Месть с привкусом ананаса

Белоснежная рубашка, несколько мгновений назад расставшаяся с кожей своего хозяина, медленно летит на пол. За нею следуют чёрные брюки. В кабинете становится жарко, душно, даже несмотря на открытое настежь окно. Хищный взгляд холодных, словно сталь, глаз изучает открывшиеся участки нежной юношеской кожи. - Хибари... сан... - на щеках - легкий румянец, глаза полуприкрыты. Тсунаёши упирается в поверхность стола, чувствуя каждую прожилку деревянного рельефа пальцами. Хрупкие плечи приподняты, придавая позе большей застенчивости. И Кёя понимает, что не в состоянии больше терпеть. Хочется взять и укусить это Небо, чтобы оно навсегда принадлежало ему одному. Но с этим травоядным нельзя быть грубым, как он привык. Савада чувствует, как холодные пальцы поднимаются от шеи к скуле, оставляя еле заметный след от ногтей. Из его груди вырывается протяжный вздох, сердце колотится как бешеное, кровь стучит в висках. - Я загрызу тебя, - произносит Хибари прямо в губы своей жертве. - До смерти. Поцелуй. Долгий, страстный. Темноволосый едва покусывает губы Тсуны, наслаждаясь вкусом чужой крови. Затем его язык скользит по чужим зубам, проникает внутрь, щекоча нёбо любовника. Два языка сплетаются в танце страсти, известном лишь им. Увы, действо это прекращается, когда у Тсунаёши предательски не остается кислорода в легких. Юноша отстраняется, но не решается поднять взгляд на Хибари. Тот, в свою очередь, усмехается самыми уголками губ и ещё сильнее нависает над Савадой, заставляя того лечь на широкий стол, скинув по пути пару стопок бумаг. - А ничего, что мы тут... с Вами... - юноша озирается по сторонам, будто кто-то может выпрыгнуть из-за картины и застукать их. Ему бы не хотелось, чтобы у Хибари-сана были проблемы из-за него. Окно с громким хлопком захлопывается. Теперь даже птицы не увидят, какому греху предадутся эти двое. - Ничего. Горячее дыхание хранителя облака обжигает кожу уха, и Тсуна чуть вздрагивает от неожиданности. Но следом на его щеках румянец краснеет еще больше, ведь Кёя слабо покусывает мочку юноши, и у того не остаётся никаких сомнительных мыслей. Потому что мыслей вообще не остаётся. Руки бродят по спине Хибари-сана, царапая пиджак. Этот звук, отчетливо слышный в тишине кабинета, почти такой же громкий как и биение его собственного сердца, возбуждает еще сильнее. Пальцы тем временем цепляются за ворот и стягивают пиджак с парня. В ответ на это Тсуна слышит глухое порыкивание и чувствует поцелуй на своей шее. Тело непроизвольно изгибается, подставляясь ласке чужих губ. Хибари оставляет дорожку из поцелуев от шеи до ключиц юноши, жадно вдыхая пьянящий аромат его тела. Одной рукой он проводит от живота выше, к самым соскам, ненароком задевая их. Тело Тсунаёши тут же отзывается на это, а сам юноша замирает, неровно дыша. Кёя знает, что выбрал правильную стратегию. Как результат - возбужденные бусинки сосков и бугорок на трусах его любовника. - Хибари... сан... - во второй раз за сегодня выдыхает Савада. Взгляд его полуприкрытых глаз затуманен, но темноволосый видит в нем мольбу. Изнемогающий от желания босс - зрелище безумно возбуждающее. Кёя избавляет Небо от последнего элемента гардероба, переворачивая юношу на живот, но сам избавляется лишь от рубашки. Указательным пальцем Облако массирует колечко мышц, изредка надавливая. Действия его одобряются постанываниями Тсуны. Конец прелюдии. Палец резко входит внутрь, Савада выгибается в спине, кричит. Но никто не придет ему на помощь. Двери кабинета Дисциплинарного комитета заперты, а любой ученик знает, на что способен гроза всея Намимори. Любой крик здесь не вызывает подозрений. Оба знают об этом, а потому не сдерживаются. - Какой же ты узкий, - скептично замечает Кёя, однако ответом ему являются уже тихие эротичные стоны. И тогда он вводит второй палец. Вновь вскрик, но теперь боль заглушает восприятие. - Быстрее... Что ж, это травоядное не совсем потеряно. Хибари вынимает пальцы и проводит ими вдоль позвоночника любовника. Вслед за этим раздается разочарованный вздох. Темноволосый расстегивает уже порядком тесную ширинку, приспускает брюки и боксеры вместе с ними. Головка его члена прикасается к проходу Тсуны, вызывая у последнего еще один стон. Сильные руки Кёи подхватывают юношу за талию и притягивают к себе, насаживая на член. Савада кричит так, что, кажется, вот-вот сорвет голос, по щекам его стекают прозрачные слезинки, которые тут же заботливо смахиваются тыльной стороной ладони Хибари-сана. Тсуна кивает, показывая свою готовность. И глава ДК начинает двигаться в нем. Сначала медленно, растягивая и наслаждаясь тем, как мышцы обхватывают плоть, но затем темп ускоряется, Облако порыкивает, Тсунаеши стонет во весь голос, едва не кончая. И вот, наконец, Кёя чувствует, как его захлестывает то самое грешное ощущение, словно он проваливается в огромную черную дыру, дыхание перехватывает, он чувствует на своей руке сперму босса и кончает сам. Секунда на отдышку им обоим, пока Тсуна приходит в себя. Безмолвное одевание, собирание вещей и приведение себя в порядок. Никто за пределами этого кабинета не должен знать, чем тут занимались. Тсунаёши, покачиваясь, подходит к двери и поворачивает замок в скважине. - Савада, - такой любимый холодный голос заставляет юношу обернуться. Хибари накинул на плечи пиджак и уже уселся за стол, на котором недавно они занимались сексом. Тсуне никогда не понять свое Облако, как он думает. - Не смей прогуливать уроки, иначе я накажу тебя. Но на самом-то деле они оба рады. Хибари - наказывая, Тсуна - получая это самое наказание. Эти отношения хищника и жертвы были такими необычными и захватывающими, однако... Ни сам Тсунаеши, ни его хранитель не осознавали, как две полные противоположности могут любить друг друга. Небо молча кивнул и вышел за дверь, все еще пошатываясь. Школа пустовала, а значит не будет лишних вопросов. И спешить некуда. Точнее, никак. Все тело теперь жутко ноет. Савада вздыхает и отправляется прочь, уже считая секунды до их следующей встречи. Кея тоже ждал, пока представится возможность загрызть это травоядное вновь. С самого появления в кабинете Дисциплинарного комитета Савады Тсунаёши и еще задолго до этого одна странная разноглазая птица с иссиня-чёрным оперением наблюдала за своей жертвой. За своим будущим телом. И когда босс заявился в кабинет к Хибари Кёе, Рокудо уже почуял что-то неладное. Что-то, что пошло не по плану. Но на его счастье окно кабинета было открыто, а значит птица могла видеть всё буквально в мельчайших подробностях. И то, как Хибари зачитывает своей жертве приговор, и смирившегося Тсуну... Что же не так? Мукуро мог в любой момент вмешаться и хотел это сделать, но не смог даже с места сдвинуться. Чтобы Кёя поцеловал травоядное! Да еще и то самое, которое в будущем должно уничтожить этот прогнивший мир! Иллюзионист был взбешен, но помешать уже не мог. Теперь в его голове зародилось любопытство. Разноцветные глаза птицы сверкнули и она, нахохлившись, устроилась на ближайшей к окну ветке. Тсуна что-то шептал на ухо своему хранителю, пока тот прижимал его к себе, закапываясь носом в растрепанные волосы. Минута такого поведения начала уже выводить Мукуро из себя, но вот, поцелуй. Он длился не дольше двух секунд, но и этого хватило, чтобы Рокудо начал когтями царапать ветку. А затем... Эти двое словно с катушек съехали! Кёя едва ли не уложил его будущее тело на стол, скинув практически всю одежду и... Налетевший порыв ветра с грохотом захлопнул оконную раму и едва не сдул с ветки ворона-Мукуро. Тот, громко каркая, улетел прочь. Что за чувство появилось в душе? Хуже, чем после осознания поражения, гораздо хуже... Ревность, смешанная с ненавистью, вот что это такое. И так просто от этого чувства не избавиться. Лишь месть очистит его и вернет равновесие в этот мир. И у преступника-иллюзиониста была отменная идея, как раз и навсегда проучить эту парочку, опозорить противника и заполучить желанное тело. Лишь громкое хлопанье черных крыльев предвещало скорейшие перемены. Страшные перемены.