Отмщение

– Ричард! Ричард! – радостно проскандировали мои гвардейцы. Странно. Никогда ничего не требовал такого. Среди них ранен был лишь один – самый молодой среди них. Рана не смертельная. Я помог ему взобраться на его лошадь. А сам остался пешим. – Примите мою горячую благодарность. – я говорил тихо, а они молчаливыми призраками застыли вокруг. – И так, Кь`ер. – Да, мой Лорд. – спокойно отозвалась тень откуда-то слева. – Возьми троих и отыщи Светлую Леди Кэйт. Возьми вот – я протянул ему мешочек, отвязав его от пояса, в нем звякнули монеты. – Доставьте ее в дом родителей Элизабет и впредь следите, чтобы они и сама Кэйт ни в чем не нуждались. – Простите? Не в Ваше родовое поместье Олцьхейм? – Я сказал все верно. В дом родителей Элизабет. И обеспечьте им еще больший достаток.– сухо ответил я. – Простите, Вы не хотите самолично увидеться с ней? – еще более тихо и неуверенно уточнил Кь`ер – один из наиболее приближенных ко мне гвардейцев. – Выполняй приказ, как он был поставлен. – Так точно, мой Лорд – и Кь`ер, рукой отдав приказ следовать за собой двум конным воинам, скрылся. – Майкл! – Слушаю. – эхом отозвалась тень. – Найдите так же добрую женщину, называющую себя старухой Сальмой. Передайте ей мою горячую благодарность и уведомите, что я ее выкупил. При ее согласии, доставьте в мой замок. Остальные – можете возвращаться к поместью. Или идти в отпуска. – Что-что? – Вы вольны отправиться в свои дома. К женам и детям. К родителям. Отдохнуть. Остальные, как выполнят приказы, тоже свободны. *** Я молился, чтобы они как можно быстрее исчезли. Когда все мои верные воины скрылись из виду, я позволил себе менее минуты сухих рыданий, молчаливых и тихих. Рвать на себе волосы хотелось. Потом оседлал Ворона – своего теперь единственного верного мне вороного жеребца – я бросился прочь из треклятого поместья. Я не поехал по тракту, свернув сразу же в лес. Долго блуждал там, потом – когда на пару с конем сбился с ног, привязал жеребца к низкой ветке дерева и просто прилег рядом. Засыпал под пританцовывания копыт и вой волков, их спровоцировавший. Конь боялся, но привязанный, не мог уйти. А я не боялся. Но все равно хотел убежать… сам не знаю куда. … Я почти месяц скитался по лесу, почти полностью одичав. Пару раз ловил и ел сырую рыбу, как тогда – после побега в лесу. Теперь она не казалась мне настолько тошнотворно-гадкой. Нет. Она была лишь немного неприятна, а под конец странствий даже начинала нравиться. Пил из озер – просто воду. Глотал столь же иссушенным ртом, как после заточения. Борода и усы отрасли, хотя прежде я следил, чтобы на лице растительности не было. Так нравилось моей любимой. Я начал забывать ее имя. Как и свое – его я забыл на паре первых недель. И сегодня был такой же день как и раньше. Верный конь. Рыба. Озерная чистая почти родниковая вода. – Благородный Лорд Ричард! Именем Королевы! Я встрепенулся. – О, слава Небесам, мы нашли Вас! Благороднейший Лорд… это Вы вообще?! – один из стражи Ее Высочества сначала радостно протянувший мне руку, испуганно одернул ее. – Возможно я. – тихим севшим с непривычки голосом отозвался я. – Боже милостивый, что с Вами? – Милостивый? Это спорно. Со мной – ничего. Зачем я нужен Ее Величеству? – Вас, Благородный Лорд, хотят к награде приставить. Искать Вас тут нам посоветовала ваша личная прислуга – мадам Сальма. – О… ах, да. Сальма. Я же ее выкупил. – Вы ЭТО называете – "выкупить"? Кхм… ой, то есть я-то ничего такого не имел…– он испуганно попятился. Почти как Кэтти. – Успокойтесь, сир. Объясните лучше – чем я так положительно отметился перед Королевой? – Вы раскрыли подлинную лживую личину Лорда Ксорты. Когда мы осматривали место его смерти – приколотого его же мечем к стене в его же покоях – мы осмотрели стол. Внутри – в шкафчиках – нашлись неопровержимые доказательства о противозаконных деяниях Лорда Ксорты, а так же о заговоре против Ее Величества… Он долго еще расписывал что-то, но я пропустил его слова мимо ушей. Я посмотрел на него, как на идиота. Подлинную личину? Это же было очевидно. И бумаги никакие не нужны… хотя то наверное только мне. – Ладно. Вам меня под конвой взять нужно? – я протянул две руки, как бы подставляя под специальную деревянную колодку. На меня странно покосился страж, брови скрылись за приоткрытым забралом шлема. – Нет, нет. Вас желательно доставить добровольно. – А как вы узнали, что это именно я убил Лорда Ксо?… – Ваша расписка – она оставлена на столе, на ней кровавый отпечаток, очевидно, вашей руки, и монеты сверху, явно – ваша плата, тоже все в крови. – Ясно. – я флегматично пожал плечами, бросил недоеденную рыбу (страж заметно побледнел – я бы даже сказал – позеленел при виде поеденной мною рыбы и стремительно отошел), и отвязал коня. – Ворон… ну-ну… – конь явно был не в духе. Я потрепал его по шее. Он недоверчиво перебрал копытами. *** Меня доставили во Дворец. Меня осыпали лепистками цветов, я отвлеченно отмахивался от назойливо щекочущих алых листиков, будто язычков пламени, ища глазами у кого бы попросить прекратить это. И нашел. Прям ко мне по мраморной лестнице спустилас Ее Величество Королева. – Ваше Величество, простите, нельзя ли это прекратить. Объясните, почему вы так желали видеть меня? Стоящий рядом страж поперхнулся. Сама же Королева только слегка улыбнулась. – Да, простите, Благородный Лорд. Все время забываю, что Вам это не интересно. – она странно хмыкнула. Мне показалось, одобрительно, хотя я не уверен. Меня – уже без лепестков – повели внутрь, заставив спешится. – Могу ли я надеяться увидеть Вас, Лорд Ричард, за моим обеденным столом? – поинтересовалась Королева. Я не понимал что происходит. Абсолютно. – Так ли это необходимо? – я удивлен, что за месяц в лесу не разучился говорить, и, более того, все еще помнил что-то из правил приличия. – Не необходимо, однако же очень желательно – настойчиво отозвалась она. *** – Лорд Ксорта был моим… кхм… близким сердцу другом. Я очень рада, что Вы открыли мне его предательство. Если бы не Вы, Лорд Ричард, я бы умерла за этим вот обедом. А вчера мы с ним официально объявили бы… – О ваших отношениях? – спокойно уточнил я. На меня даже стража, стоящая вдоль стен, покосилась. – Ваше Высочество… – добавил я, надеясь чуть сгладить неловкость. Мне, в общем-то, плевать, но как-то нехорошо. – Да. – она улыбнулась. – Он был моим фаворитом. Но все не совсем так, как Вам представилось. – Хм… а как же тогда? – безэмоционально уточнил я. Мне, признаться, было абсолютно все равно. … меня заставили принять душ и выдали новую и чистую одежду, опять-таки заставив одеть именно ее. Лицо обрили а волосы уложили в гладкий хвост. Мы сидели за столом. Стол был невероятно длинным, но меня посадили совсем рядом с Королевой. Из стражей остались только двое – у дальней стены… – Он казался мне чутким и отзывчивым. Он был просто очень мил. И при первых трех встречах он не знал, что я – Королева… – ее Высочество придвинула стул поближе. – тебе что, и правда плевать, Ричард? – Абсолютно – вновь спокойно ответил я. – Но ведь мы с тобой родственники! – Ну, ты и живая. И вроде бы почти счастлива. Мне большего не нужно. – Что с тобой? – тихо отозвалась она. Я снял повязку, наспех нацепленную мной в лесу перед стражником. Она охнула. – Это… что? – Это твой любимый Ксорта. Он же убил Элизабет и Мари. Кэтти сейчас, полагаю, ненавидит меня и не желает видеть. Она вбежала, когда я был в покоях Ксорты… когда я почти закончил. – Ричард… – Ее Высочество побледнела. – Я… – Ты – хорошая сестра. Троюродная. – я попытался выдавить улыбку. – Я думал, мне перепадет за такую выходку – всему же есть предел. – Не перепадет. – тихо отозвалась она. Стража не слышала нашего разговора. Королева вытирала слезы белым узорным платочком. А я пил предложенное мне вино… *** Меня отпустили в тот же вечер, с конвоем доставив в родное поместье – в мой небольшой замок, куда мне было столь страшно возвращаться. Меня встречала вся моя гвардия, слуги и старуха Сальма. Испуг на их лицах сменился счастьем. Странно. Они должны меня ненавидеть – я бросил их, поместье и вообще ВСЁ ЭТО более чем на месяц, не заботясь ни о чем. Более того – я их хозяин. Почему они мне рады? Плевать. Я попросил ванны и обеда. Все засуетились. ... Я зашел в свои покои. Чистые и выглядевшие не жилыми из-за долгого моего отсутствия. Кровать. Простая, широкая и мягкая. И стоящий рядом футляр. Я присел рядом на корточки, припав на одно колено, и бережно провел рукой по защелкам. Подарок. От забытой. Любимой. Единственной. Я решительно дернул за защелки и они послушно открылись. Подхватив футляр, я положил его на кровать и, сев рядом, открыл крышку. Изящество линий восхищало. Пальцами я ласково касался изысканных изгибов. Инструмент был почти столь же прекрасен как и та, что подарила его мне. Давно. Но эта скрипка была лучшей среди всех, что когда-либо я держал в руках. Так. Наканифолить смычок. Нежным и одновременно уверенным, сильным движениями я достал ее, придерживая за гриф, и подбородком прижал ее к плечу. Прямая спина. Чуть склоненная к скрипке голова и… звук. Пальцы. Теперь - всего три вместо необходимых четырех. Было почти невыносимо больно - требовалось тщательная и точная работа рук, здоровьем которых я пренебрегал более всего. Чуть больше месяца назад я устроил в этой самой ладони жаровню - шрамы от ожогов сошли не полностью. На месте безымянного пальца был обрубыш короче фаланги из середины которого торчала криво откушенная железными кусачками кость. Нужно как-то… необходимо полное сосредоточение. Взять нужную ноту. Сразу, идеально чисто… а теперь - вибрато. Я коснулся волосом смычка струны и тут… Скрипка зазвучала. Невероятно глубокий, высокий - как человеческий голос. Я подбирал по памяти перезвон их серебрянных смешков, тихое пение при свечах у камина… … Только тут - в музыке - я не чувствовал себя бесчеловечным уродцем. И тогда и сейчас. Я будто летел, меняя себя, чувствуя. Я жил… … - Сир! разреши. Мой Лорд, куда прикажешь подать обед? Он был прав, дождавшись, пока я закончу. Хотя, наверное, из-за этого больше часа стоял в дверях… Я велел принести все в Нижний зал и впервые с той столь неудачной конной прогулки в горах сам спустился туда. Ольцхейм – чудесный замок, выстроенные из слегка синеватого камня. Кованные потемневшие с момента застройки узорные подставки под факелы темно-серым кружевом укрывали светлое дерево, местами отблескивая сталью в отсветах пламени. Я спускался по круглой винтовой лестнице, вдыхая травянистый с легким цветочным и пряным оттенком и ноткой сырости запах. Девочки говорили, что так пахнут книги в библиотеке. Я улыбнулся. Я любил и свой дом, но… Без них что я тут забыл? Кто я вообще такой тут – один? *** Все-таки я заставил себя спуститься. Тени, чудившиеся мне, белесыми призраками мелькали меж книжных стеллажей. Я старался не обращать на них внимание. Я тут один. Прохожу и сажусь в свое кресло. Остальные три остались на месте – на каждом свой плед – синий, красный и золотисто-желтый. Книга. Про Мерлина – чудесного Мага, обладающего великой силой. Их самая любимая лежала перед недавно разведенным камином. Нужно перестать о них думать. Я подошел с твердым намерением сжечь эту книгу, но потом… Сами стали всплывать в голове строки. Мне же тоже нравилась эта книга. "Славный Городок в Уэльсе Там коров пасут В небесах и на земле Мыслями живут В этом Граде был рожден И не так давно Как Мир Богом был крещен 500 лет прошло. Странный милый паренек Рос он там в цвету Мерлином отец нарек Был он прост в быту. Он волшебные дела Не спеша творил Ведь рожден он неспроста Магом, им и слыл…" Я открыл книгу и вдохнул. И правда – так они и пахнут. Сказочный мир – у нас нет и не было никогда ничего с названием Уэльс. Придумал же кто-то! Как им это удается. Хочу туда… Хочу куда угодно, лишь бы не сидеть тут в одиночестве, перед тремя пустыми креслами. Я еще раз вдохнул приятный запах. И зачитался. Мне принесли вино, я пил, и ел что-то. Но я был не тут – там в Сказочном мире, в котором спустя 500 лет со дня Крещения Мира их Богом родился Величайший Маг и Мудрец Мерлин… *** Я пил. Вино, эль – все, что приносили слуги. Это чуть-чуть приглушало невыносимую боль где-то внутри. Старуха Сальма старалась следить за тем, чтобы я ел, но есть мне никогда не хотелось. Читал книги. Утопая в образах. Я снова слышал голоса девочек и любимой. А еще я бывал в горах. Я мчал на Вороне, спеша куда-то – в бешенном беге забываясь. Тая. Теряя себя. Так шли день за днем. Месяц за месяцем. Так прошел год… *** Горы. Я верхом на том единственном животном, что теперь не отвергает меня. Вороному жеребцу я дал имя Ворон в День отмщения. И он отзывался, значит это пришлось по духу и ему. Горы – чуть ли не единственное место, где мне удается забыться – хоть немного. Сейчас уже не помогают ни книги, ни музыка, ни выпивка. Обезумевший ледяной ветер, срывающий клоки снега с острых заснеженных вершин. Я вдыхаю его полной грудью… Впереди дорога. Дорога, у которой нет конца – я в вечном пути. Теперь я – вечный странник, даже в своем замке я лишь на коротком привале. У меня теперь нет дома. И нет сердца. … Я послал Ворона в бешенный галоп, как и сотни раз до этого, пытаясь забыться в этой сумасшедшей скачке. Рядом со мной тенями скользили воспоминания… Нежный перезвон их серебряных смешков и ласковые голоса, поющие мне. Я снова тонул в своем сознании, ранее никогда не бывавшим настолько глубоким – казалось, оно могло вместить меня целиком… И мне этого хотелось. Внезапно я увидел тень впереди перед обрывом. Я испуганно дернул за поводья, конь едва успел остановиться перед почти бездонной пропастью. Прямо над ней парила… – Элизабет? Ты сердишься? – тень немного грустно улыбнулась. – Элизабет, прости меня. Я не могу так. Правда. Я все что хочешь могу вынести, но не твое такое долгое молчание. Я схожу с ума? – Господин, как вы себя чувствуете? Все хорошо? Слава Небесам, Вы пришли в себя. У вас был бред, как вы себя чувствуете? – Элизабет… – я искал ее перед собой. Я был в какой-то… комнате? Позже – спустя долгих несколько минут – я признал в ней свои покои. – Где она? Где Элизабет? – Она… умерла, мой Лорд. Вы похоронили ее. – Да, но я видел ее. Как я тут очутился?… На меня испуганно смотрела Сальма – пожилая служанка, теперь работавшая на меня. – Мой Лорд, простите меня. Вы тут чуть меньше недели. Вы опять поехали в горы, я попросила стражу следить за вами – как и в предыдущие раз пять. Простите меня за это. Вы упали в пропасть. Сейчас… вы лежите и выздоравливаете, все эти дни вы бредили погибшими родными и оставившей вас Кэтти. Я уверена, девочка вернется. Она рассказывала мне, пока я лечила и выхаживала ее, сколь она сильно Вас любит, мой Госпо… – Довольно! Замолчи. Это – выбор исключительно Кэтти. Ей будет лучше… без такого домашнего чудовища, как я. Ей вполне хватит чудищ из детских сказок. И того ужаса, что она пережила. Я не виню ее. И не жду, что она вернется. Все в порядке. Можешь идти отдыхать – мне не нужны няньки. Я позову, когда будешь нужна. А теперь иди. Она обеспокоенно глянув на меня своими очень выпуклыми глазами, придававшие сухонькой худенькой старушке несколько умилительно-игрушечный вид, встала, не смея перечить своему Лорду, и с поклоном вышла из моих покоев, плотно притворив дверь. Я сделал пару глубоких вдохов. Всего лишь бред. Всего лишь жар. Всего лишь видение… Но она была там – со мной. Она предостерегала меня от падения. И я выжил. Недолго пораскинув мозгами, я понял, откуда упал – падая с того обрыва никто никогда не выживал… Я попытался собраться с мыслями. Мои Ангелы мертвы. Еще один из Них отказался от такого чудовища, как я. Остался я один – их крошечный ручной уродливый Демон. Нужно успокоиться. И почитать. Я встал и пошел в нижнюю библиотеку, походя приказав разжечь там камин и сварить мне крепкий черный кофе без сахара. Мелькнула удивительная мысль о завтраке… как это было непривычно – как шепот из прошлого. Я давно практически ничего не ем. Мне не хочется есть. И жить. И дышать. Книги. Я врал. Они не могут не помочь. И я рад, что во мне девочки развили чудесное воображение – как-то холодными суровыми зимними вечерами (что, подчас, затягивалось и до поздней ночи, и мы отправлялись спать лишь на рассвете) они вместе со своей матерью устраивали мне представления, обыгрывая в ролях их самые любимые произведения. Тогда главные герои обретали голоса – они смешно ломали их, делая как бы очень низкими, кривляя мужчин или парней-героев истории. Главные герои обретали реальные – почти физически ощутимые чувства. Мысли. Я жил их жизнями… и со временем научился точно так же читать. Сейчас на время чтения книги я умирал и полностью переносился в ту сказочную реальность, где все заканчивается хорошо. Я неспешно на ватных отчего-то ногах шел по коридору. Было темно, видимо – раннее утро. Я спускаюсь по лестнице. Пройду мимо главного Входа в Замок. Заодно вдохну свежего утреннего тумана полные легкие – освежающего, пробуждающего – даже от самого дурного сна. Я не обращал внимания на периодически идущих куда-то слуг. Я был рад, что они есть – я не схожу с ума. По крайней мере, не так стремительно. Так что ясное дело – я не обратил внимания на еще один невзрачный совсем невысокий силуэт в сером плаще напротив открытых главных Врат. – Мой Лорд, что желаете к обеду? – уточнил с легким полупоклоном видимо недавно проснувшийся кухарь. – Не знаю, доверюсь тебе. Послушай, Карл, ты снова пьян? – Мой Господин… – Можно проще. Я тебе что говорил?! У тебя же жена и три ребенка. Карл… – он покраснел. Я нахмурил брови. – Простите. Простите – я… это больше не повториться. Я постараюсь, чтобы это больше не повто… о мой Бог! – он обернулся на невысокий силуэт, скромно мнущийся у входа. – Приветствую! – хрипловато отозвался я. – Простите, я могу помочь? Я – Лорд Ричард, владелец этого замка. Что-то случилось? Силуэт вздрогнул, когда я окликнул его. Маленькая ручка взялась за завязки на сером плаще и потянула за длинный конец серенькой веревочки. Плащ слетел с хрупких плеч. Золотисто-желтым блеснула одежда из-под серой холстины. – Прости, пап. За всё прости… *** Я молча стоял и смотрел на нее. Пару раз я приоткрывал рот, но не находя слов вновь закрывал его. Повар опасливо подтолкнул меня. Постороннее прикосновение привело меня в чувство. Я вздрогнул от неожиданности и обернулся. Всего на мгновение. А потом снова посмотрел на странную девочку в золотистом платье. Она была очень похожа на свою маму… Я сделал один шаг навстречу к ней. Она не шелохнулась. И не исчезла. Еще шаг. Шаг… Шаг… В голове биение сердца заглушало любые звуки извне. Я бросился бежать. Упал перед ней на колени и обнял – как раз было удобно – она была очень маленького роста. Я целовал ее глаза. Смеялся. По щеке струились слезы. Она тоже тихо плакала и улыбалась. – Кэтти… Кэтти, я тоже люблю тебя. Безумно люблю… *** Зеленые холмы за вновь ставшим "НАШИМ" замком. Мой подарок Кэтти - чудесная низкая (видимо, помесь коня с пони) серенькая с белой необычно длинной волнистой гривой, таким же хвостом и невероятно хитрой мордой лошадка. Кэтти в непривычном белом платьице. Она еще маленькая - ей только девять. После десяти лет она тоже будет в черном, как я сейчас - в черном костюме: фрак, брюки, туфли. Черная рубашка и черная бабочка. Оба верхом. За моей спиной футляр. В моих руках две розы. В руках Кетти белые цветы. Две изысканных каменных статуи - белые, одноцветные и волшебно утонченные. Два ангела на двух простых зеленых холмиках,поросших зеленым ковром трав и множеством крупных незабудок. Оставив недалеко верных нам коней, мы спешились, я помог Кэтти слезть с лошади, и мы рядом пошли к этим двум статуям. Каждая фигурка была в человеческий рост и лица у них были лицами Элизабет и Мари. Не доходя совсем чуть-чуть, мы остановились прямо перед ними. Я коснулся нежных струящихся волос дочки, она обернулась, кивнула мне и улыбаясь отнесла два белоснежных букета к подножиям статуй. Я поцеловал бутоны красных роз. Положил скрипку на траву рядом со мной и каждому ангелу к белым цветам положил одну из них - алых комочков пламени. Душевного пламени, греющего мою погасшую душу. Кэтти терпеливо ждала меня. Когда я вернулся, мы переглянулись. Она кивнула. Я достал скрипку. Перчатку с обезображенной левой руки пришлось снять, но как я понял, Кэтти не особенно заботили мои увечия - более того, она настаивала, чтобы в ее присутствии я ходил без повязок и перчаток - в свободных белых рубашках, которые любил до… столь близкого знакомства с Ксораном. Она заставляла меня быть собой - просто просила. Уговаривала. И я соглашался. Но сейчас я должен был выглядеть волшебно - перед теми, чьего мнения я услышать не мог. Я прижал подбородком скрипку к плечу. Правая рука, остающаяся в перчатке, легко коснулась смычком струн. Ее любимая мелодия… Кэтти подпевала своим ангельским чистым голоском. Мы каждую неделю навещаем их. Я играю на скрипке, а наше с ними общее солнце поет.