Rising Light

Ночь. Сегодня она была не такой, как те, что я провел в отравленном Харране. Она была поистине особенной. Я сидел на одной из балок моста и вглядывался в небесную гладь, пропитанную черной кровью. Это место я давно приметил. Именно здесь помимо семнадцатого убежища, я мог считать себя все еще человеком. Человеком, который не убил в себе его. Человеком, в котором все еще теплилась жизнь. Человеком, который хочет спасти не только свою шкуру. Человеком, который стал сомневаться в правильности своего пути. Эта мысль напала на меня после того, как ВГМ не просто посоветовали для правильности, а приказали отдать Раису Джейд. После услышанного голос одного из управляющего организацией плотно засел у меня в голове и сводил с ума. Меня не было в Башне после того, как Рахима поймали. Признаться, я не хотел встретиться взглядом с Джейд, особенно с бесовскими зелеными глазами, принадлежащими ее брату. Я просто не представлял, как отдаю Скорпиона. Я не видел в этом спасения. Видел лишь кровь вместо неба. Даже запах гнили пропитал воздух, и я судорожно хватался в поисках аромата роз. Почему-то обреченность наступала, давя на грудь, и большим камнем тянула сердце, а бродячие внизу мертвецы, как в старинной кинопленке, в замедленном темпе проносились в моем сознании, путая зрение. Я всматривался в небо и думал о Джейд, о моем спасении, о Башне. Как в первое время она смотрела на меня с болью в глазах. Потом это чувство сменилось взглядом, полностью изучающим меня, затем доверчивым и прямым. Брекен мог с легкостью за шкирку выкинуть меня, но не стал этого делать. Наоборот, его люди приняли меня. Сначала с опаской, а затем и вовсе доверили свои души, впуская и оберегая мою. Чувство о том, что погубив их, я спасу многие жизни, не давало мне покоя. Но я определенно решил, что если вопрос зайдет о том, что выберу: себя или их, то без раздумья поступлю так, как задается ритм моего сердца. Тоска и опустошенность опускались на дно, обволакивая и захватывая все тело. На черном полотне появилась первая звезда, чье тусклое мерцание с каждой минутой становился ярче. Рядом с маленьким светом появился еще один его источник, а затем еще один. Звезда за звездой они загорались, одна — другой ярче. И тут я понял, меня буквально озарило. Одна звезда — ничто на небосводе, но когда их много, то свет их убивает черноту и превозносит обреченности надежду. Я представлял ту одинокую звезду Брекеном, а остальные — обитателями Башни, его Башни. Мне так хотелось поскорее найти этот файл и прекратить мучения этих людей. Если бы это было возможно! Опасаясь того, что Прыгуны могли настигнуть этого места и помешать моему ночному отходу, я решил остаться и в полной мере отдохнуть. — Завтра нужно вернуться в Башню, — сказал я про себя. Спрятав понадежнее толстостенные ампулы с антизином под подушку и проверив, безопасно ли будет провести здесь ночь, я опустился на жесткий матрас. Веки мои непослушно опускались, а воля терялась и меркла на фоне усталости. Сон пришел быстро, и я этому был чрезмерно рад. Утро выдалось не таким жарким. Ополоснув лицо и шею водой из бутылки, я собирался с мыслями. У меня было всего пять ампул. Всего-то. Запрятав ценный груз в рюкзак, решил, что буду двигаться налегке и только паркуром по крышам. Толпище мертвецов могло помешать перемещению и повредить антизин. Всего пять штук, но цена им велика. Переступая как можно тише по дощатым поверхностям крыш, я достиг Башни. На выходе ветер обдал мое лицо теплом, будто приглашая войти. Перекинул рюкзак и вскарабкался наверх. В «приемочном пункте» меня уже ждали. Каждый подошел, поприветствовал и пожелал удачи на будущее, если я возьмусь за одно из заданий. Я пообещал помочь, если найдется время. Завернул за угол, чтобы подняться на лифте на девятнадцатый этаж, я встретился с Джейд. Она рада была меня видеть. Уголки ее губ поднялись вверх, а тон голоса становился не таким приглушенным, полным тоски. Состояние ее было лучше, чем обычно. Взяв меня под локоть, она повела меня в соседний коридор от посторонних глаз. — Крейн. Ты здесь. Нужно так много рассказать. Да и Брекен ждет тебя. Если честно, то все ждут. Все верят тебе, как и мы. — Я принес антизин, — тут же запнулся. — Всего пять ампул. Раис давит и не выполняет свое обещание. Я не знаю, как выудить из него больше. Она взяла антизин, как некую драгоценность, повертев один из сосудов одного «лекарства» и принялась рассматривать жидкость в толще стекла. Она была почти что кристально-голубой. — Никогда бы не подумала, что мы будем зависеть от этого. От антизина, от правительства, от Раиса. Крейн, прошу, будь осторожен с ним, — она взяла мои руки в свои. Теплые. — Ты права была насчет него. Дьявольский человек. Я стараюсь выполнять все, что он ни скажет. Но это трудно, потому что угодить ему — все равно, что научиться летать. Более сильного манипулятора я не встречал. Может, поэтому эти бедолаги примкнули к нему. — Пообещай, что ты не будешь ставить на кон свою жизнь ради нас. Не мчись стремя голову на любое задание от него. Это может быть настольно опасно, что даже представить трудно, — она вздохнула и опустила голову. — Ты не поверишь, как мы рады, что ты с нами. Да, нас настигла черная полоса, но она не первая. Сильные люди нужны нашему кругу людей. Пусть мы не такие бессердечные, как люди Раиса. Но это и не нужно. «Прийти на помощь другим, быть ими спасенными в другое время» — вот на девиз. Мне стало сложно говорить, будто что-то мешало протолкнуть воздух из легких. — Я пообещал тебе, Брекену. Пообещал, что выведу нас на светлую половину… Она перебила меня: — Ты такой же. Такой же, как мой брат, — ее губы тронула усталая улыбка с толикой грусти. — Безрассудный. Его я могу понять, но тебя? Что движет тобой, Крейн. Я задавала себе такой вопрос, но в голову лишь приходило одно. — И что же это, Джейд? — глубокий интерес запал в мою душу. — Сложно сказать, Крейн. Сначала я думала, что ты с нами и пошел на сделку с Раисом только потому, что был заражен. А потом эта мысль отходила все дальше и дальше на задний план, а затем и вовсе потерялась из виду. То, что ты делаешь для нас, не поддается объяснению. Либо ты дурак. Я засмеялся, искренне засмеялся. — Не смейся, Крейн, — она пыталась ущипнуть меня, но я вовремя увернулся. — Либо мой любимый брат обработал тебя и заразил своим стремлением спасти всех любыми методами, забывая о своей безопасности. — Но я, правда, хочу помочь. Как он, как Рахим? Вы нашли его? — я старался не выдать себя. Лучше не знать им о том, что он сделал. — Я боюсь за него, Крейн. Мы обнаружили с Леной Рахима, выходящего с места происшествия на восемнадцатом этаже. Место огородили. Я не знаю, как он там оказался, но возвращаясь вечером с караула, меня будто током ударило при виде него. Естественно, он не признался, что делал там. Мало того, мы опять повздорили. Он думает, что я его сильно опекаю. — Джейд, возможно, он прав. Не дави на него и дай свободу. — Дай ему свободу, и он при первой же возможности загонит себя в могилу. Вот что меня беспокоит больше всего. На секунду словам Джейд я не придавал значения, как тут же ужас охватил меня. Восемнадцатый этаж. Я же пошел за антизином, когда кто-то там обратился. — Почему ты не сказала, что там произошло? — горечь подкатила к горлу, и я оперся об стену, размытую желтым цветом. Она ничего не ответила, лишь наклонила голову набок. — Береги себя, Кайл. Не впутывайся в неприятности. С этими словами она ушла, а я лишь смотрел на удаляющийся ее силуэт. Мне захотелось поговорить с Рахимом. Он должен знать, что же там все-таки произошло. Или я настолько опоздал, что из-за меня погибли эти люди? Но антизина бы все равно не хватило на всех. Очень жаль, что лекарство не было найдено. Нужно будет зайти как-нибудь к Доку. Очутившись на девятнадцатом, я сразу же последовал к коридору, идущему к сто девяностой комнате. Нужно было обсудить дела с Брекеном. Не успев зайти, я услышал по рации голос Рахима: — Слышал, ты уже здесь. Хочу тебя видеть. Я на крыше, если тебе интересно, — а затем голос его пропал. Что-то было в нем не то. Как и сказал, он был на крыше. Рахим стоял и смотрел куда-то вдаль через бинокль. Надеюсь, он ничего опять не задумал. Заметив мое присутствие, он немного замялся, но, не прерывая свой обзор, сказал: — Крейн, я ценю, что ты делаешь для нас. Но не слишком ли ты берешь на себя? Один ты не справишься, — он резко развернулся, положив бинокль на один из серых гладких кирпичей. — Ты, как и моя сестра думаешь, что я ни на что не годен, да? Я давно это понял с тех пор, как ты не посвящаешь меня в свои планы. Я не буду сидеть здесь как принцесса, запертая в башне. И не смей останавливать меня, слышишь. Не смей. Он с вызовом посмотрел на меня. В бликах Харранского солнца мне на минуту показалось, что его зеленые глаза зажглись рубиновым цветом, пламя которых жаждало меня спалить дотла. Не желая входить в игру взглядов, я лишь ответил, что он слишком спешен в поступках. Мелкими шажками я поступал к нему, не желая развязывать спор еще дольше. — Рахим, ответь мне, друг. Что ты делал у Раиса? Зачем ты залез к нему? Мне уже дурно знать, не будь меня на этом месте, чтобы он сделал с тобой. — Тебе я отвечу, друг, — последнее слово он выдавил с рыком. — Пока вы с Брекеном придумываете и выполняете задание Раиса, я решил взять дела в свои руки. Нужно было лишь выкрасть одну ценную бумагу. И знаешь, у меня бы получилось, если бы одного из убийц Раиса не было на месте, и он не стерег бы тебя. А я был почти у цели. Перебил всех в радиусе действия, пока «этот фрукт» не вышел из комнаты. Я не успел незаметно улизнуть. Все же было идеально. Но… Зачем ты продался этому Раису? Я большой уже, я смог бы ответить за свои поступки. — Рахим, дай-ка угадаю. Раис отрубил бы тебе руку в лучшем случае, — злость нахлынула на меня, но я старался держать себя в руках, чтобы не насягать на парня. — Он мог прислать тебя по частям в Башню. О других ты подумал? О своей сестре, о Брекене, черт возьми, о Башне? Что было бы с ними? Их ярость не знала бы границ, и они начали бы открытую войну с Раисом, чтобы совершить месть. И знаешь что? Это привело бы к смертям многим. Многие невинные пострадали бы. Подойдя на расстояние, которое было пока еще дозволительным личным, я поддел его лицо рукой. Его глаза внимательно меня изучали. Я произнес неуловимое, почти слышимое для себя самого:  — Не заставляй нас волноваться. Рахим дернулся и отбросил руку. В этот момент я заметил, что кто-то подошел на крышу. Джейд. Альдемир младший пошел к выходу, а затем и вовсе ускорил шаг, бросив зло своей сестре лишь это: — Поздравляю тебя, сестренка. Ты таки добилась своего. Злостно хлопнув дверью, он скрылся за ней. Взгляд Джейд переместился на меня с прищуром. — Теперь ты понимаешь, что с ним не так-то просто? — Но думаю, с ним можно договориться. — Попробуй. Он — весь твой. И Крейн, тебя все еще ждет Брекен. Ой, точно, Брекен. Я заставил его ждать. В сто девяностой было душно. Главный этой «обители» стоял спиной ко мне. Заметив мое присутствие, он развернулся. Вид у него был болезненный. То лекарство, что я нашел по наводкам Лены, оказалось действенным, но у Брекена все еще осталась скорее душевная, чем физическая рана. Он осунулся, под глазами начали появляться синяки, а кожа приняла бледный оттенок. Но глава старался держать себя в руках. И эта заслуга не только его. — Крейн. Там…были…дети! — он с силой ударил тумбочку, находящуюся впереди него со стоящим на ней телевизором. А тот в свою очередь, не удержав напора, с грохотом повалился на пол, оставляя на дощатой поверхности тысячи осколков. Я положил рук на его плечо и сильно сжал, понимая горечь утраты. — А я… просто завис. Лена взяла удар на себя… Может, ей нужно принять командование? Черт дери, Кайл, я не лидер! Я долбаный инструктор паркура! — Так паркуру они от тебя научились? Брекен, ты показал этим людям, как выживать. Это многого стоит. —Когда я приехал в Харран, знаешь, что у меня было в карманах? Чертовы визитки. Я думал найти новых учеников. Зарабатывать побольше. Слушай, давай я сам поговорю с Раисом? — Так, так, так, погоди минутку. Остынь. Дай мне немного времени, ладно? Должен быть другой способ. Что-то получше. Я стал на шаг ближе к нему. Возможно, мы узнаем его слабости. — Отдохни, Крейн. И спасибо тебе за поддержку. В такие времена она нужна всем. Я вышел, не найдя больше слов, будто бездонная усталость осушила меня. На ватных ногах я прошагал до комнаты, прошел вглубь, не обращая внимания на постояльцев комнат, и глухо запер дверь. Облокотился об стену, закрыл глаза. Моя спина начала скользить, и я опустился на пол в сидячее положение. В комнате был я довольно-таки давно. Здесь все изменилось. Некогда пожелтевшие и местами выдранные обои были заменены на краску легкого салатового цвета. Он не напрягал глаза и не был бурно взывающим, от которого кружится голова. Вместо старого разодранного матраса была поставлена аккуратная кровать, на поверхности которой воцарил пушистый матрас, в ряд были расставлены маленькие подушечки. Около кровати поставлен шкаф. Даже часы висели на стене. Карта Харрана с подробным описанием мест. Обратив внимание на другую стену, я увидел рисунок. Детский рисунок, на котором была изображена Башня с человеком на вершине. В руках у него был большой меч, а на груди красовалась большущая золотая медаль. Я невольно улыбнулся, прикрыв глаза рукой. Оперевшись об одну из тумб, я встал и, не снимая одежду, рухнул на кровать. Не знаю, в котором часу я вырубился. Но пришел ко мне странный сон. Видел себя я в детстве: в те деньки, когда бурлила в пятилетнем мальчишке беззаботность и веселье. Был я среди таких же детей в детском саде и размахивал саблей, сделанной из дерева. Мне было весело, и я представлял себя воином, защищавшим свои владения и находящихся на них людей. Другие дети пестрили в убранстве сада: кто играл в кубики, кто пел, кто рисовал, кто играл в куклы и машинки, а кто просто сидел в стороне и ждал чего-то. Меня привлек этот ребенок, одиноко сидевший в одном из углов. Все взрослые проходили мимо него, не обращая внимания. Смело ступая ножками, я решил взбодрить малыша. Подойдя ближе, я осознал, что это был не совсем ребенок. Лицо его было изуродовано, а кожа была землисто-пепельного цвета. Глаза были совсем бесцветные. Я пытался заглянуть в них, но чем ближе я подходил к «пришелицу», тем сложнее мне было не терять рассудок. Чем больше я делал шаг, тем дальше отодвигался мальчик. Внезапно дверь детского сада приоткрылся, и я увидел в ее проёме свою молодую, все еще живую мать. Счастье нахлынуло на меня, и от радости я подскочил, забыв обо всем на свете, и принялся бежать, чтобы кинуться в объятия матери. Но движения давались мне с трудом. Я не смог ни на миллиметр продвинуться. А затем ужасная боль заложила мои уши и голову. Я согнулся от боли. Вмиг все дети упали, будто игрушечные, не издав ни единого звука. Кроме одного: того мальчика. Неведомая мне волна заполоняла каждую частичку моего тела, и уже через несколько секунд я лежал и горел в агонии, скорчившись от боли. Проснулся весь в поту с криками. Что это было? Разлегшись на кровати, я смотрел в потолок и думал о том, что давно не видел мать. Уже как семь лет. И хорошо, что погибла она не от смертоносного вируса, а собственной смертью от рака. Пребывая в раздумьях, я опять услышал тот звон. Тот самый из сна. На минуту мне показалось, что он реальный, однако он отступил. Возможно, это были последствия отхождения ото сна, и организм еще не воспринял реальность. В ванной под струей холодной воды я почувствовал облегчение. Но все еще какой-то осадок оставался. Что-то было не так с этим сном. Может быть, предупреждение? Не знаю. Заглянув в зеркало, что висело над раковиной, я увидел себя невыспавшегося, с залегшей тенью. Опять тот крик заложил уши, и для удостоверения реальности я плеснул в лицо воды. Звук пропал. В те минуты мне стало страшно. Сразу же я направился к Брекену. Возможно, он меня обрадует чем-нибудь? Он был на балконе и разговаривал о чем-то с Джейд, а когда я подошел — тут же утих. — Крейн, мы как раз хотели тебя видеть, — его приподнятое настроение резко померкло. — Боже, да на тебе лица нет. Что-то произошло? — Просто дурной сон. Да и не выспался совсем. Несколько минут назад мне показалось, что я выпал из реальности. Слышал детский крик. — Что ты сказал? — глаза Джейд округлились. — Представляешь, Рахим говорил об этом вчера ночью, но я посчитала, что все это ему показалось. Только не говори, что мой дорогой братец подговорил тебя. Это же не предлог, чтобы пойти на восемнадцатый? Я подловила его, выходящим оттуда. Естественно, это было подозрительно. Наши люди проверили этаж и ничего не обнаружили. Рахим был крайне расстроенным. Я пыталась поговорить с ним, но все что он ответил: «Это я во всем виноват». Он без устали повторял эти слова. Я заставила его вернуться в свою комнату. Крейн, пожалуйста, не говори, что он попросил тебя туда спуститься? Я видела, как гложет его вина, и не хочу, чтобы и ты испытал ее. И если искать виновных, то все мы окажемся зачинщиками. — Хуже всего находиться в бездействии, — Брекен держал кружку с каким-то напитком, но действие давалось ему с трудом. Рука подрагивала, несильно, но это говорило, что Брекен разбит. — Все мы находимся в замкнутом круге. Вопрос времени – когда мы все сойдем с ума. Я ничего не ответил. Брекен прав. Если ничего не делать, то все мы пойдем на дно. Но одному выбираться из ямы мне не хотелось. — Я хотела поговорить о моем брате, Крейн, — обратилась ко мне Джейд. Он сам не свой после того, как пропал. Он даже толком не объяснил, что делал у Розарио*, тем более не предупредил о своем уходе. Ты не мог бы узнать? Мне он точно ничего не скажет. Но попытаться тебе стоит. Похоже, тебе он доверяет. — Конечно, Джейд, конечно. С этими словами я вышел. Но слова его сестры не выходили из головы. Рахим тоже слышал это? Значит, я не сошел с ума? Это радует. Так и знал. Альдемир опять был на крыше…и курил. Кальян. Чертов пацан! Вот так и хотелось взять ремень и надавать чертей. Да, я мог выпить спиртного. Но от вида того, что в его руках находилось то, что приносит вред ему самому, у меня скрутило все внутри. Подойдя, я выхватил у него трубку. Он замычал, протестуя. Я сжал его запятье, не давая возможность опять закурить. Он рассмеялся. — Не умеешь ты веселиться, Крейн. — Ты уверен, Рахим? — я с вызовом посмотрел на него, отчего слова его становились еще более цепкими. — Ты ходишь с выражением лица, будто тебе дали кирпичом по голове, и ты хочешь всех убить. Неужели я так неприятен тебе? — я ослабил хватку, и его слова дернули по лицу, будто тем самым кирпичом. — Хах, вот видишь. Говорил я тебе. Не умеешь ты веселиться. Смотри и учись. Он сделал затяжку, а затем приблизил свое лицо к моему и пустил струю дыма. Запах был непонятный. Сделав следующую, он неуловимо коснулся своими губами моих и опять выдул весь набранный им белый дым. В этот раз запах корицы ярко поиграл с моими чувствительными окончаниями. Небольшое расслабление пришло все — таки к телу. Оторопев, я отпрянул, не придавая значения его действиям. — Рахим, а что ты делал на девятнадцатом? Вход там оцеплен. Что-то не так? — Ты не сошел с ума, Крейн. Не только ты это слышал. —А откуда ты… Постой, ты же не подслушивал? — ишь, что вытворяет. — Я не подслушивал, — я изогнул бровь, смотря на него прямым взглядом. — Ладно, подслушивал. Но не в этом суть. — А в чем же эта суть? В том, что ты не доверяешь мне? — Она в том, чтобы я знал, в чем участвует твоя задница. И в том, что там действительно что-то происходит, Крейн. И если ты не возьмешь меня с собой, то фиг я тебе что расскажу. И что же мне приходилось делать? *OМП.