Глава XIV
11 февраля 2016 г., 12:26
Zarter Engel mein. Ich will bei dir sein. Keine Träne mehr Kein Sturm uns trennt. Glaub an mich Schließ die Augen und küss mich (6). (Letzte Instanz – «Zarter Engel»)
Моё полное исцеление заняло неделю, то есть четыре дня в сознательном состоянии. Всё это время Изахар, как заботливая мамаша, ухаживал за мной: кормил, поил, мучал эротическими травяными массажами, потчевал зельем. На день шестой после тщательного осмотра горла стариком-знахарем мне было разрешено заговорить. Лекарь ушёл, и демон выжидающе уставился на меня. Я вспомнил те вопросы, что он задал мне, когда я очнулся. - Я тебя не боюсь. И не ненавижу, - начал я неуверенным скрипучим шёпотом. – Мне просто больно. То, как ты поступил со мной… - мне были необходимы остановки, чтобы сглотнуть слюну и вздохнуть. – Твои игры в любовь… Твоя ложь уничтожила меня. Я отдал тебе своё сердце, а ты его растоптал… Я не могу тебе верить больше. - Побереги связки, - похоже, Изахар расстроен. – Это была не ложь и не игра. Я не желал это слушать и лёг на противоположный край кровати, повернувшись к нему спиной. Ну почему он кажется мне таким искренним? Как он это делает? Как проникает словами и взглядом в истоки моей души? Демон тут же опустился передо мной на пол так, чтобы я видел его. - Постой, выслушай меня, - предупредил он мой закономерный отворот. – Просто выслушай. А дальше будет, как захочешь. Я вздохнул и уставился на свою руку, лежащую у подушки, чтобы полные любви и боли глаза напротив не вынудили меня кинуться в объятия к этому предателю. Крепитесь, мои нервы, крепитесь… Изахар с облегчением от того, что я не отказываюсь его слушать, выпустил из лёгких воздух и заговорил: - Когда я впервые увидел тебя, ну, ты ещё испугался за того парня и крикнул, я подумал, что ты типичный ангел: заносчивый и нудный. И когда ты крылья от меня спрятал, я так разозлился. Был уверен, что придушу тебя… Но ты вдруг дотронулся до меня своими такими тёплыми руками, и я понял, что не могу позволить исчезнуть этому теплу. Хочу чувствовать его снова и снова. И своим ребятам рассказал о тебе не из-за скифоса, а чтобы, получив задание, находиться рядом с тобой. Но я не подумал о последствиях… Тут я вспомнил, что Изахар действительно коснулся темы скифоса спустя много времени после знакомства и лишь однажды. Я невольно начал верить ему. - Я старался всё время прикасаться к тебе, - продолжал он, - уже просто не мог без твоего тепла. Ты оказался вовсе не таким, какими обычно бывают ангелы. Не смотрел на меня с презрением, как на последнюю мразь, хоть и знал, кто я. Скорее, с любопытством. Про страх вначале я молчу, - Изахар усмехнулся, а я слушал его исповедь, не прерывая, кающийся демон – явление редкое. – Ты так чувственно отреагировал на наш первый поцелуй. Ты не представляешь, как трудно было оторваться от тебя! Я вспомнил тот поцелуй, как наяву, и мои губы стали отчаянно зудеть, прося прикосновения других – прохладных и любимых. С каждым его словом меня потихоньку отпускало чувство непонятной обречённости, собственной бессмысленности, что ли. Я слушал его признания, впитывал их, пил, как самый сладкий на свете нектар, наполнялся его любовью. - Ты полюбил меня такого. Я думал, это невозможно: демон не займёт место в сердце ангела. А ты полюбил меня, впустил. И когда они пришли за тобой, тот твой взгляд… Я никогда его не забуду. Будто ты разочарован сам в себе из-за того, что облажался – полюбил чудовище, забыв о том, что оно – чудовище. Я готов был умереть в тот момент, если бы ты только пожелал. Я понял, что заставил тебя терзать самого себя за чувства ко мне. И я решил всё исправить любой ценой и показать тебе, что ты не ошибся, полюбив демона. То есть не ты был неправ, а я. Твоё сердце по-прежнему чисто. А я не заслужил даже крохотного уголка в нём. Предал тебя. Все твои чувства были светлыми и настоящими. Хотя я тоже не лгал, когда говорил, что люблю тебя. Его рука дёрнулась, будто бы он хотел прикоснуться ко мне, но вовремя опомнился. - Я знал, что должен держаться от тебя как можно дальше, - говорил демон едва слышно, - ведь я причинил тебе столько страданий и вообще не заслуживаю быть с тобой, я так виноват… Но я понял, что не прощу себе, если с тобой что-нибудь случится, потому что меня не было рядом, чтобы уберечь моего ангела. Когда этот недоносок из твоей школы попытался овладеть тобой, я хотел разорвать его на куски прямо там. И так бы и поступил, если бы ты не был так слаб, что ноги не держали. Боюсь даже представить, что было бы, не позови ты меня. Я ведь находился очень далеко – прятался на краю света от твоей любви. А потом… Я действительно решил получать удовольствие от жизни рядом с тобой и не знал, что в тот день демоны собирались забрать тебя. Я просил дать мне время не за тем, чтобы попытаться выведать тайну, как ты мог подумать, а чтобы сбежать с тобой, у меня был план, но… не вышло. А перед тобой не стал оправдываться, так как боялся, что за чувства к ангелу меня убьют… и тогда я точно тебя не спасу. Я знаю, что пока ты был в плену, тобой никто не воспользовался. Актадар проследил. Ну, и… когда я выхаживал тебя, то проверил... что ты цел. Я метнул в него возмущённый взгляд: всё-таки использовал меня для своей радости! - Нет-нет! – Изахар замахал руками, верно истолковав мой взгляд. – Я только визуально. И пальцами. Ну… и чмокнул пару раз, не удержался… Я залился густой краской, прикрыв лицо ладонью. - Не смущайся, мой ангел, - он явно улыбался, но на следующих словах его улыбка померкла. – Хоть от чего-то я смог тебя уберечь, да и то чужими руками. Меня не выпускали – чуяли, что что-то не то у меня к тебе, по их меркам. Заперли в ловушке. У меня не было шанса освободиться. Актадар, рискуя многим, помог мне сбежать и ещё кое-как подтасовал карты, и я сразу отправился за тобой. Так вот почему в тот последний день, когда убивали Натаниэля, Актадара не было рядом: он организовывал побег Изахара! - Иза… - я хотел обратиться к собеседнику, но закашлялся. – Что ты рассказывал другим… о нас? Мои связки работали плоховато, я еле выдавил из себя этот вопрос и тут же принялся сглатывать, смачивая глотку слюной. - Ничего, - не колеблясь, ответил он. – Некоторые делали выводы из моего молчания, и они были верными, конечно. Но я не трепался о наших отношениях ни с единой душой, даже перед напором Актадара устоял. Это только моё и твоё. У меня не было слов. Значит, всё, что я себе надумал – неправда. Я могу ему доверять. Мой демон любит меня. Так притворяться невозможно, в его глазах – пламя. А я слепой дурак. Как-то Изахар сказал мне, что его имя означает «завоеватель». Я в этом убедился. Он завоевал моё сердце. Снова. - Насколько это больно? – спросил вдруг он. Я взглянул на него: Изахар смотрел на мои губы. Я понял, что он имеет в виду кровь демона в ангельском желудке. - Будто заливают… раскалённую ртуть, - прохрипел я, глядя ему в глаза. Он опустил взгляд: - Они брали мою кровь, - и за это чувствует вину. - Знаю. Он резко вскинул голову и судорожно вздохнул: - Прости, что тебе пришлось вынести всё это из-за меня. Что это струится по его лицу, скапливаясь у ресниц, сверкая в лучах заходящего солнца и срываясь вниз к подбородку? Он… плачет? Я коснулся ладонью его щеки, большим пальцем стирая мокрую дорожку слёз: - Не знал, что демоны умеют плакать. - Я тоже не знал, - сказал он, нежно взял мою руку в свои и поцеловал. Изахар напоил меня бульоном, что-то пожевал сам, и темнота, объявшая округу, призвала всех ко сну. - Могу я спать с тобой под одним одеялом? – без всяких пошлых намёков попросился демон. Просто озвучил мою недавнюю мысль, только с неприкрытым страхом быть отвергнутым. Я улыбнулся уголками губ и откинул одеяло, приглашая. Изахар улыбнулся в ответ и скинул с себя одежду до трусов. Я ахнул, заметив шрамы на его руках, от внутренней стороны локтя до запястья, которые до этой минуты были закрыты рукавами. Ясно, что кровь из него выкачивали не цивилизованным способом, а сделали дикарские надрезы – и всё. Эта память о его, так скажем, донорстве останется с ним навечно, ведь демоны не могут себя исцелять, как мы. Хорошо, что Изахар догадался применить для себя ту волшебную мазь, которой обрабатывал мои раны. Иначе заживало бы это долго. Он забрался на кровать и лёг, обняв меня одной рукой. Я устроил голову на его груди и гладил пальцами кривой бугристый шрам на свободной руке, пока меня не сморил сон. Я снова видел, как раскрываются огромные чёрные крылья. Их не существует. Почему этот сон повторяется – мне стоит чего-то бояться? Когда же меня прекратит преследовать это неотступное видение?..***
Следующий день начался с совместного принятия душа. Да, да. Вообще-то я собирался сделать это сам, но кое-кто навязался в качестве моей няньки. Вдруг я там рухну в обморок на кафельный пол? Что ж, справедливое предостережение, да я и не возражал. Вид новоиспечённых изахаровских шрамов на прежде безупречном теле заразил меня необоснованными переживаниями по поводу того, что на моей спине остались шрамы от ядовитого хлыста, и я больше не буду в глазах Изахара привлекательным. Сняв в ванной футболку, я попытался извернуться и разглядеть себя сзади в зеркале. Там уже всё зажило, поэтому, увидев лишь чистую кожу, я даже потрогал для пущей убедительности. - Не бойся, малыш, раны затянулись, не осталось и следа, - демон всё понял правильно. Затем развернул меня к себе спиной, а к зеркалу лицом и стал спускаться поцелуями и поглаживаниями от плеч по спине до резинки штанов. Я разомлел от этих ласк и позволил бы ему даже самое непозволительное, когда он сзади опустился на колени и уже исследовал губами поясницу… Но после этого Изахар просто раздел меня, разоблачился сам и завёл под настроенный горячий душ. То ли подразнить хотел, то ли пока действительно не решается на что-то большее, не знаю. Меня тщательно намылили, наскрабили, нашампунили, возбудили… Ну, да, не мог я уже держаться, а его руки, блуждающие с мочалкой и без неё по всем моим труднодоступным местам – откровенная провокация! Кроме того, его обнажённое тело в тесной близости от моего – это уже невыносимо! Когда последний мыльный пузырик был с меня смыт, я нетерпеливо надавил любимому на плечи: - Изахар, пожалуйста, Изахар!.. Демон понял, к чему я его склоняю (оно, покачиваясь, торчало вверх), и покорно опустился на колени, тут же взяв у меня в рот. Если бы не крепкая фиксация Изахаром моих бёдер, я бы тотчас стёк вниз по стене, на которую опирался. Потому что от соприкосновения родных мягких губ с моим маленьким пылающим ангелочком меня мгновенно накрыла волна блаженства, сшибающая с ног, сбивающая равновесие. Изахар делал это так, что я перестал чувствовать своё тело, кроме известных сантиметров. Он любил меня своими губами с сумасшедшей нежностью, иногда срывающейся в отчаянный хард-кор, от которого моё тело дёргалось, как от прострела. Так как мой голос восстанавливался постепенно, и Изахар запрещал много говорить, то соответственно, кричать и стонать мне тоже было нельзя. Поэтому я громко молчал. Как это возможно? Да просто моё сопение и пыхтение компенсировали отсутствие голоса. Демон высосал из меня все жизненные соки, и я ослабленно упал ему на руки. После чего был отнесён в постель для обретения связи с реальностью. Очнулся распластанным на кровати под кое-чьим телом, навалившимся мне на спину и обхватившим рукой. Мы оба были обнажены, видимо, после душа Изахар сразу улёгся со мной. Одна его нога покоилась между моими, и своими двумя холмиками под крестцом я ощущал его прижимающееся каменное возбуждение. Однако дыхание демона было ровным и тихим, значит, он спит. Времени было примерно после полудня. Хватит дрыхнуть! Можно заняться чем-то поувлекательнее… Я беззастенчиво принялся тереться задом о то единственное, что у Изахара было бодрым, ощущая прилив крови к собственной аналогичной части тела. Неожиданно рука, покоившаяся на мне, зажала в крепкие тиски, резко, будто железные оковы захлопнулись. Я ахнул и застыл, предоставляя ему главную роль. Хватка ослабла, рука поползла ниже и, нащупав то, что искала, начала мять и ласкать. Я толкался в его ладонь, не сдерживая стонов, но не понимал, почему демон до сих пор не овладел мной. Возможно, ему нужно разрешение? - Хочу тебя! Этого оказалось достаточно для того, чтобы меня в ту же секунду рывком поставили на четвереньки, наспех разработали проход увлажнёнными слюной пальцами и торопливо втолкнулись внутрь. Долгожданное заполнение пустило по моему телу сладострастный кипучий поток, заряжающий каждую молекулу лихорадочным трепетом, затмевающий все чувства: зрение, слух, способность мыслить… Оставляя только смертельное желание, сконцентрированное на трении и завершающееся спазматическим взрывом, уводящим далеко за пределы этого мира. Я обессиленно рухнул на подушки, пытаясь успокоить загнавшееся сердце, разрывающее грудь. Изахар то губами, то носом водил по моим волосам, плечам и лопаткам, покрывая кожу бархатным шёпотом: - Мой милый ангел, нежный и страстный. Как же я люблю тебя! У меня не было сил и голоса для ответа. …Но он прорезался, когда мне захотелось есть. Вернее, когда возлюбленный принёс мне очередную порцию похлёбки. Я, всё ещё похрипывая, как простуженный человек, затребовал нормальной еды: - Хочу чипсы, хот-дог, мороженое, глинтвейн! Ну, не совсем нормальной… Просто жутко захотелось всяких вкусных гадостей. А последнее, между прочим, полезно для горла. - Всё, что угодно, любовь моя, но только когда восстановишься окончательно, - говорил мне на это Изахар. Кроме того, мне надоело целыми днями лежать и спать, словно ленивец. Надоело быть больным и немощным, я устал сам от себя такого. И запросился гулять. Хоть за окнами уже стемнело, рядом с моим верным стражем я ничего не боялся – а он в эти дни практически не отходил от меня. Так что настойчиво тянул его на улицу. Под моим напором демон сдался, и я мысленно станцевал чечётку. Бедному ангелу выдали тёплый пуховик, ботинки на меху и белоснежную шапку крупной вязки. Ну, и свитер с джинсами, разумеется. Снаружи я, наконец, вдохнул свежий морозный воздух. Изахар взял меня за руку, и мы побрели в лес, продавливая сапогами хрустящий снег. По дороге я поведал ему о смерти Натаниэля и доле своей вины в этом. Поделился с ним своими муками совести, потому что мне нужно было кому-то рассказать. Изахар, конечно, меня успокоил, но груз с души не убрал. А ещё он сказал, что если бы мог вернуться в Ад незамеченным, то освободил бы Радиэля. Не представляю, как долго бедняге пришлось бы отращивать крылья. Вряд ли на это бы ушла всего неделя. Я прислонился спиной к широкому дереву, макушка которого терялась высоко в небе. Я задрал голову вверх и умиротворённо улыбнулся. Так здорово, что я снова могу видеть солнце, луну, звёзды. Опустив глаза, заметил, что Изахар влюблённо рассматривает моё лицо. - Мариэль, ты самое прекрасное создание на свете. Самое дорогое, что есть у меня, - сказал он, подтверждая свои слова поцелуем. Сначала аккуратно и плавно, прикасаясь холодными губами едва ощутимо, будто это на меня падают снежинки. Потом проник в рот языком, всё глубже и глубже, сильнее вжимая меня в шершавый ствол дерева и заставляя задыхаться. Раздвоенный язычок не приглашал меня на танец, он нагло хватал и кружил. Иногда отступал, но лишь, чтоб подразниться, затем вновь нападал, обволакивал собой. С этим поцелуем я наполнялся счастьем, уверенностью в нашем будущем, любовью ко всему миру. Казалось, что мы срослись в единое целое, потому что демон долго не мог оторваться от меня. Всё терзал и терзал мой рот, безостановочно, до сладкой ноющей боли. А над нашими головами звёзды срывались с неба и разбивались насмерть от такой сокрушительной любви… _______________________________________________________ 6 - Мой нежный ангел. Я хочу быть с тобой. И больше никакие слёзы, Никакие бури не разлучат нас. Верь в меня, Закрой глаза и поцелуй меня.
