Агератум

Ньют тяжело дышал, прижавшись лбом к дивану. Сил у него совсем не было. Когда они добрались до домика, то чуть не вырубились, но послевкусие паники и адреналина мешало даже глаза закрыть. Сейчас его переполняла дикая усталость. Внутри словно что-то лишнее пульсировало, пальцы дрожали, коленки подгибались. Парень не был уверен, что он сможет успокоиться. Все его мысли крутились вокруг одного Томаса, руку которого он нервно щупал уже несколько минут. Мягко пощипывал, а потом, словно извиняясь, поглаживал сухую кожу, шумно втягивая сырой воздух, уткнувшись носом в колючий плед. Он поверить не мог, что им удалось вытащить Томаса. Тот был не совсем в порядке, но он хотя бы жив. Минхо уже давно закрыл двери на засов, а теперь возился с камином, пытаясь развести огонь. Руки у него дрожали точно так же, как у Ньюта, да и устал он не меньше, а раздражен был так еще больше. Они не говорили с того момента, как затащили Томаса в домик. С того самого момента, когда осторожно уложили его на диван и укрыли пледом. Тот вроде как пришел в себя еще в самом начале дороги, но под конец, уже ближе к дверям, держать его стало невообразимо тяжело, потому что парень вдруг расслабился, закатил глаза и чуть не навернулся носом вперед, потянув друзей за собой. — Нужно посмотреть, что там у него. Тишина в ответ ударила по ушам. Ньют вздохнул, бросая взгляд на бледное лицо Томаса. Послышался грохот — Минхо набросал в несчастный камин всего, что только успел найти. — А ты уверен вообще, что хочешь это знать? Ньют поджал губы. Он повернул голову в сторону друга. Тот даже если и чувствовал чужой взгляд, то виду не подавал и подавать, кажется, совсем не собирался. Он продолжал ворошить разгорающееся месиво, шумно дыша. — Минхо? Ты как? — Да никак. Я видел, как какой-то мужик обратился в огромного волка на моих глазах. А так все нормально. Все в норме, да, все просто замечательно. Ньют недоуменно поднял брови. Оборотни? На самом деле, у него мелькали мысли о чем-то подобном, только вот он никогда не думал об этом серьезно. Да с ума сойти можно — думать о таких вещах серьезно. — Что они с ним делали, как думаешь? — сухо спросил Ньют. — Что они еще могли с ним сделать? — Минхо шмыгнул носом. — Ты будто не знаешь. Не задавай вопросов, на которые знаешь ответы. Я не хочу об этом говорить. Подождем, пока он очнется, и решим, что будем теперь делать. — Ты уверен, что этой обработки будет достаточно? Порезы… — Мы сделали все, что могли, Ньют. Я честно не знаю, что нам еще можно сделать. Так что давай закроем эту тему. Нужно, чтобы это волнение немного рассосалось. У меня до сих пор ноги трясутся. — Мы все устали, — парень тяжело вздохнул, бросая осторожный взгляд на Томаса. — Нужно отдохнуть. — Получится ли уснуть после всего, что мы уже успели увидеть? — Минхо фыркнул, роняя голову, после чего только слабо рассмеялся. Подобный горький, весьма неприятный смешок Ньют слышал от друга в первый раз. Он недоуменно глянул в его сторону. — Черт возьми. Ньют, ты хоть понимаешь, что это люди? Почти. Блондин поджал губы. Да, он прекрасно понимал, что это люди. Почти. Осталось только еще выкроить себе время, чтобы обмозговать проблему со всех сторон и прийти к какому-нибудь конкретному выводу, потому что все, что он имел на руках, — это целую кашу из слишком ярких эмоций и целой кучи лишних переживаний. — Ты ляжешь здесь? — осторожно спросил Ньют, кивком указав на матрас. Минхо бросил на него скучающий взгляд. — Да. Я не хочу… Ну, знаешь. Оставаться одному. Он поджал губы, виновато опуская глаза в пол. Ньют только понимающе кивнул. Он не выпускал из рук ладонь Томаса. Взгляд Минхо наткнулся на их переплетенные пальцы. Парень смотрел несколько секунд, пока блондин не заметил этого и нервно не задергался, убирая руку в сторону. Минхо только мягко и совсем слабо ухмыльнулся. Вздохнул, после чего похлопал себя по коленкам и поднялся с пола. Он собирался расстелить матрас, чтобы попробовать поспать хотя бы пару часов. Ньют устало наблюдал за тем, как его друг готовит себе место для отдыха. Изредка бросал взгляды на Томаса, который продолжал лежать с закрытыми глазами. Его грудь размеренно поднималась, а потом все так же медленно опускалась. Ньют смотрел на колючий плед, но все, о чем он мог думать, это уродливые шрамы и раны под ним. Минхо что-то прокряхтел, вытаскивая старую подушку из-под ног Томаса. Он бросил ее на матрас, а сам бухнулся на него прямо в одежде. Немного поерзал, стараясь подобраться поближе к камину, после чего улегся, поворачиваясь к двери лицом. — Спокойной ночи, — неожиданно буркнул он. Ньют растянулся в мягкой улыбке. — И тебе. Когда Минхо замолк и перестал ерзать, вдруг стало тихо. Слишком тихо. Ньют чувствовал, что он смертельно устал, но это ужасное чувство вины отказывалось его отпускать даже сейчас, и все, что он мог делать, — это прокручивать в голове последние события. Снова и снова. Появилось такое ощущение, будто он что-то кому-то должен. Словно если он сейчас заснет — случится что-то ужасное. Обычно каждую ночь у них кто-то не спал и сидел на карауле, не считая тех ночей, когда Томас засыпал на стреме. Но теперь был резон не смыкать глаз — ночь была жаркой. Ньют думал о том, вернутся ли волки по их душу. Волки. Люди. Он закрывал уши и слышал глухое бормотание. Он закрывал глаза и видел черную пасть. Его рука быстро нащупала ладонь Томаса. Он осторожно потрогал костяшки ледяных пальцев. Устало вздохнул. Глаза уже жгло, словно в них песка насыпали. Стоило закрыть их, а потом открыть, как все больше картинка расплывалась. Сфокусироваться совсем не получалось. Все, что удавалось разглядеть — это пятно огня в камине. Ньют хотел спать. Он ужасно хотел отдохнуть, веки потяжелели, а все тело будто налилось свинцом. Но когда он закрывал глаза, он видел Томаса, который кричал от боли, пока его клеймовали. Если мысли крутятся вокруг одного и того же достаточно долгое время, начинаешь сомневаться в том, что это вообще нормально. Вот и Ньют уже начал сомневаться. Он положил голову на диван, неловко ерзая. Ребра неудобно упирались в деревянный край, но он не собирался уходить. Сейчас вопрос об удобстве стоял на самом последнем месте. Парень вытянул одну ногу, сгибая другую в колене, чтобы установить хоть какое-то равновесие. Он услышит. Провалиться в сон достаточно глубоко не получится, так что он обязательно поймет, если что-нибудь пойдет не так. Главное, чтобы хватило сил предупредить остальных о надвигающейся опасности. Ньют закрыл глаза. Попытался, игнорируя всплывающие воспоминания, заснуть наконец, но он все еще что-то чувствовал. Его рука. Его пальцы сжали в ответ. Ньют резко поднял голову — так, что даже шею чуть не свело. Он уставился на бледное лицо Томаса. На щеках того мелькал свет от огня в камине. Блондин подумал было, что ему показалось. Он немного приподнялся, меняя положение. Взгляд замер на сцепленных пальцах. Он подавился воздухом, когда пальцы Томаса снова дернулись и сжались, делая хватку крепче. Ньют поднял взгляд на голову брюнета. Тот держал рот широко открытым и тяжело дышал. Грудная клетка бешено поднималась и опускалась. Он смотрел в потолок, не мигая. — Томми? Парень что-то просипел в ответ. Ньют приподнялся. Томас резко перевел на него взгляд. — Я пить хочу. Ньют, воды, пожалу… Он не успел договорить, как друг уже потянул горлышко фляжки к его губам. Его рука осторожно нырнула под голову и приподняла ее, чтобы Томас не подавился. Он пил и пил. Глотал и глотал, пока действительно чуть не подавился. Вода потекла у него по подбородку. Томас сделал еще пару глотков, почти полностью осушивая фляжку, и отпрянул, тяжело дыша. Ньют закрутил крышку и убрал воду в сторону. Томас утер губы ладонью. — Ты как? — осторожно спросил блондин. Он позволил парню отдышаться. — Болит все адски, — буркнул Томас. — Я ног не чувствую. — Все будет нормально. Мы тебя подлатали. Ты не переживай, они сюда не сунутся, — Ньют попытался улыбнуться. Почему-то это было не так просто сделать под тяжелым взглядом друга. — Подлатали? — он дождался кивка. Снова глянул по сторонам. — Ньют. Что произошло? Блондина словно опять в ледяную воду сунули. Он выпучил глаза, глядя на друга. Все, о чем он вообще мог думать последние несколько часов, — это как раз все то, что произошло. А Томас даже этого не помнил. Вот и все — так просто. Ньют не понял, что на него вдруг нашло. То ли глупая раздражительность, то ли просто усталость, то ли банальное беспокойство за друга. Его просто разрывало непреодолимое желание соврать. Он не хотел говорить о том, что произошло. — Волки тебя схватили. Ты ранен, но мы с Минхо разобрались. Тебе нужно отдыхать, — протараторил он. Томас ничего не ответил, нахмурившись. Он словно и не чувствовал совсем тех ран, что у него были под самыми ребрами. Все, что он мог делать, — это лежать. Успокаиваться. Приходить в себя. — Где Минхо? Ньют указал пальцем на парня, лежавшего около камина. Томас смотрел на него некоторое время. Ньют почувствовал, как у него внутри все сжалось, как только брюнет, задумавшись, вдруг принялся поглаживать его ладонь большим пальцем. Он неожиданно понял, что они до сих пор держат руки сцепленными. Почти рефлекторно попытался отшатнуться, испугавшись, но Томас сжал его пальцы сильнее. Ньют покраснел, поднимая голову. Томас смотрел прямо на него. Блондин покраснел еще больше, когда заметил, как вдруг метнулся взгляд друга от глаз до покрасневших щек и обратно. На лице Томаса мелькнула мягкая улыбка. Он улыбнулся так, как ему позволяла это сделать усталость. Ньют выпустил воздух сквозь сжатые зубы. — Да чего ты разнервничался? Я ничего такого не имею в виду. — Все нормально. Я просто устал, — блондин отвел взгляд в сторону. — Ты покраснел. — Температура. — Ньют? — Как ты себя чувствуешь? — блондин вдруг прищурился. — Еще воды? Томас тяжело вздохнул, прикрывая глаза. Он попробовал поерзать, но, кажется, это причинило ему столько неприятных ощущений, что больше желания двигаться у него никакого не было. — Мне кажется, что меня сейчас вырвет, — честно признался он. — Этот поганый привкус во рту. Я словно кровь хлестал. Или сырое мясо. Или что-то типа того. Ньюта самого чуть не вывернуло наизнанку, когда он вспомнил тот момент, когда Томас в первый раз очнулся. Если говорить до конца откровенно, то он тоже успел почувствовать нечто подобное на какую-то долю секунды. Он понятия не имел, как вообще его друг мог говорить о подобных вещах, при этом совсем не содрогаясь всем телом, если ему было плохо. Блондин бросил на него взгляд — лицо Томаса скривилось из-за сказанных слов. — Лучше бы я молчал, черт, — буркнул он. — Ты помнишь хоть что-нибудь? Как тебя схватили? — Понятия не имею. Черная дыра. Мне больно думать вообще о чем угодно. — Ладно, — Ньют пожал плечами. — Больше мы тебя одного не оставим, можешь быть уверен. — Только не говорите, что во всем случившемся вы вините себя, — Томас нахмурился. Он уставился на друга; его взгляд постепенно смягчался. — Что-то ты вообще никакой. Не можешь заснуть? — Что-то вроде того, — парень устало вздохнул. — Мне просто нужно время, чтобы в голове все уложить. — Спи тогда. Завтра поговорим, ладно? — Томас мягко улыбнулся. Ньют ужасно не хотел заканчивать разговор, но еще больше он хотел просто отдохнуть. Парень еще долго буравил взглядом брюнета, всем своим видом показывая, что они не договорили, и все не так страшно — подождать еще пятнадцать минут, прежде чем вырубиться без памяти, можно. Но глаза Ньюта постепенно закрывались. Он положил голову на диванчик. Закрыл глаза, пытаясь задушить в себе воспоминания. — Отдыхай. Томас запустил пальцы в светлые волосы. Он осторожно перебирал их, постепенно начиная массировать голову. Ньют благодарно промычал что-то, прежде чем расслабиться. Пальцы вновь и вновь касались неровностей. Пять. Точно пять. Вдох. Выдох. Ньют задышал ровнее через несколько минут.

***

За несколько дней они абсолютно отвыкли от обычных, совершенно нормальных вещей, которые бы совсем не удивили их пару недель назад. Чрезвычайно стрессовая ситуация заставляла большую часть времени полагаться на инстинкты, так что иногда мелькал даже страх отвыкнуть от человечности. Их жизнь стала борьбой за выживание — причем, ежедневной. Если не было волков, то был холод. Если не было холода, то был голод. Они отвыкали от прошлой жизни. Приспосабливались. Минхо явно не привык просыпаться от стука в дверь. Это должно было его как минимум удивить, но все, что он получил, — это идеальные рефлексы, отточенную реакцию на происшествие, которое случилось с ним в первый раз в подобных условиях. Выживание. Он схватился за ружье, лежавшее совсем рядом и отполз к самому диванчику, пихая Ньюта в бок и отпинывая матрас подальше. Дуло оружия было направлено прямиком на дверь. Стук. И еще один. Громче. Минхо переглянулся с другом. Тот не сразу сообразил, в чем дело, только-только проснувшись от резкого толчка. Он бешено замотал головой, сонно оглядываясь по сторонам. Он схватился за край дивана, стоило снова раздаться одному слишком громкому и резкому стуку. Больше было похоже не на то, что кто-то вежливо стучался. Походило больше на гневные удары ногой в дверь. Просыпаться от стука было действительно как-то непривычно. Так же непривычно, как высыпаться. Или не паниковать. Или, например, есть нормальную еду. Минхо держал палец над курком, когда дверь резко распахнулась. Резкий выстрел оглушил обоих парней, ружье затряслось в дрожащих руках брюнета. Он прикрыл свободной рукой ухо, тяжело дыша. Взгляд его замер на фигуре, что стояла как раз за порогом. Шаг вперед. Еще один. Тяжелый стон. Блики от огня на светлой шерсти. Девушка закрыла за собой дверь, тяжело дыша. Тяжелый замок с грохотом бухнулся на пол. Минхо вскочил на ноги, снова хватаясь за ружье. Ньют хотел было рвануть вперед и помочь той девушке, которая сказала им тогда, что Томаса утащили волки, но Минхо резко выкинул руку, не давая сделать и шагу. — В чем дело? — Я промазал и, честно говоря, жалею об этом, — для большей убедительности Минхо перезарядил ружье и снова направил его на девушку. Та смотрела на него исподлобья, сипло выдыхая. Правой рукой держалась за бок, одна нога была как-то неестественно выгнута, девушка опиралась о косяк двери, тяжело дыша. Казалось, что еще чуть-чуть — и ее коленки подогнутся, и она не выдержит вес тяжелой белой шкуры на спине. Все лицо было вымазано в крови, как и предплечья. Никакого трюка. Минхо не пользовался своими привычными уловками. Он выглядел так, словно действительно собирался выстрелить. Ньют вылетел прямо перед ним. — Стой! — только и успел вскрикнуть он. Минхо только недовольно скривил лицо, опуская ружье. — Ой, только не говори, что будешь защищать ее. — Она помогла нам спасти Томаса. — Прости, что? — Минхо театрально поднес ладонь к уху. — Я не расслышал. Она? Помогла? Она сказала, где его хотели выпотрошить, да. Даже нас привела. Сказала, что поможет, а потом просто стояла и смотрела. — Шкура. Минхо, смотри, какого цвета на ней шкура. А теперь просто логически подумай, ага? Вспомни того парня, который обратился прямо при тебе, — затараторил Ньют. Девушка за его спиной попробовала выпрямиться — видимо, не хотела выглядеть слишком жалкой. — Это она. Белая волчица. Это она нас спасла тогда. — Я понимаю, но Ньют. Ты тоже вот о чем подумай. Она стояла и смотрела, пока они делали что-то с Томасом. Мне вот интересно: как долго бы она ждала, если бы мы не вмешались? Пока все не закончится? Как долго? А теперь подумай, что эта кучка полоумных придурков вообще хотела с ним сделать? Ньют нервно поджал губы, бросая взгляд на Томаса. Он просыпался из-за бормотаний брюнета во сне уже пару раз за все время с тех пор, как вообще сумел заснуть. Сейчас Томаса звук выстрела не потревожил — он продолжал мирно посапывать, будто ничего не произошло. Это пугало, да, что-то явно было не так. Но Ньют не мог рубить с плеча так легко, как это делал Минхо. Он просто не мог себе позволить это сделать. Минхо недовольно вскинул руки, когда Ньют повернулся и помог девушке встать ровно. Темные кудри полезли парню в лицо, и он вполне ясно почувствовал запах крови. Такой же горький, как и всегда. Блондин уставился на друга. — Минхо? Тот долго сверлил взглядом обоих, скрестив руки на груди. Прошло немало времени, прежде чем он цокнул языком и со скрипом двинул стул вперед. Толкнул его прямо к Ньюту и девушке. Блондин помог ей устроиться, после чего попытался мягко улыбнуться на ее изучающий взгляд. Он пытался быть максимально приветливым, несмотря на то, что опять не выспался, и его буквально на части разрывало беспокойство за Томаса. — Итак? — брюнет скрестил руки на груди, плюхаясь на диванчик. Ньют медленно сполз на пол рядом. Девушка неловко перевела взгляд с одного парня на другого. — Как тебя зовут, дубина? — Минхо вскинул брови, но Ньют резко пихнул его в бок. — Тереза. — Хорошо. Есть контакт, — он фыркнул. — Я Минхо. Это Ньют. А вон там Томас. Томас у нас ранен и, кажется, на грани того, чтобы сдохнуть, Ньют гей, а я вот очень хочу тебя выкинуть вон. Еще один толчок в бок. Девушка недоуменно подняла брови. — Давай сам, хорошо. Может у тебя лучше получится, — Минхо вскинул руки. — Ухожу в тень, флаг тебе в руки. Ньют еще раз грозно глянул на друга, после чего перевел взгляд на Терезу, стараясь максимально смягчить его. Он тяжело вздохнул, сцепляя руки в замок. — Ладно. Хорошо. Во-первых, спасибо тебе за помощь, — он не дождался никакой реакции на благодарность и неуверенно продолжил. — Хочешь чего-нибудь? Еды? Воды? — Убраться к чертям отсюда? — вставил Минхо и на этот раз получил подзатыльник. — А что?! Она мне не нравится! — Воды, если можно. Ньют достал фляжку. После Томаса в ней мало, что осталось. Нужно было снова кипятить воду. Парень осторожно привстал и передал Терезе воду. Та постаралась улыбнуться, после чего медленно открутила крышку и припала к горлышку. Минхо нахмурился. Девушка сделала пару глотков, после чего сжала флягу в руках. Взгляд ее упал на макушку Томаса, торчащую из-под пледа. — Как он? — Ему хуже, — парень замялся. — Он просыпался? — Только один раз, — Ньют поджал губы. — Сейчас даже от выстрела не поднялся. — Что значит просыпался? Твою мать, а почему я об этом не знаю?! — грубо рявкнул Минхо. Ньют прикрыл глаза. — Может объяснишь, что за хрень твои дружки там устроили? Привязывать его к дереву, устраивать песнопения, потом резать и клеймовать… — Минхо, они… — Клеймовать! Ты серьезно?! У меня в башке не укладывается. Ты чего ожидала, приходя сюда? Милой и доброй встречи? Ты посмотри на него, — Минхо указал пальцем на Томаса. — Он на трупа похож. Если он умрет сегодня-завтра, угадай, к кому я пойду разбираться? Ньют шлепнул его по руке. — Мы просто хотим узнать, можно ли ему как-то помочь? — Можете ли вы ему как-то помочь? — пальцы Терезы сжались на фляжке. — Нет, вряд ли. Но я могу. Ему станет хуже. Со дня на день. — Ты знаешь, что они с ним сделали, — затараторил Минхо. — Ты одна из них. Ты думаешь, мы не знаем теперь, кто вы такие и зачем тебе шкура? — Понятия не имеете, — совершенно холодно отрезала девушка. — И да, я знаю. И я пытаюсь рассказать. Во-первых, не нужно реагировать так грубо и резко на каждое мое слово. — Ты меня раздражаешь. — Взаимно. — А еще меня бесит твой акцент. — А меня твоя прическа, — девушка нахмурилась. — Томаса выбрали. Было наблюдение. Несколько дней под полным контролем. Полный анализ. Изучение. Он полностью подошел. И его забрали, чтобы сделать одним из нас. На секунду повисла тишина. Ньют выпучил глаза, явно собирался сказать что-то, даже открыл рот, но сейчас его челюсть просто отвисла. Брюнет нахмурился. — Одним из вас? С какой стати?! — Я… — Подожди. Хочешь сказать, у них получилось? — резко выпалил Ньют. — Хочешь сказать, что со дня на день он тоже будет превращаться в нечто подобное… — Ходить со шкурой в два раза больше него, выть на луну и жрать невинных? — закончил за друга Минхо. — Это был обряд обращения? — Ритуал. — Вы нормальные, нет? — парень вскинул руки. — Тебя тоже украли, чтобы обратить? — Я родилась такой. Почти. — Ох, а шкурка значит, шла в комплекте? — Слушай, я не могу рассказывать такие вещи, когда ты тараторишь и перебиваешь, — Тереза грозно нахмурилась. — Минхо? — Ньют снова пихнул друга в бок. — Что?! — Заткнись. — Метаморфоз, — вдруг выпалила девушка, из-за чего оба парня замерли, переставая толкать друг-друга. — Он будет меняться. Очень серьезно меняться. Повезет, если он не очнется и получится просто следить за его состоянием, чем я и буду заниматься. Но изменения в его поведении… — Какого рода изменения? — тут же спросил Ньют. — Ты вообще знаешь, что они там натворили? Что за чертова неуверенность в каждом сказанном слове? — Минхо скрестил руки на груди. — Я не уверена во всем, что говорю, ты прав, — Тереза прокашлялась. Снова принялась откручивать крышку. — Он не совсем обычный. Он больше экспериментальный вариант. Никто не знает, как Томас теперь будет развиваться. Подобные ритуалы не проводили многие тысячи лет. Меня и моих сородичей в стаю берут совсем по другим законам. Мы — волки, обращенные в людей. Ваш друг — полная противоположность. Это нарушение всех правил.  — И что нам теперь с ним делать? Есть какой-нибудь ритуал, чтобы обратить его обратно в человека? — Он человек. Пока. — Именно «пока». Что с ним станет? — Я понятия не имею. Есть вариант, что он умрет в любую минуту. Есть другой вариант развития событий — он будет в отключке во время прохождения стадии метаморфоза его организмом, а потом, очнувшись, будет полноценным участником стаи. Или же он очнется и будет расти неконтролируемо быстро, меняться, и… — А какой вариант лучше всего? — осторожно поинтересовался Ньют. — Смерть. Прямо сейчас. В комнате снова повисла тишина. Минхо невольно покосился на друга, внимательно вглядываясь в темноту, чтобы если что вдруг увидеть широко распахнутые глаза Томаса, смотрящие на него снизу. — Ты сказала изменения в психике. — Психика, физиология, — она пожала плечами. — Гиперактивность, раздражительность, вспыльчивость, приступы агрессии, необъяснимая логика, полный выход из-под контроля, повышенная сексуальная активность, частая смена настроения. И это только часть. Все его ощущения, чувства будут раскалены до предела. — О, черт… Ньют запустил пальцы в волосы. Минхо нервно кусал губы. Девушка сделала еще пару глотков из фляги. Эта тишина пугала. Раздражала. Вот так вот просто они получили ко всем своим проблемам еще одну большую и страшную. На секунду даже подумалось, что последнюю. Как красивую жирную точку в конце всех бедствий. Конец их страданиям. Парни могли так думать, имели полное право, потому что судя по всему сказанному, шанс того, что Томас просто убьет их, рос с каждой минутой. — Ритуалы — не самая простая затея для исполнения, но когда дело касается вековых экспериментов… — она пожала плечами. — Дело плохо, ребятки. Я здесь, чтобы проконтролировать ситуацию. Чтобы он вас не убил, если очнется. — Он нас не убьет. Это же Томас, — возразил Ньют. — Скорее всего от Томаса к концу периода метаморфоза уже ничего не останется. — Тебе какая выгода со всего этого? Или ты поможешь ему прикончить нас, а потом заберешь, чтобы развлекаться в своих снежных пещерках? — ядовито проговорил Минхо. — Моей семье наступит конец, если это чудовище выйдет на свободу. — То есть тебе нужно предотвратить конец метаморфоза? Грохнешь его? — Нет. Ну, хотя, либо так, либо сделать из него хотя бы не чудовище. — Замечательно, — Минхо растянулся в гадкой издевательской улыбочке. — Еще хороших новостей? — А почему именно Томас? — неловко спросил Ньют. — Не говорю, что хотел бы оказаться на его месте, но ты сказала, что за нами наблюдали. На чем основывались вообще, когда выбирали именно его? — Первый пункт по выбору кандидатуры, описанный в ритуальных условиях, — она пожала плечами. — Поднимите руку другие девственники в комнате. На секунду воцарилась полная тишина. Минхо вскинул брови, снова наклоняясь назад и глядя на спящего Томаса. Ньют только прикрыл лицо рукой. Девушка неловко улыбнулась. — Серьезно? — Серьезнее некуда. — И как вы… — он прокашлялся. — Как вы поняли, что он девственник? — Проще простого. Только я не знаю, как вам объяснить. У него аура немного другая. Минхо закрыл лицо руками, после чего покачал головой. Ньют тяжело вздохнул, поднимая взгляд на Терезу. — Что нам сейчас делать? — Решить, где я буду спать, — она пожала плечами. — Маловато тут у вас места. Мне нужно будет следить за Томасом двадцать четыре на семь. Считайте, что он — неконтролируемая тварь в клетке, жаждущая крови. Дверца открыта. Осталось только ждать, когда он поймет это, — дождавшись эффекта от сказанного в виде потерянных лиц, Тереза осторожно добавила: — Вам не справиться с ним. — И как нам ему это объяснять? — выпалил Минхо. — Объяснять? К черту, я не буду рассказывать ему о том, что он будет превращаться в огромного волка рано или поздно. Вот уж увольте, — Ньют поднял руки. — С этим мы разберемся. — Моя стая… Девушка осеклась на полуслове. Ньют не сразу почувствовал, как диван прогибается где-то сзади. Холодный взгляд он тоже почувствовал не сразу. Парень подскочил на месте, стоило Минхо вскрикнуть, заметив севшего на кровати Томаса. Брюнет уставился на Терезу. Она невольно замерла, изредка поглядывая на ошарашенных Минхо и Ньюта. Тишина снова ударила по ушам.