Не просто робот

Его злые мелкие глазенки словно ощупывали Мое лицо самым пресмыкающимся образом. Я отвел его подальше от посторонних ушей, просто чтобы узнать, почему пришел именно он, Безумный Манекен. Почему не Мой Блуки. Я спросил об этом, сохраняя на лице улыбку. Осторожно сказал, что рад всем на Своем спектакле, но думал, что придет Напстаблук. Так и стоял, женственно сложив ручки перед Собой, в полусознательном желании отгородиться. И оказалось… что Мой Блуки прочел приглашение – и положил его на место. - С самым черно-панихидным выраженьем-ча на роже, я те говорю, биг-босс! Просто жопа-ча от унынья на морде выросла-до-де, да-да! Я сжал зубные пластины так сильно, что слышал их скрип. Поганая шушера. - Я тама подлетел, спраситя вона, чё да как. Не передадути ли его ферму мне во владеньеце. Ан нет, извинявкался за это, а потамыча сказал, что это-де ТЫ его приглашаешь! Да-да, я чуть сам не лопнул, зачемы-та он тебе, Меттатоныч. Ты ж вона где, а он – хрена где! Гыврил, что ты его не захочешь видеть-ча и прислал по ошибушки. Ну и пральна думал-ча! Я не смог сдержаться и страдальчески закрыл глаза. Вот оно что. А этот не унимался: - В общем-та, я решил «исправлять досадное недоразумение», тьху, - сплюнул он на землю, и плевок задымился, - не помню, от кого понабрался этих-ча словечек, явно от лошка. Ты, Метт, не подумай, что я имеючу какие-то дела с этой летающей соплей, я крут, как ты! А ты – круче некуда, да-да! У тебя-че стока фанов, и денег, и все эти-на блестки-костюмы! А внимания-та!.. Мне было просто физически противно от его топорной неприкрытой лести и раболепного завистливого тона. - Послушай, - как можно мягче начал Я, - так ведь нельзя поступать, это было личное приглашение. - Ну и чо, это чмо мне родня, ток я круче, разница-до-де явная!.. Я окаменел в лице. - Слухай-на, - с доверительным оскалом начал Безумчик, - а хошь я с тобой-ча выступати буду? Хошь, - его глазки блеснули отвратительным алчным блеском, - объединимся-ча? Я разбавлю-де твой гламур – не обизкайся – крутотецкими приколами! Сракотаны сорвут-та от смеха, я те говорю!.. - Менеджер, - ровным голосом и с милой улыбкой позвал Я. Безумный Манекен по-собачьи часто задышал от предвкушения… «Все было хорошо… Пока кузены, агрессивный и немой, не зашли в мою комнату под каким-то предлогом – и не увидели… - Кто вас сюда звал?! Вам нельзя быть здесь!– завопил в панике я, как только влетел через дверь. -…Да, кузеныч? Ты ведь вправду-де не хотел это-че показывкать? Немой окинул меня неодобрительным взглядом. Не увидели, сколько человеческих вещей я бережно храню и трепетно люблю. В разгар жестокой охоты на людей по всему Подземелью. - Попахивает-он-де человеколюбской сраной душонкой, - осклабился Безумчик, сузив злобные глазки. Безумчик подлетел ко мне и схватил за мягкое естество. – Что-пошто, ты из этих, чо ли? На людишек сопли-де точишь? Как раз за спиной-де короля? За спиной всех монстров?! – Безумчик драматично повысил голос. - О, може-де, ты еще и самыча людишек-де у нас под шнобелями прячешь? Мож, и сам за чела сойдешь-де – и нам тя распылить и отнести душонку королю?! А я ыщо думал, ты нормальный! - Не говори глупостей! – попытался защититься я. Безумный кузен плюнул на меня – и я запищал от боли. Немой кузен остался с равнодушным выражением на призрачном лице. …пока не началась эта травля». - Уведите, - мертвецки рокочущим от злобы голосом произнес Я.       Менеджер понимающе усмехнулся и щелкнул клешнями. Секьюрити схватили ошалевшего манекена.       Тот выпучил глаза – и сквозь вереницу мгновенно сменяющих друг друга эмоций из шока, досады, разочарования и обиды пришел в лютое бешенство. Изо рта Безумчика полились самые грязные проклятия и ругательства, которые Мне приходилось только слышать. Мой неистовый кузен поносил Меня за все: за внешность, за поведение, за лицемерную «показушную» доброту, за человеко”любство”, за то, что Я купил всеобщую любовь… тем, что давал? Я не собирался вникать в гнилые мыслишки этого создания. Но эта мразь дошла до следующей стадии своей ярости, вырвалась из лап охраны и полетела на Меня.       Гнев Мой был тих – и Я хладнокровно подловил момент, чтобы сбить Безумчика и вдавить зубастую голову сапожком в землю. Сейчас Я мог это сделать. Да, сейчас Я был крут. Манекен брыкался и исходил ядом. - Менеджер, - с брезгливостью в тоне распорядился Я, - занеси его во все черные списки и приложи фотографию, чтобы в дальнейшем охрана знала… - …тЫ… жо… - гундосил из-под каблука Безумчик, - сРа… дО-де… мю-… зЯкВы… И Я автоматически поправил: - Правильно говорить «мюзиклы», дорого-… Тц. Я не знаю, до какой мысли дошло его воспаленное сознание, но этот нездоровый блеск расширенных глаз не сулил ничего хорошего. И… Что-то сжалось внутри идеального тела, когда Я услышал с пугающей ясностью слово: - Веселун. …Ох. Я потерял бдительность. Он этим воспользовался. Извернулся, выскочил из-под сапога навстречу резервуару с Моей душой… И отлетел в сторону. И с воплем ужаса влепился в твердую кирпичную поверхность. Андайн приложила манекен об стену. Тот заорал. Еще раз приложила. И еще. Физическая оболочка Безумчика покорежилась. Он верещал, чтобы его отпустили. На следующий удар отлетела голова. От очередного на стене осталось большое пятно вязкой эктоплазмы. С пинка Андайн запустила брыкающееся тело вслед за головой и послала его на все четыре стороны. Кое-как подобрав голову, манекен мерзким скрипучим голосом прохлябал что-то о вечной мести, своей неубиваемости без магии и неизменной памяти на лица. Ох, только бы он сошел с ума достаточно, чтобы все забыть. Я выдохнул. О боги. О, улиточные боги. Он не смог бы убить Меня так легко, нет. Я просто… не ожидал. Не ожидал, что Меня узнают. Не ожидал, что оцепенею от этого узнавания. Не ожидал, что у робототехнического продукта будут дрожать кисти рук как у самого настоящего человека. Блёстики… Я сжал ручки в кулаки. И осознал, что каким-то образом Я оказался за спиной этой мощной вояки. Я оглянулся. Гости спектакля снова забыли про Мое милое и доброе представление. Это какая-то полоса невезения, улиточные в попу боги. Я с независимым видом посмотрел манекену вслед и оперся о локоть Андайн. Она убрала руку. - Не говори с такими. - Хм? – взглянул Я на Анди. - Я его знаю, - фыркнула Андайн с отвращением, - живу неподалеку. Да… точно. - Ничего не говори таким, - предостерегла она Меня снова, глядя вперед, - и избегай, если не можешь отбиться. Я обиженно надул губки. Я?! Да не могу?.. - Касатик, Я же не беззащитен! - Ты можешь отпинать каблуками чело-шкетов, не спорю, - фыркнула она. И затем посмотрела на Меня прямо. - Но внутри у тебя защиты нет. Я обомлел, ища слова для протеста. Неправда!.. Только затем рыбка ушла к Альфис, не дав Мне ничего произнести. Неправда! О, нет, Я не буду ее догонять и переубеждать. Андайн все равно придерживается только этого мнения обо Мне. Ха! Она тоже считает Меня маргариткой, а не крепким орешком! Нет, все-таки Я еще все докажу! Она еще попляшет от восхищения! Я еще!.. Еще… Я расстроено поджал губы. Это неправда. Но тогда почему ее слова так Меня опечалили? *** На правах капризной дивы Я отменил окончание спектакля. Все равно у всех на устах только рассуждения о пожаре, обмен впечатлениями о стычке с Безумным Манекеном да о том, что сосиски в канапе похожи на хотдожские, а от глэмбургеров надо лечить зубы. Да и Я… был, скажем, не в настроении продолжать. Тем не менее, Я переоделся и отправился на съемки кулинарной передачи для сов и тех, кто долго не ложится спать по ночам. А что? Мой жесткий график никто не отменял. Компанию Мне составил Папи. Он погрузил Гриллби с Сансом в гондолу к Сноудину, а сам шел за покупками. Как же он восторгался Мной! И лепетал, лепетал, лепетал. Каким-то образом Папирус мог вести монолог так, что Меня это не раздражало. Наверно, потому что Папи Мне нравился, с этой своей несгибаемой уверенностью в собственную исключительность. Папирус зевнул и бросил, что обычно так поздно уже спатанькает, Я же молчал и был задумчив. Пока Я не решил сказать: - Знаешь, Я вынужден признаться: общение с культурными монстрами Меня избаловало, - Я повернулся к нему и приподнял уголки губ, - и Я просто не могу не отметить твой высокий слог и хорошие манеры, Мой сладкий. Папи умолк… и просиял от похвалы до тоненького писка, прижав ручки в подписанных перчатках к костистым скулам. Милашка, улыбнулся Я от умиления и обнял скелетика за плечи. Я был рад, что шел не один. Но когда Я расстался с Папи возле студии, тревожность вернулась и охватила Меня. Пакостное ощущение грязи, слова Андайн и вообще вся ситуация с провалом премьеры печалили Меня. Очень… это если мягко сказать. Однако Я держал Себя в руках. И когда на Меня направили камеру, Я ухмыльнулся, томно приподнял бровки – и блистал. … « - …Эй! Идь-ка сюдай! – позвал Безумчик возле экрана, откуда доносились душераздирающие вопли. Я скривился от дурного предчувствия. - О, я-я не думаю, что тебе следует это смотреть, - осторожно шепнул Блуки, пряча глаза. - Тогда я доверюсь мнению Блуки и не буду. - Слышь, ты! – мгновенно взбеленился Безумчик. – Включи-де уже чуйство юмора! Я те помочи передеваться хочу, нормальным стати! Немой кузен сурово кивнул. Я раздраженно хмыкнул. Предполагаю, что там может быть. - Сами смотрите. Обойдусь. - Позер, чё ли?! Тумкаешь, чё лутше нас?! - Нет, тебе показалось. - О, «показалось», значица?! Значит, я тя не пусчу к телеку больше! Раз и навсегда-ти! …Кх. - Чё? Нечё сказати? Што, бушь рёвой, как твой-ка Сопливчик? – этот мерзавец всегда радостно переходил на свой гаденький тон, когда принимался давить на больное. – Да, больш не увишь свои сопливые музякловые фильмы! - Мюзиклы, - поправил его я. - Че?! - Правильно говорить «мюзиклы», дорогой…». Точно, это было так. *** - Хей, заечка! Я принес тебе покушать! – торжественно воскликнул Я, процокав каблучками к создательнице, сонной поутру. Альфи удивленно обернулась от кипятильника – и выставила вперед лапки в извиняющемся жесте. - Метт, зачем? Не нужно было! - Киса Моя, как ведущий кулинарных передач, Я скажу, что ОЧЕНЬ нужно. - Удумал! У меня полно еды! Я смерил ее взглядиком, поставил контейнер со жрачечкой и встал в позочку, уложив руки на груди и по-деловому отставив одну кисть. - Солнце, ты живешь на чипсах и дешевой лапше. Это – приготовленная еда на – Моем - кулинарном шоу, то блюдо, которое было в духовке, пока гости лопали сделанное заранее. На – Моем – шоу всегда здоровая для монстров еда. – Я перебрал пальчиками отставленной руки. - Не капризничай, Я забочусь о твоем желудочке… - Вовсе я и не капризничаю, - буркнула смущенно Альфи. - …он там и так у тебя скоро будет похож на соляную оранжевую пещеру. Она закатила глазки и со вздохом сдалась. - Вот и славненько! – вернул Я на мордашку светящуюся улыбку. - Упрямый же ты, - усмехнулась Альфи и раскрыла контейнер. – О, даже десерт! - Конечно! - О, а кому шоколадный? … Я отвел глазки. - Да так. Почувствовав паузу, теперь Меня смерила взглядом Альфис. - Что, так? Я поджал губки и попереминался с каблучка на каблучок. Сел. Поерзал. - Метт? Я бросил на нее беспомощный взор. - Мне легко быть благодарным тебе и поклонникам. Альфис медленно кивнула, приглашая продолжить. Но Я не продолжил. Едва Я решил попросить Альфис заменить Мне батарею, как пришла Андайн. Мы с ней встретились взглядами – и Я неуверенно ей улыбнулся. - Прошу к столу. Альфи, Я обратно в студию, развлекайся, - и как родитель чмокнул ее в лоб. - Меттатон, харе, - буркнула Альфис, косясь на Андайн. - Да-да, не скучайте, девчонки, папа ушел и придет поздно! - Да ладно тебе, посиди чуток, железка, - криво усмехнувшись, бросила Мне Андайн через плечо. Я… Я… ну да, почему бы и нет. И сел между ними. Монстродевушки принялись болтать. Андайн по-хозяйски сделала себя чай и с неприятным стуком поставила чашку на стол. Устроилась на стул рядом, откинулась и завела руку за его спинку. Огх, Я думал, она холоднокровная, а от нее пышет жаром! Ох. Точно. После передачи Я забыл переставить значение чувствительности на минимум. Блюдо было вкусным, пряным и горячим, о чем Я с соблазнительным «М-м-м!» сообщил на камеру. Я постарался выдвижной рукой нащупать регулятор у Себя сзади. Промазывал. Много рычажков на панели. Вот поэтому такие вещи выставляет Мой ассистент. - Чё творишь? – спросила Андайн. - Ничего, - буркнул Я, решив ей не говорить. – Спинку чешу. И надул губки, обольстительно прогнувшись. Анди закатила глаза. Альфис спросила, как обстоят дела с мюзиклом. Я немножко поник, но при Андайн держался прямо. Сказал, что должна пройти хотя бы неделя, дабы гнусное впечатление о произошедшем развеялось. Или больше. Лучше больше. Альфис сочувственно погладила Меня по руке. Андайн недоуменно вскинула брови. Я внутренне фыркнул. - Что бровки вскидываешь? – не удержался Я и спросил. - Не могу привыкнуть, что ты можешь выглядеть не-веселым. - Я хоть и робот, но эмоции Мне доступны. - Удивительным образом. Как ты это сделала? – спросила она у Альфис. Альфи смешалась, ведь это был наш секрет. - …роботы состоят из… металла и магии, - оскалившись в растерянной улыбке, ответила и развела руками Моя создательница. - Да, - поддакнул Я, - и Я самый волшебный. Андайн смерила Меня сухим взглядом. И дала небрежный размашистый подзатыльник. - Не зазнавайся. Конечно, силы она не рассчитывала. «…Он набросился на меня. Сделал мне больно так, что я закричал. - Я тя сломаю! Передевкаю-сдеваю, рвань розовая! Перестанешь бытя такимити кончанным-ча! – вопил в бешенстве кузен. Я бросил беспомощный взгляд на Блуки, моля, пожалуйста, осади, ты же старше нас всех!.. Но он не смог сделать ничего. - Стой... стой, прошу… М-мне так жаль… т-так жаль, - лил он слезы, не зная, что делать…» - Не делай так больше, - выдохнул Я. - Как? Да ладно, ты же ничего не чувствуешь. Я изменился в лице. Альфис испуганно всплеснула руками и попыталась путано объяснить вопрос Моей искусственной нервной системы. Но от волнения она всегда говорит слишком быстро и непонятно. Андайн хмыкнула. - Ты еще и обиделся? Хлюпик. Я поднял на нее взгляд, не сулящий ничего хорошего. - Подумаешь. Тебя били мало, вот и неженка такая, - равнодушно продолжила Андайн как не в чем ни бывало и откинулась на стул. – Точно, тебя-то только тот шкет и отлупил. Да, забавно было, как руки сперва отлетели. Она ухмыльнулась с издевкой. - А потом и ноги. У Меня дрогнули ноздри. - Все-таки ты далек от боевого робота. Скорее фифа на подиум. - Андайн, хватит, - постаралась ее остановить Альфис. Альфи-то чувствовала поднимающуюся изнутри Меня волну злобы. Перед Моим взором сложились два изображения. - А что? Правда же. Не знаю, на что был расчет, но с такой внешностью и поведением Меттатон скорее притягивает к себе всяких уродцев. Неудивительно, что ему достается. Если бы ты сделала его менее ярким и шокирующим своими ногами, - Андайн издала смешок, - всем было бы спокойнее. Вместе с Андайн Я видел… И Своего обидчика. Вот как. Менее ярким. Или… менее «странным»? Менее «вызывающим»? Красивое слово «экстравагантный» здесь не проходило. Мне намекают, что лучше бы вообще не высовываться. А то глаза мозолит. …Черт. Я уже думал, все не так. Но нет. Нет. Андайн такая же. Из-за таких, как она, я столько лет не покидал своей комнаты. Из-за таких, как она, никто не помнит моего прежнего имени. Из-за таких, как она, я так долго не мог принять своих желаний и своей Мечты. Не мог увериться, что со мной все нормально. Из-за таких, как она и безумный кузен, я не мог быть счастливым. …Я крепко зажмурился, словно от боли. Я НЕ МОГ БЫТЬ СОБОЙ! И открыл глаза. Темное чувство охватило Меня. Исходящее тушью из старых трещинок на сердце. Я вышел из-за стола. «Меттатон?» из уст Альфис звучало обеспокоенно. Я скрылся за углом. И вернулся. Я медленно шел. - А н д а й н, - лязгнул металл Моего голоса. Фильтры, смягчающие Мою речь до почти человеческого звучания, сейчас отошли от динамика. Дребезжание и рокочущий лязг нарастал из глубины. Заводя на ходу бензопилу. Альфис вскрикнула от испуга. Андайн обернулась. Когда Я с размаха набросил умертвляющую ленту из лезвий на то место, где только что сидела воительница. … Сноп искр взметнулся от столкновения пилы и железного стула. Оставляя прорезь в поверхности сидения. Я отнял бензопилу. … … … … … Мои стеклянные глаза зловеще блестели. … И голос был лязгающим и низким от гнева. … … … - Т ы б о л ь ш е н е с д е л а е ш ь М н е б о л ь н о. … … … Дым лениво поднимался от лезвий бензопилы. Альфис смотрела из угла широко раскрытыми глазами, прижав руки к губам. … … … Андайн… … Не отводила от Меня взгляда. Смотрела прямо. Как воин. Решительно. … Удивленно. Но не как гнусное прогнившее создание, прикрывавшее свою садистскую натуру лицемерной заботой и общемонстровым благом. …Нет. Она слишком прямая для таких уловок. …Мое видение… видение общности Андайн и Безумного Манекена… против воли… Принялось распадаться. …Агх. Я опустил глаза. Выключил пилу. И вышел. Оставляя за собой тяжелое молчание. *** Работа завершилась. Я отпустил подчиненных по домам. Зашел в гримерную. Выдохнул. … …Ай. Я все-таки остался один. Один. Ха, как будто в минутном одиночестве есть что-то плохое. Ну, двухминутном… Трех… Четырех… …наедине со Своими мыслями. Я вздохнул. Я… все-таки не люблю это чувство. Прохаживаясь по гримерной, Я гладил аккуратные столы, вел ладонью по баночкам, флаконам, спреям, расческам, кисточкам – Я любил их трогать. Я любил чувствовать их руками. Человеческими руками. Чувствовать холод металла, внутреннее тепло шерсти, гладкость стекла, шероховатость дерева. Я могу это испытывать. Я люблю Свое тело. Оно стало тем, что приносило Мне радость. Оно стало тем, благодаря чему Я могу исполнять Свои мечты… благодаря которому Я могу приносить всем радость. Быть чем-то более значительным, чем маленький призрак. Я уже исполнил Свою Главную Мечту. … Я же стал Звездой. …Я сел на пуфик. Разгладил кожу розовых ботфорт… замер в странном оцепенении. И сжался, поджав Ножки к Себе и обняв Их руками. Меня охватила… меланхолия. Это была не минута драмы, когда Я закидывал ручки и прогибался в спине, издавая при этом пронзительное «О-о-о нет!», не случай, когда на Меня кто-то смотрит. Момент только для Меня. Это было что-то похожее на лежание на полу и ненавистное Мне ощущение себя мусором. Я не был мусором. Я не чувствовал Себя мусором никогда. Но семейная традиция, видимо, все равно просочилась в сознание. Глупое, глупое занятие. Но… Рядом с кузеном Блуки… Рядом с братиком… Пока он чувствовал себя мусором, я чувствовал себя не одиноким. И… Я нарушил это. Нарушил череду лёжек на полу, вереницу ощущений… нарушил размеренность этих семейных ритуалов. Каждый раз, когда Я задумывался об этом, Я не мог не включить сопереживание, не думать о том, что теперь брошенный Блуки чувствует себя не только мусором, но и беспросветно одиноким на пустой улиточной ферме. Я обхватил голову ладонями. «…Меня обожгло кислотой в этой драке очень-очень болезненно. Кузен на то и безумен, что, впадая в раж, брызжал ядовитой слюной во все стороны. Я лежал в своей кроватке, свернувшись тугим бледно-розовым клубочком. - Хей… - позвал Напстаблук, нерешительно подлетая к кровати. Я не хотел видеть никого. - Блуки… оставь меня. - … … … …хорошо. И понуро выплыл из комнаты, пока я сдерживал слезы обиды и усталости. Пока пытался встрепенуться. Убедить себя быть сильнее слез. А все полупрозрачное тельце болело, жгло и ломило. На следующий день я узнал, что Блуки убедительно попросил кузенов съехать на какое-то время из нашего дома. На подольше. … Еще ни разу я так не плакал от благодарности…» Я ненавижу оставаться без дела один-одинёшенек, потому что тогда Мне было просто невозможно переключиться на другой ход мыслей. Невозможно перестать думать о своем предательстве. Переключись. Переключись! Займи Себя чем-то другим!.. Но Я так и не сдвинулся. Застыл в стагнации и самобичевании. Скоро… пройдет. Я старался мысленно вернуть Себя к делам, пока в гримерную не зашла Андайн. Я вздрогнул. Почему Мой момент уединения должна нарушить именно она? … - Меттатон, тебя Альфис искала, ты не отвечаешь на телефон. … И что теперь? Меня не потерять, даже если бы Я тут упал без заряда. Я нужен всем. … Андайн на Меня не смотрела. Мне тоже не слишком хотелось разглядывать ее физиономию. … … Я хотел ее пугнуть. Знал, что ей хватит реакции отскочить. … Кажется, она тоже это просекла. … … - Ухо-… - Прости. … Так, подождите, это что? - Прости, что стукнула тебя, - выдавила она из себя, почесывая затылок. - Не думала, что ты так отреагируешь. Я взглянул на нее с презрением. - О, а Альфис ты тоже так «стукнешь»? По-дружески так, да? Андайн смерила Меня удивленно-пренебрежительным взглядом. - Нет. - Угу, а со Мной можно, - пробухтел Я, а затем растянул губы в неприятной усмешке. – Что, Альфис на ковер отправила? Андайн скривилась. - Иди ты, мудак. И пойду. Раздражение всяко вывело Меня из оцепенения. Лишь бы подальше отсюда – и от нее. Я двинулся, и это вышло… ужасно замедленно. …Черт. Я забыл заменить батарею. - Анди-… Андайн, - серьезно проговорил Я, - посмотри Мне на спину на индикатор зарядки, будь добра. Воительница явно не хотела оказывать Мне какие-либо услуги, но, все же, со вздохом зашла Мне за спину – и издала удивленный звук. - У тебя же там был только переключатель на спине! Я закатил глаза. - Дорогая, это прошлый век. Мне нужно больше настроек для полноценного функционирования. И- А! Ничего не трогай! Пусти пиранью в аквариум, ей-богу. - На отметке 7%. Что это у тебя? – спросила Андайн и прочитала мелкий текст: – Регул… регулятор… А потом вдруг замолчала – и закончила: - Чувствительности? Это прозвучало с какой-то странной интонацией. Ха. Додумалась-таки, да? - Зачем он тебе? Чтобы быть живым, например. - Зайка, - устало начал Я – все равно же придется объяснить, - да хоть на кулинарных передачах! Мне нужно чувствовать вкус, запах, фактуру – и температуру, чтобы юные монстры, повторяя за Мной, не обварили лапы! Или как Мне рассказывать на показе мод, что платье приятное на ощупь? Все предусмо-… …Я оборвался на полуслове. …любопытная дрянь. Мне пришлось собрать всю волю в аккуратный кулачок, чтобы не издать ни звука. - Верни назад. Я чувствовал за спиной ее присутствие. Чувствовал до противного остро. - Верни назад, Я сказал. И снова – легкое прикосновение к Моей шее сзади. Заставившее Меня потерять самообладание. - Я тебе что, игрушка, дрянь зарвавшаяся?! – крикнул Я в ярости и резко повернулся к Андайн. – Какого черта ты сюда лезешь?! Куда руки распускаешь!? Прочь! Пошла прочь! Убирайся! Ты трогала Меня достаточно, дура рыбоголовая! Я думал, она сейчас начнет препираться. Начнет Меня бить – тогда бы боль была нестерпимой, до крика. А она… Андайн глядела на Меня с неясным выражением на грубом лице. И посмотрела в сторону. - Изви- , то есть… прости меня. Я… - Она сглотнула. - …перешла черту. Давай я переставлю назад. Я впился взглядом в ее единственный глаз, Я был зол. Да, болт те в жабры, да! – ты перешла границу! Ты и так Меня била до этого, так еще и хочешь, чтобы Я?!... Словно захотев, чтобы Я разобрал ее выражение, Андайн выдохнула, и ее лицо…перестало быть непроницаемым. Я увидел досаду. Я увидел смущение. Я увидел… раскаяние за свое любопытство и наглость. И извинение. За нечуткость. Я поджал губки. И опустил глаза. - Хорошо. Я осторожно повернулся к ней спиной, стараясь не тереться о пуфик; Андайн поставила регулятор в прежнее положение и вышла, не проронив ни слова. … Я прижал руку к бешено бившемуся сердцу в резервуаре. Еще бы чуть-чуть. Если бы она докрутила до максимума… Это был бы самый большой позор в Моей жизни. И все-таки… Я перевел взгляд на дверь и закусил губу. Это было так неожиданно, что она извинилась. Так странно, что она, ха, оказывается, что-то знает про личные границы. Раньше она просто Меня лупила. Что-то… изменилось? Я заправил локон за ухо. Не могу соврать, что Меня никак не тронуло это извинение. Ведь это вышел первый раз, когда она признала во Мне личность.