Агератум

Кусан. Она сказала «чистая кусан». Томас грубо отмахнулся от Минхо, продолжая вытягивать доску за доской. Его сердце буквально отплясывало чечетку, пока он задыхался, будучи не в силах справиться с собственным волнением. Ужасно ныли все конечности, кроме этого раздражало ощущение, что кожа на груди сейчас просто лопнет — настолько все жгло и чесалось. Ему приходилось по максимуму игнорировать неприятные покалывания, но вообще это было не так уж и сложно сделать — все мысли крутились вокруг другого. Парень отбросил следующую доску в сторону. — Томас, успокойся, — Минхо тяжело вздохнул, потирая переносицу. Он чувствовал, как вокруг нарастает напряжение, но при всем при этом старался максимально в него не вписываться. — Я помню. Я все-таки кое-что вспомнил, — проворчал вдруг Томас. Тереза держалась в стороне, но весь ее вид говорил о том, что если что — она с легкостью выпрыгнет вперед в полной готовности встать на защиту. Томас тяжело дышал, разбрасывая доски в сторону. Ньют прикрыл рот ладонью. Он с ужасом смотрел на то, как брюнет безумно чертыхался, на то, как его друг рычал, кроша все в щепки. Это напрягало. Он успел подумать даже о том, что было бы, будь с Томасом все нормально. Если бы в нем не было ничего лишнего. Смотрел бы Ньют на него точно так же, как он делал это сейчас, изо всех сил пытаясь спрятать нараставшее беспокойство? Нет, скорее всего, нет. Это значит, что сейчас он себе просто все накручивает? Томас и раньше выглядел так, как сейчас, иногда, да. Ну, разве что когда злился. Но не отпускало гадкое и холодное чувство, что что-то не так. При всем при этом Ньют все еще не мог поверить в мистических тварей, и это его неверие в очевидное теперь мешало. Ему казалось, что все беспокойство притянуто за уши, да и вообще оно больше похоже на обычную тревогу после детских страшилок. Из-за таких мыслей Ньюту становилось противно от самого себя. Он не мог заставить себя поверить в реальность происходящего. Брюнет резко пнул ногой трухлявые доски. Минхо открыл было рот, чтобы сказать что-то, вероятно, не самое приличное, вот только его перебил резкий грохот. Томас немного постоял, прислушиваясь, после чего хлопнул себя по лбу, словно опять вспомнив что-то чрезвычайно важное, что так хотел откопать в памяти. Он обошел лестницу, завернул за угол, сделал пару шагов, успел наклониться перед тем, как пропасть. И да, пропал. Его широкие плечи вдруг исчезли в дыре в стене, на которую до этого никто не обращал внимания. Ньют и Минхо переглянулись. Снова грохот — только на этот раз под лестницей. Ньюту показалось, что все вокруг ходуном ходило. Он понятия не имел, что делал Томас. Стоило ему только рассказать о том, кто Тереза такая, что она умеет делать и что собирается сделать, как вдруг тот сорвался с места, откинув плед в сторону, и начал крушить несчастную лестницу, которая и так достаточно пострадала из-за него несколько дней назад. Томас вдруг показался из дыры в стене. Вышел, кашляя от пыли и отряхиваясь от щепок. Ньют тут же уставился на толстый дряхлый блокнот в руках друга. Долго смотреть не пришлось — Томас вдруг швырнул его в девушку. — Объясняй. Она едва поймала книгу. Недоуменно глянула на Томаса, после чего опустила взгляд на блокнот в руках. Нескольких секунд хватило для целого круговорота эмоций на ее лице. Сначала недоумение, потом, кажется, волнение. Что-то вроде шока, а потом и ужаса, когда она наконец оторвалась от темной кожаной обложки и задала немой вопрос Томасу. — Это было здесь. Все это время эта чертова книга провалялась в сундуке. О волках. Там все о волках, я даже не сомневаюсь, — буркнул парень. — Дай сюда, — Минхо сделал шаг к Терезе, но та увернулась, поднимая руки, и открыла блокнот на первой попавшейся странице. Брюнет замер, не решаясь подойди ближе, когда со старых пожелтевших страниц на него уставился монстр, нарисованный карандашом. Минхо нервно сглотнул, отступая. — Это язык моего народа. Что этот блокнот забыл здесь? — Там есть записи, понятные и мне. Что-то там про луну, звезды. Слуга. Я не помню, — Томас махнул рукой. — Объясняй, что это такое. — Я не уверена… Девушка быстро пролистала пару страниц, по пути успев наткнуться еще на парочку особенно красочных рисунков. Она нервно поправила застежку, на которой держалась белая пушистая шкура. Ньют не отрывал взгляда от Томаса. Тот стоял, нахмурившись. Явно нервничал, если посмотреть на то, как он беспокойно переступал с ноги на ногу и еле сдерживал себя от того, чтобы не скрестить руки на груди. — Ты знаешь. Говори, что. Ты либо нам помогаешь, либо катишься вон. Минхо глянул на Томаса с уважением, после чего хмыкнул и глянул в сторону Терезы, словно хвастаясь тем, что друг на его стороне. На Ньюта же он поглядывал с некоторым недоумением. — Ты мне не доверяешь? — осторожно спросила Тереза. — Нет. И имею полное на это право. — Томас, — девушка прикрыла блокнот, — успокойся. Мы с тобой поговорим и все обсудим, хорошо? Хочешь знать, что это, я правильно понимаю? Так вот. Я не знаю, что это и тем более откуда это здесь, но, судя по всему, это огромная кладезь информации о моем народе. Не знаю, насколько здесь много всего, нужно будет потратить время на подробное изучение. Здесь о волках. — Я понял, что о волках, не тупой, — огрызнулся Томас. — Тогда твоей работой будет перевод этой книги. Ясно? Пролистай до того рисунка, на котором открыла. И посмотри следующую страницу. Девушка шумно вздохнула, делая все точно по указаниям Томаса. Ее взгляд пробежался по буквам, строчкам, и она недоуменно вскинула брови. — Что это? — тут же вопрос от брюнета. — Легенда. — Легенда? — переспросил Томас. — Да. Это очень старая сказка, мне еще ее в детстве рассказывали. Известен только этот отрывок, и о нем даже взрослые порой говорят. Последние строчки используются в каждой молитве. Парни переглянулись. Минхо не было. Он вдруг заинтересовался той дырой в стене, из которой выбрался Томас. — Я не понимаю, что здесь написано, ваш язык я знаю только на словах, но здесь есть и на моем языке, — девушка прокашлялась. — О, мэна. Але ношэ тоу ношэн. Это молитва, это всегда было частью молитвы, финальное ее завершение. Это значит «О, Мена. Я…» — «Я покорный твой слуга», — закончил Томас, привлекая внимание к себе. — Да. Будешь переводить книгу, или мы выкинем тебя отсюда к чертям собачьим, если не пристрелим. Ньют сделал неосознанный шаг назад. Девушка переступила с ноги на ногу, сжимая блокнот, словно в поисках поддержки. Она нахмурилась, снова оглядывая кожаную обложку. Томас шагнул вперед, собираясь забрать исписанную вдоль и поперек книжонку обратно, но Тереза тут же подняла руки, не давая парню даже коснуться ее. — Ладно. Ладно, хорошо. Я согласна. И пары секунд не прошло, как вдруг раздался удивленный возглас Минхо откуда-то сзади. — Ребята, да тут целое подвальное помещение! Глухой крик эхом рванул по комнате. Ньют и Томас обернулись к лестнице. Переглянувшись, мигом рванули к дыре и, кашляя от пыли, залезли в комнатку под лестницей. Тереза прикусила нижнюю губу, раздумывая. Она, не выпуская из рук блокнот, все же решилась пойти за парнями. Те уже что-то бурно обсуждали, глухо перешептываясь и что-то бормоча. Тереза сделала несколько неуверенных шагов вперед, на что пол отозвался только тягучим скрипом. Девушка осторожно заглянула в дыру в стене. Казалось, что в ней был туман — настолько высокий столб пыли там стоял. Целая толкучка в небольшой комнатке под лестницей не давала ей разобраться, что к чему. Тереза недоуменно вгляделась в темноту сквозь сероватое пыльное полотно. — Смотри, смотри! Томас, сюда, — взволнованное пыхтение Минхо раздалось в унисон с тяжелым скрипом. — Здесь люк, или мне кажется? Руку дай. Вот это бери, сейчас поднимем. Парни закряхтели, помогая другу сдвинуть тяжелую деревянную крышку. Тереза замельтешила позади. Минхо наступил Ньюту на ногу и тот зачертыхался, чуть не уронив крышку люка на пальцы Томаса. Они откинули ее назад, и та ударилась о стену, вызывая новый грохот, от которого с потолка посыпались щепки с пылью. Минхо закашлялся, отряхиваясь от пыли. — Фонарик? — Валялся где-то здесь. Тереза с недоумением оглядывала парней, которые гуськом начали ползать вокруг люка, пытаясь нащупать фонарик. Кто-то вскрикнул — Минхо опять наступил на чужую ногу. — Нашел, — буркнул Ньют. — Я спущусь, — Минхо выхватил у него фонарик и резко включил. Столб света ударил в лицо Томасу и тот заворчал, закрывая глаза руками. Его друг захихикал и двинулся к открытому люку. — Мы тебя будем помнить, — только и буркнул Томас, бросая взгляд на мельтешившего около темной дыры друга. — Заткнись. Минхо глянул вниз. Лестница, конечно, была, вот только темень не позволяла разглядеть глубину спуска. Такая густая и холодная, что смотреть даже жутко. Парень тяжело вздохнул, взял фонарик в зубы и, отсалютировав, опустил ногу на первую ступеньку. Через несколько секунд его макушка уже нырнула в темноту. Он снова неуверенно глянул куда-то вниз, из-за чего луч света запрыгал по стене. Томас и Ньют столкнулись лбами, пытаясь разглядеть, что происходило с их другом. Тереза не решалась подойти ближе — она все еще стояла, заглядывая в дыру в стене. Послышались сдавленные ругательства Минхо, а после него и тяжелый грохот — тот приземлился на ноги. Взял фонарик в руки и поводил им из стороны в сторону. — Что там? — поинтересовался Ньют. — Ну, коридор. Небольшой, но жуткий. Там что-то есть в конце. — Свет? — А вы все шутки шутите. Знаете, а мне, между прочим, здесь не очень комфортно. Здесь так… Пусто что ли? Я не знаю. Стены какие-то голые. Это вообще не дерево, — раздался еще один громкий звук. — Сталь что ли? Что? — Иди дальше, — буркнул Томас. — Тут спокойнее. — А здесь дама, — ухмыльнулся Ньют. — Не позорься, будь мужиком. — Заткнитесь оба. Ньют сдержал смех и попытался выглядеть максимально серьезно. Томас смотрел вниз, напряженно размышляя. Ожидание давило на плечи. Волнение сидело на спине. Он вслушивался в каждый звук. Раздался скрип двери. Шаги. Тихие ворчания Минхо пропали. Вместо них можно было услышать только странный звон да скрип пола позади из-за того, что Тереза постоянно переступала с ноги на ногу. Ньют и Томас перестали прижиматься друг к другу лбами и недоуменно переглянулись. Прошло еще несколько мучительных секунд, прежде чем переживания за друга сделали свое дело. Никто уже не смеялся. Парни внимательно слушали тишину. — Минхо? — осторожно позвал брюнет, снова наклоняясь над люком. — Все в порядке? Раздался громкий крик, который эхом оттолкнулся от стен и рванул по коридору и лестнице вверх — прямо к двум друзьям. Они мигом подскочили на месте. Томас сразу же схватился за края люка и спрыгнул вниз, тяжело приземляясь на ноги, поскальзываясь и чуть ли не падая носом вперед. Ноги на долю секунды свело из-за не совсем удачного приземления. Ньют спустился следом. Тереза тоже двинулась вперед, забираясь в комнатку под лестницей. Она стояла, вглядываясь в темноту люка, где только что исчезли два парня. Пальцы сжались на деревянной крышке с такой силой, что даже костяшки побелели. Ньют и Томас чуть не столкнулись в темноте лбами и отлетели к противоположным стенкам, тяжело дыша. Блондин быстро сориентировался и прижался ладонями к холодному металлу. Он быстро смекнул, что к чему, и двинулся прочь от того места, куда он приземлился, спускаясь сверху. Не отрываясь от стены, он двигался в темноте, осторожно переставляя одну ногу за другой. Тяжелое дыхание Томаса успокаивало его — не нужно было переживать, что тот куда-то исчез. Рука легла прямиком на ручку двери. Он дернул ее, и тяжелая дверь со скрипом поддалась. На секунду он отчетливо почувствовал чужую крепкую хватку, которой вдруг сжали его запястье. Ньют пропустил Томаса вперед, после чего сам шагнул в темноту. Он не успел даже запаниковать, как вдруг луч от фонарика ударил ему в глаза, ослепляя. — Минхо?! — Огурчики! Здесь соленые огурчики, Ньют! Томас отобрал фонарик у друга, потирая глаза. Тот вцепился в банку, широко улыбаясь. Парни замерли в полной тишине. Брюнет двинул фонарик в одну сторону, в другую. Свет пробегал по полкам, отражался от баночек и скляночек, врезался в консервные банки и скакал по пищевым контейнерам. — Да ладно? — Вы шутите? — Ньют округлил глаза. — Все это время под нами были целые запасы еды?! Томас обвел взглядом небольшое помещение — оно было чуть больше той комнатки под лестницей и потолок был гораздо выше. На этот раз здесь валялись не книги и всякое бесполезное барахло, а еда. Целые запасы не самых скоропортящихся продуктов. Если фортуна и была на их стороне, то она явно перегибала палку — ничего, кроме подозрения и немого восхищения, это уже не вызывало. Ньют взял с полки банку с консервами. Он оглядел ее со всех сторон, прокрутив в руках.  — Тушенка. — С голоду не помрем, — сделал вывод Минхо, после чего хохотнул. — Я молодец? Томас растянул губы в широкой улыбке, после чего рассмеялся, снова оглядывая помещение, заваленное запасами. Он похлопал друга по щеке. — Умница. — Здесь есть еще комнаты? — поинтересовался Ньют, положив консервы туда, откуда их взял. — Коридор достаточно длинный. Скорее всего, есть. Там что-то было в конце, надо сходить посмотреть, проверить, — забормотал Минхо, продолжая поглаживать банку с солеными огурцами. Он осторожно поставил ее обратно на полку и обвел друзей взглядом, словно говоря, что он ее уже забронировал и отдавать никому не собирается. Они по очереди вышли из небольшой комнатки, после чего Томас глянул влево, надеясь увидеть продолжение коридора. Оно там было. Была еще одна дверь, металлический ящик на стене, а еще какое-то углубление слева в самом конце. Брюнет сделал глубокий вдох, прежде чем двинуться дальше. Он бросил короткий взгляд на ящик, увидел там несколько ярлычков с предупреждениями и пихнул Ньюта в бок. Тот подавился воздухом, поворачиваясь. Его взгляд уперся в крышку и буквы, написанные на бумажках сверху. Он мигом подскочил на месте, доставая из кармана свою складную отвертку. Томас держал фонарик, стоя рядом и поджимая губы. Ньют открутил парочку винтиков, после чего дернул тяжелую металлическую крышку на себя. Та поддалась не сразу, и парень чуть не завалился назад, в последний момент успев правильно поставить ноги. С шумом он поставил ее около стенки и снова прильнул к ящику. — Мне здесь чертовски нравится, — вдруг пробормотал Минхо. Ньют бросил в его сторону короткий взгляд, а потом снова взял из рук Томаса фонарик. Ньют внимательно оглядел щиток, после чего хохотнул. Его пальцы шустро потянулись к выключателям. Пара секунд, щелчок. В коридоре вдруг заморгал свет. Минхо одобрительно заулюлюкал, хлопнув друга по спине, но при этом он все еще не переставал потирать глаза руками — светло стало достаточно резко, и к этому еще нужно было привыкнуть. Ньют не мог спрятать довольно улыбку, щурясь. Он поднял крышку и не без помощи Томаса прикрепил ее обратно. — Откуда здесь вообще электричество? — недоуменно спросил брюнет. — Черт знает. Надо будет оглядеть дом получше. Или окрестности. Не знаю, кто этот чертов псих, который все тут строил, но вполне возможно, что где-то неподалеку ветрогенератор. Свет снова моргнул. Ньют продолжал улыбаться, пока вдруг его взгляд не наткнулся на углубление в стене. Он нервно сглотнул, указывая друзьям в сторону конца коридора. Те повернулись и уставились на решетку. — Помните я сказал, что мне здесь все чертовски нравится? — Минхо покачал головой. — Беру свои слова назад. Друзья осторожно двинулись вдоль коридорчика. Ньют сжимал в руках выключенный фонарик и шел следом за Томасом. Он сверлил взглядом железные прутья решетки. Это углубление в стене — не что иное, как камера. Самая настоящая тюремная камера. Даже с койкой. Парни недоуменно вскинули брови. На дверце висел тяжелый замок. Ключ торчал в нем же. — Так. Теперь я точно вообще ничего не понимаю, — сделал вывод Ньют. — Это что еще такое? — Не думаю, что я хочу это знать. И не хочу даже думать о том, чтобы это как-то использовать. Лучше просто проигнорировать. Здесь есть электричество. К черту, мне больше ничего не нужно. Электричество и соленые огурчики, — Минхо бесперебойно забормотал одно и то же, обходя стороной решетку. Он схватился за следующую ручку двери. — Электричество. Соленые огурчики. Электри… Открыл дверь. Закрыл. Снова открыл. — Что? — Ньют не мог оторвать взгляда от тяжелого замка. Томас стоял позади, пялясь на холодную камеру с таким ужасом, будто ему уже удалось помучиться в ее стенах. — Минхо, что там? — Любовь всей моей жизни. — Тереза наверху. — Ты что, будешь меня подкалывать такой вот ахинеей за то, что я шучу про тебя и Томаса? — Ты шутишь про нас? — брюнет недоуменно вскинул брови. — А вот тебе нужно было ушки прикрыть. Парни, никто помыться случайно не хочет? — он растянулся в улыбке. Ньют и Томас рванули к двери и оттолкнули Минхо в сторону, заглядывая в комнатку. У обоих практически одновременно вырвался вздох восхищения. Комнатка уже побольше выглядела даже странно, если помнить о том, что это все было под землей. Томас, приоткрыв рот, удивленно оглядел деревянные полы, маленький столик, заваленный корзинками, небольшие скамеечки. Здесь были вешалки. Небольшие седушки, целая гора тазиков, ковшики. Но что самое главное — огромная печь. С одной стороны в ней лежали камни, в другой был целый отдельный отсек для разогрева воды. Фортуна издевалась. Скоро она добьется того, что ей совсем перестанут доверять. Целая баня. Целая чертова баня под домом. Они жили на крайностях. Никакой золотой середины. Либо все очень хорошо, либо все очень плохо. Томас закрыл глаза. Ньют радостно рассмеялся, оседая на пол. Минхо довольно заулыбался, взъерошивая его волосы.

***

Томас пялился в одну точку, напряженно размышляя. Мутные от скопившейся на теле парня грязи и пыли капли пота стекали по его вискам к подбородку. Он время от времени облизывал губы, чувствуя соленый горьковатый привкус. Парень вздохнул, потирая ладони и намыливая их. Пальцы, покрытые мыльной пеной, двинулись к плечам. — Я ничего не понял. Вообще ничего не понял, — Минхо поджал губы, набирая целый ковшик воды. Резкому всплеску почти удалось вырвать Томаса из размышлений. Минхо вылил все на голову, предварительно наклонив ее в сторону, из-за чего мокрая челка превратилась черт знает во что, а полотенце на бедрах частично намокло. — Знаете, ей нужно поработать над своей устной речью. Это кошмар какой-то. Я думал, что она понимает наш язык, но нет. — Она просто переволновалась, — отозвался Ньют. — Попробуй тут не позабыть чужой язык, когда какой-то полоумный тебя взглядом сверлит, да еще и ружье в руках сжимает. — Я его просто чистил, — фыркнул Минхо. — Неужели я выгляжу настолько недружелюбно? Ньют? — Более чем, — парень пожал плечами. Он сидел на небольшой скамеечке, сведя коленки вместе и сцепив руки в замок, максимально закрываясь от остальных. Костлявые плечи блестели от воды. Парень с силой потер свое предплечье, из-за чего грязь начала собираться на мокром теле катышками. — Да что ты говоришь? — Минхо фыркнул. — А Томас у нас как считает? Ньют бросил осторожный взгляд на друга, после чего машинально отвел его в сторону. Томас стоял где-то в углу, у самой печи, около тазиков с холодной водой. Его плечи и спина с руками были покрыты мыльной пеной, как и голова. Он стоял спиной к Ньюту, и тот тут же отвернулся, упирая взгляд в дверь. Где-то справа мельтешил затылок Минхо. — Томас? — осторожно позвал брюнет. Поднял голову, сталкиваясь с недоуменным взглядом Ньюта. Тот только пожал плечами. Блондин взлохматил мокрые волосы пальцами, тяжело вздыхая. Горячий воздух обжигал нос. Парень осторожно поправил полотенце. — А я думал, ты там отключился, — Минхо вдруг расплылся в улыбке. — Ты уже помылся? — Почти, — отозвался Томас. — Ладно. Выйдешь первым, слабак. — Да было бы из-за чего слабину давать, — фыркнул парень. — Добавь жара тогда, мамзель, посмотрим, у кого яйца больше. Ньют наткнулся на довольный взгляд Минхо, когда за спиной раздалось хмыканье Томаса и шипение воды, которую тот вылил на горячие камни. Ощутимо жарче сразу не стало. Пока. Горячий воздух ударил в спину. Ньют прикрыл глаза. Он вздрогнул, стоило чей-то ладони пихнуть его в плечо. Парень округлил глаза, подскакивая на месте. Томас стоял рядом, наклонившись к скамейке. Брюнет немного опешил, увидев, с каким удивлением на него уставился Ньют. — Двинься. Тот тут же дернулся, отодвигаясь вправо. Томас бухнулся на скамейку, тяжело вздыхая. Уселся он лицом к печи, а не к двери. Бросив взгляд в сторону, блондин увидел не чужой профиль, а чужую спину, блестевшую от капелек воды. Ньют отвел бы взгляд. Да только не мог — внимание привлекли порезы на боках Томаса. Совсем свежие, не тронутые мыльными руками. Брюнет вдруг дернулся, опрокидывая ковшик с водой над головой. Мокрые волосы прилипли к голове, а потоки воды пробежались по красным полосам. Ньют поджал губы, смотря за тем, как капли обводят грубое вздувшееся клеймо, окрашиваются в красный от ранений и текут дальше вниз, оседая бледными пятнами на полотенце. — Жжет? — осторожно спросил блондин. Томас недоуменно повернул голову, приподнимая руки. Он протер ладонью лицо, после чего бросил короткий взгляд на свои повреждения. Он только пожал плечами, поджимая губы. — Сильно болит вообще? — Нет, ерунда, — Томас улыбнулся. Ньют прищурился, недоуменно оглядывая эту улыбку и пытаясь понять, настоящая она или нет. Минхо резко подключился к разговору. Прямо на ходу подтягивая полотенце повыше, он вдруг двинулся к столику, хватаясь за мыло. — Ерунда? — буркнул он. — Томас. Посмотри, пожалуйста, внимательно. Тебя клеймили. — Да, я в курсе, спасибо. — Стая каких-то ненормальных клеймила. — Еще немного свежей информации, благодарю, — Томас устало вздохнул, отрывая взгляд от Ньюта и поворачиваясь к стенке. Блондин тут же замахал руками, показывая Минхо жестами, что следует прекращать упоминать о том, что произошло. Тот только пожал плечами, намыливая руки. — Кто первый моется и выходит? — поинтересовался он. — Без разницы, — буркнул Ньют. — Главное оставить горячей воды Терезе. Минхо набрал еще один ковш из тазика. Вылил его на голову. Еще один. На всю комнатку раздавался тихий плеск воды. — Минхо. Воды Терезе. — Конечно, о чем речь. Ньют сидел достаточно долго, прислушиваясь к тяжелому дыханию Томаса рядом. Минхо продолжал намыливать плечи и торс, а блондин изучал скучающим взглядом пол, пока вдруг не понял, как коварно ухмыляется Минхо. — Что, не запарился еще? — буркнул он, обращаясь к Томасу. Тот только фыркнул. — Подбрось водицы. Ньют нервно поджал губы. Он много где успел побывать с Минхо и прекрасно знал, что такого понятия, как мера, тот просто не признает. Если напиваться, то до отключки, если рисковать, то по полной программе, если тратить деньги, то до полного банкротства, а если бежать, то до тех пор, пока не помрешь. И Ньют, конечно же, успел посетить с другом кучу всяких мест: бассейны, бани, сауны, бильярдные, боулинг, где они только не побывали. И хуже всего приходилось именно в банях, просто потому что Минхо и Ньют по-разному переносили подобные вещи. Ньют не называл себя слабаком. Зачем, если можно это услышать от Минхо? Когда тот только начинал расслабляться, Ньюта уже можно было выносить вперед ногами. Бань он просто не переносил, а насколько их мог терпеть Томас, тут тоже сомневаться не приходилось — взгляд у него был такой же безумный, как и у Минхо. Так что Ньют решил мыться первым и бежать, пока не пришлось его откачивать. — Я помоюсь и пойду проверю, как там Тереза. — Я порылся в шкафах. Там на складе было еще тряпье, — буркнул Минхо, отворачиваясь. — Все на столике, посмотри, что по размеру будет. — Спасибо, — Ньют мягко улыбнулся, поднимаясь со скамейки. Когда оба его друга отвернулись, парень тяжело вздохнул, хватаясь за ковшик и мыло. Тазик стоял рядом. Минхо плюхнулся на скамейку рядом с Томасом и они оба уставились на печь. Осталось только надеяться, что они не будут со всей серьезностью соревноваться, иначе Ньют их просто не вытащит отсюда. Он бросил осторожный взгляд на друзей и начал мыться. — Для чего там та камера, как думаете? — вдруг задумчиво спросил Минхо. — Чтобы ты спросил, — фыркнул Томас. — Давайте закроем в ней Терезу? — Будешь продолжать всю эту херню с таким параноидальным недоверием к ней, тогда сам будешь спать там. — Ладно, молчу. Чего ты ее защищаешь вообще? — фыркнул Минхо. — Я не защищаю. Просто она нам нужна, и ты это прекрасно знаешь. Не думаю, что стоит так грубо к ней относиться. — Ты сказал, что застрелишь ее, если она не будет выполнять указания. — Это не считается. — Ну нормально. Агрессивный Томас у нас теперь в порядке вещей, а мне и пошутить нельзя? — Минхо вскинул руки и хлопнул себя по коленкам. — Ньют, ты как там? — Мне все немного великовато. — Штанцы не спадают? — Нет. — Ну вот и славненько, — Минхо повернул голову. — Дуй. Проверь, как там эта дурочка. Может, сбежала уже. — А ты разве на это не рассчитывал? — Томас, фыркнув, подняв брови.  — Закрыли тему. — Не сидите долго. Я не хочу потом ваши сварившиеся мозги наверх тащить, — Ньют закатил рукава бежевой кофты. Она действительно была ему великовата. Парень натянул шерстяные носки на обычные, взял полотенце и вышел из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь. Он двинулся по освещенному коридору, по пути не забыв бросить довольный взгляд в сторону ящика с кучей предупреждений. Парень набросил полотенце на голову и схватился за лестницу. Быстро поднявшись наверх и выбравшись через дыру в стене, парень сначала поежился, с непривычки оглядывая помещение. Теперь здесь было не так мрачно, быть может, даже уютно. Лампочка казалась не очень надежной, но зато было не так темно — теперь свет давал не только камин. Ньют бросил взгляд на девушку, сидевшую на диване и листавшую блокнот. Взъерошивая волосы и вытирая их полотенцем, он плюхнулся рядом. Тереза даже не вздрогнула. — Как успехи? — Все в порядке. Здесь есть рассказ о… — Когда соберемся поесть — тогда и расскажешь. А ты сама как? Ты же была ранена. А от помощи отказалась. Все в норме? — Да. У меня свои лекарства, — она улыбнулась. — На тебе они тоже работают, кстати говоря. — Что? — Твоя голова. Это я обработала твои раны. Ньют удивленно вскинул брови, замолкая и замирая с полотенцем в руках. Девушка вздохнула, поправляя огромную копну темных кудрявых волос. Она стянула с плеч тяжелую шубу и теперь укрыла ей ноги. Ньют уставился на белую шерсть. — С-спасибо, — он растянулся в улыбке, неловко касаясь пальцами заживших ран на затылке. — Так значит, ты белая волчица, да? — Верно. А с Томасом все нормально? — Томас вроде такой же, как обычно. Ну, я надеюсь. Как скоро это все начнет проявляться? — Не от него зависит. И не от нас. Остается только ждать. — А он сильно изменится? — осторожно спросил Ньют. Девушка долго смотрела в одну точку. Ей поручили поддерживать огонь в камине, что она, собственно, и делала все это время. Она тоже не выглядела особенно счастливой и отдохнувшей, поэтому Ньют и предложил ей помыться в бане. Тереза сначала спросила, что такое баня, но потом блондин провел ее в комнату, все объяснил, все показал, стараясь не обращать внимания на грозные взгляды друзей. — Не переживай. Я буду работать над ним, — она вздохнула. — Начну завтра же. — А что я могу сделать? — Просто попытаться понять его. Ему сейчас будет очень несладко. В комнату вдруг зашел Минхо, пытаясь отдышаться. Все лицо у него было красное, на плечи было наброшено полотенце. Сам он стоял в относительно чистой одежде и с чрезвычайно довольным выражением лица. Он бросил взгляд на Ньюта и Терезу. — Воркуете, голубки? Тереза недоуменно скривила брови. Ее губы опробовали новое незнакомое слово. Она постаралась максимально точно скопировать то, что сказал Минхо, недоуменно поглядывая при этом на Ньюта. — Что значит «голупки»? — Голубки, а не голупки, — фыркнул Минхо. — И это значит… — Дурачки. Дурачками обозвал, — прервал его Ньют. — Не обращай внимания. Минхо сдавленно загоготал, на что блондин только закатил глаза. Он все еще не понимал подобных шуточек, которые все равно постоянно возникали, даже если и учитывать тот факт, что друг был прекрасно осведомлен в не совсем традиционной ориентации Ньюта. Он считал, все это приходящее и уходящее, и блондин когда-нибудь вполне может заинтересоваться какой-нибудь дамочкой. Когда в комнате появился Томас, все взгляды тут же обратились к нему. Парень потер лицо ладонью, вытирая капли воды, после чего вздохнул. — Тереза, там осталась вода. И одежда лежит. Если тебе нужно, конечно. И полотенца остави… — Спасибо, — девушка мягко улыбнулась. — Я переведу вам немного из этой книги. — Помойся сначала, несет от тебя ужас просто, — Минхо поморщился. — А от тебя пахнет страхом и волнением. — Что, правда? Ты чуешь всякую подобную хрень? — переспросил парень, ухмыльнувшись. — А можешь почуять, как я тебя в задницу посылаю? Тереза прищурилась. — Посылать в задницу? Это как? — Тебе показать? — Давай. Минхо вскинул брови, задавая немой вопрос друзьям. Те только широко улыбались, переглядываясь. Парень тяжело вздохнул, закатывая глаза. Он снова забросил полотенце на плечи и пошел к дивану, продолжая чертыхаться. Вытолкал Терезу и пихнул ее в сторону дыры в стене. — Поднимай давай свои распрекрасные булки, мадемуазель, и топай мыться. — Булки? — Да ты издеваешься. Иди, — он снова указал в сторону комнатки под лестницей. Тереза бросила недоуменный взгляд на Ньюта и Томаса, после чего пожала плечами. Совсем скоро она исчезла в проходе. Можно было расслышать ее шаги по коридорчику. Минхо дождался хлопка двери, после чего шумно выдохнул и плюхнулся на диванчик, махая полотенцем. — Я думал, что не доживу до этого чувства. — До любви? — Закрыли тему, — парень швырнул мокрое полотенце в лицо Ньюту. — Я о бане. Я думал, что умру грязным и потным. — И обделавшимся со страху, — мрачно добавил Томас. — Ну и не без этого. Эти огромные мохнатые махины, черт, столько нервных клеток в небытие, — Минхо пожал плечами. — Нам невероятно повезло с этим домиком. Я бы уже убился, если бы валялся в какой-то куче снега. Нет, а давайте сейчас серьезно. Почему она не сбежала? Дверь открыта, придурки в бане. Вышла и дуй, чтобы только пятки сверкали. В чем была проблема? Ньют бросил предостерегающий взгляд. Томас за его спиной напрягся и нахмурился. Ответ на вопрос был известен и Минхо, и Ньюту, вот только их друг наверняка бы не слишком обрадовался, узнав, что он — большая угроза семье Терезы. Они пока не понимали, на чьей стороне была Тереза и где вообще логика, но сейчас должен был состояться довольно серьезный разговор, во время которого и предстояло выяснить все подобные аспекты полной задницы, в которой они оказались. Находиться с Томасом в одной комнате было не жутко. Пока. — Что у нас на ужин? — Я достал консервы. На каждого по банке. Там сразу гречневая каша с говядиной. Думаю, этого хватит, — буркнул Ньют. — Еще порыться если, то много чего получится найти. Минхо рассмеялся, довольно откинув голову назад. Он расслабился и буквально растекся по дивану. — Как думаете, волки вернутся..? — Томас нервно поджал губы. Он проглотил конец вопроса, потому что не хотел говорить «за мной». — Может быть. Но у нас есть Тереза, верно? — Минхо пожал плечами. Ответом ему была только тишина. — Верно? Парни опустили взгляды в пол и неловко промолчали. Верно.

***

Минхо уплетал ложку за ложкой, словно ел последний раз в жизни. Он теперь всегда так ел, потому что если посмотреть на то, что происходит, то каждый прием пищи действительно мог быть последним. Тереза смотрела на него с недоумением, неловко сжимая ложку в тонких пальцах. Ньют и Томас мало чем отличались от него, но они хотя бы не чавкали и не расплывались в довольной моське через каждую минуту. Тереза с трудом рискнула попробовать кашу с тушенкой. Перед ней лежал открытый блокнот. Она бесцельно водила туда-сюда взглядом, нервно поджимая губы. Ложка в ее руке дрожала. — О чем будешь рассказывать? — вдруг спросил Томас, заставляя девушку оторваться от изучения непонятных надписей. Она на секунду задумалась, после чего вдруг подняла белую шкуру, показывая ее парням. Минхо недоуменно вскинул брови, продолжая чавкать. Он старался вести себя так, словно ему совсем неинтересно, но взгляд выдавал его с головой. — Это называется анима. Пишется вот так вот, — она ткнула в жирную надпись на странице. — Я не знаю, как сказать это на вашем языке, так что объяснить будет сложно. Наши обычаи своеобразные. — И до одури жуткие. Это так, к слову, — Минхо сказал бы еще что-нибудь, но Ньют пихнул его в бок. — Я была волчицей с рождения. Меня превратили в некое подобие человека, как и остальных в моей стае. Эта шкура — все, что осталось. И я ношу ее по сей день. Диана вверила мое прошлое в руки. Когда мне нужно прибегнуть к ее помощи — я обращаюсь к помощи анимы. Такое происходит с каждым. Но Томас немного другой. — Вы — волки, обращенные в людей, а он — человек, обращенный в волка, — пробормотал Ньют, поддерживая разговор. Томас весь съежился под чужими взглядами. Он меньше всех здесь хотел присутствовать во время этого разговора. Это было похоже на то, как если бы в присутствии больного человека обсуждали то, что может его убить. — Для обращения Томаса тоже использовали шкуру. — Анима. — Аниму, да. Что это было такое? — Вероятно, шкура какого-то древнего оборотня, которого мой отец хотел возродить. — Твой отец? — переспросил Томас. — Твой отец решил запихать в меня кого-то из диких предков? — Я понятия не имею, с кем он решил соединить твою душу, но мне нужно будет это выяснить. Контактировать я буду по большей части не с тобой, а с тем, что будет иногда овладевать тобой. Темная Диана будет дарить тебе новый облик. Ты отравлен волчьим присутствием. — Кто такая Диана, к слову? — поинтересовался Минхо, вытирая рот тыльной стороной ладони. — Наша богиня. Наше прошлое, наше настоящее, наше будущее. Диана, свет души. Верую в тебя. О, Мена. Я — покорный твой слуга. У нее много имен. Диана, Мена. Вы зовете ее Луно? — Луна. — Да, Луна. — Вы молитесь Луне? — Минхо недоуменно вскинул брови. — Серьезно? Ньют снова пихнул его в бок. — Так, я не понял. Диана будет дарить мне новый облик или что?— Томас вскинул руки. — И еще какой-то древний предок. Как собрать это все в кучу? — Ты не излечишься от этого, пока не станешь волком. Та темная душа, которую поместили в тебя, должна показаться, а покажется она тогда, когда ты станешь достойным. — И как я стану достойным? — Томас нахмурился. — Тебе повезло, — Тереза ухмыльнулась. — Я хороший учитель. На меня оставляют всю мелочь для охоты. Волчата и только обращенные — моя обязанность. Я легко уживаюсь с неопытными. — Будешь воспитывать в нем волка? — переспросил Минхо. — Достойного волка, — подметила девушка. — А там уж как пойдет. Мне нужно знать, кого они решили возродить и кто будет пытаться захватывать контроль над Томасом время от времени. Она ковыряла ложкой кашу в банке, подперев голову рукой. Ньют сверлил взглядом одну точку, стараясь осознать все, что услышал. У них была одна большая, просто наисерьезнейшая проблема, но впервые за столько времени они не могли сделать ровным счетом ничего. Вся надежда была на одну только Терезу, которая больше всех понимала, что происходит и как решать все, что может посыпаться на голову. Но при этом степень доверия к ней оставляла желать лучшего. Ньют не знал, как он сможет заснуть. И не только из-за всех событий, воспоминания о которых могут вернуться в очередном кошмаре, но и из-за немого присутствия волка в комнате. Пускай и в образе девушки. Кто знает, какой коварный план она могла придумать вместе со своими сородичами. Ньют пытался доверять. Но банальное чувство самосохранения твердило ему, что спать лучше в обнимку с ружьем. Больше всего Ньют не хотел вдруг перестать доверять Томасу.

***

Когда парень только-только начал проваливаться в сон, стоило Минхо, спящему на втором этаже, перестать храпеть, как волнение вдруг ворвалось в его сознание. Память услужливо подкинула несколько еще не остывших воспоминаний, и все, что Ньют видел, упираясь взглядом в потолок, — это Томаса, привязанного к дереву. Он вспоминал, как его друг был мертв. Какое-то время. Томасу ведь до сих пор никто не сказал, что его откачали, буквально вырвали из лап смерти. Ньют не мог себе признаться. Никак не мог. Он бы ни за что не позволил себе чего-то подобного. Ему было даже немного стыдно, но вот только не перед собой. Перед Томасом. Парень не мог признаться, что он начинал серьезно переживать за своего друга. Волноваться, быть может, немного опасаться. Но Ньют старался самого себя заставить понять, что боится он не Томаса, а того, что теперь пряталось внутри него. Ньют выдыхает. Вдыхает. Натягивает колючее одеяло до самого носа и старается расслабиться. Он прекрасно знает, что Томас лежит на диване, Тереза сидит где-то рядом, посапывая. Он все еще ощущал слабое тепло от камина. Чувствовать себя чистым теперь было ужасно непривычно, но даже баня и ужасная усталость не позволяли ему забыться сном. Мысли не разрешали. Парень лежал достаточно долго, стараясь то ли натянуть одеяло повыше, чтобы укрыться им с головы до самых пят, то ли придушить себя. Ну Томас сказал же, что все хорошо. Что порезы совсем не болят. Нужна ли была обработка его ран? Минхо и Ньют сделали все, что могли. Тереза тоже занялась повреждениями как раз после ужина. Томас не выглядел особенно веселым, когда она прижимала повязку с какой-то зеленоватой жижей к набухшей порозовевшей коже и загрубевшей корочке, которая все равно упрямо начинала гноиться, несмотря на все старания друзей. Ну он же сказал, что не больно. Зачем вот только улыбнулся потом, выдавая ложь с головой? Ньют еще долго лежал, прежде чем давящую на уши тишину нарушил тихий всхлип. Тяжелое дыхание. Пальцы сжались на колючем покрывале, и блондин напряженно прислушался. — Тереза… Слабый голос. Осторожный дрожащий шепот. И это был Томас? Томас, который сказал, что все хорошо? Ньют зажмурился. — Тереза? — громче, уже увереннее. — Томас? — сонный голос следом, и блондин, сам того не замечая, буквально задержал дыхание, стараясь не привлекать к себе внимания.— Что случилось? — Мне больно. Ньют широко распахнул глаза, сжимая губы. — Мне очень больно, Тереза. Несколько секунд длилась возня — Ньют слышал только шебуршание и тяжелое дыхание. Только вот не мог понять, чье именно — Томаса, или же его собственное. — Все нормально. Все хорошо, ты только не переживай. Слушай, я здесь, чтобы помочь тебе, ага? И я никуда не уйду. Никуда и ни за что. Ты уже убедился, что я не собираюсь сбегать. Ты под моим присмотром. И я здесь, — Тереза заговорила тише. — Здесь, понял? У Ньюта болезненно сжалось сердце. Стало вдруг так гадко на душе, потому что когда нужно было, он не сказал то же самое Томасу, хотя вполне мог. Теперь слышать это от Терезы, девушки, которая и двух дней с ними не провела, было даже странно. — Это продолжается целый день. Я уже не знаю, как это игнорировать. — Боль? — Голос. Этот голос в моей голове.