Lucky Strike

В паре самое важное, возможно, это не сделать другого счастливым, а самому стать счастливым и поделиться этим счастьем с другим. Жак Саломе

RUNAGROUND – Anti-Gravity Lana Del Rey – Fucked My Way Up The Neighbourhood – Lurk

— Так значит, ты решительно настроен на то, что не простишь его? — Люси, рассматривая очередной букет, опёрлась щекой на руку. — Угу, — Грей слабо кивнул. — Хотя букеты от него приходят исправно. Люси тяжело выдохнула и, коснувшись рукой одного цветка, сказала: — Мне кажется, он раскаивается, — она на секунду замолчала, а после резко спросила: — сначала от него пришла одна лилия? — после кивка Грея, она сказала: — подаренный один цветок означает «Ты всё, что у меня есть». Следующий букет из пяти, да? Означает: «Я люблю тебя». В нем были хризантема, на языке цветов: «Я несчастен». В этом букете, — она вытянула один цветок, сказав: — есть гладиолус, означает: «Я действительно искренен». Бордовые розы — он тобой очарован. Белые Ирисы — «Я люблю тебя». Георгины — «Неразделённая любовь», — она закусила губу, добавив: — он у тебя романтик. — Откуда ты всё это знаешь? — Грей покосился на Люси. — Как-то я встречалась с флористом, который каждый день дарил мне цветы, которые, как правило, означали целые предложения. — Далеко не факт, что он вообще знает о языке цветов, — он фыркнул. Люси покачала головой, сказав: — У него даже в букетах определенные цвета преобладают, что, кстати, тоже носит символику, — она чуть покрутила гладиолус, рассматривая. — Хотя поступил он как мудак. Заявить такое в лицо, а потом просить прощенья. Он что, сразу не мог понять свои чувства к тебе? Грей пожал плечами, посмотрев в окно. — А ты его… — Нравится, — на выдохе сказал Грей. — То есть, я, кажется, даже, ну… — Я поняла, — Люси усмехнулась. — Скверная у вас ситуация вышла. Может, вам стоит поговорить? Может… тебе стоит простить его? — Может, — он кивнул. — Но меня до сих пор трясет из-за того, что он поспорил на меня. Я ему что, вещь какая-то? — Альфы редко мозгами думают, — Люси пожала плечами. — Подумай хотя бы о разговоре. Может, у него есть оправдание? — При отсутствии мозгов, оправдания ситуации не помогут, — он фыркнул, посмотрев в окно. — Но мне кажется, что ты права.

***

Леон, уставший после рабочего дня, завалился в квартиру, буквально упав на диван. Его новой секретаршей была милая девушка, с которой у него с первых дней завязалось хорошее отношение: они часто разговаривали, любезничали, даже пару раз проводили время вне работы. Но… это было не то. Леону не хватало резкости, грубости. У Леона, от этой сладости, скулы сводило. В первую неделю без Грея, Леону было… всё равно? Он испытывал чувство спокойствия, что наконец сбросил груз. А потом, ровно через семь дней, он понял, что привык к нему: « — Грей, пробей договора за прошлый квартал, а то… — Меня зовут Мереди, вообще-то, — девушка слабо улыбнулась. — А Грей — это?... — Прости, совсем заработался. Грей? Ох, я без понятия, кто такой Грей, просто я сегодня услышал где-то и вон, сейчас вспомнил. Думал об одном, говорил о другом». А потом он опять назвал её Грей. Но это было не самое страшное — в конце концов, он реально мог просто устать, все мы люди. Но когда во время секса он назвал едва знакомого омегу, во время оргазма, Греем, он понял, что тут явно дело не в усталости. Сказать имя в разгар рабочего дня — нормально. Сказать его имя на пике оргазма — не нормально. И Леон понимал, что он, кажется, начинает скучать по нему. Он не мог поверить, что действительно влюбился. И теперь, день за днём, без Грея ему становилось лишь тоскливее. Ему нужно было ощутить его запах на своём теле, его теплоту, услышать его голос, увидеть его. Но разве сможет Грей простить такое? Он буквально в грязь его окунул, оскорбил, унизил. И у Грея уже был похожий опыт, а Леон, зная об этом, всё равно так поступил. Сможет ли он простить? Захочет ли он простить? А даже если и простит, то сможет ли доверять? Леон буквально предал его, бросил одного, да ещё и уволил. Прекрасный комплект! Леон ощущал себя самым настоящим идиотом. Он пробовал позвонить ему, но его лишь сбрасывали. Писал — игнорировали. А после и вовсе кинули в чёрный список — и на телефоне, и в фейсбуке. Леон говорил цветами, но он сомневался, что Грей мог искать в этом хоть какой-то смысл. По крайней мере, Леон бы хотел верить в то, что он их не выкидывает. Прошло около месяца, с тех пор, как они расстались. Или больше? В любом случае, Леон более не видел его. Джувии он ничего не рассказал, хотя та часто говорила, что «Жаль, что вы не сошлись. Мне казалось, вы дополните друг друга». Да, может быть они и дополняли друг друга, но разве теперь это важно? Грей даже не хочет его видеть! Леон устало выдохнул. Вот и всё его семейное счастье. Что раньше не было, так дальше не будет. И не то чтобы Леон видел счастье лишь в семье, но, наверное, ему не хватало… уюта? Не хватало чужой заботы, чужой поддержки, не хватало чувства нужности. А дети? Куда он денет бизнес отца? Леон вздрогнул, когда телефон в кармане завибрировал. Он, сев на диван, лениво достал телефон, ожидая смс от очередного друга, но: Грей 18.02. Если хочешь, мы можем поговорить. Я сегодня дома, так что можешь приехать. Только без всякого алкоголя. Бастия удивленно глотнул воздуха, во все глаза смотря на сообщения. Руки мелко задрожали, а сердце, казалось, будто сжалось. Он быстро ответил: Леон 18.02. Конечно, я хочу. Тогда я приеду через минут тридцать. Только подумать, Грей решился на разговор! Леон даже не верил своему счастью. Он думал, что уже всё потеряно. Бастия быстро набрал номер Локи, всё же, по части душевных разговоров он что-то понимал, в отличие от самого Леона. — Да? — Слушай, Грей разрешил приехать, представляешь?! Так вот, как думаешь, что лучше всего будет сказать? — Эмм… правду? Будь искренним, вот и всё, — он слабо усмехнулся. — Омеги в этом деле чуткие, соврешь — тебе же хуже. Просто объясни свои мотивы, назови себя мудаком, расскажи, как страдал, и всё. А, прощения попросить не забудь. — Думаешь, этого хватит? — Ну а что ты ещё хочешь? Серенаду ему спеть и на колени упасть? Просто правду, и всё. Больше ни тебе, ни ему не нужно. Вообще, я в шоке, что он решился поговорить. Ох, и почему всяким мудакам, вроде тебя, достается такое сокровище. — Ага, «сокровище», — Леон закатил глаза, вспомнив тысячу и одну подколку, сто оскорблений. — Ладно, спасибо, — он слабо кивнув, сбросив вызов.

***

Когда он стоял перед его дверью, то мялся, кусал губы, долго не решался позвонить (хотя он не догадывался, что Грей, на самом деле, тоже немного нервничал). Выдохнув, он кратко нажал на звонок, тут же убрав руку. Сначала не было ни единого шороха, а после он услышал лёгкий шум за дверью. Он напрягся и выпрямился, пытаясь казаться спокойным, но его руки дрожали слишком сильно. Когда дверь открылась, первое, что захотел Леон, увидев Грея, — обнять. Крепко-крепко. Не смотря на возражения. Но он, всё же, уважал его личное пространство и мнение, поэтому, взяв себя в руки, глупо улыбнувшись, сказал: — Привет. Грей лишь кивнул и шире открыл дверь, пропускай Леона внутрь. На Грее была растянутая домашняя толстовка и джинсовые шорты. Леон даже не переодевался, поэтому на нём по-прежнему был официальный костюм. — Кофе будешь? — будто из вежливости, холодно спросил Грей, закрывая дверь. — Да, — он слабо кивнул, а потом резко сказал: — в смысле нет. Грей через плечо удивленно на него посмотрел, и Леон тут же добавил: — Поздно уже для кофе, потом плохо засну. — Чай? Коньяк? — Ты же сказал никакого алкоголя. — Я говорил о том, чтобы ты его не покупал. Леон нахмурился, но сказал, будто обидчиво: — Коньяк можно. Грей пожал плечами и пошёл в другую комнату. Леон не мог сказать, как себя ощущает Грей: нервничает, раздражён ли, или ещё чего. Грей вёл себя холодно и отстраненно. В гостиной Леон заметил в вазе недавно подаренный им букет и слабо улыбнулся. Грей, поставив на стол стаканы, сел напротив него. На пару секунд в комнате повисло напряжение и молчание. Леон, выдохнув, сказал: — Я рад, что ты согласился меня выслушать. Хотя, сомневаюсь, что ты услышишь что-то новое, — он усмехнулся так, будто едва вырвал из себя эту усмешку. — Я в самом начале, как только тебя увидел, подумал, что мы не сработаемся. Ты мне даже чем-то не нравился. Но Джувия настояла на том, чтобы ты немного у меня поработал. А потом Локи со всем этим, ну и всё закрутилось. Сначала я и вправду всё это делал только из выгоды, но потом… потом я понял, что мне нравится проводить с тобой время. Как с омегой. Мне нравилось держать тебя за руку, обнимать, видеть твою улыбку, слышать… твой смех. Мне нравилось видеть тебя рядом с собой. Нравилось думать, что тебя касаюсь только я. А после того поцелуя, нашего первого, я просто… я не знаю, что со мной было, но это было что-то, понимаешь? — Леон сказал последнюю фразу так восторженно, что Грей невольно удивился. Леон сглотнул и продолжил: — А потом твой визит, твоя забота — это было так незнакомо мне, и так… приятно. Твоя готовка для меня, ты сам… для меня. Потом наше признание, твое тело всю ночь в моих руках. Я не знаю, что со мной было, но это так было похоже на… счастье. А потом я так долго придумывал отговорки, потому что я не мог вот так взять и всё закончить. Я не понимал своих чувств к тебе. Потом наш первый раз и я решил для себя, что ничего не испытываю. Что мне не может кто-то нравиться. Я решил закончить всё резко. Первую неделю я, вроде как, не чувствовал ничего. А потом как будто шквал. Мне было так одиноко без тебя, так плохо. Я хотел тебя вернуть, хоть и понимал, что ты вряд ли вернёшься ко мне. Я понял, что влюбился в тебя, и… — А раньше ты этого понять не мог? — голос Грея выдался грубым, так резко прерывая его. Но при это он был будто дрожащим. — Зачем нужен был этот концерт?! Бастия, тебе двадцать семь, неужели ты так и не научался анализировать ситу… — Я только недавно научился любить, — перебил Леон Грея, посмотрев в его глаза. Грей замолчал и тяжело выдохнул. И он сказал: — Я тоже люблю тебя, но… — Тогда дай мне попытаться снова! Я готов вновь добиваться тебя: ходить в кино, смотреть на рассветы, покупать тебе сахарную вату и только касаться твоих плеч. Дай мне попытаться вновь, я докажу тебе, что я именно тот, кто тебе нужен. Я смогу доказать тебе, веришь? В комнате на пару минут повисло молчание. Грей смотрел в его глаза. Его голос дрожал, когда он сказал: — Иди ко мне. И Леону не надо повторять — он, кажется, в одну секунду оказался рядом и нерешительно обнял его. Грей теранулся щекой о шею альфы и прижался ближе. Леон улыбнувшись, уткнулся носом в тёмные волосы. Он вздрогнул, когда Грей сказал: — Ты мне нужен, милый, нужен, как воздух. Больше не делай так, не оставляй меня. — Никогда, — прошептав, сказал Леон. Сколько они так просидели — никто из них не знает. Когда Грей поднял голову, чуть отпрянув от него, он сказал: — Но ты всё-таки мудак. — Ну… могу ли я как-то загладить свою вину? — Качественным сексом и лимонным пирогом по пятницам, который ты приготовишь сам. — Но я не умею готовить. — Учись. Или ты думаешь, я тут буду сидеть и, ожидая тебя с работы, буду готовить ужин и стирать твои рубашки? — Ну, мы можем заказывать еду с ресторанов. — Знаешь, отличная идея, — он кивнул и резко добавил: — но торты ты будешь готовить сам. И вообще, домашняя еда полезнее, так что давай, не отмазывайся, — он тихо засмеялся, уткнувшись носом в шею. Леон усмехнулся, погладив по волосам. Грей резко сказал: — И ещё, — он сделал маленькую паузу и чуть отсел, так, чтобы они могли видеть глаза друг друга. — Ты… так и не рассказал про своё детство. Можешь ли ты?... Леон на пару секунд отвёл взгляд, и, выдохнув, взял со стола стакан с коньяком, сделав глоток. Он сказал: — Могу, но без подробностей, это не самое приятное моё воспоминание, — он сделал ещё глоток, продолжив: — у моей матери не было на меня времени. Ну, ты это знаешь. В итоге она отдала меня в самую близкую школу. Проблема в том, что она была при церкви и каждый день мы молились. Ну, там ещё куча всякой фигни было, много уроков было про религию. И… я понравился пастору. Мне было семь. Пошли домогания, на тот момент я не понимал, что это вообще такое, — он поморщился от воспоминаний. — В итоге мой первый поцелуй был с альфой. И мой первый сексуальный опыт — изнасилование. И слава всем силам, без проникновения. Он говорил что-то про то, что всё это во славу Господу. А потом угрожал. Потом про это узнал отец: дал всем по голове, пастора засудил, школу закрыли, а меня отдали в нормальную школу. Вот и сказочке конец, — он усмехнулся и допил до конца. А потом взял второй стакан. Грей сначала молчал. Леон допивал коньяк. Он чувствовал, как Грей слабо поглаживал его по руке. А потом он сказал: — Ладно, просто качественный секс. И одна пятница с лимонным пирогом, — он покачал головой, смотря в сторону. — И всё это в детстве. — Я потом долго к психологу ходил, — Леон слабо кивнул, посмотрев на Грея. Грей снова припал к нему, обнимая за плечи. И он сказал: — Сошлись две жертвы. Странная у тебя мать. Такое с ребенком… — Но сейчас всё хорошо. Сейчас у меня есть ты, а не странная семейка. — Сейчас есть я, а потом будет странная семейка, — он тихо хихикнул. — То есть, ты не будешь против ребёнка? — Ну, почему бы нет? Но, конечно, не сейчас. Сначала окончить надо, — он на секунду замолчал, а после добавил: — как насчёт примирительного секса? — О, так ты вошёл во вкус. — Попробуй с тобой не войти во вкус, — он улыбнулся, а после прикрыл глаз, когда Леон коснулся губами шеи.

***

— А мне говорили, что после беременности толстеют, — задумчиво сказал Леон, глядя на Грея. — Я потолстел на два кило. — Вау! Целых два кило, ух ты, это так много! — он засмеялся, когда Грей кинул в него подушку. — Радуйся, что твой омега всегда будет выглядеть лучше тебя! Вот ты лет в пятьдесят потолстеешь, а я так и буду изящным, — он сложил руки на груди, фыркнув. — И вообще, 1 сантиметр на бедрах! Я совершенствуюсь с годами, не то что ты. — Надеюсь, ты не бросишь меня, когда я стану толстым и некрасивым, — он улыбнулся, добавив: — а мне всё равно кажется, что ты всё худее и худее. — Ага, конечно, я сейчас второй раз беременею и на четвертом месяце, конечно, я худею. — Ну, всякое бывает, — он пожал плечами, краем взгляда заметив, как в комнату вошёл его сын с толстой книгой в руках — видимо, опять спросить, как решается очередная задача. Грей улыбнулся и подозвал к себе. Леон, дописав сообщение, отправил Джувии: Леон 14.07 Слушай, у меня тут уже второй скоро будет. Не хочешь ещё и у него крёстной побыть? А? Ну а какая разница, правда же? Джувия 14.08 Леон! Ты мне уже отомстил! Всё, сейчас возьму, рожу двойню и тебя крёстным сделаю! — А кто у меня будет? Сестричка или братик? Леон, услышав голос Алекса, повернулся к нему, улыбнувшись, ответил: — Ну, это уже от папы зависит. Я уже всё, что можно было, сделал. — А что ты сделал? — ребёнок внезапно оживился, отвлекаясь от книги. Грей тихо засмеялся, глядя на растерянное лицо своего мужа. Тем временем Алекс, не теряя напора, сказал: — Ну, что? Я знаю, что ребенок попадет в животик и там растет, а как он туда попадает? Это ты как-то его туда положил? Грей уже, не сдержавшись, засмеялся. Заметив, что Леон явно ничего придумать не может, он сказал: — У тебя будет братик-альфа, — он потрепал Алекса по светлым волосам и добавил: — вот, видишь, Леон, у меня из-за тебя уже третий альфа в доме. — Ну, думаю, ты с нами управишься, — он улыбнулся, надеясь, что Алекса отпустил интерес о появлении детей. — К слову, отец очень наделся на девочку или мальчика-омегу. — А дедушка к нам опять скоро приедет? — Ну, у него много дел, как только — так сразу, — Грей перевел взгляд на задачу, замечая тёплую-тёплую улыбку Леона. Пожалуй, то прошлое стоило претерпеть и отпустить всё, чтобы получить то, что сейчас заставляет их улыбаться.

Wake you up Я разбужу тебя In the middle of the night to say Посреди ночи, чтобы сказать, I will never walk away again Я больше никогда тебя не покину, I'm never gonna leave this bed, oh Я никогда не покину эту постель, о...