Слезы Кьерры. Маги Бреслингии

Герберт сжимал перышко в пальцах и продолжал смотреть на улицу, заполненную людьми. А ведь они даже не заметили, что между ними пролетела птичка Химанго! Она просила называть ее по-прежнему Рогнедой и вела себя так, будто все еще была его ученицей, но он видел, насколько она изменилась. Он не успел ничего у нее узнать, но понял главное: девушку устраивала выбранная судьба. Герберт напомнил себе: сколько не всматривайся в толпу, она не вернется. Рогнеда обещала, что они встретятся позже, и ему не оставалось ничего иного, кроме как согласиться на ее условие. Он опустил взгляд на свою ладонь. Когда успел выдернуть перо? А! Когда потянулся, чтобы остановить ее, но смог ухватиться только за конец ленты, а вернее, за украшающее ее перо. Герберт тут же вернулся к коню и полез в одну из сумок. Достав книгу путешественника, отыскал страницу, на которой описывались некоторые из птиц далекой земли. Он улыбнулся изображению химанго, вложил перо в книгу, а затем убрал ту в сумку. Нужно ехать дальше. Не успев сесть на коня, Герберт осмотрелся, вспоминая, какой из улиц собирался добраться до дворца. Его взгляд наткнулся на мальчишку, все еще смирно стоявшего рядом. Вспомнился Ради, его улыбка, и Герберт грубо выругался: образ являлся лишь тенью мальчика, да и тот мерк, оставляя после себя гнетущую пустоту. А тут перед ним стоял еще один мальчишка, примерно того же возраста, цепким взглядом следящий за ним. Рогнеда, конечно же, не знала о Радхери и вряд ли представляла, кем тот успел стать для бывшего наставника – сам Герберт не подозревал, насколько привязался к принцу, пока того не оставили одного в лесу. И все равно этот мальчишка казался попыткой заткнуть образовавшуюся дыру. Смешно! Зачем он ему? Герберту не до учеников теперь: остановив войну, он выдаст себя и уже никуда не денется от Данхольта. Зачем он согласился? Мелькнула предательская мысль сесть на коня, оставив ребенка здесь, но Герберт не смог так поступить. Он обещал Рогнеде, и этот взгляд… Мальчишка был магом, к тому же явно смышленым. Бросить такого… Он снова выругался, крепче прежнего, подхватил мальчика и усадил на коня перед собой, затем забрался сам. – Тебе придется поехать со мной, Мель, – предупредил Герберт, приобняв ребенка, чтобы тот не упал. – Так что веди себя тихо и никуда от меня не уходи. Поговорим потом. Второй рукой он направил лошадь по направлению ко дворцу. Герберт знал, что предыдущую ночь Реджинальд провел в Фесте, но опасался, не покинул ли король столицу рано утром. Город жил обычной жизнью, отчего Герберт надеялся успеть поговорить с Реджинальдом в его кабинете: не хотелось ронять его авторитет в глазах других, если тот был еще способен слушать. Но во дворец его отказались пускать. На воротах стояло двое охранников, однако Герберт помнил, что остальные находятся невдалеке и, заслышав шум, тут же появятся: такой вот образ доверчивого короля, верящего своему народу, но на самом деле находящегося настороже. – Его Величество сегодня никого не принимает, – отрезал один из охранников. Его напарник замялся, опасливо поглядывая на Герберта, который и не подумал спешиваться. Уходить он тоже не собирался и уставился на высокомерного охранника долгим взглядом. – Слушай… это же Карающий, – промямлил второй, когда понял, что просто так от пришедшего не избавиться. – И что? – хмыкнул первый. – Приказ есть приказ. – Но он же маг… и сильный, – тихо напомнил ему напарник, не сводя испуганных глаз с Герберта. – Он же салистинин прислужник! – расхохотался первый охранник. – Что он нам сделает? Песню споет? – Зачем? – равнодушно ответил за его напарника Герберт. – Всего лишь уговорю твоего друга убить тебя, а затем покончить с собственной жизнью. – Брехня! – покраснел от злости первый охранник и даже двинулся на Герберта, взявшись за рукоять меча, явно намереваясь прогнать наглого посетителя. – Слушай, давай пропустим его… Не хочу тебя убивать… А потом себя. Подумай о Фаре, о детишках… – А ты подумай о Леоте: она с тебя шкуру сдерет, когда узнает, что тебя прогнали со службы, – огрызнулся первый, не собираясь отступать. – Зато я буду жив! Его напарник еще какое-то время сверлил взглядом Герберта, будто пытаясь по его лицу понять, способен ли маг осуществить угрозу или лишь зубы заговаривает. Герберт заметил, что сомнения уже успели зародиться в мозгу охранника, и тот начал колебаться. Еще немного постояв, держа руку на эфесе меча, он все-таки сдался и отступил. – А, будь ты проклят, маг! – кинул он вслед всаднику. – Уже, – горько усмехнулся Герберт, ведя коня по дорожке к главному входу. Здесь его уже никто не собирался останавливать. Завидев его приближение, подбежал конюх. Спешившись, Герберт снял Меля, затем отцепил от седла сумку с книгой, перебросил ее через плечо и позволил конюху заниматься остальным. Взяв мальчика за руку, он потянул его за собой. – Сейчас идем быстро, – тихо распорядился Герберт. – Отдохнешь, когда дойдем до нужной комнаты. Будешь ныть – оставлю в коридоре, и сам решай, чем займешься потом. Мальчишка кивнул, а когда Герберт широкими шагами пересекал зал, изо всех сил старался за ним поспеть. Он не ныл, но Герберт сразу понял, что за ним ребенку не угнаться. Шумно выдохнув, он взял Меля на руки, усадил к себе на плечо, приказав крепко держаться, и пошел дальше. Их встречали удивленными взглядами, но Герберт не придавал им значения: если Реджинальд в своем кабинете, им удастся поговорить, а уделять внимание мелочам бессмысленно. В кабинете Реждинальда не оказалось. Герберт усмехнулся: наивно было полагать, что тот сидит за столом и ждет своего мага для разговора. Слуга, сразу узнавший пришедшего, пообещал привести короля как можно быстрее. – Сказать, что именно вы его ждете? – догадливо поинтересовался он. – Нет, – ответил Герберт, спустил Меля с плеча и вошел в кабинет, где занял место в углу, сокрытый тенями. На столе короля лежала карта Кьерры без каких-либо пометок или фигур, изображающих войска, и все равно Герберт подозревал, что еще накануне здесь составлялись планы атак. Оглядев идеально убранный кабинет, он удостоверился, что успел вовремя: король собирался отбыть из Фесты уже сегодня. Попробует ли он улизнуть от Карающего Пса? Герберт улыбнулся своей мысли: не посмеет. Кому, как не королю, лучше всех знать, на что способно его личное оружие против магов? И он оказался прав: вскоре Реджинальд вошел в кабинет. Он замер в дверях, явно недоумевая, куда делся посетитель. Не дав ему обернуться, Герберт приблизился к королю со спины, оставив Меля в углу. – Твой сын мертв, – тихо произнес маг, и король обернулся. Значительная разница в росте не помогла Реджинальду: он побледнел, неотрывно глядя в глаза Герберта, нервно сжал кулаки, но так и не произнес ни слова. – Его нашли с отрубленной правой рукой и выжженными глазами, – продолжил тот. – Похоже, Рейнгильд не на твоей стороне. – Рейнгильд? – скрипуче переспросил король. – Или ее истинные адепты не хотят войны с Осбруном, потому и показали, что богиня войны слепа. – А я думал, что истинные адепты – сильные маги, – усмехнулся Реджинальд, наконец, взяв себя в руки. Он повернулся к Герберту спиной, спокойно подошел к столу, обошел его и снова посмотрел на мага. – Разве сильные маги станут заниматься таким ребячеством, подкидывая… кхм… знаки? – Допустим, это не они, а разбойники, – нехотя согласился Герберт, полагая, что изуродованное тело Ради действительно что-то означало. Он замолчал, внимательно вглядываясь в лицо короля. Мужчина только что узнал, что потерял сына, наследника, но ни на его лице, ни в его позе не промелькнуло и тени потрясения. Он остался равнодушен к известию, будто Герберт говорил не о принце, а о подброшенной в королевскую спальню собаке. «Ребячество» – так он сказал? Герберт отказывался верить в черствость короля. Наверное, он не до конца осознал слова мага. – Как бы там ни было, твой сын мертв, – повторил Герберт. – Наследник убит. – Да, я понял, – равнодушно отозвался тот и уставился на карту Кьерры, будто лишь та имела значение. Герберт сжал кулаки, из последних сил сдерживая гнев: ему нужно остановить войну, а разобраться с жестоким королем он еще успеет. Может, дело и не в жестокости вовсе: одурманенный мечтой стать императором Кьерры, Реджинальд забыл обо всем. Но не успел Герберт найти оправдание реакции короля, как тот сам подписал себе смертный приговор. – Мое положение не так плачевно, как тебе кажется, Герберт, – медленно произнес он, продолжая рассматривать карту. – Невена носит под сердцем ребенка – нового наследника. Так что все хорошо. Сейчас же… – Хорошо?! Реджинальд резко поднял голову, не ожидая услышать, как Герберт повышает голос. – Хорошо, говоришь? – усмехнувшись, снова тихо повторил тот и подошел к столу, позволяя тому разделять его и короля. – Сейчас же важно другое. Война с Осбруном. Это ты пытался сказать, Реджинальд Первый? Или… Последний? Король отшатнулся, и Герберт довольно оскалился. – Ты не начнешь войну. – Поздно – она уже началась, – возразил Реджинальд. Его голос не дрогнул, и Герберт с горечью подумал, как бездарно пропал великолепный кандидат на престол великого государства. Король решительно продолжал: – Если мы не нападем в ближайшие дни, Осбрун вторгнется на территорию Бреслингии. Им уже нечего терять: Мирна признала наше право на военные действия. – И где это признание? – хмыкнул Герберт. – Не говори мне про того толстяка, которого ты втянул в свою грязную игру. Покажи письменное признание королевы Стерен Ясноокой. Его нет у тебя? О, хочешь знать, откуда я знаю про «представителя» Мирны? Кстати, он лекарь, ты не забыл? Он не может быть «представителем». Но для твоего плана такая деталь не важна. Да, Реджинальд, я знаю. И мне совершенно все равно, ты подослал отравителя или же Хелок: ты в любом случае виновен. Ты мог спасти принца Оэдмаля, но тебе была на руку его смерть. Не зря Рейнгильд отвернулась от тебя. – Герберт резко ударил ладонями о стол: – Не думай мне возражать! Ты не начнешь войну! – Война уже началась, Герберт! Даже если я не нападу первым, мне придется защищаться. Выхода нет… – Есть. Я могу договориться о мире. – Тебя не станут слушать, – усмехнулся Реджинальд, вышедший из оцепенения и снова ощущающий себя могущественнее, нежели посмевший тяфкнуть Пес. – Станут. И если ты откажешься от своих планов, сам все увидишь. – А если нет? Герберт недоуменно уставился на короля. Тот в своем уме или окончательно потерял рассудок? – Ты – придворный маг, безродный Герберт, – напомнил ему король. – И не тебе решать, какую политику мне вести. Ты можешь посоветовать, а я выберу, соглашаться или нет. И я не согласен на мир. Раз война началась, не вижу смысла ее останавливать. – Это твое окончательное решение? Реджинальд смерил Герберта насмешливым взглядом. – В таком случае в твоих же интересах не покидать дворец в ближайшие дни. – Я ведь могу отдать приказ казнить тебя, – снисходительно отозвался Реджинальд и печально улыбнулся. – Попытайся, – бросил Герберт и, развернувшись, зашагал к выходу. Не дойдя до двери пары шагов, он вытянул левую руку, и Мель, вынырнув из угла, подбежал к магу и схватился за него. Герберт прекрасно понимал, что Реджинальд не послушается и выступит во главе войска, как и планировал. Что ж, Герберту было уже все равно, чем именно обернется казнь короля. *** – Покормишь его? – спросил Герберт, усаживая Меля за стол напротив Фродоарда. После событий прошедших дней и разговора с Реджинальдом его каморка казалась единственным оплотом мира, почти таким же, каким было убежище Герберта на границе со степью. И все-таки расслабиться и забыть о своей цели Герберт не мог, даже если бы очень захотел. По крайней мере, здесь рядом с ним был друг, которому он полностью доверял, и этого оказалось более, чем достаточно. – Кто это? – живо поинтересовался парнишка. – Просто мальчик. Друг промолчал, но Герберт понял, что тот не верит в такой ответ. – Маг, спасенный Рогнедой, – пояснил мужчина. – Но в остальном – просто мальчик. Он голоден. Пока Фродоард бегал на кухню за едой, Герберт сел и, прикрыв глаза, обдумал их положение. Время, которое, казалось, было на их стороне, теперь смеялось над ними. Они отставали и очень сильно. Свергнуть Реджинальда Герберт мог в любой момент, но не эту цель он преследовал. Конечно, он сможет не дать войне развернуться, только такой результат его не удовлетворит. Герберт не хотел начала войны, будто имело роковое значение, когда именно он положит ей конец. Герберт тяжело вздохнул и устало потер глаза. Интересно, кто-нибудь из богов сделал ставку, что он справится, или же все считали, что он непременно проиграет, и спорили лишь о том, насколько сильно? Мель все это время сидел тихо, и Герберт даже подумал, не немой ли мальчик, но пока разбираться с ним не хотел: не до него. Главное, накормить и дать выспаться, а все остальное – потом. Вернулся Фродоард и разложил принесенное на троих. Герберт от еды отказался, хотя обедом назвать их трапезу было сложно: пара запеченных и успевших остыть картофелин, несколько кусочков мяса, ломоть хлеба и вода. Мель накинулся на еду с жадностью, но ел аккуратно, опасливо поглядывая на остальных. Фродоард с удовольствием съел и свою порцию, и порцию Герберта. Тот тем временем рассказал о разговоре с королем и своих планах на ближайшее будущее. – Мы сможем все это осуществить? – осторожно спросил Фродоард. – Я имею в виду, что тогда нас было больше. А теперь… Только ты, я и Себальд. Мы без Итто, а значит… – Ты так и не узнал, что с Эхсой и Мелем? – В последние дни было не до них. Извини. – Ничего, я лишь уточнил. И да, сможем: на этот раз я использую магию. Фродоард даже перестал жевать и отложил кусок хлеба. – Уверен? – после некоторого молчания уточнил он. – Мир в Кьерре стоит того, не так ли? – пожал плечами Герберт, и снова наступила тишина. – Себальд уже едет с телом Ради, – растерянно сообщил Фродоард. – До ночи поговорить с ним не смогу. – Плохо, что уже едет. И, наверное, медленно, раз везет тело. Герберт задумался, а затем выругался и выкрикнул: – Мне нужен не только он! – Но я не смогу! – запротестовал Фродоард. – Только когда он уснет. И сомневаюсь, что это случится до заката… – Тихо-тихо, я тебя не виню, – поспешил извиниться Герберт и медленно выдохнул и принялся рассуждать вслух: – Три дня туда. Три дня назад. Если не отдыхать и иметь быстрого скакуна. Я купил хорошего, но он выдохся. Взять тут можно, но шесть дней – слишком много. Нам нужно действовать сейчас! – Я не смогу сейчас… – вновь пробормотал Фродоард. – Нет-нет, я не к тебе обращаюсь. Видимо, придется начать так. А ночью ты свяжешься с Себальдом и отдашь ему мое распоряжение. Лишь бы его послушались!.. – Кажется, лорд Сигилы ему доверяет… Если найти нужные слова, послушается… – Успеем найти. Сейчас же нужно усыпить Реджинальда. Фродоард не удержался от смеха. – Как? Как ты хочешь это сделать? – все еще смеясь, спросил он, и Герберту показалось, что мальчишка близок к истерике. Немудрено – последние дни выдались особенно тяжелыми для него, а Герберт собирался использовать его силу, и не единожды. Утешал он себя лишь обещанием поскорее со всем разобраться, и тогда Фродоард сможет отдохнуть. – Если не путаю, тебе все равно, уснул ли человек сам или был усыплен отваром, – решил уточнить мужчина. – Все равно. Но после сцены, что ты ему устроил, он ни тебя, ни меня к себе не подпустит. Да и слуг ты вряд ли подкупишь. Может, конечно, малыш… – Нет, не выйдет, – тут же возразил Герберт, проследив взгляд друга, и пояснил: – Реджинальд видел его рядом со мной. – Тогда, боюсь, твоему желанию не сбыться. Герберт снова погрузился в раздумья: ему во что бы то ни стало требовалось, чтобы король прилег вздремнуть до того, как покинет Фесту. Скорее всего Реджинальд был прав, и даже если Герберт не даст войску короля отправиться к Деснице Нидгара, армия Эдерна Третьего все равно перейдет через горы. А может, она все еще ждет сигнала от Хелока, который сейчас томится в темнице Реджинальда. Не стоит думать о том, что Осбрун уже вторгся на территорию Бреслингии: от этих мыслей никакого толку. В любом случае действовать необходимо, причем прямо сейчас. – А скажи, тот толстяк… лекарь из Мирны все еще здесь? – задумчиво спросил Герберт. – Его зовут Гуриал Иахавр, и да, он не успел уехать из Фесты, хотя уже не раз пожалел, что задержался тут, – Фродоард даже хохотнул. – Познакомишь меня с ним? – О, и ты туда же, – простонал мальчишка. – Мало того, что его использовал Реджинальд! – Сомневаюсь, что Гуриал хочет войны, ведь все будут поминать его имя, как имя разрешившего Бреслингии напасть на Осбрун. А я собираюсь не позволить Реджинальду осуществить задуманное. Наши интересы совпадают! Обещаю, что честно признаюсь, чего от него хочу. Фродоард нехотя сдался: – Возможно, это единственный выход. И я даже боюсь спрашивать, зачем тебе спящий Реджинальд. – Правильно боишься, – чуть улыбнулся Герберт. – Но, надеюсь, все пройдет гладко, и уже завтра тебе не придется прибегать к магии. Парнишка обреченно вздохнул, а затем посмотрел на мальчика. – Его оставим здесь? – кивнул он в сторону Меля. – Нет, возьмем с собой. Хочу, чтобы он знал, кем является его наставник на самом деле. Фродоард встал из-за стола и подошел к мальчику, погладил его по волосам и доверительно прошептал: – Если после такой науки тебя будут беспокоить кошмары – обращайся ко мне. Добрых снов не подарю, но помогу отдохнуть. Мель непонимающе уставился на него. *** При личном знакомстве Гуриал Иахавр произвел на Герберта приятное впечатление: сначала показавшийся рохлей и выслушивший предложение мага с крайне растерянным видом, немного обдумав его слова, Гуриал заговорил, и тогда Герберт уже не сомневался, что у лекаря имеется своя точка зрения, к которой не прислушаться было невозможно. И такая манера держаться крайне импонировала Герберту. Для начала Гуриал заявил, что крайне недоволен тем, как его втянули в эту совершенно неприятную историю. Ему по-человечески было жаль принца Оэдмаля, и он бы хотел выяснить, кто на самом деле стал виновником его гибели. Результат расследования, представленный Реджинальдом, вызывал у Гуриала сомнения. Не забыл он упомянуть, что не является представителем Мирны и не собирается рассказывать своей правительнице о причине, послужившей началом конфликта. Но и в плане Герберта участвовать он не хотел: лекарю было все равно, развернется ли война или нет, и кто в ней победит. Насколько он понял из слов мага, выяснить, кто на самом деле подговорил слугу отравить принца, уже не удастся, а значит, и справедливого возмездия не стоит ждать. Герберт учтиво выслушал его возражения и тут же выдвинул свои: для начала он напомнил, что принц умер не от яда, а из-за действий или бездействия Иокина, вполне способного его спасти, так что виноватым следовало считать Реджинальда, скорее всего отдавшего магу соответствующий приказ; затем предположил, что Гуриал не будет столь категоричен относительно войны соседей, если подумает о будущем своей страны, которую наверняка захочет поглотить новое государство; напоследок же он горько заметил, что никого не станет интересовать, являлся ли Гуриал представителем Мирны или нет, согласился ли, что у Реджинальда есть все права вторгнуться в Осбрун, или ответил уклончиво – вышло так, словно он дал позволение от лица Мирны, и именно это все и запомнят. Гуриал прислушался и согласился, что войну стоило попробовать остановить. Тогда Герберт изложил ему свой дальнейший план, не скрывая, как собирается обставить ситуацию. Ему требовалась помощь от Гуриала, которому предстояло солгать, и Герберт желал, чтобы соучастник знал обо всем. Пожалуй, решающим моментом для лекаря стало равнодушие, проявленное Реджинальдом к известию о смерти сына. Герберт рассказал о нем, поскольку собирался использовать в качестве показателя бессердечности короля, и Гуриал оказался первым, кто попался на этот «крючок». Осознав, каким беспринципным являлся Реджинальд, лекарь с легкостью представил, как, победив Осбрун, тот нападает на Мирну. Больше уговаривать Гуриала не пришлось. Оставив Реджинальда полностью на попечение Иахавра и Фродоарда, Герберт занялся дальнейшей подготовкой. Первым делом он подготовил письмо, адресованное Эдерну Третьему, и отыскал лучшего гонца Реджинальда. – Это письмо следует как можно скорее отправить королю Осбруна, – распорядился он. – Оно о мирном урегулировании конфликта. – Мирном? – озадаченно переспросил гонец. – Но я слышал, что будет война… – Реджинальд внял доводам разума и решил не затевать сражений. Но в Осбруне этого еще не знают, так что будь осторожен. Возьми вот эту нашивку. – Кажется, это герб Мирны… – Да, только так у тебя есть шанс добраться до Эдерна невредимым. Поспеши. Герберт знал, что посланник не станет заглядывать в доверенные ему бумаги, в которых маг обрисовал ситуацию так, будто уже достиг запланированного. В том, что все пройдет гладко, он даже не сомневался. Оставалось надеяться, что ему не придется ехать в Осбрун и лично говорить с Эдерном, используя магию. Но если тому окажется недостаточно письма, Герберт был готов пойти на любые меры. К тому моменту, как посланник покидал дворец, Реджинальд уже погрузился в сон. В нем он оказался на той самой поляне, где на пне пряталась лошадь, сделанная из шишек и веток. Сначала поляна казалась пустой, но затем небо незаметно затянули тучи и из травы поднялся Радхери. Он стоял, глядя на отца выжженными глазами и придерживая то место, где прежде была рука, словно он все еще ее чувствовал. Воздух прорезала молния, лес оглушил раскат грома, и мальчика перед Реджинальдом сменил Нидгар. Безрукий, ослепленный, он улыбался, а с неба текли потоки крови. Затем все поглотила тьма. Она немного рассеялась, позволив Реджинальду увидеть, что он находится в кругу из фигур, окутанных черным туманом, словно плащами. Одна из фигур откинула капюшон, и даже в блеклом свете Реджинальд мог узнать Герберта. Перед ним стоял мальчик, сначала напомнивший того, что ждал Герберта в углу королевского кабинета, но, присмотревшись, Реджинальд признал в нем лишенного глаз сына. Мальчик шагнул к нему навстречу, и фигуры в плащах последовали его примеру, сжимая круг. Герберт прекрасно знал, что именно видит Реджинальд потому, что они с Фродоардом детально обсудили сон. Некоторые элементы показались ему слегка театральными, но друг заверил, что только так кошмар сможет произвести нужный эффект. Какие-то моменты наверняка выглядели иначе – во сне Реджинальд мог воздействовать на происходящее, но сломать задуманный сюжет ему не удастся все равно. Приводя себя в порядок и думая о Реджинальде, окунувшемся в навязанное ему видение, Герберт на мгновение посочувствовал королю: он не сможет очнуться от кошмара, пока действует зелье, а значит, раз за разом будет встречаться с убитым Ради. Они наказывали короля слишком жестким способом, но Реджинальд сам не оставил им выбора. Сначала Фродоард предлагал Герберту отправить Реджинальда в иллюзию, как тот прежде поступил с Мелем: парнишка не был уверен, что сумеет-таки задеть нужные струны, и что, проснувшись, Реджинальд обезумеет от горя. Если Герберт все равно намеревался прибегнуть к магии, то одним воздействием больше, одним меньше – не суть, но иллюзия будет надежнее, чем кошмар. Однако Герберт сразу отказался: он не знал, какой ключ следовало оставить Реджинальду для выхода из иллюзии, а без ключа обойтись никак не мог, а кроме того ему не хотелось быть связанным с не оправдавшим его ожидания королем и делить с ним иллюзии. У Герберта не было желания самолично мучить Реджинальда, да и кошмар он предложил использовать лишь для того, чтобы остановить короля и на какое-то время вывести его из строя. Действительно сводить его с ума не было никакой необходимости. Пока Герберт занимался своей внешностью, а заодно отмыл и переодел Меля, слуги оповестили всех лордов и леди о собрании в тронном зале. Герберт не надеялся, что те соберутся в течение часа, даже несмотря на полученные от слуг заверения, что дело срочное. Слуги не говорили, кто именно назначил собрание, что могло возбудить интерес, но в той же степени и вызвать мысль, что спешить не обязательно, однако когда Герберт, в сопровождении Меля и Гуриала, вошел в зал, тот оказался полностью заполненным. Лорды и леди, с жаром обсуждающие возможную причину их встречи, расступились, пропуская Карающего Пса и провожая его удивленным взглядом. Одетый в черную шелковую рубашку и черные же брюки, Герберт выглядел не хуже любого из них, к чему собравшиеся не привыкли: прежде безродный лорд предпочитал простую, но удобную одежду, и потому соответствовал составленному о нем представлению. Теперь же он казался равным собравшимся, и их это раздражало. Герберт довольно улыбнулся. – Вас интересует, когда появится Реджинальд Первый? – спросил Герберт, оглядывая притихший зал. Немного помолчав, ответил: – Он не появится. Поэтому я и собрал вас здесь. Его голос звучал громче обычного, застав тем самым присутствующих врасплох. Прежде они и не догадывались, что он может быть таким сильным и глубоким. Герберт прикрыл глаза и в последний раз сказал себе, что иначе не выйдет. Он заплатит цену, но и получит соразмерно ей. Открыв глаза, он продолжил свою речь, уже зная, что не поверить ему никто не сможет. – Печально сознавать, но Реджинальд Первый стал жертвой хитроумной игры. Недавно он объявил о начале войны с Осбруном, обвинив Эдерна Третьего в попытке оклеветать его. Но эти слова принадлежали не Реджинальду, а Иокину, известному как личный целитель короля. Маг Иокин оказался не тем, за кого себя выдавал, и к Итисберге не имеет никакого отношения. Его богиня – Салистина и она открыла своему верному адепту особое знание, позволяющее внушать выбранному человеку любые мысли. И потому все последние решения короля были продиктованы ни кем иным, как Иокином. – Иокин – адепт Салистины? – рассмеялся один из лордов. Герберт заметил россыпь веснушек на его щеках и улыбнулся: настоящий слуга Рыжей Салли боролся с родственной магией, как мог, а потому не спешил поверить Карающему Псу наслово. – Он действительно силен. Настолько, что провел даже меня, – признался Герберт. – Так как же он себя выдал? – хмыкнул маг. – Когда отравили принца Оэдмаля, вместе с лекарем Гуриалом к Иокину отправился один мой друг. Он и подслушал разговор Иокина с его помощниками. – Сильный и прозорливый маг совершил такую оплошность? – поинтересовался еще один лорд. К Салистине он не имел отношения, но Герберта все равно не смутило его недоверие: магия только начинала действовать, так что зерно сомнения только пойдет ей на пользу. – Король Реджинальд был полностью в его власти. Чего в таком положении опасаться Иокину? Вы все проявили изрядную доверчивость, не заметив изменений в поведении короля, так что маг уверен, что игра уже сыграна. Он не знает, что я здесь. – Лорд Герберт – единственный, кто видит хитрецов насквозь! – расхохотался первый высказавшийся. – Но он действительно имеет право так называться, – спокойно возразил ему женский голос. Герберт отыскал взглядом его обладательницу и изумился, получив улыбку от баронессы Мадалинды Рроу. Она продолжила свою мысль: – Мы и правда проявили доверчивость и даже не возразили Реджинальду, услышав его решение. Конечно, он король, но это не значит, что мы не имеем право голоса, когда решается судьба всего государства. А мы сами себя его лишили. – Баронесса, вы верите, что Его Величество был марионеткой в руках Иокина? – Не случайно же он послал умирающего принца именно к нему. Неужели во всей Фесте не нашлось бы других магов Итисберги? Верится с трудом. – Пусть так, – снова заговорил маг Салистины. – Что сейчас с королем? – Увы, он слишком долго находился под иллюзией, и его разум повредился, – снова заговорил Герберт и на мгновение закрыл глаза: ему показалось, что те начали болеть. Глупость какая! Он бы не почувствовал, если бы те изменили цвет, чтобы стать такими, какими положено быть глазам адепта Данхольта и Данквара. И все же избавиться от мысли, что именно этот процесс он сейчас ощущает, Герберт не смог. Снова окинув взглядом лордов и леди, он продолжил: – Последней каплей для короля стало известие о потере сына. – Принц Радхери мертв?! По залу пробежал встревоженный шепот, и Герберт подождал, пока присутствующие свыкнутся с услышанным. – Да. И состояние короля ухудшилось. Лекарь Гуриал недавно осматривал его. – Именно, – кивнул тот. – Рассудок короля пошатнулся. Боюсь, он не в состоянии даже осознать, где именно находится. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь ему восстановиться, но не знаю, смогу ли… – И что будет тем временем? – Временно трон займет Леубин Сигилский, – объявил Герберт, вызвав очередную бурную реакцию. Потому он напомнил возмущенным: – За время наместничества Леубина Сигила превратилась в сильный город, ничуть не уступающий Фесте. – Сигила – всего лишь город, не страна. – А разве вы не окажете необходимую поддержку лорду Леубину? – удивился Герберт. – И это значит, что Леубин начнет новую династию? – Вовсе нет, – чуть улыбнулся Герберт. – Мы постараемся вернуть разум Реджинальду, и если получится, тот с удовольствием продолжит политику Леубина, ведь наш король всегда мечтал о процветании Бреслингии. О чем вы слишком быстро забыли, не заметив резкого изменения в его поведении и взявшееся ниоткуда желание воевать. А потом удивляетесь, почему я назвал вас слепцами. Но даже если нам не удастся восстановить сознание короля, его династия имеет продолжение. Скрывающаяся в Брачке Невена носит ребенка, которому и перейдет власть, когда тот повзрослеет. Как видите, я не предлагаю государственный переворот, а всего лишь хочу остановить деятельность мага-предателя, который успел навредить королю и почти уничтожил Бреслингию. Мы еще можем спасти нашу страну, если не ввяжемся в войну. Вижу, вас не очень радует это предложение, и понимаю, что война открывает множество перспектив, но задумайтесь на мгновение. Если слухи о том, что принц Оэдмаль был убит своими спутниками, чтобы Эдерн получил достойную причину для начала войны, правдивы, не кажется ли вам, что за все то время, что посланцы Осбруна гостили здесь, стратеги Эдерна успели составить план блистательного завоевания, а значит, Бреслингия, поддавшись на уловку, буквально безропотно отдаст себя Эдерну Третьему. Ну а если слухи были распущены Иокином, и смерть принца полностью на его совести, мы нападем на безвинное государство. Тогда победа останется за нами, однако осбрунцы вряд ли согласятся с новой властью. Нас ждут повсеместные восстания, и вместо лакомого кусочка мы получим кровоточащую землю. Мирное соглашение даст намного больше, чем завоевание, и вы скоро в этом убедитесь. Теперь присутствующие молчали. Как бы сильно они ни сопротивлялись магии Герберта, теперь уже никто не имел возможности ему возразить. Все сомнения, которые только могли возникнуть, исчезли и не возвращались, а лордам и леди осталось только гадать, как они сами не пришли к этому единственно верному решению. – Правитель Осбруна, Эдерн Третий, получит наши искренние соболезнования, а заодно и виновника в смерти брата – мага Иокина, – продолжил Герберт. – Мы не сможем вернуть ему принца Оэдмаля, но передадим тело и позволим решить судьбу того, кто недавно сам распорядился чужой жизнью. Обвинения с Хелока и Привелы, конечно, будут сняты, а им принесены извинения. Уверен, Эдерну хватит мудрости осознать ситуацию и не начинать войну. Тем временем лорд Леубин уже едет в Фесту. Вступив в обязанности временного правителя, лорд Леубин тут же составит мирное соглашение, которое пойдет на пользу обоим государствам. В его согласовании вы все примите участие, ведь расцвет Бреслингии – наша общая цель. Если вам известно, что Реджинальд успел отправить войска на границу, сообщите мне: мы тут же пошлем к ним гонцов, чтобы остановить наступление. Боги всегда на стороне тех, кто заботится о своем доме, и наши деяния, угодные и народу, и богам, вскоре принесут плоды. Герберт замолк, ожидая, не выскажется ли кто против, но присутствующие согласно молчали. Он устал, безумно устал, будто не спал несколько ночей подряд и все это время провел в седле, не слезая. Казалось бы, одно из простых умений: быть убедительным – а вымотало невероятно. Наверное, все дело в количестве слушателей и их изначальном настроении. Он перевернул сознание далеко не глупых людей, увлек на свою сторону, и нечего было удивляться, что сил ни на что не осталось. Герберт бросил взгляд на Меля, и мальчик улыбнулся ему. Кажется, у него получилось задуманное, и если сегодня ночью его никто не убьет, можно считать, что угроза войны миновала. Герберт устало улыбнулся Мелю, взял мальчика за руку и вышел. *** Через четыре дня прибыл Леубин. Он долго говорил с Гербертом, неуверенный, что справится с возложенной на него ответственностью, и тогда Герберт позвал магов, сопровождавших Леубина. Десять сильнейших адептов Вертерун, среди которых был и Марквин, в один голос согласились, что жизнь магов улучшится, если королем станет лорд Леубин. В отведенных наместнику Сигилы комнатах и речи не шло о временном правлении: Герберт не собирался возвращать трон Реджинальду и передавать его еще неродившемуся отпрыску. Убивать никого он тоже не планировал, вместо чего отправил Реджинальда к супруге в Брачку под присмотром Гуриала и Фродоарда. Лордам и леди Бреслингии не обязательно знать, что там королевская чета сядет на корабль, отбывающий в далекие земли без права вернуться. Пока новый правитель был в пути, а старый отбывал из Фесты, Герберт выяснил военные планы Реджинальда. Гонцов на границу отправила баронесса Рроу, оказавшая Герберту неожиданную поддержку. Если бы не она, тот наверняка сорвался, но женщина мягко предложила свою помощь и незаметно взяла на себя часть обязанностей, дав тем самым Герберту возможность заняться Иокином. Задержать мага и привести его в Фесту оказалось делом несложным, но Герберт был уверен, что при отправке его в Осбрун возникнут проблемы. Скорее всего ему придется сопровождать Иокина, везя с собой мирный договор, а там снова использовать магию, чтобы остановить Эдерна Третьего. Такая перспектива казалась Герберту утомительной, но не более того. В его плане имелся лишь один изъян: тело Оэдмаля найти не удалось. Иокин захоронил его в каком-то особом месте, но люди Герберта провели там целые сутки, и все впустую. Герберт подозревал, что Иокин врет, и принц покоится совсем в другом месте, но выбивать из него правду у него не было ни сил, ни желания. Может, так оно даже лучше. Когда приехал Себальд, он тут же встретился с Гербертом и вручил ему ту самую фигурку лошади, что Герберт видел в последнем видении о Ради. Друг пытался остановить Герберта и не дать увидеть тело мальчика, но не преуспел: весь оставшийся день и следующую ночью тот провел рядом с юным принцем. Впервые он не взял Меля с собой, доверив мальчика Себальду. Похороны организовал тоже Себальд, но на них Герберт не пришел, сославшись на необходимость составить договор, который Леубин подпишет сразу после похорон. Так и случилось: закончились похороны принца Радхери, и тут же состоялась церемония официального признания лорда Леубина временным правителем, которую Герберт мысленно именовал «коронацией», и никак иначе, и на ней же был рассмотрен представленный Гербертом договор. Возражений не последовало, что не удивительно: Герберт продолжал использовать магию, чтобы подавить возможные сомнения. Ему не нравилась перспектива превращения знати Бреслингии в безмолвных кукол, но терять достигнутое он не собирался. Осталось совсем немного, и вскоре лорды и леди сами согласятся, что изменения пойдут их государству на пользу. Еще немного, и Герберту не придется заботиться о будущем Бреслингии. *** Он очнулся ото сна и какое-то время мучительно пытался сделать вдох, но грудь будто что-то сдавило. В окно барабанил дождь, а Мель продолжал крепко спать, доверчиво прижавшись к нему. На постоялом дворе было тихо, и Герберт знал, что в соседних комнатах спят Иокин, Хелок и Привела – все под присмотром адептов Вертерун, взятых Гербертом в сопровождение. Они почти достигли границы Осбруна, и Герберт пока не заметил следов военного нападения. Может, Эдерн поверил первому письму и решил отступиться от Бреслингии? Что ж, хорошо, если так: значит, Герберту не придется прибегать к магии. Магия. Он простонал, вспоминая кошмар, и обнял Меля, будто мальчик мог защитить его. Герберт понимал, что глупее предположения не придумаешь, но от тепла его тела и мерного дыхания стало спокойнее. Герберт снова закрыл глаза. Так что он видел? Просто кошмар или воспоминание? В тот день он не заметил ничего схожего с тем, что приснилось ему только что, и может, теперь выдумывал, будто на самом деле все видел, уверенный, что последствия уже настигли его. Герберт ни в чем не был уверен. Он доподлинно знал только одно: тогда его мысли были заняты другим, и он мог просто что-то не соотнести, и вот теперь через сон память подсказала, что же он упустил. И если так… Герберт до боли прикусил губу и крепче прижал к себе Меля, закрыл глаза. Он снова оказался в тронном зале во время «коронации». Тогда он стоял в толпе, поскольку желал, чтобы коронация прошла по всем правилам. Корону на Леубина должен был надеть тот, чей авторитет не вызывал сомнений. Герберт же всего лишь предложил кандидатуру, способную помочь Бреслингии стать процветающим государством, и ее приняли. Поэтому на церемонии он смешался со зрителями, продолжая воздействовать на умы, чтобы никто внезапно не захотел прервать церемонию. Он пробегал взглядом стоявших напротив лордов и леди, ища в их взглядах сомнение, и замер. Два одинаковых лица, отличающихся друг от друга цветом глаз, и эти глаза, синие и зеленые, направлены на него. Герберт вздрогнул и постарался не выдать себя, продолжить осматривать присутствующих, как ни в чем не бывало. Он чувствовал, что рядом стоят Себальд и Марквин – сильные маги. Есть шанс, что Данхольт принял кого-то из них за своего адепта? Безумная и глупая надежда! Но как же за нее хотелось уцепиться… Да, прежде Герберт был уверен, что готов открыть себя своему богу, но стоило встретиться с ним лицом к лицу, как снова захотелось спрятаться, сбежать, найти способ исчезнуть из его поля зрения. Не удержавшись, Герберт опять нашел взглядом близнецов и только теперь заметил, что рядом с ними стоит маг. Такие льдисто-искрящиеся глаза Герберт видел только у одного истинного. Он хотел отвернуться, но вместо этого попал в ловушку синих глаз. Данхольт чуть улыбнулся и вытянул вперед руку. Его пальцы, сжатые в кулак, разжались, словно Данхольт уронил что-то на пол. Послышался треск, и зал заполнил золотистый свет от разбегающихся по полу следов.