Больше, чем рабыни

      Первым делом Экдорр отправился на захолустный рабский рынок провинциального мирка. Торговали на нём в основном зверолюдами, хотя можно было найти и людей, и эльфов. Душа парня требовала экзотики, и он подолгу задерживался около клеток с гибкими ящерками и величавыми тигрицами. Многие рабыни были только недавно захвачены армией в процессе расширения территории раскинувшейся на многих мирах Великой Империи Человечества, и теперь пытались демонстрировать презрение к окружившим их людям. Получалось довольно жалко: из-за прутьев клетки их позы выглядели скорее глупо и неуместно, чем гордо и независимо. Экдорр твёрдо решил, что такая гордячка ему ни к чему. Пока ни к чему.       В одной из клеток в углу поджала коленки небольшая волчица. Экдорр никуда не торопился; заинтересовавшись девушкой, он принялся рассматривать её. Та сжалась ещё сильнее, почувствовав на себе оценивающий взгляд парня.       — Встань, я посмотрю на тебя, — мягко скомандовал он.       Волчица неуверенно взглянула на него, будто надеясь, что это было сказано не ей, но окончательно убедившись в ситуации, медленно поднялась с пола. Всем своим видом девушка просто источала страх, от прижатых ушей и потупившихся глаз до сдвинутых, почти вдавленных друг в друга ног. Руками она лихорадочно прикрывала грудь, и по судорожно сжатым кулакам было понятно, как безнадёжно она ожидает, что сейчас её лишат и этой защиты. Подрагивающий хвост, обвившийся вокруг бёдер в попытке прикрыть наготу, производил не лучшее впечатление.       Экдорр почувствовал искреннюю жалость к стоящему перед ним существу. Прикинув, что ждёт её в будущем, он пришёл к выводу, что наверняка она неплохо устроится у кого-нибудь служанкой. Но это если ещё несколько дней на рынке не сломают её. В душе юноши шевельнулась совесть, выразив немую угрозу-предупреждение, и он понял, что не может её здесь оставить.       Откуда-то из толпы появился хозяин рабыни.       — О, молодой человек, игрушку себе присмотрели? Да вы не стесняйтесь, со всех сторон полюбуйтесь! Эй, чего сжалась, покажись как следует! — весело заговорил он. Волчица почувствовала отчаяние. Сопротивление бесполезно. Её подруга сопротивлялась… Подругу забрали к себе солдаты. Под вечер та снова сидела в клетке, но побитая и вся вымазанная в грязи. И пахло от неё семенем. Уж лучше не сопротивляться…       Покрытые серой шерстью руки бессильно опустились, явив миру небольшие, но красивой формы груди с аккуратными сосками. Хвост вздрогнул и ушёл за спину, где плотно прижался к сильному напряжённому бедру.       — Это было не обязательно, — чуть недовольно заметил Экдорр, — я собирался её покупать, а ты выставляешь её перед всем народом.       — Ну, так товар-то пока на прилавок не выложишь, не продашь! Извиняй, господин, не хотел обидеть. Раз так вышло, скидку сделаю, коли возьмёшь.       Экдорр ещё немного задумался, и спросил:       — Она хотя-бы девственница?       — Откуда ж знать, господин. Я её не трогал, и другим не давал, за это ручаюсь. А что там у неё раньше было, так это у неё и спросим. Слышишь, серая, спала с кем до сих пор? Смотри не ври, на это дело гарантия идёт, молодой господин тебя если по ней вернёт, так я уже добреньким не буду!       Волчица помотала головой, но испугавшись, что её могут не так понять, осипшим от напряжения голосом выдавила:       — Не спала…       Экдорр достал из поясной сумки кошелёк и кожаный ошейник со своим именем на медной бляшке:       — Ладно, беру.

***

      До вечера Экдорр бродил по рынку, но уже не рассматривая женские тела, а покупая одежду и предметы обихода для волчицы. Новоприобретённую звали Кхари. Она была так же молода, как её хозяин, и настоящей жизни совсем не видела. Все её мечты о будущем, доме, семье наконец, разлетелись вдребезги несколько недель назад, когда её деревня отказалась присягнуть Империи. Люди не церемонятся с отсталыми варварами. С теми, кто не хочет по-хорошему, принимаются играть по-плохому, без лишних поблажек и не расшаркиваясь.       Экдорр пытался вести себя ласково, и Кхари это заметила. Впервые за последние дни в её жизни появился лучик надежды на лучшее. Однако её хозяин всё же был строг, и тон его неизменно оставался требовательным, пусть и говорил он о вполне разумных и обнадёживающих вещах. Откровенно говоря, Экдорр вовсе не хотел строить из себя строгого хозяина, но приходилось: внезапно до него дошло, что без охранника он не всегда сможет проконтролировать ситуацию, да и вообще, идея пойти на рынок «налегке», без сопровождения, была не такой уж здравой. Волчица выглядела хорошей бегуньей, и он не хотел, чтобы она расслабилась и стала хорошей беглянкой…

***

      — Вот, здесь ты будешь жить, — заканчивал экскурсию по дому юный хозяин, — кровать мягкая, но если не понравится, скажи об этом, переделаем как захочешь. На двери есть засов, но если ты мне его хоть раз по первому требованию не откроешь, придётся убрать.       Кхари кивнула. Впервые за много дней она была прилично одета, сытно накормлена, да ещё и спать ей предлагали на нормальной постели. Дом, в который её привели, по площади превосходил деревню, в которой она жила. Как хозяин один держит его в порядке?       На самом деле, Экдорр жил здесь от силы неделю, а все обязанности по присмотру за домом собирался повесить на свой гарем. Никто не говорил, что это будет маленький гарем.       Волчица набралась смелости и всё-таки спросила:       — Хозя… Кхе-кхе, — прочистила она подводящее её горло, — хозяин, что я должна делать.       Экдорр немного помолчал. Фраза даже не была похожа на вопрос, будто её автор для себя всё уже понял.       — Ну, а что ты сама думаешь на этот счёт? — наконец выдал он.       — Хозя… Хозяин… Вы… Я вам… Я… буду наложницей? — изо всех сил стараясь заставить голос не дрожать, обречённо высказала она самую пугающую догадку.       Экдорр вздохнул. Это оказалось сложнее, чем он ожидал. Одно дело — платные женщины, с которыми он развлекался ранее, и совсем другое — невинная девушка, волею судеб попавшая в рабское положение. Видимо, он слишком добрый. Зато совесть не загрызёт.       — Знаешь… Я думал об этом… И мне представлялся гарем с множеством девушек и толпой счастливых детишек… Но тебе и так от жизни досталось. Давай договоримся: ты не пытаешься сбежать, напакостить мне или чего ещё в том же духе, а я тебя ни к чему такому постельному не принуждаю. Поняла? — он успокаивающе положил руки на её плечи.       К глазам девушки подступили слёзы облегчения. Чудовищное напряжение, висевшее над ней с момента падения родной деревни, в момент освободилось и теперь искало выход наружу, так что она уже не могла себя контролировать. Закрыв лицо руками, она издала несколько всхлипов, в очередном приступе паники пытаясь подавить рвущиеся чувства, но в итоге всё равно расплакалась.       Такого Экдорр не ожидал. Но, надо отдать должное, сориентироваться сумел быстро: мягко притянув к себе содрогающееся юное тело, ненавязчиво приобнял его, расположив голову у себя на груди. Молодая волчица пристроилась на нём и начала длинный акт заливания слезами парадного камзола с серебряными застёжками.       Где-то через полчаса Экдорр нёс своей рабыне чай. Вообще, по логике вещей, дело должно бы обстоять с точностью до наоборот, о чём он ехидно подумал, уколов чувство своей Важности и Значимости. Ну да дьявол с ним. В общем-то, он не жаловался. Просто он только начал собирать гарем, а всё уже идёт через… тернии. Зато, наверное, к звёздам.