На грани

Когда взорвался ускоритель частиц, Мартина Штейна не стало. Хотя нет, не так. Мартин Штейн вживился невероятным образом в Ронни Реймонда и перестал существовать, как муж и личность в единственном лице. Теперь это были они. И именно данный факт очень долгое время приносил профессору наибольший дискомфорт. Для человека, всегда очень строго относившегося к собственному личному пространству, присутствие в голове ещё одной личности являлось дичайшим недоразумением и огромной проблемой. Они спорили по любому поводу, начиная от физических формул и заканчивая тем, какой сандвич вкуснее: с тунцом или с ветчиной и базиликом. Единственное, в чем оба были полностью единодушны - это желание держаться на расстоянии от любимых. Слишком велика была вероятность ранить их. Как ни странно, именно любовь к очень разным и в то же время похожим женщинам постепенно привела их к согласию. Мартин учился уступать молодому мужчине, а Ронни прислушиваться к голосу старшего поколения. Они были гармонично сложившимися партнерами. Оттого смерть Реймонда для профессора стала особым ударом. Если бы Штейна попросили объяснить, какой была их связь, он не смог бы рассказать и толики того, что происходило на самом деле. И кем они стали друг другу. Они помогали, чувствовали эмоции и развивали витающие мысли своего визави. Именно из-за этой связи Мартин самым первым ощутил, что Ронни больше нет. Словно без конца звонил и звонил на другой телефон и точно знал, что ему никто не ответит. Словно в миг отмерла половина мозга. Словно внезапно оказалась парализованной правая, и самая лучшая, сторона тела. Напарник, брат, друг, коллега - все эти понятия слишком туманно отображали их сначала вынужденное, а потом - взаимовыгодное сотрудничество. Наверно, отчасти это можно было назвать симбиозом. Словно отец вдруг потерял своего собственного сына... Пожалуй, поэтому Штейн так не хотел, чтобы идеальной второй половиной Шторма оказался Джефферсон. Молодой, вспыльчивый, азартный, наблюдательный - этот юноша чересчур напоминал о потере и о том, что кроется за нею... Но сейчас всё это неважно. Джексон теперь является частью его. Он больше не замена Ронни, а полноценный партнер Штейна. Тем не менее, Мартин опять заперт в теле юнца, так бездумно рискующего жизнью и не желающего понять, как высоки ставки. Словно профессор только-только слился с Реймондом... Нет, Джефферсон на самом деле прав. Профессор понукал им, являя собой высокомерную гениальность. Но лишь из-за того, что Джексон начал путешествовать с ним не по своей воле, одним своим видом вызывая вину. Постоянно командовал им, пытаясь подавить его индивидуальность. Потому что, если его вторая половина вновь погибнет... А он, отживший своё заумный старик, выживет... Как он будет жить дальше? Как сможет посмотреть в глаза матери юноши и сказать, что тот мёртв? Сейчас, когда нужно узнать, что Севидж разрабатывает в СССР, у Штейна есть возможность прочувствовать на собственной шкуре постоянную опасность для Джексона. И закрыть собой мальчишку, который никогда не знал отцовской поддержки. Мартин больше не будет всего лишь голосом в голове.