Слезы Кьерры. Маги Бреслингии

Над Оэдмалем серело небо – не тучи, наползающие друг на друга, а ровный слой серого, словно этот цвет был для неба изначальным. Оэдмаль вспомнил пронзительно-синее летнее небо Осбруна. Это же небо было настолько же насыщенно-серым. Воздух давил, и Оэдмаль с трудом сделал вдох. Значит, таков мир мертвых: серое небо и духота? А почему бы и нет. Оэдмаль попытался вспомнить, каким было царство душ в его представлении, и понял, что никогда не задумывался о смерти всерьез. Он даже не особо любил сказки и легенды, связанные с переходом сюда и обратно в мир живых. Его больше интересовал тот мир, скрывающий в себе столько неразгаданных загадок. Но если почти ничего не знаешь о мире, окружающем тебя, понять который все-таки есть шанс, то зачем задумываться о потустороннем, о котором ходит множество слухов, но все без подтверждений? Не интересовали Оэдмаля даже легенды о богах и магах: не обладая магической силой, он бы никогда не смог понять тех, кто с ней связан. Но какое это все теперь имело значение? Оэдмаля ждала встреча с единственным богом, и другие его больше интересовать не могли. А то, что он не помнил рассказов о царстве умерших, так даже к лучшему: он не разочарован увиденным. – Все-таки будет гроза… Оэдмаль резко приподнялся на локтях, услышав голос где-то у себя в ногах. Не может быть! С другой стороны, именно здесь они должны были встретиться. Оэдмаль почувствовал, как его наполняет радость: все страхи и борьба позади, а он, похоже, умудрился-таки получить награду. Локти с трудом держали его, но Оэдмаль сумел разглядеть стоящих в ногах: девушку, ту самую гадалку, к которой он хотел зайти, но так и не исполнил свое желание, и молодого человека. – Мель, – улыбнулся он. – О, пришел в себя! – заметил друг, отвечая Оэдмалю широкой улыбкой. С его щек исчезли веснушки, отчего он показался Оэдмалю красивее, чем прежде. Мель тем временем подошел к юноше, протянул ему руку и помог встать. – А я уж думал, что придется тебя вытаскивать с того света! – смеялся он, поддерживая Оэдмаля и кивая на девушку. – Даже позвал сведущих. Но все обошлось. – Его поддерживал сильный адепт, – улыбнулась гадалка, лицо которой скрывала птичья маска. Да и вся она напоминала какую-то птицу, небольшую, но не певчую, хищную. Она приблизилась к Оэдмалю и заботливо спросила: – Как ты себя чувствуешь? Простой вопрос, но он не нашелся, что сказать. Прислушавшись к себе, Оэдмаль понял, что не чувствует тела, и это его смутило. По словам Меля и девушки он не был мертв, но и живым себя не ощущал. – Что… произошло? – хрипло спросил он Меля, опираясь на его плечо. – Похоже, он еще не пришел в себя окончательно, – с улыбкой сказал Мель девушке, а затем снова вернул внимание Оэдмалю. – Давай присядем, пока не наберешься сил. Ты быстро очухался – видно, как любишь жизнь. Оэдмаль послушно сел на траву, в которой не было ничего потустороннего, наполненного особой силой. На слова друга он лишь нервно усмехнулся. Любит жизнь? Не так давно, в полузабытьи, он приходил в себя ненадолго и тогда мечтал лишь о том, чтобы наконец умереть. А Мель говорит, что он любит жизнь. Когда-то – возможно и любил, но теперь… – Тебя отравили, чтобы иметь оправдание для начала войны, – терпеливо начал рассказ Мель, но тут же снова обернулся к девушке, которая тоже присела рядом: – Неужели они действительно считали, что в их неумелый спектакль кто-то поверит? – Не думаю, – пожала плечами девушка. – Кажется, это что-то вроде ритуала. Сами ритуалы не приносят результата, но без них не обойтись. И не важно, исполняешь ли ты их как положено или спустя рукава, главное – исполни. – Ритуалы? – нахмурился Мель, и девушка кивнула. Мель решительно покачал головой: – Нет, не похоже. – Ну, тогда стоит спросить Нидгара – кому, как не ему смыслить в войне и ее предпосылках. – А он станет отвечать? – Возможно. Он славный. Мель задумчиво кивнул и снова посмотрел на Оэдмаля, которого продолжал придерживать: тот и правда мог упасть обратно на траву, все еще не владея своим телом полностью. Но чем дольше Оэдмаль сидел, чем дольше его касался Мель, тем сильней разгоралось внутри тепло, начинающее заполнять каждый его орган. Странное, но невероятно приятное чувство! И даже духота почти не мешала. – Так вот, ты должен был умереть, друг, но у Итисберги возник другой план. – Снова не закончив историю, Мель повернулся к девушке и презрительно выплюнул: – Нет, ну как так можно! Предать того, чьим воплощением являешься! – Эйлимар сказал, что она вряд ли хорошо кончит, – ответила девушка, сочувственно положив левую руку на плечо Меля. – Эрмуину же теперь ничего не грозит, ведь есть ты. – А если она станет богиней? – нахмурился парень. – К тому времени Эрмуин обзаведется новым воплощением, и рядом будешь ты. Вряд ли у нее что-то получится. – Не нравится мне все это, – пробурчал Мель. – В нее же верят!.. – Но истинные адепты у Эрмуина, а не у нее, – улыбнулась девушка и взлохматила Мелю волосы. – Теперь понимаю их обоих… – прошептала она, продолжая улыбаться, а встретив удивленный взгляд Меля, пояснила: – Эрмуина и Герберта. Оэдмаль же ничего не понимал. Он не знал, кто такой Эрмуин, и точно не мог предположить, при чем здесь лорд Герберт. Или она говорила о ком-то другом? Для Меля, похоже, ее слова не стали загадкой: он улыбнулся девушке и даже кивнул. Потом он будто вспомнил про Оэдмаля и улыбнулся уже ему. – Извини, я все никак не отвечу на твой вопрос. Так вот, адепт Итисберги не убил тебя, как требовалось, а сговорился с адептом Эйлимара, чтобы тот поставил на тебя заплатки – остановил разрушение органов. Тебя похоронили, хотя мертвым ты не был. Согласно их плану, тебя собирались выкопать после окончания войны, залечить раны и использовать. Как – мы не выяснили. Какая нелепая история! Его хотели использовать снова и потому не дали умереть? Внутренности, которые Оэдмаль уже начал чувствовать, сжались, а к горлу подступил неприятный комок. – А как вы все это узнали? – моргая, прохрипел он, стараясь сдерживать тошноту. – Ну, знаешь ли! – расхохотался Мель. – Ребята Герберта целый день потратили на поиски твоего тела. А среди них оказался слабый, но адепт Эйлимара. Он-то и позвал бога спросить, не подскажет ли тот, где тебя закопали. Честно сказать, бедолага не надеялся, что на его молитву ответят, а к нему явился сам бог, окинул взглядом поле и сказал, что здесь тел нет. Увы, пытаться выяснить, где же ты спрятан, они уже не могли. Не знаю, что задумал Карающий, но, видно, решил, что лучше тебе покоиться с миром, где бы ты ни находился. А Эйлимару заняться было нечем. Эйлимару и вот ей, – Мель кивнул в сторону девушки, и та улыбнулась. – Они-то тебя и нашли. Только не разобрались сразу же, а позвали Эрмуина с Айльбергой – иначе воскресить человека нельзя. И я-то знаю, о чем говорю! А с Эрмуином пришел и я. Только силы Истинных не понадобились – тебя не убили. Мы сняли заплатки и вылечили тебя. Умереть на руках самого Эрмуина – надо очень постараться! А ты старался выжить. Ну и заодно мы нашли того, кто позволил тебе не умереть. Не адепта Итисберги – того уже Герберт сцапал. Слугу Эйлимара. Он все и рассказал. Но он, к сожалению, с Итисбергой не связан, а всего лишь выполнил заказ и сохранил тебя от разложения. Он даже не знал, где тебя закопали! Не думал даже, что так с тобой поступят. Тот подлец тебя всего лишь в тряпку завернул и землей засыпал! А если бы тебя сожрали жуки, пока война длилась? Меля передернуло от негодования. Оэдмаль слушал его, не до конца веря в рассказ. Конечно, он правдив – зачем Мелю врать? – но оказаться втянутым в такое безумие!.. Почему он? Он не представлял никакого интереса для Осбруна до последних месяцев и жил собственной жизнью, и вдруг все изменилось, и он стал необходим: сначала брату, потому королю Бреслингии, еще какому-то адепту Итисберги и даже лорду Герберту, хотя тот полагал, что Оэдмаль мертв. – Скверная история, – будто прочел его мысли Мель и подбадривающее улыбнулся, – но она позади. И да, очень хорошо, что тебя хотели использовать. Конечно, с закапыванием был перебор, но зато ты не умер! Вернуть бы мы тебя вернули, но тогда ты скорее всего стал бы адептом Эрмуина или Айльберги. Оба они – хорошие ребята, но быть лишенным выбора несколько грустно, не находишь? А теперь ты сможешь сам решить, за кем пойти. – Я не маг, – хрипло напомнил Оэдмаль и отвел взгляд от глаз Меля. Тот излучал жизнерадостность, которая буквально давила на юношу. Оэдмалю хотелось провалиться в землю или исчезнуть другим способом, чтобы побыть одному, но друг крепко держал его, а сам Оэдмаль был слишком слаб и не мог сопротивляться. – Не маг, но сколько магии на тебя наложили. И вылечил тебя сам Эрмуин! Нет, без оставленных в твоем теле семян не обошлось. Не рассчитывай, что станешь сильным, но кое-что делать сможешь. Если бы прошел через смерть, то стал бы сильнее, конечно… Думаю, что даже лучше, что магии в тебе не так много будет. Для тебя все это чуждо! – Она может проявиться не сразу же, – поспешила пояснить девушка, чье имя Оэдмаль так и не узнал. – Но теперь ты знаешь, что она есть, и когда проявится, не испугаешься. Лучше тебе тогда найти наставника: пусть великим магом ты и не станешь, но без направляющего даже слабым тяжело. Все не так страшно! И ты справишься, – улыбнулась ему девушка, а затем повернулась к Мелю и осторожно спросила: – Он же справится? – Ну, он умудрился победить богов, которые пытались использовать его, так что и это ему по плечу, – заверил ее Мель и подмигнул Оэдмалю. Тот некоторое время молчал, пытаясь принять услышанное. Он не чувствовал себя победителем, которым представлял его Мель, и уж точно не радовался подарку, оставленному богами. Он далеко не все понимал из слов друга и был уверен, что как только придет в себя окончательно, потребует подробных разъяснений. Но даст ли их Мель? Все эти наставления насчет учителей подводили к мысли, что скоро Мель с девушкой уйдут, и дальше Оэдмаль будет предоставлен лишь себе. В других обстоятельствах он только обрадовался бы своей свободе, но теперь, понимая, что не знает очень много важных вещей, Оэдмаль боялся не получить на свои вопросы ответы. Он разозлился на себя из-за невозможности разобраться во всех деталях прямо сейчас. Голова пухла и духота снова давила. Скорей бы обещанная гроза! Оэдмаль с надеждой посмотрел на Меля, взглядом прося его не уходить так быстро, и тут понял, что не выяснил еще одну важную вещь. – Я думал, ты умер, – выдохнул он и получил в ответ озорную улыбку. – Когда-то умирал, но это случилось еще до моего прибытия в Осбрун! – огорошил он Оэдмаля, а затем рассказал свою историю. Широко распахнув глаза, юноша слушал друга и временами ловил воздух ртом, чувствуя, как задыхается. Меля использовали не меньше, чем Оэдмаля, однако друг продолжал улыбаться и подбадривать юношу, и в его жизнерадостности не было лжи: он действительно не сломался и собирался наслаждаться жизнью, а пройденные перипетии воспринимал как опыт, и никак иначе. – Последней каплей, пожалуй, стала выходка Эхсы, – хмыкнул Мель. – Мы с ней должны были довести принца Радхери до Сигилы, и все было хорошо, она проявляла к мальчику почти материнскую заботу, и я не чуял беды. А потом вдруг проснулся в телеге, а Ради рядом нет. Потребовал у Эхсы объяснений и услышал, что возня смертных отныне не наша забота, что нас ждут высшие сферы. Высшие сферы, Оэдмаль! Разумеется, я тут же призвал представителя тех самых сфер и спросил Эрмуина, может ли он отправить меня к Ради. Тот ответил, что не может: уже несколько дней мальчик мертв. Оказалось, что я долго пролежал без сознания на дне телеги. Эхсу спасло лишь то, что она была женщиной. И, пожалуй, то, что Эрмуина позвали, чтобы вернуть тебя. То есть, он не знал, зачем его зовут, но предложил мне пойти с ним, и я, конечно, согласился. Как вижу, не зря. – Теперь ты среди богов? – с улыбкой спросил Оэдмаль. Наблюдая за выражением лица Меля, рассказывающего о свалившихся на него неприятностях, юноша решил, что не имеет права сдаваться. Ему выдался шанс выпутаться из интриг и зажить собственной жизнью, и лучшим решением будет воспользоваться им, а не сокрушаться о двуличности мира до конца дней. – Ну-у, – протянул Мель, прищурившись и цокнув языком, он неопределенно качнул головой. – Еще посмотрим. Оэдмаль попытался встать, и Мель с девушкой помогли ему, но тут же отпустили. Оказалось, он не так уж и слаб! Ноги не подкашивались и хорошо держали. Оэдмаль уверенно выпрямился и улыбнулся сначала другу, потом его спутнице-птице, а затем оглянулся и увидел еще три фигуры, стоящие в стороне. Юноша с золотистыми непослушными волосами чем-то неопределенным напоминал Меля. На его круглом лице играл румянец, а улыбка согревала даже на таком расстоянии. Его легкая одежда была полной противоположностью синему бархатному платью стоящей поодаль девушки и синему бархатному костюму паренька. Эти оба были как две капли воды похожи друг на друга, только прекрасные черные волосы девушки длинными локонами спадали на плечо, а у юноши были коротко острижены. У обоих половину лица занимал голый череп, у девушки – правую, у ее брата – левую, и они крепко сжимали пальцы друг друга, так подозрительно напоминающие обнаженные кости. Троица стояла в стороне и не собиралась подходить, но Оэдмаль все равно ощущал их поддержку. Он улыбнулся им с благодарностью и поклонился, после чего вновь посмотрел на Меля. – Осбрун, Бреслингия, а может быть, Мирна? – поинтересовался друг. Оэдмаль пожал плечами и сделал глубокий вдох. – Не знаю пока. – О, может, я смогу чем-нибудь помочь! – воскликнула девушка. – И не подумай, это не подарок Айльберги, а помощь лично от меня. Я начала новую жизнь под крылом Эйлимара, Мель – Эрмуина. Отпускать тебя совсем одного несправедливо. Может, у тебя остался друг, которому ты можешь доверять? – Возможно, – задумчиво протянул Оэдмаль и поднял лицо к небу. Упали первые тяжелые капли. – Наконец-то, – усмехнулся Мель. – Мы просто вернулись во время, – снисходительно пояснила девушка. – Э… Что? – Ничего, скоро привыкнешь! Оэдмаль их почти не слушал: закрыв глаза, он ловил на язык капли дождя, вспоминая позабытое ощущение, каково это – быть живым.