Больше, чем рабыни

Назад прошли быстро. Рынок был оцеплен мрачными воинами в готично выглядящей вампирской броне — судя по всему, гвардией Эрла. Все они видели, как Экдорр Арпинсон понуро следовал за своим невозмутимым управляющим в портал, неся на руках бессознательную крысолюдку. Парень уязвлённо осознавал: для окружающих ясно, что Эрл здесь доминирует. Противиться ему, однако, было бессмысленно и глупо. Да и на самом деле всё так и обстояло: Экдорр был нашкодившим мальчишкой, влезшим в неприятности, а вампир — строгим опекуном, так что… сам виноват. Сейчас главное было избежать последствий его гнева для себя, семьи и… и этой девушки. Спустя всего пару переходов, все четверо (не считая собравшейся хвостом охраны) были уже в замке Эрла, откуда тот руководил делами корпорации. Видимо, чтобы сократить путь, были открыты частные порталы — довольно затратная магия. Экдорр всё продолжал держать крысу на руках, а зайчиха испуганно жалась к его спине. Её тоже было жалко — она оказалась в передряге, где совершенно ничего не понимала. Без хоть чьей-то поддержки можно было и до истерики дойти, так что Экдорр вынужден был взять себя в руки и гордо выпрямить согнувшуюся под гнетом психологического давления Эрла спину. Получилось довольно натянуто, но всё же лучше, чем никак. Заведя всю компанию в свой кабинет (который размерами и обстановкой напоминал скорее мрачно-помпезный тронный зал вампирского князя — только перед готичным троном был ещё и похожий на жертвенный алтарь монументальный письменный стол), Эрл встал по центру комнаты. Развернувшись спиной к Экдорру, он просто молча ждал непонятно чего. Время тянулось. Парень не рисковал прерывать давящее молчание, лихорадочно обдумывая, что теперь может и захочет предпринять управляющий. Двери сзади распахнулись, заставив вздрогнуть всех, кроме самого вампира, и к Экдорру приблизилась высокая фигура одного из замковых слуг — мощного, но прилично одетого и ухоженного полуорка. Протянув руки к бессознательной крысолюдке, он всё-таки встретил сопротивление Экдорра: — Стой… куда вы хотите её забрать? Эрл медленно обернулся с кровожадной улыбкой, медленно протянув: — У меня есть на неё планы… — Это ведь шутка? — Экдорр от вампирского чувства юмора был не в восторге. Чужой страх, безысходность и страдания казались вампирам довольно весёлыми вещами, поэтому и юмор у них был в основном мрачным и чёрным. Однако уже то, что Эрл начал шутить, говорило, что можно слегка расслабиться. — Да, господин. Шутка. Ей нужен уход — было бы обидно, если бы после всего, что вы для неё сделали, она бы умерла. Пусть наши доктора займутся ей. Неуверенно парень позволил слуге забрать её лёгкое тело и унести в глубины мрачного замка. Зайчиха же занервничала ещё сильнее и начала бросать панические взгляды в сторону выхода, будто надеясь найти путь к отступлению. Экдорр хотел было положить ей на плечо руку, чтобы поддержать, но внезапно вампир возник перед ними двумя, будто исчезнув в том месте, где стоял, и проведя прямо перед носом девушки расправленной ладонью, подхватил её, начавшую обмякать. Шарахнувшийся от его неожиданного появления Экдорр, уточнил: — Ты её усыпил? — Да, господин. Ей здесь нечего делать, пусть тоже отдохнёт. Ещё один вошедший слуга взял на руки расслабленно вздохнувшую девушку и тоже удалился. Господин и управляющий остались с глазу на глаз. — Эрл… я не ожидал, что всё выйдет так, как вышло, — начал объясняться Экдорр, которого уже порядком вымотала затянутость момента, но вампир не стал его слушать. — Я знаю, — сказал он, — Однако это будет вам хорошим уроком. Я даже рад, что в кои-то веки чистая удача не позволила вам выпутаться из проблем. — Технически… — Экдорр поднял палец к потолку, — Если бы не чистая удача, меня бы тоже уже порешали бы. Эрл молча моргнул. Снова повисла тишина. — Я… я понял, — неловко прервал её Экдорр, — Чистой удачи было недостаточно… — Именно. — В другой раз я буду лучше готовиться перед посещением подобных мест. — Не сомневаюсь. — Я… я не буду пренебрегать имеющимися возможностями из-за излишней самоуверенности. — Тоже хорошая мысль. Экдорр иссяк. Эрл, тем не менее, всё ещё стоял без движения, будто ожидающая чего-то статуя. — Что ты ещё хочешь услышать от меня? — прямо спросил парень. — Ничего, — Эрл двинулся к выходу, — Уже сказано достаточно. В следующий раз, когда полезете к чёрту на куличики, подготовьтесь получше. — И… все? — непонимающе уставился ему в спину Экдорр, утирая кровь с лица и без того безнадёжно испачканным багрянцем рукавом. — Нет. Не все. Я не вижу в вас понимания причины моего раздражения. Скажу прямо: вы должны были быть сильнее. Вы должны стать выдающимся бойцом, прежде чем сможете позволить себе ходить в такие места в одиночестве. Экдорр опешил. — То есть, то, что я полез в эту клоаку… — уточнил он. — …ничего бы не значило, если бы вы могли там за себя постоять. — То есть единственная мораль, которую мне стоит вынести — «нужно тренироваться и становиться сильнее»? — Да, если вы так уж любите гулять по узким улочкам преступных миров. В конце концов, — он обернулся, — Это ваше дело, где вам гулять. Но моё дело — не дать вам при этом сгинуть, и я предпочту предвосхитить возможные осложнения, нежели иметь дело с их последствиями. Станьте лучшим бойцом — и идите, куда хотите, в пределах разумного. Экдорра это заставило задуматься. В самом деле, почему это он должен отчитываться за свои прогулки? Но вот подставляться при них — это просто глупо. Речи Эрла вдруг показались ему на редкость разумными. И заманчивыми. Сила, о которой говорил вампир, никогда ещё не была такой манящей и желанной, как сейчас — после ощущения растерянности и страха за опекаемую девушку… чёрт, а ведь он действительно начал к ней привязываться. Чем его только зацепила эта хамоватая крыса? — Она сильная и уверенная, — сказал Эрл, — Там, где вы были некомпетентны и полны сомнений. Экдорр чертыхнулся под нос. Общаться с тем, кто читает твои мысли, всегда неловко. — Мне нужно получше к ней присмотреться, — отметил управляющий, — Можете составить мне компанию. Сейчас она без сознания. Удобный момент — можно копаться в воспоминаниях, не искажённых сиюминутными мыслями и изменившимися взглядами. — Звучит как «лучше не спать рядом с вампиром»… — буркнул Экдорр. — Есть очень много «лучше не делать рядом с вампиром», — довольно осклабился управляющий, — Для начала — лучше вообще не находиться рядом с вампиром. «Кому как», — подумал парень, вновь покорно следуя за тем. Крыса уже лежала в постели. Чистая и с обработанными ранами. Прошло всего несколько минут с тех пор, как Экдорр держал её на руках, так что подобные перемены в её состоянии даже наводили на мысли о подмене. С другой стороны, было в общем-то незачем подменять её… вроде бы. Эрл некоторое время молча возвышался над обстановкой. Его глаза, сверкающие любопытством, буравили укрытую тонким покрывалом крысолюдку, как будто она была лабораторным препаратом и только. — Она станет хорошим дополнением к вашей семье, — выдал он с таким прищуром, что понять, была ли это очередная чёрнушная шутка (а с её характером иначе как чернушной такая шутка быть не могла) или действительно дельное замечание. — Сомневаюсь, — честно сказал Экдорр, — Она так мне и сказала: «я не стану твоей подстилкой». В смысле… я предпочту заботиться о тех, кто мне принадлежит. — Ваше дело. Но она будет рада вам принадлежать — по крайней мере теперь, — кивнул вампир, показав, что шутки не было, — Даже если не признает этого вслух. Ваша грифониха гораздо меньше нуждается в вас, чем она. — Сиан… она… — Экдорр замялся. Считать Сианею частью семьи или нет — вопрос для него не слишком простой. С одной стороны, он испытывал к ней покровительские чувства, но с другой стороны между ними не было такой эмоциональной связи, как с остальными. — Смотрите и сами всё увидите… — вампир уставился на человека, и прямой взгляд глаза в глаза заставил юношу содрогнуться. За цепким взором его глаз скрывалась буря эмоций — в основном голода и жестокости. Буря, плотно упакованная холодной стальной волей. И эта воля притягивала всё внимание смертного, завлекая его всё глубже и глубже, в гипнотически клубящиеся потоки страстей, под которыми прагматичный разум вёл свою беспрестанную работу… отворяя окно в ещё один разум — будто воспалённый, болезненно отзывающийся на прикосновения. Уставший от эмоций, жаждущий погаснуть, сгинуть, но… отчаянно цепляющийся за обрывки надежды на жизнь вопреки всем усвоенным урокам. … — Да я вам точно говорю, его дома не будет кучу дней, он в соседний город поехал! — дворовые пацаны с интересом выслушивали мальчика-котолюда, который почти трясся от возбуждения, — Хрен ли он нам сделает? Залезем к нему в дом и покопаемся! Компания размышляла, а маленькая крысолюдка поражалась их идиотии. Мальброс Квист был горожанином состоятельным, но не беспечным и не глупым — вычислить, кто и как обнёс его дом он бы смог без особого труда, а связи в страже у него были о-го-го какие… — Ты, придурок, каждый раз подбиваешь на какую-то херню! — возмутилась она, — Да половине из нас влетало за твоё шило в жопе, неужели ты думаешь, мы такие идиоты, что опять поведёмся на твои мутки?! — Типа, если не идиоты, то сами поймёте, что сделать всё можно быстро и просто! Я через трубу влезу… — Какую нахер трубу, в которой решётка?! — вспылила она. — Нету там решётки, Борин, скажи ей! — парировал мелкий котолюд. — Ага, — поддакнул высокий для своего возраста человеческий мальчик, — Я трубу ему чистил, она сквозная. — Бля, ты внатуре заебала, — вдруг возмутился один из бугаистых детишек дварфов с туповатым взглядом, — Вечно тебе всё не так! — Я вас, придурков, лучше заранее заложу, чем позволю так подставиться, — зашипела девчонка, но её заметавшийся в наплыве эмоций хвост наткнулся на зашедшего с тыла парня, так что та пожалела о сказанном… — Ты, крыса, — сказал он, будто сплюнул, — Это ты нас в прошлый раз заложила, когда мы к алхимику лазали. Сказанное было не вопросом, а утверждением. Можно было поспорить… но не хотелось. Хотелось покрепче сжать кулаки. В дворовой компании не было правил «девчонок не бить», если ты водишься с этими ребятами, значит готова постоять за себя. — Ворьё малолетнее, — презрительно выдавила она, понимая, что больше гулять в этих дворах она не сможет. … — Ах ты падла! Я целыми днями вкалываю, чтобы тебя одевать и кормить, а ты в драных шмотках домой приходишь! — отец отвесил девчонке совершенно незаслуженную затрещину. Она же не виновата, что её отпинали всей дворовой ватагой. Но… кровь можно смыть, синяки плохо видно под шерстью, а вот одежда сама собой быстро не починится. Добраться до швейных принадлежностей она не успела, поскольку сегодня отец вернулся раньше обычного, — Лазаешь чёрт знает где, шмотки рвёшь, а потом люди на это смотрят и думают, что я тебя одеть не могу?! — Папа… я… — говорить было невозможно из-за вставшего в горле кома обиды, а ещё одна затрещина завершила новую попытку оправдаться. Удар был не в полную силу: старик берёг суставы на руке, которые с каждым месяцем ныли всё сильнее, мешая работе в сапожной мастерской и превращая жизнь в сплошное превозмогание. — Даже слушать не буду! Нет чтобы матери за братьями-сёстрами помочь смотреть, она с этим ворьём дворовым по крышам носится! — тут он был прав. Возразить было совершенно нечего, и от этого бессилия в глубине души нарастало давление сдерживаемого гнева. Мать, небольшая серая крыса, бесстрастно шуршала на кухне, не вмешиваясь в воспитательный процесс. Иначе отец мог начать воспитывать и её. Да и девчонка действительно от рук отбилась. — Нахрена тогда столько детей настрогал, если прокормить не можешь, — подумала она, утирая слёзы. И только мгновение спустя осознала, что ляпнула это вслух. Кажется, теперь она труп. Оставалось лишь в ужасе вжиматься в пол, проклиная собственное бессилие и язык без костей… Новых ударов не последовало. Долгое молчание прервал скрип двери и чуть и не с облегчением сказанная отцом фраза: — Вон из моего дома. Ты мне больше не дочь. Мать всхлипнула на кухне, но не подала голоса. … — Вам не нужна работница? Кое-как девчонка заштопала одежду. Для этого пришлось стырить с чьего-то подоконника нитки с иглой. Она их вернула сразу, как закончила, но всё равно было стыдно. Однако будь она в рванье, её точно никто бы не взял. Глядящий через приоткрытую дверь пекарь даже слегка задумался, прежде чем отрицательно помотать головой и захлопнуть дверь. Что ж, в этом городе было ещё немало рабочих людей… — Вам не нужна работница? Трактирщик отказал почти сразу. Ещё бы, сапожник постоянно пьёт у него, и ссориться с постоянным клиентом, если тому не понравится новая работа дочки — себе дороже. — Вам не нужна работница? Я согласна на любую работу… Строгая дама, заведовавшая служанками в ратуше, не просто подумала. Она велела подождать и расспросила других служанок, которые узнали в девчонке «одну из тех воришек». Бессмысленно было объяснять, что уже не одна из них. Что ни дверь — то отказ. Можно было прожить на подножном корму, выполняя мелкие поручения, но… но никто не уважал посыльных и разнорабочих. Если у тебя нет места и ремесла, ты — третьесортное существо. А места подмастерий были давно расхватаны ребятами постарше. Куда ей со своими двенадцатью годами, тут пятнадцатилеток пруд пруди. — Вам не нужна работница? Я согласна работать кем угодно… Антиквар появился в городе не так давно и был сказочно богат по меркам горожан. Немолодой уже собаколюд гордился своим вкусом, так что к нему крысолюдка просилась уже скорее из безысходности. В самом деле, глупо было думать, что он пустит её вытирать пыль со своих бесценных «экспонатов», как он называл диковинки в своей лавке. Но он пустил. — Что ж, девчонка… говоришь, работа очень нужна? — пристально разглядывая её с ног до головы, спросил пёс, — Знаешь, придётся сменить костюм. Разумеется, в счёт части заработка, но если будешь стараться, за полгода отработаешь. — Я… — не ожидав такого поворота, девочка облегчённо улыбнулась, — Да… да, конечно! В таком месте нужно одеваться лучше! — М. А ты, вроде, понятливая. Ладно, заходи… Не веря своей удаче, она позволила провести себя по антикварной лавке, в приступе радости даже не замечая окружающей обстановки. Она просто торжествовала, с нотками злорадства воображая, как её отец удивится, когда узнает, что и недели не прошло как он её выгнал, а она попала в такое респектабельное место. Это же уже одной ногой в высшем свете! — Раздевайся, чего стоишь! — вернул её в реальность оклик нанимателя, который приволок девчонку в спальню. — За… зачем? Переодеться? — Вот ещё. У меня шкаф девчоночьими платьями не забит, знаешь ли. Покажешь, на что способна в постели, тогда и поговорим об оплате. — Ч… что? — А показалась понятливой, — поморщился пёс, раздеваясь сам, — Или ты думаешь, я тебя пыль вытирать нанимаю? Такой как ты нужно быть благодарной за такую возможность. Лучше, чем стать мусором и кончить голодной смертью! Девочка в панике оглянулась, надеясь обрести помощь. В этой роскошной спальне, отделанной бархатом и дорогими породами дерева, даже названий которых она не знала, всё было пропитано запахом антиквара — и от этого запаха вдруг накатила тошнота. Единственная свежая нотка — запах апельсина… от корзинки с фруктами. Рядом с той лежал нож, которым эти фрукты недавно резали… Что ж. Это лучше, чем ничего. … Камера была сырой и холодной. Из окошка дул свежий ветер, но если отойти от него хоть на несколько шагов, запах сырой каменной кладки и плесени накатывал давящей безысходностью положения. Наверное… наверное было очень тупо самой пойти в стражу и сдаться. Она даже приврала, что антиквар напал на неё и выдала отцовские побои за его, но факт оставался фактом — убийство ей с рук не спустили. Капитан поглядел на неё с пониманием, но жизнь отучила её рассчитывать на снисхождение. Шаги раздавались гулко, и можно было даже посчитать идущих к камере. Топ-топ — две ноги, топ-топ — ещё две. Идут в одном ритме, но их двое. Один гремит ключами — это стражник. Второй?.. Кто он?.. — Эй, девочка, — голос был благодушен, говорящий явно хотел втереться в доверие. Что ж, в таком случае ему не следовало бы кутаться в плащ и прятать лицо под капюшоном, — Говорят, ты грохнула одного старого педераста. Крыса молча кивнула. Ничего хорошего это всё не предвещает. — У меня к тебе предложение… было бы несправедливо, чтобы за хорошее дело тебя сгноили тут. Я тебя вытащу, а ты на меня поработаешь… — Один мне уже предложил поработать, — пьяная от отчаяния проскрипела она надрывающимся голосом, — Отстаньте. — Бедная, туго тебе пришлось. Не бойся, я не такой, как тот пёс. Я просто ищу… убийцу. У тебя есть навыки — ты убила его быстро и чисто. Я немного в этом разбираюсь, ну, знаешь, молодость была бурной, и могу сказать, что бить он тебя не мог. Не успел. Если добавить к этому образование, ты станешь для меня настоящей находкой. Хочешь, оплачу тебе обучение в Гильдии? Конечно хочешь, в этом городе все хотят ремесло! — он даже не выслушал её ответа… но он был прав. Для неё это возможность, лучше которой уже не будет. И если придётся убивать… что ж. Когда тело без минуты мёртвого антиквара с перерезанным горлом осело перед ней, заливая кровью дорогущий ковёр, она не чувствовала угрызений совести — только удовлетворение от хорошо сделанной работы. — У меня нет выбора, — согласилась она. — Ну, выбор всегда есть… — начал было незнакомец, но она перебила: — Нет. Это не выбор. Не собираюсь тут оставаться. … Рука… снова укус в руку. Оставалось только хватать воздух в бессилии… бой проигран? Чёрт, чёрт, чёрт… Взгляд на преподавателя: он видел, как она билась, правда, это было хорошо, может даст ей ещё шанс? Нет. По взгляду понятно. Так убийцы смотрят на тех, кто умрёт. Хотелось трястись в бессилии, но надо уметь проигрывать достойно. Даже если это значит достойно умирать. Но… эти взгляды сокурсников! Напыщенные дворяне смотрят на неё как на мусор, который кто-то недокинул до помойки. Как, как проиграть достойно на виду у них? Остаётся лишь прижимать к себе укушенную руку. … Может, он всё-таки согласится? Она же была на последнем курсе, знает всё необходимое, продемонстрировала подходящие навыки… глупая, случайная ошибка низвела значение всего этого до пустых шагов на пути в никуда. Какая разница, как хорошо ты прыгнул, если ты летишь с утёса на острые скалы и тебя в любом случае ждёт смерть?.. Дверь кабинета открывается… — Господин передаёт, что не заинтересован в дальнейшем спонсорстве. Чёртов дворецкий! Самодовольный демон-раб, смотрит на неё сверху вниз! По сравнению с ней он — никто, но… но теперь это она — мусор. Даже денег на лечение руки нет. — Я хотела бы лично встретиться с твоим господином! — нагло потребовала она. — Господин просит передать, что не собирается рисковать своей репутацией, покрывая убийцу-недоучку. Вот как. Его можно понять. Да и вообще, стоило бы привыкнуть. Всегда одно и то же. Никто не прощает ей ошибок. … — Подайте монетку, добрый господин! — возможно, если бы в голосе было меньше насмешки над местными обитателями, подавали бы охотнее. Но всё-таки надо было чем-то себя тешить, чтобы не сойти с ума — да хотя бы тем, что она по-прежнему достойнее большинства здешних «добрых господ». — Эй, крыса, босс велел спросить, какого хрена ты пришила его лучшего доктора? — бугаистый голос, агрессивный запах, пропитанный нотками наркоты, да ещё шелест вынимаемого из ножен клинка — всё говорило о том, что дело тут вовсе не в вопросах. Она улыбнулась. Ей нравилось убивать здесь. Здесь кого не убей — избавишь мир от очередного говнюка. А ещё у неё было отличное настроение — мучавшей её гниющей заживо руки больше не было, и в избавившемся от боли теле проснулась приятная лёгкость, переполняя её от задышавшего свободнее носа до кончика исхудавшего хвоста. — Добрый господин не против, если я вырежу ответ у него на животе? — вовремя перекатившись, она избежала звякнувшего о кирпич арбалетного болта и бросила ещё фразу, перед тем, как метнуть кинжал, — Язык я вырву, так что ответить своему боссу вслух он не сможет! … Они всё-таки прислали убийцу. Вовремя. Впору было сходить с ума, а так хоть можно повеселиться напоследок. Вот только этот убийца шифровался, думая, что она его не раскусит, и было как-то неловко предлагать ему устроить показательный бой на крышах. Ладно, надо подвести его к пониманию, что она его раскрыла — может, тогда он ударит первым? Если первого удара избежать, то дальнейший бой будет достойным способом уйти… … Кровь. Всюду кровь. Крик. Движение. Она устала. Звон металла — схватить, метнуть, как училась… попала. Тело не работает. Приходит в негодность. Мусор. Всегда было мусором. Всегда была мусором. Так устала. Устала быть собой… Сколько можно выживать? Хочется… Жить. Но… умереть — тоже вариант. Да, спонсор был прав. Это тоже вариант для выбора. Надо было умирать ещё тогда. … Экдорр с трудом вынырнул из чужой памяти, обнаружив себя лежащим на полу. Эрл бесстрастно смотрел на него сверху-вниз, не моргая и весело скалясь. — Господин поздно лёг умирать. Надо было на тех улицах с бандитами, — подметил он. Экдорр сглотнул и попытался подняться. Вампир даже руки не подал, только отошёл в сторонку. Кажется, он действительно сильно дулся на парня, хотя и показывал это больше в таких мелочах. — Ты так умеешь? — растерянно спросил парень. Вампир промолчал. Видимо, потому что ответ был очевиден. — Я… я должен помочь ей подняться на ноги, — решил Экдорр, — Должна же быть в её жизни какая-то справедливость. — Вам будет тяжко с ней. Мозг повреждён. Она будет не в себе какое-то время, — предупредил вампир. — Я должен. — Ваша воля, господин, — Эрл коротко склонился, — Что ж, собирайтесь. Вас доставят домой. Вторая девушка в порядке, я оформлю документы на них обеих. Считайте, что у вас две новые рабыни. — Она — не моя рабыня, — непонимающе указал Экдорр на крысолюдку. — Она — добыча Гильдии Убийц. Либо она — ваша рабыня и мы можем засудить Гильдию за ущерб ей, либо она — ходячий мертвец. Хотя, даже с хождением у неё проблемы. — очередная несмешная и довольно жестокая шутка… — Я не могу… — Именно. Вы не можете. Вот когда сможете тягаться с ассасином один-на-один, я буду менее настойчив в подобных вопросах. Забирайте новые игрушки и возвращайтесь в безопасное место. И да, ваш телохранитель прибудет завтра. — Т… телохранитель? — скривился Экдорр, в очередной раз задетый словами управляющего. — Вам понравится, — зловеще пообещал вампир. Парень нервно сглотнул.