Тишина

      Наурдиэн и раньше видела мёртвых.       В смутных и размытых воспоминаниях детства ярким пятном отражались лица тех, кто давно покинули этот мир. Она помнила о том, как умирали фермер и его жена, в доме которых они жили, помнила мёртвых людей из их поселения и, конечно же – маму. Но детское восприятие мира отличалось от реальности, и полное осознание трагичности смерти пришло к Наурдиэн гораздо позже. Долгими и холодными ночами в непроходимых густых дебрях леса маленькая девочка чувствовала себя самой одинокой в мире. Природа, как могла, утешала свою маленькую дочь, и в шуме ветра или скрипе деревьев звучала для Наурдиэн колыбельная. Но даже забота вечно мудрой природы не всегда могла утешить израненное детское сердце.       Но время шло. Размеренная и спокойная жизнь среди бессмертных эльфов сгладила воспоминания и горе, а вечность эльфийского бытия изменила принятие смерти как естественного явления всего живого.       Оттого вид мёртвого эльфа так потряс Наурдиэн. Неестественно бледный, он лежал на носилках около одного из входов в Имладрис. Мужчина был накрыт белой тканью и лишь потому, что один из эльфов отряда склонился к нему и открыл лицо, Наурдиэн смогла увидеть мёртвый лик некогда прекрасного мужчины. — Гламор! — строгий голос Владыки Элронда прозвучал совсем рядом. Эльф тут же поднялся и склонился перед Лордом. — Мой Лорд, мы нашли его близ границы леса и… Лорд Элронд жестом приказал ему прерваться. Он развернулся к застывшим на месте Лаирэ и Наурдиэн и таким же строгим голосом спросил: — Что вы здесь делаете, леди? Лаирэ опомнилась первой и поклонившись, ответила: — Я зажигала свет в этой части и пригласила Наурдиэн прогуляться вместе перед сегодняшним пиром. Мы не думали, что увидим здесь… Лаирэ замолчала, не найдя подходящих слов. — Наурдиэн, — голос Владыки стал мягче. Девушка стояла и не могла оторвать глаз от безжизненного тела. Всё происходящее вокруг казалось далёким и размытым, даже голос Лорда звучал приглушённо и почти не касался сознания. Он подошёл ближе и коснулся её руки. Она не ответила, только сжала похолодевшими пальцами его ладонь. Один из воинов склонился и вернул ткань на место, вновь скрывая бледный лик несчастного. Но Наурдиэн по-прежнему смотрела на него. Теперь в её памяти навсегда останется этот неизвестный мёртвый эльф волей случая или злого умысла нашедший свою смерть так далеко от дома. — Наурдиэн, посмотри на меня, — почти приказ, но голос мягкий и ласковый. Лорд осторожно, но настойчиво повернул её к себе, заставив отвернуться от трупа. — Вы сейчас с Лаирэ вернётесь к себе в комнату. Я приду позже и мы обо всём поговорим, хорошо?       Он говорил спокойно и уверенно, но она чувствовала, что ему так же тяжело принять случившееся, как и ей. Наурдиэн кивнула, выдыхая тяжёлый воздух. Она не имеет права сейчас поддаваться печали или страху. Лорду надо держать под контролем сложившуюся ситуацию, а ему приходится успокаивать её. Нет. Она должна быть сильной и если уж не помогать ему, то хотя бы не мешать выполнять обязанности Владыки.       Наурдиэн сжала его ладонь и повернулась к Лаирэ. Собрав всё своё мужество, она в последний раз взглянула на прикрытого полотном эльфа и отвернулась глядя на свет мерцающих в темноте фонарей. Лаирэ взяла её за руку, и они медленно направились в сторону дома.       Отойдя от мужчин достаточно далеко, Наурдиэн всё же не выдержала и оглянулась, тут же поймав печальные и виноватые взгляды эльфов. Никто из них не разговаривал и не двигался, даже Лорд остался стоять в стороне, наблюдая за их уходом задумчивыми серыми глазами.

***

      Пир был отменён. Новость о погибшем эльфе Лориэна поминальными песнями разливалась по всему Имладрису. Эльфы скорбели и печалились о погибшем собрате и призывали его душу вернуться в бессмертные земли белых чертогов.       Несколько отрядов вместе с воинами Лихолесья отправились на дальние границы обители для укрепления гарнизонов и дальнейшего выяснения всех обстоятельств гибели несчастного посланника.       Каждый уголок обители был пропитан печалью и горем. Каждый эльф скорбел о потерянном брате.       Наурдиэн сидела перед зеркалом и медленно вынимала маленькие заколки с сапфирами, что вплела ей в волосы Лаирэ. Украшения с глухим стуком ложились на деревянную поверхность, словно отсчитывали прожитые мгновения: два, три, четыре, пять... «Интересно ждут ли его дома? Или уже знают, что его нет? Была ли у него любимая, дети? Что теперь делать? Отвезти его домой или предать земле здесь?..»       Наурдиэн не могла перестать задаваться этими вопросами. Каждый новый всплывал в сознании яркой и болезненной вспышкой и лишь усиливал тяжесть на сердце.       Шорох ткани в глубине комнаты нарушил размеренный перестук камней. — Не хочешь есть? — Лаирэ убирала в шкаф их праздничные платья. Она тоже выглядела печальной и задумчивой. Только в отличие от грустных размышлений Наурдиэн в глазах Лаирэ читалась серьёзная озадаченность, словно она пыталась найти разгадку сложного ребуса. — Я не хочу. А ты? — Наурдиэн оставила на столике последний голубой камешек и развернулась к подруге. — Не очень, если честно, — Лаирэ прикрыла дверцы шкафа и устало привалилась спиной к ним, скрестив на груди руки. — Просто хочется чем-то занять себя. Бездействие заставляет острее понимать свою беспомощность.       Наурдиэн и сама чувствовала это. Полную беспомощность и опустошённость. Уже ничего нельзя сделать, но стоять на месте или просто наблюдать со стороны казалось неправильным. Но что они могут? Уже ничего не исправить. Теперь им осталось только петь и оплакивать утрату, надеясь, что его душа отыщет дорогу обратно домой. — Ты такая задумчивая. Ты знаешь что-то, Лаирэ? — Наурдиэн всё же решила озвучить свои мысли.       Ещё в саду она заметила, что Лаирэ очень встревожилась, увидев мёртвого. Она не испугалась и не опешила как Наурдиэн, а именно встревожилась. Эльфийка смотрела на мужчину так, словно видела нечто скрытое от других. А позже, когда они покидали сад, она ощутила и волнение Лорда и, обернувшись, поймала его задумчивый взгляд, направленный на подругу. Их безмолвный диалог был недолгим, но даже этих пару мгновений хватило, чтобы Наурдиэн осознала – Лорд Элронд и Лаирэ знают о случившемся куда больше других.       Лаирэ молчала. Её светлые глаза слегка мерцали в полумраке комнаты, отражая свет настенных фонарей. Она смотрела сквозь пространство, не задевая взглядом Наурдиэн, направив задумчивый взор вглубь прожитых ею веков.       Наурдиэн не мешала размышлениям, терпеливо ожидая ответа, абсолютно уверенная, что как только Лаирэ всё обдумает – скажет правду. — Подобные смерти встречались мне и ранее, — медленно и тихо начала она, — я ещё не жила здесь, но уже была знакома с Лордом Элрондом. И однажды мы нашли эльфов убитых похожим способом. Лаирэ замолчала, размышляя над чем-то. — Эльфы? Их было несколько? — ужаснулась Наурдиэн, представив столь жуткую картину. — Да, шесть, — кивнула Лаирэ.— Виновный в произошедшем был найден, хотя нам и искать не пришлось, мы точно знали тогда, кто за этим стоит. Но сейчас… — она по-прежнему не смотрела на Наурдиэн и будто бы говорила сама с собой, машинально отвечая на вопросы. — Нет, нет, сейчас это точно кто-то другой… Она продолжала говорить, мыслями находясь где-то очень далеко. Наурдиэн уже почти не слушала, собираясь с силами произнести то, что чувствовала уже давно, но только сейчас осознала. — Мне кажется, это из-за меня, — тихо сказала она. Лаирэ нахмурилась и повернулась к ней. — Что? Наурдиэн, это было очень давно ещё до твоего…— Лаирэ замолчала, поняв, что Наурдиэн говорит о настоящих событиях, а не о прошлом. Она подошла ближе и присев, заглянула в глаза подруги. — Почему ты так думаешь? — Не знаю, — честно призналась Наурдиэн. — Это чувство странное, словно и есть, и нет его. Похожее было на башне перед падением присутствие чего-то постороннего. Я тогда не осознала всего, но теперь… это как эхо, понимаешь? Я его не слышу, но, кажется, понимаю…       Наурдиэн не была уверена, что Лаирэ поняла её. Но лучше объяснить свои чувства не получалось. Лаирэ подняла руку и погладила её по волосам, как бывало в детстве, и мягко произнесла: — В тебе говорит скорбь, милая. Мы все её чувствуем, как и вину за то, что он умер в одиночестве, и никого из нас не было рядом, чтобы помочь ему. Это сострадание и боль утраты. Эльфы заботятся друг о друге, и если один из нас уходит – это причиняет боль всем. Вспомни, когда ты упала с башни, как себя вели остальные? — Она многозначительно посмотрела в глаза Наурдиэн. — Так и сейчас, мы все чувствуем ответственность и печаль.       Наурдиэн кивнула хоть и не совсем была согласна с Лаирэ. Она чувствовала иные эмоции помимо тех, о которых говорила эльфийка. Что-то происходило в Имладрисе и за его пределами. Она ощущала эти изменения, но пока не могла понять, где именно зреет тревога и опасность. Может, это её человеческая половина виновата, но девушке казалось, что все события, начиная с того злосчастного падения, были как-то связаны с ней.       Эта странная и почти неосознанная мысль лишь мелким чувством сомнения напоминала о своём присутствии в редкие минуты одиночества. Поначалу девушка даже не обращала на неё внимания, озабоченная другими событиями и неожиданно вспыхнувшими чувствами к Лорду. Но с каждым днём необъяснимое чувство тянущего беспокойства в груди усиливалось и росло. И теперь эта маленькая песчинка сомнения превратилась в настоящую бурю противоречий и необъяснимых тревог. — Наурдиэн, тебе не о чем беспокоиться, — уже более серьёзным и твёрдым голосом произнесла Лаирэ. — Даже если твои опасения верны, а я так не считаю, то Лорд Элронд сумеет защитить тебя и всех нас. Эльфийка поднялась и отошла к своей половине комнаты. — Лаирэ, — очень тихо позвала её Наурдиэн. — А кто защитит Лорда? Девушка не ответила, лишь вновь подошла ближе и молча положила тёплую ладонь на плечо подруги, понимая её волнение за жизнь любимого.

***

      Элронд отстегнул серебряную пряжку и, сняв парадную мантию, отложил её в сторону.       Дышать стало чуть легче. Тёмно-синяя ткань, словно тяжкая ноша, повисла на спинке высокого кресла его кабинета. Сейчас этот предмет одежды вызывал у него отторжение и неприятие, оказавшись неуместным и абсурдным одеянием в свете последних событий. Он хотел поскорее сменить и остальную одежду, но отчего-то именно мантия раздражала его более всего. Она всегда была символом его ответственности и бремени, что он возложил на свои плечи, но сегодня впервые вызвала чувство полного бессилия и собственной беспомощности.       Элронд любил целительство и необычайно дорожил своим даром, изучая это искусство всю свою жизнь. Он знал все целебные травы Средиземья и их свойства, лично создал многие настои и отвары, а его сила позволяла применять любые заклинания эльфийской медицины.       А ещё он был воином и всегда отчаянно сражался как на поле брани, так и у постели больного или раненного, вступая в бой с недугами или самой смертью. Но что делать, если уже проиграл?       Элронд медленно опустился в кресло и поднёс к губам полный кубок вина. Последние три часа он провёл в лечебнице, выясняя причины смерти эльфа. И теперь вся его одежда, и он сам пропитались запахами сохранных настоев защищающих тело от скорого тлена, а пальцы слегка покалывало от недавних заклинаний выявления тёмной магии.       Его опасения подтвердились.       Эльф был убит тем же способом, что и шестеро его собратьев в далёком прошлом. Ещё в саду он заметил явное сходство, но не хотел делать поспешных выводов до выяснения всех обстоятельств. Элронд редко ошибался в своих суждениях, но иногда он хотел найти опровержение собственных догадок, ибо знания порой приносили столько же боли, как и неведение.       Те события затронули немногих, и ещё меньше эльфов были осведомлены о них. Он и сам не до конца разобрался во всём, но лично знал тех, чьи судьбы навсегда изменились, оставшись лишь слабым сиянием прежних времён.       И вот теперь спустя долгие часы тщательного осмотра и необходимых процедур он мог с уверенностью сказать, что враг вновь вышел на свет хоть и имел на этот раз абсолютно иное обличие.       Он прикрыл уставшие глаза и вдохнул. Вино было прекрасным, но даже его терпкий аромат не сумел смягчить запах смерти, что казалось, витал уже даже в воздухе Имладриса.       Сделав пару глотков, он отставил кубок и прислушался. Наурдиэн была опечалена и, то чего он опасался больше всего – напугана. Её лицо там, в саду… Он никогда не забудет этот опустошённый и испуганный взгляд, замершее сердце и вмиг похолодевшие ладони. Её так сильно задела смерть этого эльфа, что он физически ощутил её боль и скорбь. Наурдиэн. Глупо отрицать: он полюбил эту светлую прекрасную девочку. Элронд хотел видеть, слышать, касаться её. После стольких лет одиночества присутствие Наурдиэн в его жизни и сердце было болезненно приятно и невероятно необходимо.       И потому осознание того что все эти страшные и тёмные события несут определённый смысл во всей её жизни – злило. Кто-то намеренно впутывал Наурдиэн в эту историю. Сомневаться в этом уже не приходилось, он лично убедился в причастности девушки, ко всем происшествиям начиная, возможно, даже со смерти её отца.       Оставалось только понять, кто на этот раз совершает столь ужасные преступления и как уберечь Наурдиэн и остальных эльфов от влияния тьмы, что вновь сгущалась над его народом.       Он ещё немного посидел у открытого окна, позволяя прохладному ночному воздуху остудить не только разгорячённую кровь, но и мысли. Пить уже не хотелось, есть тоже. Вкус вина стал отдавать горечью, а от запаха, исходящего от одежды и волос начинало мутить.       Он хотел покоя и тишины. Её тишины – светлой и чистой, в которой нет мыслей и боли, где не звучат скорбные гимны и не раздаётся гулкого рычания подползающего мрака.       В дверь постучали. — Войдите, — со вздохом отозвался Элронд, открывая глаза. — Простите, я не хотела мешать, — в кабинет вошла Леди Эллин. Элронд с отстранённой грустью заметил, что эльфийка выглядит ещё более уставшей и печальной чем обычно. Она и так была хрупкой и немного болезненной на вид, а последняя война, дальняя дорога сюда и известие о смерти эльфа, видимо вконец измотали её. Эллин давно надо было уплыть в Валинор, но она из последних сил цеплялась за прошлое и не могла оставить его здесь. — Ты не помешала, Эллин. Я просто отдыхал. Он улыбнулся ей и указал на свободное кресло. — Я хотела узнать, что произошло с тем посланником? — она присела на самый край, и её тихий голос прозвучал глухо и печально. — Его убили, — просто ответил Элронд. — Пока не могу сказать точно кто и как, но это убийство.       Вдаваться в разъяснения он не желал. Учитывая все известные ему факты, Эллин не стоило знать всех подробностей. Её потери и так слишком велики, к чему вновь бередить уже раненное сердце?! Пусть хоть кто-то останется в стороне от всего происходящего. — Но говорят на нём нет ран, что там совсем нет повреждений! Кто же тогда убил его так? Неужели это опять….— она запнулась и со страхом взглянула на него. Элронд нахмурился. Только паники сейчас не хватало. — Эллин, — он взял её слегка дрожащие руки и спокойно произнёс, — война окончена. Тёмного Властелина больше нет, и он никогда не вернётся. То, что произошло с посланником Лориэна – ужасно, но виновный в содеянном будет найден и понесёт справедливое наказание. Не томи своё сердце печалью и напрасными страхами. Ты должна отдохнуть, нам вскоре вновь предстоит дорога. Он внимательно посмотрел на неё и отпустил ладони. — Вы как всегда правы, Лорд Элронд, — грустно улыбнулась она. — Просто всё это очень печально. Иногда мне кажется, что война никогда не заканчивалась, а темнота будет вечной, и мы медленно будем тонуть в ней. Элронд с жалостью смотрел на это светлое создание, так погрязшее в тоске и собственной боли. Видеть эльфа, медленно теряющего свой свет и веру, наблюдать, как он постепенно истончает все душевные силы – больно. Эллин тяжело вздохнула и, опустив голову тихо произнесла: — Что теперь будет с посланником? Вы вернёте его домой? — Это не мне решать, — устало произнёс он. — Я отправил письмо Леди Галадриэль, он был её подданным — последнее слово за ней. Эллин кивнула, а потом встала и, грустно улыбаясь, произнесла: — Спасибо, Лорд Элронд. Ласгален была права: даже разговор с Вами может хоть немного исцелить и подарить покой. Она поклонилась и направилась к выходу, но уже у самой двери обернулась и спросила: — Вы вспоминаете о ней? Мне казалось, вам было хорошо вместе. Я всегда думала, что она станет Вашим светом, — она не отвела глаз от пронзительно серьёзного взгляда Элронда. Он не хотел говорить на эту тему, но Эллин была свидетелем тех давних событий и всегда была верной подругой Ласгален. Наверное, она имела право задавать подобные вопросы. Хорошо обдумав ответ, он осторожно произнёс: — То, что было между мной и Леди Ласгален — не совсем правильно. Она стала моим утешением в минуты горя и слабости и поверь, Эллин я благодарен, что она была рядом в очень тяжёлое для меня время. Надеюсь лишь, что мои чувства не были столь эгоистичным порывом, и я также сумел отдать ей часть той доброты и поддержки, что она дарила мне. Ласгален всегда будет в моём сердце, но только как верный друг. Я никогда не стал бы лишать её возможности обрести истинный свет и любовь. Я, увы, не являюсь тем, кто способен дать ей это.       Он замолчал, надеясь, что сумел выразить свои мысли и чувства правильно, не оскорбив и не обидев Ласгален. Он не хотел продолжать этот разговор. Воспоминания о том времени теперь были неуместными и чуждыми его сердцу. Элронд хотел скорее завершить эту беседу и наконец, отдохнуть, увидев свою Наурдиэн. Эллин внимательно выслушала его, но затем, вдруг улыбнулась и сказала: — Вы уже нашли её. Элронд вопросительно посмотрел на эльфийку. — Истинную любовь. Она сияет в Ваших глазах. Вы её нашли, не так ли? Говорить о Наурдиэн с Эллин он так же не желал, потому коротко ответил: — Да, Эллин, я нашёл её. — Что ж, после стольких лет и испытаний, Вы заслужили это, — она серьёзно рассматривала его, будто искала некое откровение что поможет и ей избавиться от боли и пустоты. Но он не мог помочь ей в этом, и вряд ли кто смог бы теперь… — Спасибо, — тихо и искренне поблагодарил он. — Ещё раз прошу прощения, что потревожила Вас. Отдыхайте, — она вновь склонилась и, на этот раз не обернувшись ни разу, покинула его кабинет, оставив Лорда Имладриса в давящей и звенящей тишине каменных стен.

***

      Час назад отзвучали последние ноты мелодии скорби, и Ривенделл погрузился в ночную тишину. Ветер медленно перебирал опавшие листья и кроны деревьев, осторожно затрагивал крыши зданий и тихо шептал сквозь дверные проёмы. Даже плеск горных вод не смел нарушать покой эльфов, лишь мягким перезвоном касаясь камней и порогов долины. Ночь уже давно спустилась на благословенный край и Наурдиэн стоя у окна их с Лаирэ комнаты, наблюдала за слабым мерцанием далёких звёзд. Её сердце всё ещё было в смятении и тоске, с каждым новым ударом требуя теплоты и покоя, ища приют у созвучного с ним сердца. — Уже поздно, может, попробуешь уснуть? — тихий голос Лаирэ разрушил устоявшуюся тишину. — Лаирэ права, тебе надо поспать, — Линдир поднялся с кресла, где сидел последний час и отложил книгу. — Хочешь, я останусь? Он подошёл к Наурдиэн и обнял за плечи, привлекая к себе.       Линдир пришёл к ним в комнату сразу после окончания песнопений, и они долго разговаривали о случившемся с эльфом Лориэна и происшествии в саду. Лаирэ, ни словом не обмолвилась о своих подозрениях и Наурдиэн решила тоже пока ничего не говорить. В конце концов, это прошлое Лаирэ и только ей решать, когда и кому рассказывать о нём. Девушка сама мало что знала да и говорить о подобном совсем не хотела. Линдир уговорил их немного поесть, и они втроём ужинали принесёнными им фруктами. И теперь в комнате витал запах яблок, осенних ягод и крепкого чая*. — Не надо, — Наурдиэн обняла брата в ответ. — Тебе тоже следует отдохнуть, а я всё равно не смогу уснуть сегодня. Линдир печально вздохнул и крепче сжал её плечи, словно боялся, что она исчезнет. — Что с тобой происходит, Наурдиэн? Ты будто сама не своя с того злосчастного падения. То грустишь и печалишься безо всякой причины, то молчишь по многу дней. А то и вовсе ищешь информацию о Мирквуде. Ты хочешь уйти к ним, да? Тебя тянет в лес? Последние вопросы дались ему с большим трудом, и его вечно прекрасный и мелодичный голос дрогнул. Наурдиэн немного отстранилась и, заглянув в полные грусти глаза, сказала: — Линдир, я никуда не собираюсь уходить. Имладрис – мой дом, а вы – моя семья. Как же я вас оставлю? Эльф серьёзно смотрел на неё, но в глазах начало появляться облегчение и спокойствие. — Но отчего тогда ты грустишь? Столько дней молчала, Наурдиэн! Я думал, что-то случилось, тебе больно или… — он запнулся и опустил голову. Наурдиэн стало стыдно. Она никогда ничего не скрывала от Линдира, никогда не заставляла так переживать за себя. И вот он стоит и вполне оправданно требует ответа, а ей нечего сказать, кроме: — Прости, — тихо, еле шевеля губами, произнесла она. — Я не хотела, чтобы ты так переживал, просто... Лаирэ оборвала её объяснения и продолжила сама: — Она переживала из-за того что отряд ушёл сражаться. Орки давно не подходили к нашим границам, и она приняла всё близко к сердцу. Линдир недоверчиво взглянул на Лаирэ и, переведя взгляд обратно к Наурдиэн, спросил: — Это правда? — Да, — выдохнула она, пряча взгляд, но стараясь говорить уверенно. — У тебя точно всё хорошо? Ничего не болит? — всё ещё не унимался эльф. — Всё хорошо, Линдир. Прости, что ты так беспокоился обо мне, но это пустяки. Со мной всё в порядке, правда. Наурдиэн набралась смелости и заглянула в его глаза. Он выглядел немного обеспокоенно, но, кажется, её заверение убедили его и он просто добавил: — Всё, что связано с тобой, никогда не будет для меня пустяком. Я думал, за столько лет ты поняла это. Наурдиэн вновь пристыженно опустила голову. Она не врала Линдиру, просто не говорила всей правды. Отчего-то рассказать брату о Лорде Элронде было страшно. Новость, конечно, хорошая, но слишком много меняющая в их уже давно налаженной и выверенной жизни. — Так мне остаться? — после недолгого молчания вновь спросил эльф. — Нет. Иди, отдыхай, а я, наверное, всё же лягу и попробую уснуть, — тихо ответила она. — Хорошо, но если что-то будет нужно, обязательно говори, поняла? Наурдиэн кивнула. Линдир выпустил её из своих объятий и направился к двери. — Лаирэ, тебе тоже не мешает отдохнуть, выглядишь не очень. Наверное, Линдир думал, что проявляет заботу, но Лаирэ одарила его таким едким взглядом, что он поспешил скрыться за дверью. — Что значит «не очень»? Это он выглядит «не очень», — угрюмо произнесла эльфийка, обращаясь к закрытой двери. — Он не хотел обидеть, лишь сказал, что тебе тоже следует отдохнуть от всех переживаний и расслабиться хотя бы на несколько часов. Наурдиэн стало тепло на душе. Даже в такое тяжёлое и печальное время её друзья остаются прежними, такими, какими она помнит их с детства. — Ладно, пусть идёт. У него всегда дел много, я позже научу его разговаривать с леди, — Лаирэ подошла к окну и глубоко вдохнула. — Ты действительно ляжешь спать? Наурдиэн уже переодевала платье, надевая ночную сорочку и халат. — Я немного полежу, но обещай, если я усну, а он придёт, ты меня разбудишь. — Конечно, — подруга искренне и счастливо улыбнулась. — Не переживай, я уверена он скоро будет здесь. — Очень надеюсь, — грустно ответила девушка. Не успела Наурдиэн дойти до своей постели, как дверь их спальни с грохотом распахнулась, едва не задев её. В комнату вошёл разгневанный Линдир и строго взирая на Наурдиэн потребовал ответа: — Кто должен сюда прийти? Кого ты ждёшь ночью? Наурдиэн замерла, потрясённо глядя на брата и не находя правильных слов. Линдир впервые был так строг и, кажется, расстроен. — Ты что стоял за дверью и подслушивал? — возмутилась Лаирэ. — Я понял, что вы что-то скрываете от меня! — в тон ей ответил Линдир. — Ну, так что, Наурдиэн? Я жду ответа! — Ты совсем с ума сошёл? Прекрати истерику, — возмущению Лаирэ не было предела. — А если бы мы обсуждали что-то очень личное?! И давно ты таким занимаешься? — Когда дело касается её, — эльф указал в сторону Наурдиэн,— нет ничего личного! И уже полностью развернувшись к Наурдиэн, спросил: — Ты потому и была в западной башне тогда? Цветы орхидеи собирала? — Линдир, прекрати! — уже крикнула на него Лаирэ. — Нет, совсем нет…— испуганно стала оправдываться Наурдиэн. — Линдир, я просто выполняла просьбу леди Имриэль. Всё случилось позже…всё не так… — Что «случилось» позже? — Линдир был действительно зол. Наурдиэн видела, как он старается держать себя в руках, но эмоции берут верх. Она не успела ответить ему. Лёгкий, тёплый и такой долгожданный зов проник в её сердце. Лорд Элронд не придёт сюда, но он звал её, и она отчётливо слышала этот прекрасный и манящий призыв родной души. — Линдир, прости, но мне надо идти, я потом всё объясню тебе. Хорошо? — она не смогла скрыть счастливой улыбки, от чего повергла эльфа в ещё большее замешательство. — Куда ты идёшь? Я тебя не отпускал, — ошеломлённый такой резкой сменой настроения Наурдиэн, проговорил Линдир. — Лаирэ, — Наурдиэн с надеждой посмотрела на подругу. — Иди, — улыбнулась та, — я ему всё объясню. — Куда? — только и успел спросить Линдир у пустого проёма двери.       Она выбежала из комнаты, в которой оставила удивлённого и злого Линдира, и помчалась по коридору. Вслед ей доносились голоса друзей, но теперь это стало таким не важным, что прислушиваться к их перебранке она не хотела.       Он её ждал, он её звал к себе и только это имело значение. Как же сильно она хотела быть рядом с ним, как нуждалась в нём сейчас и всегда. Казалось, сердце не выдержит столько чувств, так сильно оно рвалось к нему, и она едва успевала вслед за ним.

***

      Элронд ждал её у той самой яблони, где они виделись утром. Прошло всего несколько часов, но те события теперь казались далёкими и нереальными. Счастливые минуты покоя, растворившиеся в пришедшей печали и скорби.       Было уже поздно, но он знал, что Наурдиэн не спит. Её волнение и грусть эхом отдавались в его собственном сердце, и от этого он лишь сильнее желал встречи с ней. Укрыть, спрятать, оградить от всех печалей и бед, забрать себе часть её боли, чтобы Наурдиэн никогда больше не чувствовала подобного.       Она выбежала на тропинку и остановилась глядя на него. Свет звёзд мерцанием отразился в её волосах, нежно коснулся светлой кожи и замер в широко распахнутых, наивно-добрых глазах.       Стоило Элронду сделать шаг навстречу, и Наурдиэн словно ожила. Она подбежала к нему и, заключив в объятия, спрятала лицо в складках его одежды. Элронд обнял её в ответ и прижал сильнее, услышав тихие всхлипы. Он нежно погладил дрожащие плечи и медленно пропустил сквозь пальцы слегка растрёпанные от быстрого бега волосы.       Он ничего не говорил ей, не стал уговаривать остановиться или успокоиться, прекрасно осознавая, что с каждой пролитой слезинкой Наурдиэн отпускает боль, страхи и печаль сегодняшнего дня. Это были чистые слёзы свободы и избавления.       Он и сам вздохнул с облегчением, едва увидел и коснулся своей тишины.       Элронд осторожно подхватил её на руки и отошёл ближе к яблоне. Эльф сел на землю, облокотившись о вековой ствол, и усадил уже затихающую девушку к себе на колени. Они молчали, наслаждаясь шуршанием листьев и сладким запахом фруктовых деревьев. Где-то в вышине сияли звёзды, даруя свет всем детям Эру, разгоняя мрак и печаль, возвращая Обители эльфов покой.       Наурдиэн уже совсем успокоилась. Элронд чувствовал, как её маленькие пальчики перебирают пуговицы его камзола, аккуратно расправляют смятую ткань, разглаживая складки и словно неосознанно, ладонь касается груди, замирая у сердца. Она прислушивалась к его ритму, и Элронд всякий раз замирал сам, понимая, что он сбивается, стоит девушки лишь прикоснуться. — Как ты? — спросил он, убирая пряди с её лица и проводя пальцами по щеке. — Уже хорошо, — тихий шёпот и внимательный взгляд всё ещё немного влажных глаз. — А Вы? — Мне тоже хорошо, Наурдиэн. Рядом с тобой мне всегда хорошо, — он опустил голову, вдыхая запах её волос и нежно коснулся их губами. — Почему так? — она переплела их пальцы и вздохнула. — Что? — переспросил Элронд. — Почему нам хорошо, когда должно быть плохо? Он услышал, как в глубине её сердца начала подниматься горечь и чувство вины. — Нам не должно быть плохо, Наурдиэн, — он развернул её к себе и обнял ладонями лицо, заставляя смотреть прямо в глаза. — Мы вместе и наслаждаемся дарованным нам чувством. Это правильно и прекрасно даже в такой печальный день. Нам хорошо, потому что мы находим покой и утешение друг в друге, но это вовсе не значит, что мы не скорбим и не разделяем всеобщего горя. Не нужно испытывать вину за свои чувства, особенно такие светлые, как эти.       Он наклонился и поцеловал желанные губы, вкладывая всю любовь на которую был способен. Она подалась вперёд и теснее прижалась к нему. Наурдиэн медленно и робко приоткрыла губы и провела языком по его нижней губе. Эта нежная, интимная и такая неожиданная ласка, заставила его душу и тело желать большей близости, чтобы сполна ощутить пылающий в сердце огонь. Окончательно теряя связь с миром, и полностью растворяясь в своей тишине, Элронд углубил поцелуй, ловя тихий стон возлюбленной. Наурдиэн поддалась его страсти и уже почти без стеснения отвечала на каждую его ласку.       Элронд медленно отстранился от неё и вдохнул осенней свежести. После жаркого поцелуя воздух казался холодным. Он открыл глаза и посмотрел на девушку. Наурдиэн часто дышала, продолжая сжимать его плечи, и таким же слегка затуманенным взором смотрела на него. Эльф улыбнулся ей и, разжав тонкие пальцы, поцеловал нежные ладони. Он прижал её к себе, почти укладывая в собственные объятия и прошептал: — Моя прекрасная девочка, как же я мог раньше не замечать тебя? Наурдиэн не ответила, лишь прикоснулась ладонью к его щеке и нежно погладила прохладную кожу.

***

— Уже поздно. Тебе, наверное, пора спать, — Элронд сильнее сжал ладонь вопреки словам, не желая отпускать девушку.       Они прогуливались вдоль сада, петляя между ровными рядами фруктовых деревьев, обходя вымощенные тропинки. Ночь была тёплой, но редкие порывы ветра приносили прохладу. Эльф надел на девушку свой камзол и теперь она очень мило и смешно смотрелась в длинном и широком одеянии, скрывающем её хрупкий стан. — Наверное, — ответила ему Наурдиэн. — но я всё равно не смогу уснуть. Она внимательно рассматривала ветви сливы и касалась уже слегка пожелтевших листьев. — Я не хочу уходить, — тихий голос, сладким теплом лёг на его сердце. Очередной порыв ветра взъерошил ей волосы и несколько пушистых прядей упали на глаза, пряча от него прекрасный лик. Элронд убрал их, но ветер вновь подхватил огненные волосы, видимо, как и эльф, желая касаться их чаще. — С этим надо что-то делать, — задумчиво произнёс Владыка, накручивая прядку на палец и заправляя её за маленькое ушко. А потом, вдруг улыбнулся и спросил: — Хочешь, пойдём ко мне? В моём гостевом доме найдётся лишняя кровать для тебя. Можешь попробовать уснуть там. — Правда? — удивлённо спросила Наурдиэн. — Там много комнат, — пожал плечами эльф. — Выберешь любую. — А Вы? — немного смутившись и отведя глаза, спросила девушка. — Мне нужно закончить несколько неотложных дел, но ты не помешаешь, — уже более серьёзно ответил Элронд.       Наурдиэн мешкала. Он чувствовал, что она хочет согласиться, но непонятная ему неуверенность останавливала её. — Пойдём, — он сам принял решение и потянул её в сторону тропинки. Путаясь в складках его камзола, Наурдиэн поспешила следом, крепче сжимая его широкую ладонь.       В гостевом доме было светло и тихо. Редкий голос ветра, скользящий меж проёмов и окон, терялся в теплоте натопленных каминами комнат. Элронд отпустил руку Наурдиэн и помог снять тяжёлую ткань. — Спасибо, — мягко улыбнувшись, вежливо поблагодарила она. Лорд усмехнулся и склонился, принимая благодарность. Он аккуратно сложил камзол и перекинул его через руку. — Ты ела? Наурдиэн кивнула, осматриваясь и Элронд вдруг понял, что очень давно у него не было таких желанных гостей. — Тогда идём выбирать комнату. Он взял её руку и повёл вверх по боковой лестнице. — Я хотела спросить у Вас, — робко начала девушка, поднимаясь по ступеням. — Спрашивай, — улыбнулся он. — Почему Вы живёте в гостевом доме? У Вас ведь есть свой, но Вы постоянно здесь, Вам не нравится Ваш дом? Он задумался над ответом, но в итоге решил сказать правду. — Там никого нет, он пустой и тихий. Меня там никто не ждёт. Когда дети ещё были здесь, дом был наполнен голосами, смехом и шумом, присущим любому дому, где живёт семья. Теперь там обитают лишь воспоминания, — он грустно улыбнулся. Её глаза сейчас были такими добрыми и светлыми, что он продолжил, не став скрывать очевидного: — А здесь… — он обвёл взглядом просторную лестницу и светлый зал внизу. — Здесь всегда кто-то гостит, всегда есть те, кто нуждается в совете или просто желает моего общества. Здесь я не чувствую… — он не договорил, увидев понимание в её глазах. Она сжала его ладонь своими тонкими пальчиками и сказала: — Я всегда буду желать Вашего общества, и всегда буду ждать Вас. И совсем неважно, где и как долго Вы будете отсутствовать. Он не ответил, лишь молча притянул ближе и обнял своё вдруг найденное после стольких веков чудо. Пройдя несколько коридоров и залов, эльф остановился у закрытой резной двери. — Это не комната – кабинет. Но здесь просторно и тепло и есть мягкая удобная софа. Посмотришь? Наурдиэн молча кивнула. Он открыл дверь и впусти её внутрь.       С каким-то детским восторгом Наурдиэн начала рассматривать помещение. Медленно обошла стеллаж с книгами и свитками, аккуратно потрогала массивный дубовый стол и, подойдя к окну, замерла зачарованно глядя на огни Имладриса.       Кабинет находился почти на самом верху башни и потому из окна весь Ривенделл был виден словно на ладони. — Это Ваш кабинет? — обернувшись к нему и не скрывая восхищённой улыбки, спросила Наурдиэн. — Да, — так же улыбаясь, произнёс он. — Но если хочешь, внизу действительно есть несколько комнат с по-настоящему удобными кроватями. Девушка обернулась и посмотрела на софу, одиноко стоящую у дальней стены. — Нет, я хочу быть здесь, — уверенно произнесла она, и будто подтверждая свои слова, подошла к ней и присела на самый край.       Элронд отметил, что софа действительно будет удобна для Наурдиэн. Девушка являлась полуэльфом и была меньше и ниже любой эльфийки и потому софа, где вполне хорошо и комфортно размещался он сам, могла служить ей полноценной кроватью. — Хорошо, — улыбнулся он ей, — я принесу подушку и одеяло. — А где можно умыться? — Наурдиэн встала и подошла к нему. Элронд вывел её в коридор и указал необходимую дверь.       Когда он вернулся в кабинет, Наурдиэн уже стояла у окна и завороженно оглядывала родной край. Он расстелил свежую простынь, устроил мягкую подушку в угол, и отложил в сторону одеяло, намереваясь сначала сделать ещё одно дело, перед тем как девушка ляжет спать. — Подойди ко мне, — попросил эльф, садясь на приготовленную им постель. Наурдиэн обернулась и вопросительно глянула на Элронда. — Прежде чем ты ляжешь спать, я хочу ещё кое-что сделать.

***

      Наурдиэн совсем не заметила его возвращения очарованная видом из окна его кабинета. Когда Лорд Элронд тихо позвал её, она совсем не ожидала увидеть эльфа таким.       Лорд сидел на застеленной голубой простынёю софе и выглядел иначе. Он был полностью расслаблен и спокоен, тёмные волосы, более не были подхвачены тонкими прядями на затылке, а свободно струились по плечам и спине. Он снял серебряный венец и сменил строгий тёмный костюм на домашнюю более удобную одежду. Светлая сорочка на завязках и просторные серые брюки очень шли ему и были явно сшиты именно под его фигуру.       Наурдиэн осознала, что совсем не многие видели его таким, наверное, только дети и приближённые советники. Сейчас он больше походил на обычного эльфа, нежели Лорда Последней обители. И только ясные мудрые глаза, и величественный стан напоминали, что перед ней истинный Владыка Имладриса. — Прежде чем ты ляжешь спать, я хочу ещё кое-что сделать, — он указал на место рядом с собой. Она подошла ближе и присела. — Повернись ко мне спиной, — вновь попросил он. — Зачем? — удивилась Наурдиэн, но просьбу выполнила. — Твои волосы спутались от ветра, я хочу расчесать их и заплести. Они не будут мешать тебе во время сна, а утром легче будет привести их в порядок. Ты позволишь?       Наурдиэн почувствовала, как он пересел чуть дальше и обернулась. Лорд Элронд достал из кармана деревянный гребень и посмотрел на неё, ожидая разрешения. Наурдиэн отвернулась, смущённая его просьбой, но всё же села прямо и расправила волосы, убирая все пряди себе за спину.       Элронд пригладил её локоны, укладывая их ровнее и начал осторожно проводить гребнем от самых кончиков, постепенно поднимаясь вверх. Он бережно и медленно расчёсывал пряди, едва касаясь гребнем её головы, и иногда задевал зубчиками обнажённую кожу шеи.       Наурдиэн замерла и дышала через раз, потерянная в собственных эмоциях. Каждое прикосновение Лорда отзывалось тысячей искорок, что плавились под кожей, вызывая волны какого-то болезненного удовольствия во всём теле.       Он вновь и вновь проводил гребнем вдоль шелковистых прядей, пока они не начали свободно и легко струиться вслед за его движениями. Тогда он отложил его в сторону и медленно пропустил локоны сквозь пальцы, заставив Наурдиэн неосознанно податься назад, стараясь продлить касание.       Его ловкие пальцы начали перебирать волосы, словно музыкальные струны, и переплетать их меж собой. Аккуратно и слажено, локон за локоном он вплетал в единую косу, бережно стягивал и подвязывал маленькими верёвочками. — Никогда бы не подумала, что Вы умеете плести косы, — тихо произнесла Наурдиэн, стараясь унять дрожь и волнение. Элронд усмехнулся и ответил: — А ты думала, мне в этом кто-то помогает? Девушка не смогла ответить, теряя мысль среди чувственных касаний эльфа. — К тому же раньше я заплетал волосы Арвен, — тихо и печально добавил он. А затем его голос и вовсе дрогнул. — После смерти Келебриан она никого, кроме меня, к себе не подпускала.       Наурдиэн не знала, что сказать. О безответной любви Элронда к жене Гиль-Галада она слышала ещё в детстве от Лаирэ и до этих пор не придавала особого значения этому факту. Но теперь… — Мне очень жаль, что Ваша возлюбленная умерла, — только и смогла произнести она.       Эльф не ответил, лишь на несколько мгновений его руки замерли, но затем он вновь молча продолжил плетение. Наурдиэн чувствовала его боль и глухую горечь от воспоминаний о прошлом и надеялась, что сумеет однажды хоть немного излечить страдающее сердце. Она не испытывала ревности или обиды, лишь сочувствие к мужчине, что однажды потерял нечто столь ему дорогое.       Элронд затянул последний узелок на верёвочке и отпустил готовую косу, что объёмной копной легла на спину.       Одна его рука скользнула на талию, прижав девушку ближе и не давая возможности обернуться, а другая аккуратно спустила ткань халата и ночной рубашки с одного плеча Наурдиэн. Она замерла, ощутив горячее дыхание мужчины на обнажённой коже.       Он поцеловал открытое плечико, медленно и чувственно скользнул ближе к основанию шеи, коснулся бледной кожи языком и проложил влажную дорожку поцелуев до маленького, уже порозовевшего ушка. Элронд не сильно сжал губами мочку и хрипло прошептал, касаясь губами пылающей скулы: — Мне очень нравятся твои человеческие ушки. Не надо больше их прятать, — он поцеловал её висок и отстранился.       Она старалась успокоиться и замедлить неистово бьющееся сердце, а хриплый голос Лорда только мешал. Наурдиэн не могла дышать. Воздух словно загустел и отказывался наполнять лёгкие. Она сидела, замерев в его руках и беспомощно моргала, тяжело дыша. Её лицо и уши пылали как никогда прежде, отражая лишь долю того пожара, что сейчас разливался во всём теле.       Но вместе с этим пламенем внутри зрело некое тепло. Обволакивающее и ясное, как летнее солнце, прекрасное и такое родное, что хотелось смеяться и плакать одновременно.       Медленно выдохнув, Элронд вернул одежду на место, и по-прежнему не выпуская Наурдиэн из объятий спокойно сказал: — Я любил Келебриан, но иначе. Я тогда не понимал, что значит любить истинной, светлой любовью. Он замолчал на несколько секунд, а потом добавил: — Теперь знаю. Наурдиэн не ответила, боясь, что не сумеет выразить словами всю ту любовь, что испытывала к Лорду. Она лишь надеялась, что он знает это, слыша и чувствуя в своём сердце, как поёт её. — Ты уже начала читать книги, что я дал тебе? — после долгого молчания, неожиданно спросил Элронд, немного отстранившись и взглянув ей в глаза. — Не совсем, — смущённо ответила Наурдиэн, вспоминая сколько раз садилась за книги, но переживания о судьбе Лорда не давали в полной мере понять и насладиться историей. — Хочешь, я расскажу тебе одну из легенд Мирквуда? — Да, — заулыбалась она, счастливо глядя на него. — Тогда ложись и постарайся уснуть, а я расскажу тебе о тех временах, когда Мирквуд был огромным лесным массивом, покрывающим почти все просторы Средиземья, а тень зла ещё не пала на чудесный край…

***

      Элронд отложил последний свиток и вернул перо на место. Наурдиэн уже несколько часов крепко спала, укутанная в тёплое одеяло. Он долго рассказывал ей легенду о древнем духе леса, пока усталость и сон не сморили её окончательно. И каждый раз, откладывая уже прочитанный пергамент, он не мог отказать себе в удовольствии бросить взгляд в сторону мирно спящей девушки.       Эльф встал и укрыл Наурдиэн ещё одним покрывалом и, вернувшись на место, открыл настежь окно. Он откинулся на спинку кресла и вдохнул полной грудью, расслабляя уставшие мышцы и давая отдых глазам.       Скоро наступит новый день, неся с собой новые заботы и ответственность принятых им решений. Но пока звёзды всё ещё сияли над Имладрисом, Элронд хотел просто насладиться такими редкими для него минутами спокойствия.       Её осторожные и уверенные шаги он услышал ещё на подступах к дому. Элронд знал, что она обязательно придёт, но не ждал её так скоро. Что ж, он всё равно собирался поговорить с ней, так почему не сейчас, пока Наурдиэн спит?       Он встал из-за стола, закрыл окно, и тихо прикрыв за собой дверь, спустился в один из пустующих залов.       Лаирэ стояла спиной к нему, наблюдая за тлеющими угольками в камине и даже не обернулась, хотя он знал, что она слышала его приход. — Что ты знаешь? — без лишних предисловий начал он. — Тоже, что и ты. Кроме него никто не способен на такое, но Саурона нет, а это значит, что… — Что есть тот, кого он посвятил в эти знания, — не дал ей договорить Элронд. Лаирэ замолчала, а потом тихо произнесла: — Это не я. Элронд недоверчиво посмотрел на неё. —Я отказалась тогда, едва узнала цену, сейчас – я тем более не стану платить. Он знал, что она говорит правду. Видел это в её глазах, но молчать не стал: — Нити будущего слишком переплелись и мне неведомо многое. Но так же я вижу, что ты связана со всем, что происходит сейчас. Лаирэ, тебе дали шанс всё исправить и я был свидетелем того, как нелегко тебе это далось. И если ты решила предать нас снова, я уже не буду так милостив, как тогда. Я не только не встану на твою защиту, я первым нанесу удар. Теперь мне есть что терять, и да простит меня Эру, я уничтожу любого, кто попробует причинить ей вред. Немного помолчав, он добавил: — Но ради нашей дружбы и прошлого, что нас связывает, я спрашиваю последний раз, ты замешана в этом? Лаирэ спокойно подошла к нему и, глядя в глаза ответила: — Нет. Он вздохнул и положил руку ей на плечо. — Я верю тебе, Лаирэ. Мы не раз сражались плечом к плечу, и ты всегда прикрывала мне спину. Прошу, не предавай моё доверие и не заставляй жалеть о том, что однажды пощадил тебя.       Эльфийка лишь кивнула и молча покинула зал, оставив Лорда Элронда в полном одиночестве. Он закрыл глаза и перед внутренним взором предстали картины далёкого прошлого. Но очередной порыв осеннего ветра вернул его обратно в настоящее, подтолкнув к лестнице наверх, где мирно спала его тишина.