На грани

У Татьяны Беловой кольнуло сердце ещё летом восемьдесят девятого года. Несколько часов она просидела на одном месте, с прямой, как палка, спиной и с плохо скрываемой надеждой смотрела на метающегося по дому Холмогорова-старшего. Ежесекундно боялась за Сашеньку и смутно представляла собственное будущее без сына. Поэтому, когда Юрий Ростиславович тяжело выдохнул и сказал всего лишь одно слово, Татьяна почувствовала, как дамоклов меч, висевший над её шеей, рассыпался в труху. Все мысли и чувства буквально взорвались в голове, сводясь лишь к одному смыслу - отмазан. Глупое, жаргонное выражение принесло ей столько облегчения, сколько она не ощущала очень и очень давно. А спустя секунду в сердце Татьяны словно вошла тонкая игла. Тогда она прикоснулась к груди, сжимая руку в кулак, и почему-то подумала, что с Сашей случилось что-то плохое. Огромная волна тревоги накрыла её, когда оказалось, что предчувствие не обмануло. Александр был в больнице в тяжелом состоянии. Об этом ей сообщил Космос на следующий день, тогда как она сходила с ума от нарастающего волнения за сына. Не зная, где он и что с ним, новость от юного Холмогорова чуть не подкосила Татьяну. Золото часов Космоса остро и больно кольнуло по глазам, когда Белова выбегала из дому. Но, слава Богу, всё обошлось, и для здоровья Сашеньки не было угрозы. Расплакавшись прямо у его койки, она не могла скрыть улыбки, пока тот (прямо как в детстве) жалобно-настойчиво умолял её не тратить слёзы понапрасну. С того момента утекло немало воды. Прошли годы, сменилась власть, эпоха, люди... Единственное, что оставалось неизменным - это её сын. Добрый, смелый, находчивый, красивый... Татьяна всегда гордилась им, словно во сне наблюдая, как дорожает его внешний вид, какой стильной становится прическа после того, как он нашел прибыльную работу с друзьями (и это в наши-то времена!). Особенно горда она была, когда он познакомил её с Ольгой, которая, на суровый взгляд матери, ему идеально подходила. А как прекрасно они смотрелись вместе! Но ещё лучше оба выглядели, будучи в статусе мужа и жены. Они прижимались друг к другу, как будто боясь отпустить и потерять. Сверкающие пары глаз прямо-таки излучали счастье, заслуженное ими обоими. И каким-то контрастом к веселью были двое мужчин, подаривших огромный букет шикарно оформленных роз. Белова не могла сказать, что именно было не так, но их вид, их манеры, их поведение... Сердце Татьяны тогда укололо зазубренной болью, а золото перстня на пальце одного из этих мужчин резануло по сетчатке глаз. После свадьбы Саша не стал приходить реже, хотя она считала, что будет иначе. Нет, он также внезапно появлялся в квартире, с неизменными тюльпанами, которые она так любила. Широко улыбался, тепло целовал в щёку, крепко обнимал. С нетерпением ждал чай, хотя на самом деле предпочитал кофе, и рассказывал. Обо всём на свете. Буквально балаболил, как ребёнок, ей богу. Хотя для Татьяны он всегда был, есть и будет ребёнком. Угловатым подростком с обострённым чувством справедливости и задорным смехом. Когда Саша в очередной раз усмехался чему-то в её рассказе и разминал шею, или руки, она снова и снова замечала новую глубокую царапину, а, может, и подживший шрам. Охнув, женщина кидалась к нему, задавая сотни вопросы, хотя сводились они к одному - откуда. Сын странно хмыкал, или тяжело вздыхал, или печально улыбался, и неизменно говорил, что порезался или что цапнула кошка. Татьяна же только качала головой и в этот раз осторожно ощупывала тонкую кожу его горла, почему-то считая, что след раны выглядит, как от ножа. Последнее она почти произносила вслух, когда Саша железной хваткой ловил её руки и пристально, даже мрачно смотрел снизу вверх. Спустя мгновение он невинно улыбался и аккуратно отпускал ладони, насмешливо бормоча об экспериментах с бритвой на спор с Филом. А она тихо смеялась на незатейливые шутки, внимательно слушала о его семейной жизни и мягко растирала зудящие кисти. Золото широкой цепочки на шее Сашеньки ядовито блестело, выжигая оранжевые узоры в её глазах. Сердце Татьяны Беловой было сплошь покрыто иглами.