Слезы Кьерры. Маги Бреслингии

Иокина уже ждали в гостиной. Завидев пришельцев, он недовольно сжал губы: этот мальчишка, Сохо, снова все перепутал и сначала запустил гостей, а лишь потом позвал хозяина. И, конечно, сообщил, что того ждут по важному государственному делу, но кто именно — Сохо не знал. Государственное дело. А Иокин мог бы сам догадаться! — Лорд Герберт! — с самой радушной улыбкой, на которую был способен, поприветствовал он незваного гостя и широким жестом указал на диван. Тот ответил кивком и прошел к предложенному месту, где и сел. Девчонка прошла следом. Иокин недовольно подумал, что она сейчас усядется рядом, но нет, ей достало совести, чтобы присесть на придиванную скамеечку для ног. Будь она его девчонкой, встала бы за диваном или вообще не подумала сунуться в комнату, но что он хотел от любовницы безродного лорда, который не удосуживается даже поприветствовать хозяина по правилам этикета. Может, его смущает, что к его имени нельзя добавить «из рода такого-то», а потому чужие имена кажутся неправильно длинными? Если бы Иокин был личным магом Его Величества Реджинальда Первого, но не имел рода, то чувствовал нечто подобное в присутствии родовитых магов, но Герберт… О нет, этот человек вряд ли знает, что такое смущение! — Хотите чем-нибудь угоститься? — мягко поинтересовался Иокин, занимая массивное кресло напротив. Он впервые видел лорда Герберта, и если бы не нашивка на рукаве — огненный сокол, на привязи удерживающий серого косматого пса — не узнал бы, кто перед ним. И все же россказни о Карающем успели стать легендами. Иокин с удовольствием рассматривал гостя. — Откажусь, — подал тот голос, оказавшийся ниже, чем предположил Иокин, но вполне соответствующий ожиданиям по своей холодности. — Да-да, вы по делу, — вздохнул хозяин, однако позвонил в колокольчик, прячущийся в специальном пазу в подлокотнике его кресла. — Надеюсь, вы не окажитесь против, если я выпью чай? Иокина мало волновало, что ответит гость, а тот, словно зная его мысли, предпочел проигнорировать вопрос. Вбежал Сохо. Мужчина мысленно выругался на остальных слуг, но потом передумал, решив, что те всего лишь испугались великого гостя, а мальчишка-дурак не имеет представления, кого провел в гостиную хозяина, а потому не боится появляться в одной комнате с ним. Понять слуг Иокин мог, а потому простил. Отдав короткое распоряжение насчет чай («Как обычно») и уточнив, что подавать нужно лишь на одну персону (тут дуралей полез спрашивать у самого лорда Герберта, и тот снова покачал головой, решив, видимо, что хозяин со слугами сам не разберется), Иокин сосредоточил внимание на госте. Герберт был странным магом. Как по мнению Иокина, он не обладал особо притязательной внешностью, но женщины что-то в нем находили. «Скорее, все дело в ауре власти и страха, что от него исходит», — мысленно ухмыляясь, объяснил он себе. Ростом Герберт был немногим выше среднего, отчего Иокину, стоя рядом, пришлось бы смотреть на него сверху вниз. Особой шириной плеч личный маг правителя тоже не выделялся, да и судя по всему, с оружием дела не имел. Лицо его было не то, что бы страшное, но какое-то обычное: нос с легкой горбинкой, высокие скулы, широкий подбородок. Притягивали глаза — зеленовато-голубые — взгляд которых будто резал визави пополам, но разве могут женщины от такого взгляда таять? Иокину хотелось передергивать плечами и тут же отводить глаза уже через пару мгновений зрительного контакта с ним. И только волосы, темно-каштановые, почти спускающиеся до плеч крупными локонами, могли показаться соблазнительными. Лорд Герберт молчал. Иокин, как добрый хозяин, начал разговор. Он мог поддержать любую беседу, как и начать оную, поскольку крайне любил гостей и знал, как увлечь их. Он мог говорить о погоде и тут же делиться последним слухом о какой-нибудь высокопоставленной особе, мог похвалить правление Его Величества, а затем заметить, как искусно сшит костюм собеседника — все эти светские беседы лились из него, как Лучезарный Водопад — такой же живой, журчащий, играющий на солнце всеми возможными цветами. Но с этим гостем все было не так. Герберт продолжал молчать, изредка выдавливая из себя улыбку или снисходя на кивок. Уже заполучив чай и вазу с пирожными, Иокин бросил взгляд на девчонку гостя. В его представлениях было вполне уместно протянуть ей угощение, а она должна была с милой улыбкой принять его. Но те же слухи подсказывали, что такой жест станет последним в его жизни, а расставаться с ней, даже ради хорошенькой девчонки, не хотелось. А ведь она была не просто недурна собой! Невысокая, даже ниже своего господина, молоденькая, ей, наверное, вот-вот исполнилось пятнадцать. Распустившийся бутончик! Ее русо-золотистые волосы были собраны в тугие косы, падающие на небольшую, высокую грудь, ярко-медовые круглые глаза обрамляли длинные ресницы, а слегка пухлые губки розовели без всяких женских хитростей. Иокин любил такую красоту, но наслаждаться ей, похоже, ему предстояло лишь на расстоянии. — А будь сейчас война, — с горечью отметил он, — пришлось бы вам, лорд, девочкой делиться. Ведь война — такое дело, на ней нет ничего своего, только общее, на общее благо. — Так по этой причине, лорд Иокин, вы решили поучаствовать в восстании? — насмешливо отозвался Герберт. Мужчина вздрогнул и недоверчиво моргнул. Сделав большой глоток чая, он сипло поинтересовался: — О каком восстании вы говорите? Неужели есть недовольные нашим Светочем… — Есть, — резко прервал его личный маг Светоча, не дав хозяину отвесить все комплименты правителю, на какие тот был способен. Иокин недовольно надулся. Он не любил, когда ему грубили. И пусть этот маг был в тысячу раз могущественнее его и сотню раз преближеннее к трону, он находился в его поместье. Так почему он диктует свои правила, а не подчиняется распорядку хозяина? — Если вы пришли говорить о каких-то там восстаниях, — высокомерно заговорил Иокин, — то зря теряете время. Зачем мне участвовать в подобной ерунде? — Может, вы тоже считаете, что маги должны быть свободными? — снова чуть улыбнулся Карающий Пес. — Не чувствую себя особо несвободным, — скрестив руки на груди, парировал мужчина. — Законы не сильно ограничивают мою деятельность, а налог… Даже ремесленник платит какую-то часть от продажи каждого из своих горшков. Я предоставляю услуги, которые ничуть не хуже производства тарелок или чашек. Так почему они не могут приносить благо не только мне и моим клиентам, но и государству в целом? Нет-нет, молодой человек, я совершенно не чувствую себя ограниченным в чем-то! — Но Реджинальд Первый запрещает рабство, если вы помните. Иокин даже выпучил глаза от такого несносного обвинения. — Что вы себе позволяете, лорд?! — от негодования его голос взвился, а он сам чуть не вскочил с кресла. — Называть меня рабовладельцем! .. — Не вы ли только что хотели поделить со мной мою спутницу, как обыкновенную рабыню? — Рабы… Вы меня не так поняли! Я говорил о слугах, а не рабах! Ведь это широко распространенная практика — развлекаться со служанками или слугами. И те ведь идут в койку не из-под плети, а по своему хотению, по своей радости! Вы можете спросить у любой из моих девочек: ни одна из них не скажет, что была несчастна в моих объятьях. — Охотно верю, — вновь усмехнулся Герберт. Какая же мразь этот безродный маг! Иокину хотелось вышвырнуть его из дома, но он понимал, что не сможет подобное себе позволить: его хотели обвинить в измене — самом страшном из грехов для магов Бреслингии —, а потому следовало вести себя паинькой, чтобы Пес, примчавшись к Господину, выдал нужный Иокину вердикт. — Нет-нет, я против рабства, — продолжил он горячо оспаривать ужасное предположение. - И, как видите, я не посягаю на вашу… спутницу и не позволяю себе ничего лишнего. — Вижу. Снова усмешка. Был бы Иокин хоть немногим сильнее, чем есть, он бы мог вызвать Герберта на дуэль за оскорбительные заявления. Хотя кого он обманывает? Никто не осмелится встретиться в поединке с Карающим. И не только потому, что он действительно могущественен — о границах его силы ничего не известно. В первую очередь смущала не его сила, о нет, а то, что никто не знал, чьим адептом он является. А если точно не знаешь, какому богу отдался твой соперник, то и не сможешь предположить, на что точно он способен. Весь разговор Иокин пытался выискать признаки адептов, но так и не преуспел. Говорили, что Герберт поклоняется Рыжей Салли, богине плутов и поэтов, но мужчина не увидел в нем ни первого, ни второго. Отсутствовали и веснушки, присущие слугам Салистины. Гнев гневом, но обиду придется проглотить. — Не представляю, с чего вы взяли, что я присоединился к… этим тварям, — уже негромко пробормотал Иокин, усевшись поудобнее в кресло. Откашлялся и попробовал вернуть себе прежний хозяйский вид. — Возможно, среди моих гостей они и смогли затесаться, но я о том не знал. Они ведь скрытные, крысы эти, которые хотят свергнуть нашего прекрасного правителя, и мне уж точно о своих планах не сообщали. А коли не верите, можете приехать на любой мой званный вечер, хоть с договоренностью заранее, хоть без нее — я вам всегда буду рад. И вашей спутнице, конечно. Улыбка вышла убедительной, ведь увидеть девчонку снова да в светском платье он действительно желает. Ну, а что придется мириться с ее господином, так что поделать? Да и опять же, для очищения запятнанной чести и не на такое пойдешь. — Спасибо за приглашение, но не вижу в нем необходимости, — заявил Герберт, поднимаясь с дивана. — Я верю вам. Видимо, до нас дошли россказни ваших недоброжелателей. Будьте начеку, лорд Иокин. А насчет вечера… Может, загляну. Не с проверкой, а в гости к уважаемому хозяину. Девчонка тоже поднялась с места. Герберт коротко кивнул и быстрым шагом пересек гостиную — Иокин даже не успел воспользоваться колокольчиком, чтобы отдать распоряжение проводить представителя короля. Девчонка дуновением ветерка пронеслась вслед за ним и исчезла. Иокин остался один. Не имея возможности, да и не видя уже необходимости сдерживать ярость, он вскочил на ноги и перевернул столик с чайником и вазой, на которой еще лежали пирожные.