На грани

Харви весьма скептически отнесся к новенькому, когда кэп представила Джеймса Гордона участку. Потому что он уже видел это раньше: зеленый полицейский, с верой в закон и незамутненными амбициями очистить город от преступности, сначала сталкивается с наплевательским отношением собственных коллег относительно выпускаемых под залог психопатов и убийц и понимает, что закон не такой уж несгибаемый, как ему казалось. Затем узнает о том, что толкать дурь можно и в участке, о круговой поруке и удивляется лишь: только несколько из них не берут на лапу, но позже выясняет, что эти несколько не прочь покувыркаться с проститутками или в тайне собирают скальпы кошек. Долбиться лбом о нерушимую стену сложившейся системы можно долго, стирая кровь с висков и стискивая до ломоты зубы, однако, в конце концов, атмосфера продажности и предательства оседает в легких у всех поголовно. И вот уже вдохновленный на великие свершения новичок нюхает кокаин, продает информацию о продвигающийся делах или смотрит на отвисшее пузо, пока трахает шлюху. Харви уверен: жизнь в Готэме сломает, вывернет наизнанку Гордона также, как его когда-то. Никто здесь не остается прежним. Харви уверен, непоколебимо и абсолютно, а потому ошарашен даже больше, чем должен, когда Джеймс раз за разом показывает свою натуру. Сущность упрямого, настойчивого и неуправляемого тарана против бетонных стен Готэма, что пережевывает всех на своем пути, а потом срыгивает остатки. Гордон оказывается совершенно не таким, каким выглядел в начале. Видевший смерть и несший смерть во имя своей страны, у него казалось почти всегда был выход из ситуации, причем далеко не всегда правильный или моральный. И Джеймс весь из себя "не такой". Не хочет вписываться в город, в окружение, нет, он пытается прогнуть его под себя, под свои принципы. Даже будучи под вирусом Тэтча, его воля показала всем, как звенит сталь в штанах Гордона. Он действительно хотел изменить Готэм к лучшему, и делал это. И нехотя город поддавался его бескомпромиссному влиянию. Пускай, закрывая одну банду, на ее месте появлялось вдвое больше, что-то и правда менялось. Возможно, не к лучшему, но нечто очень на это похожее. Но Готэм - опасный шельмец, и прихватить с собой в бездну тех, кто был подвержен его тьме, для него как пальцами щелкнуть. Барбара не выдержала. Как и Ли, как и другие, пришедшие извне, словно из другого мира. Себя же Харви давно считал потерянным, без жалостливых соплей и сантиментов. Он впитал в себя этот город с молоком и кровью, и избавиться от него уже никогда не получится. Остается только жить. Один лишь Гордон становится лишь крепче против челюстей города и идет напролом, несмотря на потери. Солдат, не оглядывающийся на павших, но помнящий о них, шагающий к своей цели и сметающий все препятствия. Он, конечно, везучий сукин сын, но никому не может так долго везти в одиночку. Нужен кто-то, кто прикроет спину и не начнет трепаться за пару зеленых. Буллок берет на себя эту непростую миссию, потому что Джеймс его искренне бесит. Но бесит в хорошем смысле слова, и будет жаль, если этот человек-порыв с такими лидерскими качествами и навыками выживания в самом Готэме (и просто друг) сдохнет где-нибудь в подворотне. Гордон, что ни говори, изменяет не только мир вокруг себя, но и людей. Харви это особенно остро чувствует. Будто незнакомый зуд прокатывается под кожей, требуя вылезти из шкуры изворотливого зверя, живущего в смрадных джунглях города. Проблема в том, что Харви не болен, и его не исправить. Потому что нельзя исправить то, что не сломано. Гордон железобетонно роняет: "Ты больше не будешь брать деньги Пингвина", а Харви отводит глаза и хочет закричать. Гордон не понимает одну простую истину - Харви не такой, каким его хочет видеть Джеймс, и никогда не будет.