Не брошу, а ты?

      Тони проснулся на закате. Яркая, не затянутая облаками, луна светила через окна, расположившиеся почти под самым потолком. Океан сегодня был действительно тихим и через открытую форточку не врывались яростные порывы ураганного ветра. Было спокойно.       Тело Старка затекло целиком и полностью. Каждая клеточка тела болела от сна в кресле. Он попытался подняться и понял, что алкоголь в крови и затекшие мышцы не позволят ему подняться в спальню на втором этаже, однако попытка не пытка.       Или пытка?       Преодолев полпути, Тони понял, что переоценил свои силы и, если он и попытается пойти по лестнице, то его вывернет ровно там же. Эта перспектива не устроила мужчину и он приметил черный кожаный диван, заманчиво расположившийся буквально в десятке футов. Едва не запутавшись в собственных ногах, Старк рухнул на диван, едва не оказавшись на полу рядом.       Спустя минуту храп миллиардера наполнил комнату, отражаясь от стен и пола. Тони спал и улыбался тому что видел в своих грезах. улыбался впервые за долгое время.

***

      Джессика же уснула далеко не сразу. После странной прелюдии с отцом, она отправилась наверх, осмотреть второй этаж. Увиденное, ее и поразило и расстроило одновременно. Ее комната выглядела так же как и восемь лет назад. Ничего не поменялось, кроме того, что обросло слоем пыли. Если бы она не знала, что особняк рухнул в Тихий океан, подумала бы, что после ее ухода никто не заходил в ее комнату. Но это не так. Тони восстановил все до мелких деталей. Даже ростовые отметки на откосе двери заняли свое положенное место.       Джессика постаралась прикоснуться к частичкам, как ей казалось утраченной истории. Она провела пальцами по отметкам с датами, боясь стереть чернила. Ровно по две отметки в год. Кроме последнего…       Тридцать одно деление. Ровно столько раз она проводила свои каникулы в этом доме. Неделю на рождество и неделю летом. Тони каждый раз исчезал из поля зрения прессы, чтобы провести время с единственным ребенком. Тайну ее существования удалось сберечь. О Джессике знали лишь Тони, Роуди с его матерью, Пеппер с Хэппи и директриса приюта, куда Тони отправился двадцать четыре года назад. Для остальных Джессика была просто девушкой, чьих родителей лишили родительских прав.       Она жила хорошей жизнью. Под видом грантов она получала немалые суммы от отца, к слову и сама мисс Армстронг была далеко не глупым ребенком. Закончив школу с отличием в восемнадцать, она поступила в медицинскую школу и уже в двадцать один стала врачом неотложной помощи в принстонской клинике.       Воспоминания так сильно нахлынули и разбередили душу, что девушка не смогла заснуть до глубокой ночи и пролежала, глупо уставившись в потолок. Тот потолок, который она силилась достать руками, прыгая на новой двуспальной кровати, когда детская кровать ей стала мала. Маленькая кровать для маленькой принцессы, на которой она как-то помещалась вместе с отцом, когда на рождество, Джессика слегла с температурой под сорок градусов. Ей было десять, но она попросила отца остаться. И он спал, свернувшись как побитый кот, чтобы оставить пространство для дочери.       А безвкусно желтые шторы в светло-лиловую комнату Джессика выбирала сама в магазине. Чтобы выйти в магазин с дочкой, Тони пришлось сбрить свою легендарную бородку.       Воспоминания шли навязчивой чередой, отгоняя сон. Однако монотонный храп, который зазвучал откуда-то с первого этажа, убаюкал девушку получше колыбельной.       Из-за того, что Джессика привыкла добираться до работы пешком, хотя это было достаточно неудобно и долго и занимало на полчаса больше, внутренний будильник у нее заиграл стабильно очень рано.       Она спустилась вниз и улыбнулась, увидев отца, лежащего на полутораметровом диване так, что ноги, начиная от самых коленей, болтались в воздухе.       В комнате было прохладно и очень пахло соленым морским воздухом. Тянуло откуда-то с кухни, поэтому Джесс решила пойти и закрыть окно, чтобы отец не простудился, но открывшаяся картина ее немного поразила. Даже при большом желании у нее бы не получилось закрыть окно, потому что его попросту не было, а миллионы осколков были разбросаны по всему балкону, нависшему над знаменитыми скалами западного побережья.       На самом балконе, кроме осколков, уютно расположились пустые коробки из-под пиццы и банки из-под пива, устелившие все пространство вокруг шезлонга.       Девушка вернулась в комнату и заглянула в холодильник. Идеальная чистота блистала, выжигая глаз. Его не открывали со дня покупки. Не обнаружив ничего съестного, просто приготовила кофе.

***

— Доброе утро, — поглаживая мужчину по груди, девушка начала будить Старка. — Сейчас, Пеппер, еще пять минут и встану, — пробубнил Тони. — Пап, как не прискорбно, но это всего лишь я, — она не обиделась, ей было скорее смешно. — Джессика? — открыл глаза он так быстро, словно с ним говорил призрак. — Прости, никак не могу привыкнуть, что ты снова дома. Это мне? — указал на кружку и, получив положительный кивок, потянулся за ароматным напитком. — Что произошло, и что за шрам у тебя на груди? — Реактор, который питал мой костюм заодно спасал мне жизнь, от него работал электромагнит, который не давал шрапнели попасть в сердце. Но потом все осколки удалили и реактор я перенес в костюм. Хоть Тони и проходил с «лампочкой» в груди почти пять лет, мало кто знал, что она действительно вживлена ему в грудь. Даже скорее не верили этому факту. — Болит? — с огорчением спросила девушка. — Постоянно. — Почему ты здесь? И почему один? — Пеппер опять разозлилась за то, что я не могу нормально управлять компанией, и воспользовавшись правами директора ушла, прихватив с собой все, из-за чего можно было жить. Костюм конфисковали власти, пока снова не потребуется спасти мир. Но в запасе есть парочка старых моделей, — Тони улыбнулся. — Может, тебе снова стоит заняться разработками и мисс Поттс вернется? — А мне это нужно? Вот скажи, — Старк стал сердитым, — я всю жизнь шел у кого-то на поводу. Сначала отец, потом Стейн, потом Пеппер. Возможно, стоит начать что-то делать, но не ради нее. — Я думала, что ты ее любишь. — Девушка положила голову на ручку кресла. — Люблю. Но не так, как твою мать.       Глядя на Джессику, Тони всегда видел Эмилию и даже немного стыдился за то, что говорит о другой женщине. Хоть они и были вместе меньше двух лет. — Ты мне никогда о ней не рассказывал. Ты мне и о себе-то не говорил. — Давай не сегодня. — Тогда последний вопрос. Замок, замок в двери. Он же от старого особняка. Глаза Тони блеснули и он поспешил отвести их куда-нибудь в сторону. Он все эти восемь лет хотел, чтобы дочь вернулась, но так и не смог переступить через чертово эго, чтобы помириться. Кроме пары звонков в самом начале разлуки. — Я всегда тебя ждал…