На грани

POV Кассандры. Что ни говори, а не зря я так долго, пусть и тщетно, сопротивлялась операции. Как чувствовала, что добром это не кончится. А нет, постойте, добро-то было - всё-таки в моей многострадальной голове больше не разрасталась опухоль, вызывающая невероятной силы мигрень и периодические кровотечения. Казалось, вот - наслаждайся и радуйся жизни, вырванной из лап той самой пресловутой старухи с косой, Кассандра Киллиан! Ив, Дженкинс, Изекииль, Джейкоб, Флинн так и говорили, улыбаясь во весь рот, чтобы я не заметила щепотку жалости, застывшую назойливым осколком в их взорах. "Ты - Библиотекарь, и никакая горошина, или её отсутствие, в твоём мозгу это не изменит". Хорошо звучит, оптимистично, хотя по существу моё дело - дрянь. Я просыпаюсь по утрам и долго лежу в постели, стараясь наполнить себя толикой спокойствия. И, прежде чем взглянуть на новую реальность вокруг себя и, уже по горькой привычке, взмахнуть руками, надеюсь до одури хоть на малейший всполох белых линий. А в мозгу крутится лишь одно моё самое заветное желание - это вернуть чёртову опухоль на своё законное место и срастить обратно куски, что оторвались от меня вместе с "виноградиной". Мои визуальные галлюцинации прошли, растворились, словно густой зыбкий туман, и я больше не способна за пару секунд вычислить угол падения луча в прошлом веке, в определённый день. Или вычислить шифр, прогоняя его через все известные мне системы. Во мне не осталось ничего от той, другой и сильной, Кассандры Киллиан, но я прикладываю всю свою волю, чтобы склеить обломки. Получается плохо. Пока в моих силах - это не визжать на своих друзей в ответ на вопрос "Всё в порядке?" и до скрежета сжимать зубы. А затем, когда они, удовлетворённые моим развёрнутым "Всё хорошо, правда", уходят, вновь перечитывать книги, которые в иной жизни мгновенно запоминались и хранились в памяти до поры до времени. Конечно, мои коллеги, ставшие мне в последствии настоящей семьей, очень старались. Отвлекали от депрессии, развлекали разговорами, крепко сжимали в объятиях (в данном случае, это относилось к Ив) и не уставали напоминать, что любят и принимают меня любой. Что я для них не только вычислительная машинка, барометр или теодолит. Конечно, от их слов мне становилось легче, самую малость, но я не могла и не могу объяснить им, насколько без своих "суперспособностей" чувствую себя изгоем среди них. Всегда полагаясь на эти яркие светлые видения, я просто не представляю, как буду без них справляться. Как буду наравне со всеми искоренять очередных злодеев, спасать обычных людей, а не волочиться за ними пустым, громыхающим сосудом? Это безумно больно, отчаянно безнадежно, невероятно тоскливо, и привычный визуально-цифровой мир не рушится только благодаря безграничной вере друзей в меня саму. Они меня спасают слишком самоотверженно, отчего я просто не могу разочаровать их и уйти. Поэтому мне приходится вновь и вновь шагать за ними в непривычно тусклую реальность, в очередной раз вспоминая знаменитое высказывание, цепляющееся за горло, словно комок червей. "То, что нас не убивает, делает нас сильнее". Осталось лишь отыскать эту силу в руинах новой жизни.