Lucky Strike

Что делать с любовью, когда она доходит до этой стадии — до такого бессилия, безнадежности и безумной сосредоточенности? Нужно её чем-нибудь пришибить. Элис Манро. Ты кем себя воображаешь?

halsey — gasoline Phixx — Original Sin Muse — Undisclosed Desires Simon Curtis — Flesh Emma Hewitt — Crucify

Леон 07.34. С добрым утром :) Одевайся теплее, на улице дождь. Грей протер глаза, зевнул и улыбнулся, потянувшись на кровати. На чужой кровати. Едва ли закончился больничный, и Леон уже с вечера ныл о том, сколько ему придется работать, чтобы разобрать весь тот завал работы, что накопился. И вот уже второй день, как он встает ни свет ни заря и идёт на работу. Грей думал, что логичнее было бы оставаться после рабочего времени, но Леон заверял, что если он будет занят вечером, то не сможет проводить вечер с ним. Грей говорил, что он идиот, но внутри искренне радовался тому факту, что Леон и вправду хочет проводить с ним время. Всю неделю, пока Леон болел, они провели вместе. Но самый максимум, который мог себе позволить Леон, — поцеловать да шлёпнуть по заднице. Никаких намёков на секс, никаких грязных приставаний. Это, как считал Грей, было странно: не Леон ли кричал о том, что он взрослый мужчина и ему нужно более, чем просто поцелуи? Было бы логично предположить, что как только он добьется своего — сразу потащит в постель. Но Бастия почему-то не торопился. И тут омега начинал думать, что с ним что-то не то — несексуальный, некрасивый, безынициативный. Словом, он думал, что Леон опасался того, что у него просто не встанет. Потянувшись, он встал кровати. Нет. С ним явно что-то не так. Сегодня он спал с ним в одной рубашке Леона, он даже демонстративно снял бельё, а Леону хоть бы чёрт! Он даже ни разу не попытался залезть рукой под рубашку. Это же вообще идиотизм: столько времени прыгал перед ним, говорил, как любит и как хочет, а тут, получив, только в лоб целует и обнимает. Нет, он совсем идиот? Фыркнув, он пошёл в сторону кухни, не переставая думать о странном поведении своего парня.

***

— Слушай, Леон, а я знаю! — Локи радостно улыбнулся и сказал: — ты же идиот! — Да не понимаешь ты! Я не могу заняться с ним сексом и выкинуть. У него подобная история уже была, и пережил он её тяжело, а тут ещё и я. Да я же добью его! Альфа откинулся на кресло и, прикрыв глаза, тяжело выдохнул. — И встречаться я с ним не могу. Не люблю я его, понимаешь? Надо же было во всё это вляпаться, — он устало выдохнул, посмотрев на потолок. — Ну, тогда проигрывай спор, веди себя как мудак, и он сам тебя бросит. Леон закусил губу, задумавшись. Грей он такой… такой тёплый, наивный, родной. Его хочется целовать, обнимать, доставлять удовольствие, но не причинять боль. Нет. Грей, на самом деле, ласковый и нежный, и обращаться с ним надо так же. Как с котёнком. — Всё равно не могу. — Да ты, такое чувство, вообще ничего не можешь! Трахнуть — не можешь, встречаться — не можешь, бросить — не можешь. А что ты можешь? — Ныть про то, как сложна моя жизнь, — он выдержал маленькую паузу. — Нет, вот представь, ты взял бездомного котёнка, выходил его, ты бы смог его вновь выкинуть? — Почему ты сравниваешь Грея с животным? — в его голосе была слышна лёгкая издёвка. Только Леон хотел открыть рот, как кто-то без стука вошёл в кабинет. — А, вы заняты, я тогда по… — Нет-нет, Локи уже уходит, проходи, — Леон глупо улыбнулся, а после заметил, как на него недовольно и удивленно посмотрел Локи. Леон не любит Грея. Но когда он видит его, становилось как-то… тепло? А ещё хотелось улыбаться. И прижать его к себе. Крепко-крепко. — Ладно, не буду вам мешать предаваться страсти, только дверь закрывайте, — с усмешкой сказал мужчина, выйдя. Грей вздёрнулся, покраснел и, посмотрев на вставшего мужчину, спросил: — А что, он тоже знает? Леон подошел к Грею почти вплотную, обняв за талию, сказал: — Ну, он мой друг, поэтому да, — альфа, улыбнувшись, сильнее прижал к себе и, будто неосознанно, поцеловал. Будто это произошло само по себе. Будто это… нужда. — Выспался? — он потёрся носом о тёмные волосы. — Конечно, — Грей уложил голову на плечо альфы, улыбнувшись. — И ты снова опоздал, ты злоупотребляешь своими полномочиями. — Ну, помнишь, ты писал о том, какие выговоры дают взрослые. Вот, я жду, когда ты сделаешь мне выговор, — он привстал на носочках, и на ухо прошептал: — возьмёшь меня прямо на столе? Леон вздрогнул, когда омега игриво укусил за ухо. Как бы то ни было, Грей возбуждал. И когда он вчера лёг с ним в постель в одной рубашке, Леон едва себя сдерживал, чтобы не сорваться — а так хотелось провести рукой по ноге, вверх, под рубашку. Леону стоило большего самообладания, чтобы всю ночь просто обнимать фактического голого омегу. А ещё было трудно выбрать такую позу, чтобы Грей не ощутил бедром вставшего члена. — У меня нет с собой презервативов, — почти шёпотом ответил альфа, целуя шею. — Боже, Леон, — Грей отстранился и, посмотрев в глаза, сказал: — знаешь, я тебя люблю, но в последнее время думаю, что презервативы у тебя всегда собой. — С чего ты взял? — Леон непонимающе нахмурился. — Да потому что ты ведёшь себя как гандон! — И что же тебе опять не нравится? — Ещё и слепой гандон, — Грей устало выдохнул и отвёл взгляд. — Ты реально не видишь моих намёков? Леон потупил взгляд и ответил: — Вижу, но, — он на пару секунд замялся и продолжил: — я… я не могу. Ты такой хрупкий, тебя только целовать и хочется. Мне кажется, ты не создан для того, чтобы в тебя членом тыкали. — Ещё как создан, — тихо ответил Грей, поглаживая ладонью щеку альфы. — Я очень хочу этого. Очень-очень, — парень закусил губу и спустился одной рукой к ремню альфы. — Стой, Грей, — мужчин резко схватил за плечи, едва отдаляя от себя. — Ты же сам хотел, чтобы всё нормально было, романтично. — У меня уже терпения на это «нормально» не хватает! Как в лифте трахнуть — всё окей, а как я прошу — всё, не может он. Что, неужели я такой некрасивый? Да пошёл ты, Бастия! — Грей попытался вырваться из хватки Бастии, но тот лишь сжал сильнее и прижал к себе. — Успокойся, ты — самый красивый, самый сексуальный, самый лучший, самый-самый, понимаешь? — он погладил по спине и добавил: — всё будет. Не сейчас, но будет. Грей, ну, правда не до этого. И так работы много, ты войди в положение. — Надеюсь, что после того, как я войду в положение, ты вспомнишь, что ты альфа, и войдёшь в моё положение. А ещё точнее — в меня, — Грей раздраженно фыркнул, выпутался из объятий и вышел, хлопнув дверью. Леон тяжело выдохнул.

***

Остальная половина дня прошла вполне спокойно, по крайней мере, Леону не нужно было придумывать отмазки. В два часа дня Грей и вовсе отпросился, ссылаясь на боль в животе. Леон на прощание поцеловал, предупредил, что заедет вечером и отпустил. И на этом моменте альфа был полностью уверен в том, что на день-два тема с сексом закрыта. Но, видимо, Грею очень хотелось. Бастия размял плечи и открыл фейсбук, чтобы поинтересоваться у Грея о его самочувствие. Леон. Ну, как там твой живот. Легче? Грей. Намного. Теперь делать нечего. Леон улыбнулся и хотел написать ответ, как тут же пришла досылка. Грей. Реально скучно. Мур ~ [фотография] [фотография] Фотографии изначально долго не загружалась, и Леон подумал, что Грей сфотографировал то, чем он занимается — что-то глупое, типа складывание пазлов или что-то в этом роде. Но Леон не угадал. Две интимные фотографии. Леон даже воздухом поперхнулся и… покраснел. Но если первая ещё была более-менее — всего лишь обнаженная грудь, живот и немного бёдер (хотя Леону даже этого хватило, чтобы сглотнуть — потому что глядя на плавные изгибы, бледность его кожи, хотелось… просто хотелось его). А вот на второй Грей явно не постеснялся — там уже самое интересное место на обозрение. И Леон подмечает, что, несмотря на его худобу, попа у него реально классная. Грей. Почему ты не отвечаешь? Тебе не нравится? Леон. У меня другой вопрос: почему ты отсылаешь мне такие фото, когда я на работе? Тут со стояком ходить не круто, знаешь ли. И вообще, ты уже второй раз становишься виновником этого бонуса средь рабочего дня! Грей. Мне просто скучно. Вот, решил тебя порадовать :) Леон. Я ещё нарадуюсь этим вживую. И не убивай во мне интерес. Вон, лучше бы в каком-нибудь красивом белье сфоткался. Ответа не последовало и Леон в начале подумал, что Грей мог обидеться — хотя, вроде не на что. Да и Грей был не из обидчивых. Через пару минут звук сообщеня всё же прозвучал. Грей. Как скажите, Господин: 3 [фотография] Леон судорожно выдохнул, глядя на фото — вот вам и красивое белье. Звук от ещё одного сообщения заставил вздрогнуть. Грей. У меня ещё похожие белые есть. Леон. Во-первых, не называй меня Господином, во-вторых — прекращай. Я на работе. Грей. Ты такой скучный: ( Леон цыкнул и закрыл ноутбук. Хотя, во время работы, хотелось ещё раз посмотреть на те фото. Какой-то парадокс — Грей кажется таким худым, а фигура очень… хорошая. Хотя пару лишних килограмм ему бы не помешали. Когда рабочий день почти закончился, а вся работа была, слава Богам, доделана, Леон позволил себе открыть компьютер. Увидев, что напротив диалога с Греем стоит аж девять сообщений, напрягся. Грей. Леон, тебе явно надо приехать ко мне. У меня течка началась. Грей. Леон, мать твою! Не молчи. Грей. Ты серьёзно? Настолько меня не хочешь? Грей. Класс, давай я всю течку просижу один. Какая вообще разница, да? Грей. Леон! Ответь хотя бы. Грей. Мне пить таблетки? Грей. Хорошо, я понял. Очередную течку остановлю блокаторами. Ну и что, что у меня есть альфа? Альфа, видимо, совершенно меня не хочет. Грей. Спасибо, милый. Грей. Иди нахуй, милый. Посмотрев на время отправки последнего сообщения, он мысленно понадеялся, что Грей ещё не успел выпить таблетки. Леон. Меня даже в сети не было! Ты не мог позвонить? Блять, Грей, ты как ребенок. Ты ещё не выпил таблетки? Я могу приехать? Мужчина буквально вскочил с кресла, наспех раскладывая документы по папкам. Только хотел выключить ноутбук, как пришло сообщение. Грей. Не выпил. Можешь ли ты приехать? Ты идиот? Бастия выдохнул, выключил ноутбук и едва ли не бегом вышел из кабинета.

***

Леон не говорит «Привет», не говорит «Прости, я правда не видел сообщений». Леон с порога целует и обнимает так крепко, что Грей едва вздрагивает. Грей пахнет так соблазнительно, так желанно, что Леон думать не хочет. Леон хочет только Грея. И он возьмёт. Пора уже, в конце-то концов. Леон захлопывает дверь и одной рукой расстегивает пуговицы на рубашке. Грей весь напрягся, так и застыв. Запах Леона кажется сильным, грубым, будто властным. Грей едва стоял на ногах — они дрожали. Едва ли не тряслись. Когда Леон берёт его под бёдра, вскидывая вверх, Грей едва ойкает и обнимает руками за шею. Леон облизывает пересохшие губы и только сейчас замечает, что Грей в одной рубашке (а рубашка-то Леона), которая, чёрт возьми, оголяет худые плечи, да в нижнем белье. Он ощущает ладонями обнаженную кожу, жар его тела и сладкий запах. Парень ёрзает в сильных руках и целует в шею, сильнее вжавшись в альфу. В спальне Леон, уложив омегу на кровать и нависнув над ним, сказал: — Я… я забыл презервативы по дороге купить. Грей закатывает глаза и, тяжело выдыхая, говорит: — У меня есть. Сейчас ты точно не отвертишься. Он сначала едва жмурится и хитро улыбается, а после вздрагивает и краснеет, когда Леон проводит пальцами между его ног. — У тебя всё бельё мокрое, — он усмехается и добавляет: — помимо того, оно лишнее, — и издевательски медленно цепляется пальцем за резинку белья, спуская его вниз. Грей лишь помялся, закусил губу и поспешил сдвинуть ноги. — Как фотки присылать — ты первый, а как ноги раздвинуть, то всё, стесняешься? — он хитро прищурился, хлопнув ладонью по бедру. — Ну, знаешь ли, сравнил: там просто фото, а тут ты, живой, — он поёрзал, едва закусив губу. Между ног было жарко и невероятно влажно. Жутко хотелось, чтобы Леон к нему прикоснулся, но и одновременно он ощущал смущение. — Стесняешься меня? — он коснулся рукой его шеи, поглаживая, после прошёлся по плечам и стал медленно расстегивать рубашку. Грей отвёл взгляд и кивнул. Он ощущал прикосновение кончиков пальцев Леона к своей коже, ощущал, как рубашка становится ещё свободнее. И вот, последняя пуговица и Леон, убрав ткань с бледной кожи, прошелся ладонью по животу. И всё это глядя прямо в глаза. Грей вздрагивал от каждого касания, краснел, кусал губы. — А чем отличаются фото от того, что я могу видеть в живую? — Леон резко сжал рубашку, стащив её окончательно, заставив Грея сжаться. — Там… там я могу выбрать нужный ракурс, чтобы красиво было. А тут… а вдруг ты что-нибудь увидишь. — О, Грей, что же я могу увидеть такого необычного? У тебя где-то припрятан третий глаз? — он усмехнулся, проводя ладонью по бедру, а потом чуть вниз, поглаживая. — Нет, но… согласись — в выпирающих рёбрах нет ничего красивого. — Я не нахожу рёбра сексуальными как отдельный объект. Я нахожу сексуальным тебя. Я нахожу сексуальным твой взгляд, губы, твой голос и твоё тело — всего тебя, — Леон развязал одной рукой галстук, откинув его в сторону. Грей сглотнул и неуверенно потянулся рукой к его рубашке, расстёгивая пуговицы. Расстегивал одну за одной, следя за тем, как открывается подтянутое тело. Он совершенно неловко её стащил и, немного помявшись, коснулся рукой сильной шеи, потом вниз — к груди, твёрдым кубикам пресса. Он внезапно посмотрел на Леона таким взглядом, каким, казалось, на Леона ещё не смотрел никто. С таким желанием, просьбой, даже повиновением. — Попроси меня, — хриплым шёпотом сказал Леон. — Ты же до этого так раскрепощено говорил об этом. — Возьми меня, — голос вышел немного тихим, но таким интимным, таким, что у Леона будто голову сорвало. Мужчина едва нагнулся и резко поцеловал: лаская языком, покусывая, играясь. Грей обнял за шею и немного выгнулся, потеревшись бедром о пах мужчины. Грей крупно вздрогнул, когда Леон резко обнял его за талию. Сильные руки прижали крепко-крепко, так, что он смог ощутить его жар, его мимолётную дрожь. Грей судорожно выдохнул, когда Леон, ни капли не смутившись, целовал обнажённую шею и плечи — едва покусывал кожу, влажно целовал, проводил языком, едва ли не вылизывал. Омега слабо дёрнулся и провёл пальцами по сильной спине, поглаживая. Поцелуи Леона становились требовательнее и интимнее — казалось, что на его коже не осталось и места, которого Леон бы не коснулся. Он ощущал жар его губ, тела, жадность его касаний — Леон гладил, сжимал, пошлёпывал. Касался его везде — и в самых откровенных местах тоже. Касался пальцами внутренней стороны бедра, скользил между ягодиц, растирая смазку на своих пальцах и чувствительной коже. Грей заёрзал от таких откровенных касаний и поддался бёдрами вверх. Было нестерпимо горячо, невероятно хотелось… Леона. Почувствовать себя в его объятьях, прижаться тесно-тесно, ощутить его внутри. Леону хотелось отдаться. Мужчина целовал грудь, чувствительные соски — на них он особенно заострил внимание, целуя, облизывая и легонько покусывая, заставляя тихо застонать. Касался губами живота, проводил языком и прикусывал кожу. Когда поцелуи достигли бёдер, Грей едва заметно сжался, а после и вовсе внезапно остановил: — Стой, подожди, — он вцепился в его волосы, заставляя оторваться от бёдер. Леон удивленно посмотрел — глаза у него, казалось, потемнели, а зрачки были широкими. Видно, феромоны подействовали, и альфа откровенно был недоволен тем, что его посмели оторвать от своего занятия. — Думаешь, мне нравится бревном валятся? — Грей, казалось, едва ли не гаркнул. Потянув мужчину на себя, омега сначала жадно поцеловал шею, оставляя засос, а после и вовсе перевернул его на спину, усаживаясь на его бедра. Поцелуи Грея были немного неловкие, иногда он, будто смутившись, просто мазал губам по светлой коже, но после успокоился. Поцелуи стали более горячим, требовательными — особенно долго он зависал на ключицах и кубиках пресса. Дыхание Леона было прерывистым, тяжелым и он, чтобы не отставать от процесса, погладил спину омеги, прошелся вниз, к ягодицам, несильно шлёпнул, а после сжал, заставив вздрогнуть. Грей, сидевший прямо на причинном месте, ощущал уже крепкий стояк и иногда, будто специально, ёрзал, трясь об член. Чуть привстав, чтобы стащить с Бастии штаны, Грей внезапно покраснел и сказала что-то вроде: «Ой». — Что-то случилось? — Леон посмотрел на него, кое-как оторвав взгляд от обнажённых бёдер. — Я… я же на тебе сидел и не подумал, как сильно я… ну, ты понял. Маленькое пятно от смазки осталось на штанах, но я потом постираю! — Грей, — Леон устало выдохнул и внезапно улыбнулся, сказав: — сейчас меньше всего меня волнуют мои штаны. И ты не о стирке думай. Грей кивнул и быстро расстегнул ремень, а после и вовсе, захватив резинку боксёров, стащил, откинув. Леон едва улыбнулся, глядя на то, как Грей разглядывает альфий член, и облизывается ещё! Глядя на омегу, полностью голого, с таким жадным взглядом смотрящий на его член, альфа сглотнул. Если бы у Леона могло бы встать что-нибудь ещё, оно бы явно встало. Грей немного помялся, а после решительно опустил голову вниз, взяв член за основание, он коснулся языком головки, облизывая. Леон от удивления аж вздрогнул — он почему-то был уверен, что в первый раз Грей ой, как вряд ли предпримет инициативу. Парень сначала долго облизывал член — проводил по венкам, вылизывал головку, ласкал уздечку, а после и вовсе взял в рот чуть меньше чем на половину, медленно задвигав головой. Леон откинул голову, утробно простонал и положил руку на макушку ублажающего его омеги. Грей помогал себе рукой, лаская ту часть члена, до которой пока спуститься не решался. Леон невольно дёрнулся бедрами, глубже входя в горячий рот, Грей на секунду застыл, недовольно глянул на мужчину, будто приказав замереть, и попытался опуститься ещё ниже, заглатывая толстый член. Грей размеренно двигал головой, одной рукой водил по члену, а второй ласкал напряженные яйца. Судя по реакции Леона — тихим постаныванием, рычанию, тому явно нравилось. Грей тихо ойкнул, когда альфа резко потянул на себя, а после и вовсе подмял под себя. — Всё, поиграли, теперь надо переходить к главной части, — он на секунду замолчал, будто задумавшись, и сказал: — хотя, может, мне тоже поиграть с тобой? Ведь смазки так много, может, стоит её слизать? А потом немного подразнить тебя языком. — Ещё успеем, — Грей неловко улыбнулся. — Три дня ещё впереди, а сейчас… — То, что ты не против этого — уже хорошо, — альфа спустился рукой вниз и, нащупав пальцами сжатый и весь мокрый вход, аккуратно протолкнул один палец, внимательно следя за реакцией омеги. Грей лишь рвано выдохнул и обнял за плечи. Никакого дискомфорта, а тем более боли, и в помине не было — хотя бы потому, что Грей ни раз баловал себя собственными пальцами. Леон не заметив особых перемен в лице омеги, не считая того, что он сильнее покраснел, уверенно продолжил. Сначала двигал одним пальцем, потом добавил второй, двигая ими уже резче и глубже. Грей учащённо задышал и едва сжал плечи мужчины. Леон двигал пальцами ритмично, иногда раздвигая их ножницами. На третьем пальце парень едва закусил губу и подался бёдрами на встречу. — Ты такой узенький, — почти шёпотом сказал альфа на ухо омеги, продолжая двигать пальцами. — Неужели ты даже с игрушками не игрался? — он чуть поменял угол проникновения, заставляя Грея немного выгнуться в спине. — У меня их нет. Во мне вообще ничего кроме пальцев не было. Леон будто неодобрительно покачал головой, сказав что-то вроде: «Я обязательно заставлю тебя кончить от вибратора», и поцеловал в висок, ещё пару раз двинул пальцами. Грей будто замер, следя за тем, как Леон пристраивается между его ног. Омега раздвинул ноги чуть шире и тихо выдохнул, когда почувствовал, как во вход уткнулась влажная головка. Леон опёрся на руки и, посмотрев в глаза, сказал: — Расслабься. Я хочу, чтобы тебе было хорошо. Грей слабо кивнул и потянулся руками к мужской шее, желая прижать к себе. Леон едва нагнулся, позволяя обнять себя, а после кратко толкнулся. Блять. Реально узко. Девственно узко. А ещё горячо и очень-очень мокро. Только от этих ощущений голову сносило. Грей весь напрягся, обнял ногами бёдра альфы и прижался теснее. — Можно? — шёпотом спросил альфа, постепенно дурея из-за узости. — Да, — в тон ему ответил омега, едва поёрзав. Ох, и всё же, член — это далеко не три пальца. Грей ощущал легкий дискомфорт, но благодаря течке и растяжке, всё было терпимо. Леон начал медленно двигаться, то почти выходя, оставляя внутри лишь головку, то входя почти до основания, тем самым растягивая, подготавливая. Когда Грей учащённо задышал и даже тихо простонал, выйдя почти полностью, двинулся бёдрами уже резче. Грей простонал и вцепился ногтями в спину альфы. Толчки становились увереннее, а Грей — податливее. Даже пошлые хлюпки от толчков несильно смущали. Грей расслаблялся в сильных руках, жар притих, заменяясь мощным удовольствием. Толчки были резкими, глубокими, даже сильными. Каждое касание альфы воспринималось куда чувствительнее, особенно, когда тот начинал ласкать соски. Каждый толчок — целый салют из эмоций наслаждения. Хотелось ещё и ещё. Ещё больше. Леон оперся на руки, наращивая темп, двигаясь жестче, резче. Грей пошло стонал, выгибался в спине, невольно сжимался, принося альфе дополнительную стимуляцию. Бастия, вроде как, проматерился и резко вышел, заставив Грея удивленно выдохнуть и открыть глаза. — Я хочу взять тебя сзади. От этих слов, кажется, все остатки здравого смысла снеслись. А когда Леон нагло взял за талию, буквально перевернув на живот, Грей лишь ахнул. Леон наспех взял подушку, подложив под бёдра омеги. Оглядывая открывшейся перед ним вид, в виде оттопыренного зада и прогнувшегося в спине омеги, тот довольно кивнул. Леон погладил по ягодицам, а после, уже довольно ощутимо, шлепнул несколько раз — при чём шлепки действительно были сильными, поскольку несколько раз хватило, чтобы кожа покраснела. Грей лишь постанывал, отпячивал зад сильнее и выгибался в спине. — Я немного проиграюсь, ладно? — нагнувшись, прошептал альфа, когда резко вставил сразу три пальца. Смазки было реально много, и вошли они более чем легко. Резко ими задвигав, заставив Грея чуть ли не завыть, добавил: — ты реально узкий. Я так долго не продержусь, а ведь надо чтобы ты кончил. Грей лишь простонал — Леон двигал пальцами резко, глубоко. Парень невольно подавался бёдрами на встречу, пытаясь насадиться ещё глубже. Наслаждение было острым, резким и сильным. И, казалось, противостоять ему было невозможно — ему было можно только отдаваться, погружаясь с головой в чувство наслаждения. Вскоре мужчина заменил пальцы на свой член, начиная тут же ритмично трахать. Двигался он уверенно, грубо, глубоко. Грей едва не дёргался от каждого толчка. Ему было невероятно хорошо. Чувство подкрадывающего оргазма усиливало все ощущения, заставляя кусать губы и закатывать глаза. Толчки Леона стали рваными, дыхание прерывистым. Грей двигался бёдрами в такт его движениями и вскоре, когда оргазм ударил по всему телу, заставив кратко взвизгнуть, сжал член внутри. Леон, ощутив как около его члена запульсировали стенки, смог расслабленно выдохнуть и кончить. Расслабленный после сильного оргазма, Леон буквально улёгся на Грея, на пару секунд забыв о его комплектации. Тот что-то недовольно забухтел и стал ёрзать. Бастия, собрав свои последние силы, лёг на спину. Грей опёрся на локти и едва улыбнулся. Леон невольно засмотрелся на такого Грея: он выглядел расслабленным и даже счастливым. У него были покрасневшие щеки, растрепанные волосы и милая улыбка. А ещё он выглядел до неприличия расстраханным. В комнате пахло сиренью и мятой. А ещё потом, смазкой и спермой. Запах Грея был яркий, хорошо ощутимый и Леон вдыхал воздух едва ли не жадно. Грей, повернувшись к Леону, ещё раз улыбнулся и улёгся на его грудь, вдыхая крепкий запах мяты — такой освежающий, бодрящий. — Тебе понравилось? — Леон улыбнулся, погладил по спине, обняв. — Это было круто. Чертовски круто. Я не думал, что оргазм может быть таким мощным. Леон победно усмехнулся и сказал: — О, это ещё цветочки. У нас же ещё три дня? Я уже зажёгся мыслью хорошенько тебя вылизать и отшлёпать. — О, Господи, — он закатил глаза, но улыбаться не перестал. — Я люблю тебя, — прошептав, прикрыв глаза Грей. А потом как-то дёрнулся и, резко сев, сказал: — стоп! Ты же презерватив не одел! — А это что по-твоему? — он ткнул пальцев в сторону своего паха. — К слову, пойду сниму, заодно помоюсь. — Эй, нет! Презерватив сними, а потом обратно приходи. Я ещё хочу поваляться с тобой. А потом и душ примем. И презервативы туда возьмем, — подмигнув, сказал Грей. — Как скажешь, — Леон улыбнулся, встав. Но в итоге, когда Леон пришел обратно, Грей, недовольный тем, что он весь потный (а чего ещё ожидал?), погнал обратно в душ. И сам пошёл, хоть и желание поваляться подольше, из-за слабости по всему телу, было сильным. Леон ласково трепал по голове, намыливал худые плечи, прижимал к себе, целовал и лез руками в самые интересные места. Но на пару секунд Грею показалось, что он был будто напряжённым. «Так отлично, Леон, ты с ним переспал. Ты выиграл спор. И… я не люблю его?»

***

Три дня прошли быстро, за это время они успели заняться сексом во всех позах, во всех местах, Леон выполнил свои обещания и, в принципе, Грей был счастлив. Его любят. Его целуют. Он кому-то нужен. От этого внутри что-то теплилось, заставляло улыбаться и лезть с поцелуями. Леон был таким… таким хорошим, нежным, ласковым. С таким хотелось быть до последнего. Такого хотелось любить, делать для него всё и самому отдаваться полностью. В пятницу утром Грей проснулся без Леона. Не было привычного тепла рядом, не пахло мятой (хотя в доме, конечно, его запах застыл надолго, да и на теле омеги тоже). Его половина кровати была холодной. Грей пожал плечами, подумав, что, возможно, Леон снова в панике пошёл ни свет ни заря доделывать свою работу. Потому что все эти три дня ходил он на работу как попадется — так, отметиться да что-нибудь сделать, чтобы совсем завала не было. Быстро собравшись, чтобы не опоздать, тот вышел на работу. В здании уже было немного оживлённо и Грей, кинув сумку на своё рабочее место, тут же решил зайти к Леону. — С добрым утром, — он улыбнулся, заходя в кабинет. В глаза тут же бросилось то, что Леон был… злым? Или недовольным. Или ещё что-то в этом вроде. — Что-то случилось? — заботливо поинтересовался Грей. Леон мысленно тяжело выдохнул — какой же он холодный для всех, и какой же тёплый, ласковый, заботливый для близких. — Грей, нам надо поговорить, — заметив, как он кивнул и, подойдя, сев, сказал: — Можешь уже мысленно прокручивать речь о том, какой я плохой, — он тяжело выдохнув, глядя на то, как Грей напрягся. — Грей, ты хороший, милый. Ты невероятный. Но… я не люблю тебя, — краем глаза он замечает, как Грей вздрагивает и, кажется, хочет что-то сказать. — И ты мне не нравишься. С самого начала ты мне не нравился. И до сих пор. Мы поспорили с Локи на то, что я тебя трахну. Вот, трахнул, — он криво усмехнулся. — В общем, всё. Торжественно объявляю наши отношения официально законченными. Можешь собирать вещи. С работы, кстати, тоже. В смысле, ты уволен. Я не хотел тебя оставлять с самого начала. Джу настояла. Ну, что же — ты поработал, я трахнул, вот и всё, — он тяжело выдохнул. — Собирай свои вещи: и с работы, и с моей жизни. — Леон, ты шутишь? — Грей не сразу понял, что его голос дрожит. Альфа покачал головой и сказал совершенно спокойным голосом: — Нет, я не шучу. Грей и не сразу заметил, что плачет. Просто задрожали руки, просто задрожали губы. Просто слёзы солёные на губах. Просто не хочется верить, что он опять один. Что его опять бросили, что его предали, что он он снова ни для кого. Около сердца что-то болезненно ныло. Так больно, так остро, что Грею хочется завыть так громко, как только получится. — Позвать охрану, чтобы тебе помогли? — голос Леона казался отстранённым. Будто он сам не верил в то, что говорил. Будто его здесь не было. Грею хотелось заплакать,назвать мудаком, закричать, наорать. Но сил хватило только на тихое: — Ты с самого начал всё это затеял? Ты специально так себя вёл? Ты… ты… да лучше бы ты меня сразу просто изнасиловал! И то не так больно было бы! Грей резко сорвался с места, но пошёл он спокойно, пытаясь утереть слёзы с влажных щёк. Его внезапно затошнило. Чувство того, что им просто воспользовались, наполнило до отказа, до ломящей боли. Что, неужели никто не видит в нём личность? Неужели на нём есть надпись: «Сделайте мне больно?» Неужели он так низок, что на него только спорить и можно? Внутри что-то жгло, нещадно ныло, болело. Он схватил сумку, быстро идя вперёд. Он не разбирал перед собой предметы: глаза слезились. Леон в своём кабинете прикрыл глаза и, запустив пальцы в волосы, выдохнул. Так надо было. Он просто не любил его. Насильно мил не будешь, не так ли?

Знаешь, бывает больно Знаешь, бывает страшно Внешне как камень спокойна, А внутри рушатся башни Знаешь, бывает тихо, Но с изнанки скребет немножко Надо купить бы «Вискас» Этим маленьким диким кошкам.