Больше, чем рабыни

       — Сиан!       Голос хозяина выдернул грифониху в реальность из мира грёз. Она как раз домыла пол в жилом зале и присела передохнуть. Сегодня делать было больше нечего, если только хозяин не решил придумать чего ещё. Впрочем, медлить было невежливо. Рабыня поднялась и твёрдым шагом направилась к источнику голоса.       Хозяин стоял на парадном крыльце. Он был не один. Пара здоровяков-охранников и по-деловому одетый работорговец радостно скалились Экдорру Арпинсону, а перед ними стояла очень молодая девушка-грифон, скорее даже девочка, одетая в бедное платье, не скрывающее выпирающий живот. Неужели… По ногам Сианеи пробежала судорога, так что она чуть не упала, рефлекторно распахнув крылья для удержания равновесия. Пять пар глаз обратились к ней, но сама она интересовалась только одной из них. Сестра! Из горла вырвался полухрип-полустон, и грифонша кинулась к тщедушной фигурке. Бухнувшись на колени, она обхватила испугавшуюся девчонку и заплакала… нет, даже зарыдала.       — О… Вот это да, — неловко заметил работорговец, — ну, а если не секрет, сам-то он вам зачем?       Экдорр, на удивление бесстрастно наблюдавший драматическую сцену воссоединения родственников, ответил:       — Да видите ли, дорогой друг, я собираюсь его пытать, а потом скормлю вампиру.       — О. Кхм. Ну, ладно. А за что, если не секрет?       — Ну, он насиловал мать вот этой чудной девушки, результатом чего стало рождение вот этой чудной девушки. Чёрт.       — О. То есть, насиловать рабынь — это плохо. Я запомню, господин Арпинсон. Спасибо, что предупредили. Кстати, насколько мне известно, эта девушка тоже была его наложницей. Она даже носит его ребёнка.       Рыдания Сианеи на мгновение прервались, но тут же возобновились с возросшей силой.       — Вот как? — по-прежнему невозмутимо заметил Экдорр.       — Да. Теперь понятно, чем вам настолько не угодил этот тип.       — Однако не могу не отметить, что даже не имея к нему никаких претензий, вы бросились и захватили его, чтобы доставить ко мне.       — Ну, лучше я, чем непорядочные люди, не так ли?       — Действительно. Спасибо за услугу.       — Всегда рад помочь. Надеюсь, у бедных девочек всё будет хорошо.       — Я прослежу за этим.       — Не сомневаюсь. Жаль, что их мама не дожила до этого трогательного момента.       — Да, и за это ему причтётся.       Небольшая пауза, прерываемая лишь всхлипами уже двух грифониц.       — А вы, собственно, чего ждёте? — напрямую спросил Арпинсон.       — Наслаждаюсь моментом, господин. У самого от этой картины слёзы к горлу подступают, но в таком обществе несолидно как-то это демонстрировать.       — Ничего себе. А вы, оказывается, такой чувствительный.       — Приходится держать себя в руках.       — На чай зайдёте?       — Не откажусь. Сейчас только посмотрим, чем всё закончится.       — Боюсь, это надолго. Может, стоит оставить их наедине?       — Соседи удивятся.       — Точно. Спасибо. Так, девочки, кранчики пока прикройте, идёмте-ка лучше внутрь.

***

      В дверь постучали. Блин. Альн был совсем не готов к посетителям. В данный момент он ползал под столом, наблюдая через расположившуюся там трещину в реальности за семейкой поросших щупальцами монстров. В принципе, это было его любимое развлечение за последний месяц. Он даже записал заклинание, которым добился такого интересного эффекта. Жаль бумажка с записями куда-то делась. Выбравшись из-под стола и накинув на себя чародейскую мантию, Альн поспешил к двери. Ох, шляпа! Куда он её дел?! В дверь постучали опять.       — Магия не терпит такого нетактичного обращения! — грозно заявил он, роясь в куче грязного белья около книжного шкафа. Чёрт! Не здесь!       Ещё через пару минут шляпа обнаружилась под пледом на диване. Быстро нахлобучив её на растрёпанную голову, маг наконец пошёл открывать.       — Трепещи, смертный, ибо ступаешь ты по границе изведанного, и каждый следующий шаг твой может дать начало падению в Вечность… О, Экдорр, ты что ли? Заходи, заходи… Ой, это кто?       Помимо Экдорра в дверях стояла молодая просто одетая грифоночка. Рассмотреть её Альн не успел: Арпинсон уверенно прошёл внутрь, и девицу провёл за собой. Парень уверенно грохнулся на диван и окинул взглядом универсальную комнату, сочетавшую в себе спальню, гостиную, столовую, кабинет, прачечную и лабораторию, а выглядевшую при этом как свалка.       — Иди пока на кухню, — велел грифонше Экдорр, кивком указав направление. В той комнате было не чище, но по крайней мере завалы там были более однородными по содержанию: засохшие остатки еды и немытая посуда.       — Э-э-э, ты по делу? — спросил Альн, почесав шею и проводив взглядом послушно вышедшую девочку.       — Да. Можно и так сказать. Кстати, это — Гианея. Как ты мог заметить, она в положении.       — М? В каком положении? — не понял маг.       — Ну… В деликатном, — попытался выкрутиться Экдорр.       — Это в каком деликатном? — продолжал недоумевать Альн.       — Блин… Она залетела.       — Я думал, что рабам крылья подрезают, чтобы летать не могли.       — Да чтоб тебя, ты дурак или как?! — рассердился визитёр, — Беременна она!       — А-а-а! Ну, так бы и сказал. Я, между прочим, ежесекундно обдумываю множество сложных магических и метафизических теорий, которые применяются в моих приборах, иначе тут реальность по швам расползётся. Я просто не могу выделять ресурсы на разгадывание твоих…       — Да полно те.       — Слушай, она же мелкая! Вот уж не думал, что ты на детей…       — Тпр-р-р-ру! Хорош гнать! Это не моя работа. Это её предыдущий хозяин удружил, и одна моя девушка как раз сейчас ему популярно разъясняет, почему он был не прав. Скорее всего, с применением пыточных приспособлений. Всё-таки это её сестра.       — Фига себе.       — Ага. Ничего, если она поживёт у тебя?       — Э?       — Я оплачу проживание. И ещё накину.       В голове мага включился калькулятор. О, эта ментальная машинка была просто вершиной психо-инженерной мысли: подсчёты она вела с такой скоростью, что свет просто черепахой полз рядом с выставляемыми ей счетами. Единственное, что смущало — в получившихся чеках часто фигурировали такие графы как «похер, пляшем!» и «гулять так гулять!»       — Десять серебра в неделю плюс с меня пять купонов на прорицание, — выдал маг.       — Согласен, — без раздумий ответил Экдорр, — Я тебе доверяю, и уверен, что ты с ней будешь хорошо обращаться. Гиа! Идём сюда.       Девушка робко вошла. Альн стал её рассматривать. Да, округлившийся живот был хорошо заметен, и придавал её фигурке дополнительную беззащитность. Хм. В голову мага внезапно закралась шальная мыслишка, что если в этом доме будет обитать существо женского пола, придётся собрать раскиданные по комнате трусы. И носки. Но не более того. Разве что оттереть разномастные пятна от соусов со стульев. Ей же будет неудобно сидеть на полу. Впрочем, это лишнее — есть же диван.       Арпинсон наставлял девушку, объясняя, что теперь её хозяином будет Альн, сам же маг тем временем с ужасом обдумывал изменения, которые должны были теперь произойти в его жизни. Скрипнула, открываясь, дверь. Экдорр явно собирался улизнуть.       — Погоди, — притормозил его маг, — но у меня кровать только одна, и та — не кровать, а диван!       — Сомневаюсь, что это её смутит. Уж в чём в чём, а в постели она явно опытнее тебя. И это я не её, а тебя подкалываю. Согласен, неудачно, — завершил он, обозначив конец обсуждения хлопком двери.       Рабыня молча стояла по центру комнаты. Маг молча стоял у универсального стола, использовавшегося как обеденный, письменный, рабочий, иногда спальный и постоянно — как хламособирательная поверхность.       — Ну… Гианея. Рад… это… встрече, — сказал он на пробу, кисло подумывая, что спать придётся на полу, а для этого придётся найти пару метров относительно чистого пола, — хочешь есть?       — Нет, спасибо, — отказалась она. Маг про себя вздохнул от облегчения: только задав вопрос он вспомнил, что еды в доме не водилось уже три дня, а питался он в дешёвой забегаловке в обмен на ежедневно подновляемую «защиту от сглаза», являвшуюся, по сути, таким же шарлатанством, как и пустые театральные проклятия старушки, державшей столь же дешёвую забегаловку напротив.       — Ну. Что будем делать?       Грифониха пожала плечами:       — Не знаю. Может, я пока на кухне приберусь? Хозяин, — добавила она, опомнившись.       — Э-э, зови меня просто Альн. Ну… А ты можешь?       — Да.       — А тебе можно? Ну, в твоём положении, — всё не мог увериться он.       — Я сегодня совсем ничего не делала и нисколько не устала, так что думаю, можно.       — Угу. Ну, если ты не против… Я был бы очень… рад. Благодарен. Только смотри, не перенапрягайся, — маг шагнул к ней, вызвав лёгкое беспокойство, и нагнулся к животу собеседницы. Она инстинктивно прикрыла живот руками. Он неуверенно глянул на неё, и спросил, — Можно?       Рабыня кивнула и сдвинула руки так, чтобы они лежали только на боках. Альн неловко положил на живот руку и постоял так некоторое время, прислушиваясь к ощущениям. Судя по всему, сейчас в его крови шла революция гормонов. Внезапно он почувствовал себя мужчиной, который должен отвечать за женщину и её ребёнка. Не сказать, что ему понравилось, но чистая кухня — это огромный плюс, ради неё можно и потерпеть немного.       Погладив детоносную выпуклость, маг разогнулся. Он наконец перешёл к логически безупречному выводу о том, что через некоторое время в доме станет ещё жильцом больше. Волосы на затылке тихо зашевелились. Ну ладно. Зато десять серебра в неделю.       — Эм, ну, ты пока иди тогда. Да. А я пока тут, — выдавил он.       Девушка послушно кивнула и утопала в направлении раковины. Впрочем, первым делом пришлось отмывать шкаф для посуды — иначе чистой она бы оставалась только на пути от мойки до полки. Альн же вздохнул и украдкой стал прочёсывать комнату, собирая грязные носки и трусы.

***

      Экдорр решил спуститься в подвал, куда велел оттащить бывшего хозяина Сианеи. Рабыне дали шанс воздать тому по заслугам, и Экдорр уже начал беспокоиться за пленника. Кто знает, на что способна разгорячённая грифонша?       Его взору предстала жестокая картина. Свернувшийся в позе эмбриона мужичок скулил, лёжа у замызганной кровью стены. Левой рукой он сжимал запястье правой, пальцы на которой были неестественно вывернуты. По полу были рассыпаны зубы. Грифониха, грозно полурасправив крылья и сложив руки на груди, медленно ходила из угла в угол.       — Ну как ты? — неуверенно спросил Экдорр.       — Лучше, — уверенно сказала Сиан, — как раз раздумывала, чего бы ещё ему сломать или отрезать.       — Ну, если уже приходится задумываться, значит надо взять перерыв. Превращать возмездие в пытку — не самый благородный поступок.       — Чёрта с два! Он сгнобил мою мать! Он сделал моей сестре ублюдка! Я не…       — Ша! Между прочим, твоя сестра — сама его ублюдок. Хватит на сегодня. Жизнь ты ему уже сломала, хоть и моими руками.       — Ну… Ладно, хозяин. Я уже выпустила пар. Если честно, я сначала думала, что убью его, но… Духу не хватило.       — Понимаю. Кстати, можно было разбить ему коленные чашечки, — жертва избиений заскулила, услышав эти слова, опасаясь новых мучений.       — Жаль сама не догадалась…       — Действительно. Пошли отсюда. Скоро за ним придут люди Эрла, а уж он себя сдерживать не будет. Вампиры, знаешь ли, питаются либо жизненной силой, либо страданиями.       — Он заслужил это.       — Без сомнений. Идём, — он указал на дверь приглашающим жестом.       Сианея помедлила, но, хоть и нехотя, двинулась на выход. Бросив последний взгляд на жалкое дрожащее существо, бывшее когда-то хозяином рабыни, Экдорр захлопнул на выходе дверь и задвинул несколько засовов сразу.       Поднимаясь по лестнице, грифониха смущенно и слегка отстранённо проговорила:       — Спасибо, хозяин.       — Ну, все получили то, что заслужили. Надеюсь, теперь я могу рассчитывать на капельку твоего уважения?       — Да, я… Извиняюсь за то, как себя вела. Сейчас… на душе спокойнее. Вы и Гианею пристроили. Я очень вам за это благодарна!       — Да. Пошли чай пить.       — Мне бы помыться, а то я запачкалась.       — А, ну да, — согласился хозяин, посмотрев на кровавые брызги и потёки, покрывавшие руки девушки по локоть. В остальном она была почище, но всё равно стирка и душ ей бы не помешали.       Девушка остановилась. Немного подумав, спросила:       — Может, поможете мне вымыться?       Экдорр помолчал удивлённо, но ответил:       — А то ты сама не справишься?       — Я просто… хотела быть благодарной, — вздохнула она.       — Не надо переступать через себя, чтобы сделать мне приятно! Если и правда нужна помощь, попроси… вон, Эони например.       — Ладно. Просто я думала, что было бы честно дать вам возможность себя рассмотреть. Вы же меня так и не видели.       — Нет. Не надо заниматься таким из чувства благодарности. Если искренне хочешь мне отплатить… Даже не знаю. Будь помягче, например.       Сианея помедлила и пожала плечами:       — Воля ваша, хозяин, — и уже идя в сторону ванной, добавила, — я хочу не отплатить вам, а понравиться. Ведь такой добряк не откажет девушке во втором шансе?       Экдорр немного помрачнел.       — Знаешь… Погоди с месяцок. У тебя был тяжёлый день, так что голова затуманена. Пусть сначала эйфория пройдёт. Там посмотрим. Договорились?

***

      Итак. Экдорр наконец-то чувствовал удовлетворение. Дом его медленно, но верно наполнялся девушками, и отношения с ними быстро перерастали и обычные «рабыня — хозяин», и «наложница — господин».       Кхари была не просто довольна жизнью, а по-настоящему счастлива. У неё были дом и семья, а большего она никогда и не хотела. Всё, что от неё требовалось взамен — содержать в чистоте хозяйский дом, но эта задача была не из тяжёлых и поровну распределялась между всеми обитательницами поместья. Ночи она обычно проводила в хозяйской кровати вместе с Шиорой: две девушки совершенно не стеснялись друг друга и даже пристрастились заниматься любовью втроём с хозяином, хотя без него пока лишь несерьёзно ласкались. В свободное время она либо читала, либо занималась традиционным волколюдским рукоделием, но не ностальгируя, а скорее привнося свой вклад в своё же окружение.       Шиора очень взволнованно отнеслась к своей беременности. Она забросила тренировки с оружием и начала заниматься специализированной гимнастикой. На личные деньги она начала скупать литературу об уходе за детьми и всякую всячину, в этой литературе рекламируемую. Кира пыталась ей объяснить, что вообще-то на детей деньги выделить она может и из общего бюджета, но кобылица очень уж хотела вложиться в это дело лично.       Кира чётко заняла главенствующее положение в доме. Авторитет её рос с каждой неделей, она распределяла обязанности и заведовала бюджетом, к ней же девушки, особенно новенькие, шли за советом. Надо сказать, времени на себя у неё практически не оставалось. Экдорр пытался повлиять на неё и снять с неё часть обязанностей, но упрямая демонесса слишком ответственно к относилась к работе. Откровенно говоря, она не была довольна поведением своего хозяина. Да, он обладал некоей внутренней силой, но в себе она тоже чувствовала что-то похожее. В конце концов, когда она говорила серьёзно, даже Экдорр предпочитал повиноваться. Вот только она свою силу пускала в дело, а её хозяин — для достижения своих ребяческих целей. Она отвечала на флирт господина, но в душе прекрасно понимала, что не сможет полюбить такого как он. Что ж, это не так уж важно. Когда-нибудь ему надоест с ней играться и он возьмёт её без оглядки на чувства. Разумеется, она не имела ничего против. В конце концов, она — хорошая рабыня.       Эони старалась проводить с хозяином побольше времени, но пока стеснялась других его любовниц. Ситуацию отчасти исправил разговор по душам с Кхари и Шиорой, отчасти помогли увещевания Киры. Ящерка нетерпеливо ждала, когда у неё начнётся овуляция, предвкушая близость с любимым человеком. Обычно девушка работала по дому, но иногда она помогала Амилии в саду (в основном, когда там был Экдорр).       Сианея будто выбралась, наконец, из раковины, которой отгораживалась от всего мира. С Экдорром она общалась теперь как с другом, пока что не повторяя попыток сблизиться ещё сильнее. Девушки держались от неё на дистанции, хотя былой враждебности грифонша не проявляла. Имея возможность навещать сестру, она регулярно отпрашивалась в гости в ней. Сама Гианея неплохо прижилась у Альна. Квартирка мага просто преобразилась с её появлением, да и сам он начал одеваться и держать себя куда опрятнее.       Амилия продолжала спокойно приводить в порядок сад, метр за метром превращая заросли бурьяна в цветущие клумбы и аккуратные кусты. Экдорр часто помогал ей с этим делом, например, вскапывая землю. Рысь не слишком часто начинала с ним ласкаться, но раз в несколько дней в ней стабильно просыпалась жажда любви. Экдорр не отказывал ей. Иногда они выбирали для своих утех местечко в саду, иногда рысь просилась к себе в комнату, но в спальне Экдорра она заниматься любовью упрямо не хотела. Тот с пониманием относился к подобным причудам.       Амилия проявляла живой интерес к будущим детям Кхари и Шиоры. Кошечке очень хотелось своих собственных детей, но глубоко внутри она была уверена, что пока не сможет стать хорошей матерью. Экдорр пытался поговорить с ней на эту тему, но она ушла от беседы. Только Кире удалось разговорить её и успокоить хозяина, уверив, что проблема временная и когда рысь действительно понесёт и родит, позиция по данному вопросу сменится сама собой.       Иша не сразу вписалась в коллектив. Кире пришлось прививать ей такие правила поведения, чтобы её глупость не была очевидна окружающим. Пока Экдорр не уделял ей много внимания (ибо был очень, очень занят другими девушками), но ясно дал понять Кире, что эльфийка ему нравится и он не будет её куда-либо отдавать. Сама же она, казалось бы, не была сильно в нём заинтересована. Она пыталась привлекать его внимание и заигрывала с ним, но делала это повинуясь стадному инстинкту, ведь все вокруг занимались тем же.