Больше, чем рабыни

      Экдорр отчаялся вытащить Киру из дома. Демонесса уверенно управляла поместьем, но тратить время на что-то ещё не могла себе позволить. Поначалу парень немало раздражался, хотя и не демонстрировал это в открытую, но постепенно на него снизошло понимание: без её влияния на девушек здесь всё пойдёт под откос. Было над чем подумать… Чем дольше он присматривался к её поведению, тем лучше понимал, что её флирт и дружелюбие искусно наиграны, и в первую голову их направляет холодный разум. Разум, который сосредоточен на идеальном исполнении вверенной ему задачи. Нет, она не была бесчувственной, однако её чувства никогда не вставали на первое место. Выходило, что пока остальные девушки наслаждаются жизнью, несравнимой по качеству с обычным рабским существованием (да чего уж там, большая часть мещан могла позавидовать его гарему, и только знать и купцы предпочли бы свободу комфорту жилья Арпинсона), Кира только работала. Удивительно, но он ни разу не заставал её за хобби или развлечениями: она почти всё время говорила с девушками, параллельно делая что-нибудь по дому. Прерывалась она лишь на сон и работу с бумагами и финансами. Экдорр всё больше убеждался: из всех здесь присутствующих она в наибольшей степени считает себя имуществом. Инструментом. Да, достойным всяческих комплиментов, но хозяину-то нужно было не совсем это. Нужно было что-то предпринять.       Однако почти сразу от всей его сосредоточенности и решительности не оставила камня на камне Эони. Обычно носившая лёгонький сарафан или простое удобное платье, сегодня она нарядилась в пёстрый национальный костюм, напоминающий сшитый из цветных лоскутов и украшенный по вороту перьями хитон. В таком виде она и подбежала к Экдорру, когда тот покидал ванную с утра. Парня тут же кольнула совесть: подобрав девушку невесть где, он и не поинтересовался её происхождением. Наверняка ведь это какой-нибудь национальный костюм, а он и не в курсе. Он вообще не очень следил за тем, как одеваются его девушки — этим делом опять же распоряжалась Кира. Сам-то он уделял больше внимания их телам, предпочитая естественную красоту драпировкам.       — Хозяин… — Ящерка дышала тяжело от волнения, смущённо глядя на него исподлобья. Экдорр сразу взял её ладони в свои, давая почувствовать его поддержку. Это помогло: девушка обхватила его большие пальцы со всей своей силой, и через пару мгновений чуть расслабилась. –Хозяин, — но её губам даже пробежала улыбка, — Я дождалась. Мы можем сделать всё сегодня.       Сердце Экдорра забилось в волнении. Он высвободил левую руку, чтобы притянуть Эони к себе и прошептать ей, поправляя:       — Мы дождались. — и добавил, — Ты просто чудесно выглядишь!       Маленькая девушка взволнованно выдохнула со счастливой улыбкой. Её ощущения в низу живота недвусмысленно указывали на возможность зачатия, а значит пришло время полностью отдаться своему спасителю и господину. Чувствуя его руки на себе, она теряла контроль над собственным телом. Ноги подкашивались, так что она судорожно обхватила шею Экдорра, прижавшись вплотную и повиснув на нём. Тот не стал долго ждать, а просто подхватил ящерку на руки. Эони сжалась в комок и замерла.       Экдорр понёс её прямиком не кровать, где и положил, пристроившись рядом.       — Эй? С тобой всё хорошо? — обеспокоился он, приняв её состояние за зажатость.       Она взглянула на него ясными и уверенными глазами, чуть успокоив:       — Да, хозяин. Просто… мне очень непривычно. Я ведь ваша — на бумаге, телом и разумом. Но сейчас я стану вашей, — она приподнялась, чтобы поплотнее прижаться к нему, — Всей душой. Дам жизнь вашим детям, — её хвост заскользил по ногам парня, — Просто… вот она — я, Эони, отдаю себя без остатка. Это совершенно особенное чувство. Вы ведь… хотите меня взять?       Вместо ответа Экдорр поцеловал её в губы. Девушка вела себя податливо и принимала его ласки с удовольствием, но сама не торопилась отвечать на них, всё ещё скованная волнением.       — Эони, — сказал он, оторвавшись от её губ, — Конечно я возьму тебя. Возьму и буду беречь — такой, какая ты есть. Ты чудесна! Не стоит так волноваться. Стать моей — не значит потерять себя.       — А! — она хихикнула, — Нет, я даже не сомневаюсь.       — А что тогда? — продолжил выяснять Экдорр, — Ты как-то…       — Мне… просто немного страшно, — призналась ящерка, — Наверное, каждой девушке немного страшно… в первый раз, — она виновато улыбалась, — Просто возьмите меня. А то сама я… боюсь. Лучше доверить всё вам.       Юноша понимающе кивнул. В постели ему и самом у больше было по нраву проявить свою любовь, чем почувствовать ласки партнёрши, так что проблемой это не было. Пусть Эони будет уверена, что хозяин рад взять её, рад владеть ей, что для него она важна и значима. Неторопливо и аккуратно он развернул её «подарочную упаковку», получив возможность вновь любоваться спасённым когда-то от голодной гибели телом. Ящерка оставалась пассивной, тихо лёжа, и лишь отвечая смиренной улыбкой и довольным прищуром на его проницательные взгляды. В ней не было закрытости или недоверия, наоборот — её тело явно демонстрировало признаки сильного желания, однако всю работу она предоставляла делать ему.       Девушка заслужила его любовь — сейчас никто из них двоих в этом не сомневался. Удовлетворяя вложенные природой потребности женского тела, даря блаженство нежной и чувственной плоти, Экдорр справедливо полагал, что всего лишь отдаёт должное её смирению и покорности. Наслаждаясь близостью с этим чудным созданием, прошедшим через жесточайшие условия жизни, но сохранившем невинность во всех смыслах, он был рад выступать в роли её господина и защитника. Засевая же её чрево новой жизнью, он восторгался тем, что несмотря ни на какие акты владения, между ними рождается связь гораздо более значимая, чем между простыми супругами или любовниками.       Эони тоже понимала это — будучи сегодня слегка не в своей тарелке, она всё же была счастлива. Её хозяин понимал это, и счастье возрастало ещё сильнее, забрасывая девушку на седьмое небо. Когда её сердце замирало, чтобы через секунды сорваться в неистовый галоп, она ахала, но других звуков не срывалось с её губ — все слова были излишни в этот сакральный момент единения.

***

      За завтраком благодаря своему новому платью Эони стала центром внимания. Её скованность уступила место довольной развязности, подпитанной опьянением от вылитых в кровь гормонов. Она удовлетворённо щурилась, сидела расслабленно, без стеснения участвовала в беседе, и уминала завтрак за обе щёки, не переставая его нахваливать. Кхари, давно подмявшая кухню под себя, польщённо виляла хвостом, заговорщицки переглядываясь с Шиорой и то и дело постреливая лукавыми глазами в сторону хозяина. Когда же она, наконец, наелась и вышла из-за стола, то покачивала хвостом и бёдрами так, что волчица с единорожицей поперхнулись чаем.       Экдорр же глядел и умилялся. К нему даже никто не обратился за разъяснениями. В кои-то веки ни у кого не возникало терзаний по поводу его полигамии, и даже более того: девушки оживились, когда статус Эони стал очевиден.       Кира утащила ящерку мыть посуду, чтобы получить возможность перекинуться парой слов с глазу на глаз:       — Это же свадебное платье? — спросила она, впечатлённая одеждой.       Для Эони стала сюрпризом осведомлённость демонессы в этом вопросе.       — Ага. Я его сама шила. Для него и просила тебя перьев купить.       — Здорово вышло. Сразу видно, с тканью ты обращаться умеешь, — ящерка польщённо улыбнулась, потупив взор, — Только как я помню, должен быть ещё гребень. Ты его сделать не успела или что?       — Гребень? Не, он же для свободных, — легкомысленно отмахнулась та, — Рабы голову покрывают только на полях.       — Вот как, — Кира досадливо нахмурилась. Во множестве миров Империи Человечества разным культурным традициям не было числа. То, что она вообще угадала с родиной ящерки, уже было достижением. Во взятой ей на эту тему книге нюансы, касающиеся рабства, отсутствовали.       — Переодеться бы тебе, чтобы не запачкать…, но да, жалко такую красоту сразу снимать. Бьюсь об заклад, хозяину понравилось?       — Ага, — ящерка зажмурилась, — Не зря старалась, — её хвост взволнованно помахивал.       К девушке подскочили Шиора и Кхари, окружив с двух сторон.       — Ну, девочка, добро пожаловать в семью! — весело поздравила её волчица, после чего коротко лизнула в чешуйчатую щёку.       — Будем теперь ждать вместе, — добавила единорожица, аккуратно положив руку на живот ящерки.       Эони чуть помялась в смущении, но скоро легкомысленно тряхнула головой, и развернувшись, счастливо обняла обеих:       — Спасибо! Я так боялась, что вы будете ревновать хозяина ко мне! Две подруги смутились, хотя и ответили на объятия. Попереглядывавшись, они всё-таки расслабились.       — Ты же такая хорошая, — заметила волчица, — Тебе-то уж точно нас не стоило бояться.       — К тому же, — Шиора с хитрой улыбкой почесала мохнатую подругу за ухом, — Друг к другу же мы его давно не ревнуем.       — Славно! — констатировала Эони. Чмокнув каждую из девушек хозяина в щеку по разу, она вернулась к мытью посуды. Она была на своём месте.