На грани

Этот мир абсолютно не похож на родной Линкольна. Здесь тяжелыми суднами рассекают небо дирижабли, Статуя Свободы отливает бронзой, а Башни-близнецы непоколебимо устремлены вверх. Даже деньги иные, что уж говорить о Красной Стреле и двухэтажных автомобилях. Он столько лет прожил в этой реальности, что порой забывает о том, что в другом, его, мире не умеют залечивать раны за пару секунд и не существует зон карантина с огромной заплаткой в виде застывшего янтаря. И часто забывает, что он не тот Линкольн Ли, которого помнит окружающий его мир. Оливия Данхэм из родного мира напоминает ему. Напоминает совершенно неожиданно, оказываясь такой же молодой и прекрасной, какой он её запомнил в день расхождения миров. Она говорит о том, что ей срочно нужна помощь, улыбается знакомо до жжения в груди и внимательно скользит взглядом по проблескам седины, что ярко выделяются на рыжей макушке его Лив. Двойники стоят напротив друг друга, и Линкольн вдруг осознает, что его выбор был предопределен с самого начала. Что он сам поддался течению и спокойно смотрел, куда приведет его поток. Абсолютно одинаковые почти во всех аспектах жизни, смелые и стойкие, обе отличались лишь в мелочах и желании быть не такой, как та, другая. И теперь его Лив знала, как она была когда-то изящна и полна неиссякаемой энергией, а Оливия понимала, как будет выглядеть через пару десятков лет. А потом Оливия вновь уходит, оставляя Ли позади, с вновь вспыхнувшими растрепанными чувствами и задумчиво нахмурившейся женой. Ему даже немного забавно (насколько забавно может быть отчаяние?): он оставил Оливию из своего мира, чтобы после быть с Лив. А Питер из параллельного мира мира остался с той Данхэм, в которую он, Линкольн Ли, был изначально влюблен. А погибший здесь агент Ли слыл не менее влюбленным в агента Данхэм, чем он сам. Прям Санта-Барбара какая-то. Аж тошно. "Перекрестные связи и взаимозаменяемость... Мне кажется, это слишком больно", - с чуть грустной усмешкой скажет Лив, спроси он её хоть однажды об этом - слишком хорошо Ли изучил свою жену. Но они не говорят, предпочитая оставлять эту страницу некрасивой, вывернутой наизнанку истории в прошлом. Ли вообще старается не думать об этом. Ни о собственном переносе чувств, ни о её тяге к дружбе старому-новому Линкольну и вязкой вине перед погибшим. Но он все чаще ловит пронзительный, колкий взгляд Лив, взгляд зеленых глаз из-под густой челки, и видит что-то. Что-то, что точно также выплескивается из его сердца. "Кто я для тебя?". А потом она с улыбкой спрашивает, склонив голову на бок и поправляя прическу: - Все в порядке? И Ли, глубоко вздохнув, отвечает: - В полном.