любимым на колени. Он застонал только от одного осознания того, что она собирается с ним сделать. Скрыв горящий взгляд под нависшими прядями черных волос, она приоткрывает рот и, шумно выдохнув, захватывает головку губами. Когда теплая густая влага коснулась его члена, он нервно сглотнул, судорожно облизнув пересохшие от подступающего возбуждения губы. Она же, протянув руку, неожиданно повернула кран с холодной водой почти на полную, из-за чего на них сверху полилась прохладная вода, которая была в жутком контрасте с его разгоряченным телом, что доставляло мужчине еще больше удовольствия. Возбуждение нарастало где-то внутри него, постепенно выбираясь наружу. Теплый влажный язык умело орудовал вокруг его плоти, развязно и осторожно лаская ее. Он невольно вспомнил то, как это делала Мэри... Ему, почему-то казалось, что сейчас перед ним находится именно она, а не та милая Ангелина, которую приходилось учить этому искусству на собственном опыте, если можно было так выразиться. Видимо, за время экспериментов, она успела освоить всё, что ему нравилось, причем, половину из того, что она сейчас с ним творила, он даже не осознавал прежде. Откинув голову назад, он закатил глаза от наслаждения и учащенно задышал, чувствуя, что близок к финишу. Из груди вырывались буквально утробные стоны, контролировать которые он не мог. Стоило ей заглотить его возбужденный до предела орган целиком, как он тут же запустил пальцы в короткие черные волосы и принялся управлять ее движениями, покрываясь мелкой дрожью от наступающего на пятки оргазма. Она поддалась ему, стараясь орудовать языком как можно нежнее, но он, казалось, хотел обратного - неосознанно сжав в кулаке ее волосы, он заставлял ее двигать головой всё быстрее и резче, сбивчиво дыша и нетерпеливо кусая нижнюю губу. Решив пустить в ход тяжелую артиллерию, она обнажила зубы и проскользила ими по выпуклым от сильнейшего возбуждения венам, что заставило его буквально взреветь от удовольствия. Тут же заменив их губами, она стала помогать себе рукой, из раза в раз повторяя фракционные движения. Подобных терзаний он не выдержал. Застонав во весь голос, он бурно излился, после чего сполз по стенке вниз, не в силах удержать собственное тело на ногах. Его била мелкая дрожь, от которой весь организм буквально трясло, как в приступе эпилепсии, конечности сводило, а поверхностного дыхания не хватало - он в прямом смысле захлебывался воздухом. Геля, сглотнув, облизнула губы и лукаво улыбнулась, испытывая удовлетворение от его состояния. Примерно до этого ей давно хотелось его довести, но никак не получалось - техники не хватало. Теперь же он был целиком и полностью в ее власти, и это безумно тешило ее самолюбие. Он хватал ртом воздух, пытаясь придти в себя от произошедшего. Всё волнение как рукой сняло! Он не мог ни о чем теперь думать, кроме как о том, как скоро она повторит с ним подобный эксперимент. Когда она попыталась встать, он грубо схватил ее за руку и притянул к себе, впившись в ее губы жадным поцелуем. Он всё еще чувствовал на них собственный вкус, но это не казалось ему противным или омерзительным, хотя поцелуй с Мэри после подобных ласк был для него пыткой. С Линой ему казалось это вполне естественным и даже приятным, от чего отпускать ее ему никак не хотелось. Крепко обнимая ее локтем за шею, он второй рукой обвивал ее талию, целуя с такой жадностью, что она начинала задыхаться, не в силах набрать нужное количество воздуха в легкие. Но он совершенно не обращал на это внимания. Оторваться от нее он смог только тогда, когда дышать не смог сам, и сделал это с такой неохотой, что невольно скривился. Чмокнув его в уголок губ, она одарила его доброй улыбкой и прошептала, отстраняясь: — Принимай душ и собирайся, скоро выезжать. Поднявшись на ноги, она покинула ванную, оставив его одного.

***

Через полтора часа пара была в цирке Дю Солей. Он остался в гримерке, принявшись распеваться, Геля же ушла в медкабинет, где к этому времени уже собрались все приглашенные фельдшера, над которыми она сегодня главенствовала. Медики были не в восторге от того, что ими будет управлять девушка, в два, а то и в три раза младше их самих, но вынуждены были подчиниться, потому что она - представитель Майкла Джексона, и выбора у них, по сути, не было. — Уважаемые, – начала она, привлекая к себе внимание щелчками пальцев, – я надеюсь, что вы понимаете, какая ответственность сегодня будет лежать на ваших плечах. Люди будут падать в обмороки, сходить с ума, хвататься за сердце, впадать в истерику - мы должны быть готовы к чему угодно и реагировать быстро. — Я предлагаю собраться за сценой или в холле, – перебил ее полный чернокожий мужчина с лысой головой, – будем заходить по сигналу охранников. — Нет. – осадила она его, смерив придирчивым взглядом. – Медики должны быть в зале. Встанем по пять человек в каждом углу, я буду следить за состоянием артистов за сценой. Реагировать вы должны сами, секьюрити будут готовиться сдерживать таран из фанатов, которые ринутся к кумиру - им будет не до тех, кому стало плохо. — Но как быть с чемоданчиками? Где нам составить медикаменты? – спросила ее седовласая женщина с большими карими глазами. Она раздраженно выдохнула, стараясь держать себя в руках. — Всё должно быть с вами. Это не очень удобно, но времени добежать до машины может не быть. – она повернулась к ним спиной и вперила взгляд в стену, скрестив руки на груди. – Слушайте. Я понимаю, что вы не восторге от того, что вся власть в моих руках, но, может, хватит меня провоцировать? – она повернулась к ним лицом, нахмурив брови. – Такое расположение только на один вечер. После вы вернетесь к своей работе и забудете обо мне. А пока, будьте добры, слушайте и исполняйте то, что я говорю. Перебивший ее вначале негр недовольно хмыкнул. Она совсем не нравилась ему, и на то были причины: он был фельдшером, заведующим медчастью цирка, и то, что его, пусть и на вечер, сдвинули с поста, конечно же, его не устраивало. Когда медики, наконец, утихомирились, она покинула санчасть и пошла в кулисы, где уже находился Майкл. Из-за двери слышались его возгласы, крики, резкие переходы на фальцет и шикарные низы, которые следовали за ними. Немного постояв и послушав его последние распевки, она восхищенно улыбнулась и вошла внутрь, чем заставила его смутиться. Он не очень любил, когда за его голосовыми терзаниями наблюдают, но любимой это было простительно. Подойдя к нему, она крепко обняла Джексона и положила голову на его плечо, тихо сказав: — Не переживай, прошу. У тебя всё получится. — Я знаю... – ответил он, невесело усмехнувшись. – Если меня разорвут на части или прилюдно казнят, как Муаммара Каддафи, знай, что я любил тебя. — Я люблю тебя сильнее. – она потянулась к его губам, но, вспомнив о гриме, отстранилась, подмигнув ему. – Поцелую тебя дома. Так, как ты захочешь. — Боюсь, что поцелуев мне будет мало... – сказал он, закусив нижнюю губу в лукавой улыбке и посмотрев на нее из-под опущенных ресниц. Она только хотела что-то ответить, как вдруг, дверь широко распахнулась, и в кулисы рекой потекли артисты. До шоу оставалось ничтожных двадцать минут, последние приготовления закипели, как лава: все носились туда-сюда, проверяли реквизит, одевались в костюмы, вспоминали сложные танцевальные движения. Один лишь Майкл стоял спокойно и глубоко дышал, держа себя в руках. Лина, видя, что он в порядке, покинула кулисы и ушла в зал, который во всю заполнялся народом. Надев белый халат, девушка встала в дальнем левом углу зала и стала наблюдать за происходящим, ожидая начала представления. Когда занавес поднялся, всё пространство заполнили звонкие хлопки и крики - публика жаждала увидеть артистов как можно скорее, ведь сегодня на арене цирка собрались не только танцоры или гимнасты; среди прочих приглашенных гостей были мастера пул-дэнса, воздушные гимнасты, иллюзионисты и, конечно же, несравненный Крис Ангел, шоу которого так любил Майкл. Свет погас. Зал наполнился тишиной. На деле, если говорить честно, представление отличалось от других с самого начала. При входе в цирк людей обыскивали металлоискателями, перед продажей билетов был жесткий контроль. По углам концертного зала дежурили компании медиков, которых было как-то подозрительно много для такого места. На первом ряду сидели такие известные люди, как Даяна Росс, Маколей Калкин, Омер Бхатти, дети Джексона, Спайк Ли, Ларри Кинг и многие, многие другие. Бок о бок с ними сидели Перл, Клаудия, Сесиль, Полина и другие ключники. Все выступления сопровождались живым голосом Джексона, который стоял за сценой и исполнял собственные хиты, пока трупа цирка Дю Солей, вместе с его командой танцоров, завораживали публику своими номерами. Спецэффекты, свет, яркие костюмы, обилие видеоматериалов - народ попросту не фокусировал внимание на музыкальном сопровождении и других мелочах, что Майклу было только на руку. Перед началом последнего номера Ангелина ушла в кулисы, чтобы поддержать любимого. Всего пара минут, и он вновь выйдет на сцену, чтобы покорять публику... Ей не верилось в это. Она всегда думала, что он не решится вернуться на каторгу, от которой бежал, но мужчина оказался также непредсказуем, как погода в апреле. Подойдя к нему, она положила ладонь на его плечо и убедительно посмотрела в глаза, сказав: — Я рядом. Не переживай. Они хорошо примут тебя. Он грустно улыбнулся, опустив голову. — Прости меня за этот поступок. Шумно выдохнув, она хотела сказать ему, что любит его, но услышала начало песни "in the closet". Хитро улыбнувшись, она вырвала у него из рук микрофон и начала песню своим эротичным шепотом, многозначительно глядя в горящие карие глаза: — Есть кое-что, что мне придётся сказать тебе, если ты пообещаешь понять. Я не могу больше сдерживать себя. Когда ты рядом, я такая скромная. Дотронься до меня... Не скрывай нашу любовь женщины к мужчине. Широко улыбаясь, он забрал у нее микрофон и подложил петь. Но исполнял он песню "Dangerous", на которую резко сменилась "in the closet". Геля вытаращила на него глаза, не ожидаясь столь резкой перемены, а он лишь подмигнул ей и, сняв с себя пиджак, принялся расстегивать рубашку, отдавая вещи в руки любимой. Разделся он как раз к окончанию микса из двух хитов. Оставшись в белой футболке, черных брюках с белыми полосами, белых носках и черных мокасинах, он отключил микрофон и отдал его также ей, после чего, взяв небольшой старый чемоданчик, побежал на сцену, пока по ней в беспорядочном хаосе кружили артисты. Стоило Джексону оказаться посреди площадки в толпе, как свет в зале моментально погас, а танцоры и трупа цирковых артистов разбежались в разные стороны, освободив всё пространство для него одного. Щелчок пальцев, и легкое, рассеянное освещение появляется по бокам сцены, едва освещая фигуру, стоящую в центре. Сделав несколько шагов вперед, он снова щелкает пальцами, и лампы вновь гаснут. Не проходит и пары секунд, как раздается новый щелчок, после которого блеклый свет одного из прожекторов освещает мужчину, стоящего после высокой барной табуретки, взявшейся будто из неоткуда. Опустив голову и завесив лицо волосами, он звучно открывает замки чемоданчика и, немного замешавшись, достает оттуда черный блестящий пиджак с характерной белой полосой на рукаве. Всё это время в зрительном зале царит молчание. Каждый человек из многотысячной публики наблюдает с замиранием сердца за происходящим на сцене, ожидая, что будет дальше. Каждый знал, что это за номер, но не решался прервать приготовления артиста хлопками или возгласами поддержки, потому что в умах людей поселилось недоумение. Ранее цирк Дю Солей никогда не использовал двойников Джексона в своих постановках - все обходилось своими силами. С каких пор они решили привлечь даблов? Майкла же тем временем била мелкая дрожь. Народ молчал. Они уже поняли, кто он, и разозлились из-за фальсификации? Не приняли его? Или они решили, что он - всего лишь двойник? Или они просто не знают, чего ожидать дальше? Множество вопросов было в его голове, когда он достал из чемоданчика легендарную белую перчатку, усыпанную кристаллами. Когда люди увидели, что перчатка - оригинал, в толпе появились первые перешептывания и абсолютное непонимание происходящего. Кто этот человек? Что у него делает оригинальная белая перчатка, которая была когда-то продана с молотка на аукционе? Почему почти нет света, зачем он прячет лицо? Люди делились друг с другом догадками, а он тем временем надел перчатку на руку, демонстративно поправляя пальцы перед публикой. Достав из чемодана шляпу, он надел ее на голову и, кинув саквояж в кулисы, пнул стул туда же, после чего обернулся вокруг своей оси. Надвинув федору на половину лица, он оставил открытыми лишь губы и подбородок, после чего в очередной раз щелкнул пальцами. Яркий прожектор направили прямо в самый центр сцены, отключив все остальные источники света. Поведя плечами, он покивал головой, разминая шею, и, широко улыбнувшись, вскочил в свет основного прожектора, встав в одну из фирменных стоек. Секунда, и зал заполнился знакомыми всем битами "Billie Jean", а он принялся резко двигать тазом, обхватив рукой промежность. Он то и дело откидывал низ пиджака сзади, попадая движениями в таки музыке, а потом, вскинув ногу вверх, он сделал характерное круговое движение руками и, развернувшись спиной к зрителям, повернулся на другую сторону, повторив те же манипуляции там. Обернувшись вокруг своей оси, мужчина встал в стойку, вытянув одну руку в сторону, на уровне плеча, а вторую заведя за голову. Откинув шляпу в сторону, он обвел волосы, будто приглаживая их, и вновь обернулся кругом, тут же схватив стойку микрофона рукой. — Она напоминала Королеву Красоты из фильма... – запел он живьем под минусовку, двигаясь из стороны в сторону. Стоило ему снять федору и запеть, как многотысячная публика моментально взревела. "ЭТО ЖЕ МАЙКЛ ДЖЕКСОН!!!" - кричали во всю глотку беливеры, хлопая в ладоши, визжа и впадая в истерику, в то время как рипперы скептично сидели и смотрели на это представление, считая, что перед ними сейчас распыляется двойник Барри Шоу, так удачно замещавший артиста в This is it. Но, с течением песни, даже они стали понимать, что перед ними выступает ЖИВАЯ ЛЕГЕНДА, а не жалкий дабл, во всем косящий под MJ. Его движения, мимику, голос невозможно спутать ни с чьими другими, и сейчас он снова стоял перед фанатами, как когда-то давно, в 2001, и пел Билли Джин. Последние сомнения отпали у всех, когда музыка неожиданно выключилась, а он, как ни в чем не бывало, продолжил исполнять хит во весь голос, танцуя под ритм, находящийся в его голове. — Билли Джин не моя любовница! – пел он, вертя стопой по полу и нагибаясь всё ниже. В зале началась настоящая истерия. Когда музыка вновь включилась, а он прошел лунной походкой по сцене, женщины западали в обмороки, мужчины не верили своим глазам, пожилые люди хватались за сердце, а самые ярые фанаты вскочили со своих мест и живым тараном двинулись к сценической площадке. Охрана еле сдержала этих обезумевших от радости людей, которые, кажется, в один момент сошли с ума и были готовы на все, лишь бы хоть одним пальцем притронуться к легенде и убедиться, что это не голограмма и не двойник, а ОН сам. Медики работали на износ. Несмотря на то, что их было около сорока человек, врачей катастрофически не хватало. Видя эту картину, Ангелине пришлось выбежать в зал и начать помогать коллегам, то и дело выводя из зрительного зала людей в полуобморочном состоянии. В одной из девушек она узнала Стейси. Подруга потеряла сознание в момент, когда мужчина показывал лунную походку, и никто из фельдшеров прежде до нее не добрался. Достав из кармана нашатырный спирт и вату, она намочила ее и подставила к носу Таси, которая моментально распахнула глаза и открыла от удивления рот. — Лина??? – она попыталась вскочить на ноги, но они невольно подкосились, из-за чего та рухнула на подругу. — Тише, девочка. – Геля подмигнула ей и улыбнулась, помогая встать. – Шоу еще не закончено. Так что поднимайся и смотри на сцену, а поболтать мы успеем и после. Обменявшись многозначительными взглядами, друзья расстались. Видя, что основная масса пострадавших от обаяния Джексона уже приведена в чувства, она вернулась в кулисы и стала наблюдать за происходящим, ожидая финала. Ему не дали закончить номер. Толпа скандировала его имя, кричала, визжала, топала, хлопала. Жестом приказав звукарю отключить музыку, он взял микрофон и смущенно улыбнулся, опустив голову. Кто-то кричал о безумной любви к нему, кто-то плакал от счастья, кто-то вообще рвал на себе одежду или волосы и не верил во все происходящее. Он стоял так минут десять. Смотрел на то, как сильно любит его публика, слушал их возгласы. Поняв, что народ успокаиваться не собирается, и сказать ему ничего не дадут, он поднес микрофон ко рту и заявил, с долей иронии оглядывая зал: — Ребята, я тоже люблю вас. – на этот моменте прогремел гром аплодисментов, который заставил его снова ненадолго замолчать. – Но если вы продолжите в том же духе, я уйду и скажу, что у вас были массовые галлюцинации. Вы этого хотите? Нет? Тогда помолчите, дайте мне сказать хоть слово! Фанаты стали постепенно успокаиваться. Уже через несколько минут в зале была гробовая тишина. Смерив шагами сцену, он почесал бровь, соображая, какой речью лучше закончить свое возвращение. Когда предложения более или менее сформировалась, он подошел к краю площадки и заговорил, задумчиво смотря в одну точку: — Ну, то, что я вернулся, вы уже поняли. – он хихикнул, переведя взгляд на зрителей. – Сейчас мне хотелось бы поблагодарить всех, кто участвовал в этом... В этом шоу. И я не про цирк Дю Солей, хотя трупе нужно сказать отдельное спасибо за всё, что они делали от моего имени все эти годы. – он с широкой улыбкой махнул рукой конферансье, который робко выглянул из-за кулис, чем вызвал приступ хохота у фанов. – Я хочу сказать спасибо моим фанатам. Спасибо беливерам, которые верили в то, что я всё еще с вами; спасибо рипперам, которые свыклись с мыслью о моем безвременном уходе - без вас всё это провернуть удалось бы вряд ли. Все, как один, слушали его с изумлением в глазах и открытыми ртами. Сердца замерли от осознания того, что весь этот кошмар закончился, и он снова будет с ними. Фанатская жизнь снова будет кипеть! Публичные появления, фотосессии, интервью, сценическая деятельность - он снова поглотил их целиком всем своим естеством, от чего на душе у каждого было безумно хорошо. Его любили самой искренней любовью, на какую только способно фанатское сердце, потому что он любил каждого из них не меньше. — Я хочу поблагодарить моих друзей и мою семью, которые поддерживали меня все эти годы. Спасибо, ребята, без вас я бы не справился. – он посмотрел на Спайка Ли, а после на Пэрис, добро улыбнувшись. Друг отдал ему честь в ответ, чем заставил Майкла слегка покраснеть. – Ну и, конечно же, я не могу обойти стороной людей, которые разгадывали для вас мои загадки и держали движение беливеров на своих плечах. Эй, Перл! – с улыбкой крикнул он сидящей в первом ряду чернокожей журналистке, которая даже немного смутилась от такого внимания. – Ты почему до сих пор не здесь? Да, вы почему до сих пор сидите?! Я жду вас на сцене! Под восторженный рев публики они поднялись к нему, встав по обе стороны от певца и изобразив восхищенное изумление. Не хватало среди них только одного человека - Ангелины. Но она, кажется, и не собиралась выходить! Скрестив руки на груди, она смотрела на это сборище скептичным взглядом, пока ее коллеги во всю кланялись перед публикой. Джексон обернулся к ней лицом и спросил в микрофон, нахмурив брови: — А ты чего прячешься? Иди сюда! Она отрицательно покачала головой. Закатив глаза, он извиняющимся тоном бросил толпе "извините, я сейчас" и отдал микрофон в руки Перл. Фанаты и ключники смотрели в сторону кулис ничего непонимающим взглядом, но Майкла это ни капли не смущало. Забежав за сцену, он схватил любимую за руку и потянул на площадку, несмотря на ее сопротивление. Он силой вывел ее к остальным. Она упиралась с таким выражением лица, что весь зал невольно рассыпался хохотом: с грозным видом мужчина тащил сопротивляющуюся его действиям девушку так, будто отец заставлял дочь пойти и поесть манной каши. Не смеялась только Стейси. Она, кажется, вообще не понимала, что происходит. Ангелина? На сцене?! Среди ключников?!?! Сказать, что она была в шоке - это просто не сказать ничего. Когда все были в сборе, он продолжил свою речь, забрав микрофон: — В общем, спасибо вам всем за то, что вы сделали для меня. За семь лет я успел как следует отдохнуть, набраться сил, вдохновения. Я снова готов творить! – на этом моменте его снова сопровождали аплодисменты. — И, как скоро ты снова уйдешь отдыхать? Нам надо быть морально готовым снова похоронить тебя и воскресите после! – крикнул ему какой-то мужчина из зала, из-за чего все рассмеялась. — Ну, я думаю, что ближайшие лет десять вы можете жить спокойно. – с иронией ответил он, хихикая. – А вообще, я что хотел сказать. Я думаю, что я смогу дать один... Мм... – он наигранно замялся, якобы раздумывая. – Нет, наверное, всё же два концерта, которые будут приурочены к моему возвращению. Обещать последующие туры не буду, я не в том возрасте, чтобы каждый день скакать по сцене в разных городах, но два концерта, думаю, потяну. Публика во второй раз сошла с ума. Крик был настолько оглушительный, что Геля невольно закрыла уши, потому что расстаться со слухом из-за всеобщей истерии ей очень не хотелось. — Помните: я жив, и я с вами всегда! – закончил он свою речь, после чего послал воздушный поцелуй зрителям и, разведя руки в стороны, поклонился вместе с ключниками. Неожиданно Лина отобрала у него микрофон и прошла в центр площадки, смерив толпу ироничным взглядом: — Вы наивно думаете, что это всё? – спросила она их, приподняв бровь. Здесь, кажется, в замешательство пришел даже Джексон. Что она задумала?! Он посмотрел на нее ничего непонимающим взглядом, на что она лишь подмигнула ему и, отдав микрофон, ушла за сцену. Переодевшись в его блестящий белый пиджак, в котором он приехал, она взяла подготовленный заранее торт, на котором было огромное количество крема, и вышла из кулис, медленно идя у любимому. Фанаты взорвались аплодисментами и криками поддержки: сегодня ведь 29 августа! Он совсем забыл из-за работы о своем Дне Рождения, но она, видимо, готовилась заранее. Подойдя к нему, она коварно улыбнулась и спросила, буравя его взглядом голубых глаз: — Милый, хочешь тортик? Он, поняв, что она намеревается сделать, округлил глаза и только хотел с криками убежать, как Геля резко впечатала торт ему в лицо, разразившись хохотом вместе с залом и коллегами. Фанаты, просмеявшись, принялись кричать поздравления своему кумиру. Он же, разлепив глаза, захихикал, собрав немного крема с лица на пальцы и отправив его в рот. Помахав всем рукой и показав знак "мира", он ушел за сцену, а ключники спустились вниз. Лина скользнула в кулисы вслед за ним, широко улыбаясь. — С Днем Рождения, любимый. – сказала она ему, крепко обняв. — Сучка! – сквозь смешок выдал ей он и впился жадным поцелуем в ее губы, намеренно наплевав на торт, находящийся на его лице. Целуя его, она попутно слизывала с его губ крем, который лишь услащал процесс. От такого поцелуя она вся была в торте, как и он, но это, кажется, никого из них совсем не смущало. За этим занятием их и застала прорвавшаяся в кулисы Тася, которая, кажется, просто охерела от увиденного. Ее подруга стоит и целуется с кумиром миллионов, а он же по-хозяйски держит ту руками за поясницу и вот-вот норовит спустить их ниже. — Э-эм... – выдала она, когда ее челюсть встретилась с полом. Двое сразу же отпрянули друг от друга, засмущавшись. — Лина? Какого хрена?! – изумленно спросила ее подруга на русском, сжимая в руках блокнот и фломастер. – Ты почему мне ничего не сказала. — Тесс, я не могла, правда... – с сожалением ответила Геля, поджав губы. Видя, что Майкл вообще растерялся и не понимает, кто эта девушка, как она сюда попала и почему знакома с его любимой, Лина забрала у Стейси блокнот и протянула ему, одним взглядом попросив оставить там автограф. Сама же она взяла обескураженную подругу за плечи и вывела в опустевший зал, направляясь к выходу в холл. — Я вся в контрактах, не имею права разглашать любую информацию, касающуюся его жизни. – объяснила она, вытирая платком крем с лица. – Я вообще не уверена, что он с меня теперь шкуру не спустит за то, что ты узнала обо всем. Никому не говори, слышишь? – она жалобно посмотрела ей в глаза, продолжая. – От этого зависит очень многое. Никто не должен узнать, что мы... — Воу... – единственное, что смогла выдавить из себя девушка, выйдя в холл. — Обещаешь? Она кивнула, стараясь придти в себя. — Тебе передадут блокнот через несколько минут на входе. Мы еще увидимся, ладно? Поговорим. А сейчас мне надо бежать. Махнув рукой на прощание, она побежала к черному входу, где ее в машине должен был ждать Майкл.