Агератум

Ньют уперся взглядом в потолок, тяжело дыша. Коленки у него тряслись, и он вцепился в них ледяными пальцами, будто это чем-то могло помочь. Его пошатывало, примерно каждые три выдоха он дергался, постепенно вытягивая ноги. Краем уха слышал, как Томас задыхается на полу. Слышал, как кричит Минхо, как он захлебывается ругательствами. Блондин моргнул пару раз и опустил взгляд. Минхо держал Томаса за капюшон куртки и тряс его, стараясь то ли в чувство привести, то ли ударить головой об пол и вырубить. Брюнет не отвечал, не вопил, не истерил, все, что у него вообще получалось делать — это вжимать ладони в пол, чтобы не стукнуться об него носом, и тяжело дышать, открывая и закрывая рот, как выброшенная на берег рыба. Тереза влетела в дом, как ошпаренная. Ньют не сразу заметил белую тучу, мелькнувшую рядом. Он не мог оторвать взгляд от лица напуганного Томаса. Минхо вдруг отлетел в сторону, чуть не споткнувшись об вытянутые ноги блондина, но Тереза отдернула его от друга за шиворот. Руки у нее были в крови. Она только-только хотела схватить Томаса за шкирку и резко поднять его с пола, как вдруг заметила, насколько грязные у нее пальцы. Девушка быстро вытерла их об штаны и заставила брюнета подняться на коленки. Томас резко закашлялся, выгнулся, и его чуть не вывернуло наизнанку прямо на девушку. Он закрыл нос и рот рукой, отталкивая от себя Терезу. — Что произошло?! Ньют, что произошло?! Блондин не сразу понял, что девушка подлетела к нему и принялась трясти за плечи. — Ты сказала, что все будет нормально, — вдруг встрял Минхо. — Ты сказала, что ничего страшного не случится. Ты сказала, что будешь присматривать за ним, и все будет в порядке! Тереза оторвалась от Ньюта и стрельнула взглядом в Минхо. У того буквально волосы дыбом стояли. Он бросал взгляд то на девушку, то на что-то за дверью. Кулаки у него дрожали от негодования. — Я сказала? — Ты говорила, что с ним все будет нормально. — Ничего подобного! Не обязательно будет так, — Тереза нахмурилась. — Я много раз вам говорила, что ему лучше будет просто умереть, чем так мучиться, чем мучить вас и меня. Ему лучше умереть, чем держать в себе то, что нужно уничтожить. Это может убить его. Это скорее всего его убьет — вот это я сказала. Никаких хороших концовок, если я ничего не смогу сделать. — Так сделай что-нибудь! — Я не могу контролировать его! Пока не… — Тереза бросила взгляд на Томаса, закрывшего лицо руками и повалившегося на пол. Ей пришлось глубоко вздохнуть и перевести дыхание, прежде чем говорить дальше. Пальцы ее все еще крепко сжимали плечи ошарашенного блондина, — … пока не могу контролировать. — Ты сказала, что ты можешь что-то сделать. Ты взяла его на охоту, позволь спросить: на кого?! — Минхо вскинул руки. — На кого вы пошли охотиться? Это не кролик, Тереза. Это даже не чертов олень! — Он лишь пытался себя защитить. Ньют моргнул. Его руки сжали запястья девушки, но та не обратила на это ровно никакого внимания. — Оправдываешь это? Пытаешься оправдать то, что все катится в задницу? — Что случилось? — блондин вдруг попытался встать, но Тереза вжала его в стену, глянув чересчур грозно и холодно, и Ньюту это совсем не понравилось. Он дернул ногой, но ему не дали даже пошевелиться. Его пугало то, что в разгорающемся конфликте он не мог сделать совсем ничего. Пока Минхо и Тереза переругивались, Томас корчился на полу, зажимая рот рукой. На его ресницах блестели слезы, крепко зажмуренные глаза сводили блондина с ума. Он хотел сказать, что что-то пошло не так. — Тереза, Томасу… — Он убийца, Тереза! — Пусти меня, — забурчал Ньют, отпихивая от себя руки девушки. — Ты сделала из него убийцу! Ты и твои поганые сородичи сделали из него монстра! Какого черта я вообще тебе начал доверять? Ты ничего не заслуживаешь. Никакого человеческого отношения, никакого доверия. Надо бы выпустить тебе мозги со дня на день. Ньют успел воспользоваться моментом, когда Тереза дернулась на месте и рванула к Минхо. Она явно не хотела разжимать хватку, но вот только Минхо держать одной рукой явно не получилось бы. Девушка толкнула его к стене и ткнула пальцем в лицо. — Не смей говорить такие вещи. Не смей меня винить. Каждый совершает ошибки. Каждый может ошибиться, ты понял?! — Ты ошибешься еще раз. Томас может пострадать. Ньют отполз от двери. Он не мог ничего сделать, не мог вмешаться в ссору, потому что все сейчас касалось совсем не его. Но что он мог сделать, так это побыть с Томасом. Блондин снова дернул ногами, подползая к другу, схватил его за руки и резко отодрал их от лица. Томас пытался закрыться ладонями, он пытался увернуться от взгляда Ньюта. Он едва сдерживал слезы. Ньют не сразу заметил засохшую кровь на его рукавах. — Если ты сегодня же что-нибудь не сделаешь, то я тебя убью. — Думаешь, я не хочу ему помочь? Думаешь, что мне нужна его волчья сущность?! Он — предвестник войны, так сказано в легендах. Две стаи должны жить раздельно… — Что ты несешь?! — Две стаи должны быть порознь. Мой отец загорелся идеей великого воссоединения, он решил, что нужно что-то, что будет сохранять порядок, нужен символ единения. Он нашел девушку из Южной стаи, и… — Символ единения? Так теперь это называется?! Символ единения?! — Пророчества не врут, Минхо. Они никогда не врали. — Что ты хочешь? Чтобы я смирился? Я не хочу тебе больше доверять. — Я хочу, чтобы ты успокоился. Все в порядке. Люди ломаются, в таких условиях тяжело, я… — Хочешь сказать, что я слабый?! Хочешь сказать, что я тут истерю, да? Я констатирую факты. И главное на сегодня — мы в полнейшей заднице. Особенно Томас. Из-за тебя. Мы никого не трогали. Мы бы спокойно пережили все то дерьмо, что с нами случилось. Мы бы спокойно позвали на помощь, ночевали здесь, но какой-то огромной вонючей твари надо было обязательно напасть на нас. — Минхо… — Нет, вот уж нет, — парень нахмурился, хватаясь за воротник Терезы. — Теперь ты слушай. Символ единения, говоришь? Мне интересно, почему из-за какого-то спора в вашей мохнатой семейке должны страдать те, кто к этому отношения никакого никогда не имел? Почему должны страдать мои друзья? Почему должен страдать я? Я столько раз чуть не потерял двух дорогих мне людей, так почему? — он тряхнул девушку. Тереза поджала дрожащие губы. — Почему именно мы, объясни мне? Почему вы выбрали нас в качестве объектов для экспериментов, почему должны страдать мы? Почему ты дала завершить ритуал?! Почему ты говоришь, что хочешь помочь, но при этом убиваешь Томаса?! Объясни! Ньют замер, глядя на друга и Терезу. Девушка обмякла в чужих руках и опустила голову. Томас схватил Ньюта за руку. У того чуть волосы на макушке дыбом не встали. Он бросил взгляд на брюнета. Тот, тяжело дыша, все еще смотрел в потолок. Зрачки у него постепенно уменьшались, на лбу блестел пот, но ноги до сих пор дрожали. — Ньют? — Да, все хорошо. Томми, все хорошо. — Нет. — Да. — Ньют. Мне жаль. Мне так жаль. — Ты ни в чем не виноват. — Дай мне слово, — он вдруг сглотнул. Ньют нахмурился. — Не смотри за дверь. Пожалуйста, не смотри за дверь, пока Тереза не скажет. Не выходи из дома. — Но… — Дай слово. Пожалуйста, — Томас перевел взгляд с потолка на блондина, и тот поджал губы. — Хорошо. Минхо отпустил Терезу. Они не слышали ни тихого обещания, ни тяжелых вздохов Томаса. Ньют не отпускал его руку. Они не видели осторожных и взволнованных взглядов, не видели немой связи, образовавшейся между парнями. Блондин пообещал. Он серьезно пообещал такую глупость. Почему же сейчас эта глупость таковой совсем и не кажется? Он так хотел оглянуться, посмотреть за открытую дверь, из которой в спину дул холодный ветер. Он так хотел. Но не мог. — Ты все нам объяснишь, ясно? А потом мы решим, что делать дальше. А пока, Тереза, ради всего святого, — Минхо потер переносицу, морщась. — Убери там все. Куда-нибудь. Просто убери. — Ладно. — Живо. — Хорошо. Ньют не видел лица девушки, но зато прекрасно слышал дрожь в ее голосе. Он почувствовал на себе взгляд Томаса и уставился на него в ответ. За спиной раздался шорох — Минхо осел на пол, прижимаясь к стене и запуская пальцы в волосы. Грохот двери. Тереза вышла из домика. Томас будто напоминал Ньюту своим взглядом о том, что поворачиваться нельзя. Ни в коем случае нельзя. И Ньют не повернулся. Тереза вышла из домика, потерла чистой стороной рукавов покрасневшие глаза, а когда все-таки посмотрела вниз, дыхание у нее перехватило. И совсем не из-за волнения. В нос бил отвратительный запах. Она смотрела на лужу крови, растекшуюся по крыльцу, смотрела в пустые стеклянные глаза чужака и старалась по максимуму игнорировать жуткий аромат. Она его чувствовала. Так ярко и так близко. Но она прекрасно понимала, что Томас чувствует его еще ярче. Он чувствует, как запах ползет сквозь щели в досках. Этот запах забился в его волосы, застыл на его рукавах мутными пятнами. Она не знала, что можно сделать с тем, что валялось у нее под ногами. Понятия не имела. Такой запах нужно было как-то уничтожить, но как это сделать, чтобы Томасу в один прекрасный день не сорвало крышу и он не отправился перекапывать весь двор? От запаха не избавиться. Но можно попробовать его ослабить. Понадобятся спички. А еще молитвы, чтобы волки не сбежались на запах жареного. Тереза схватилась за пуговицу на воротнике и расстегнула шкуру. Забросила ее на перила, поджав губы. Холодного ветра уже не было, но все равно какое-то морозное мерзкое чувство вцепилось в нее тонкими пальцами. Девушка наклонилась, тяжело вздохнув, после чего схватила безжизненное тело и потянула его на себя за руки. Не без труда забросила себе на спину, поморщившись, когда чужие кости захрустели чуть ли не прямо в ухо. Взгляд задержался на широко раскрытых губах. Потрескавшихся, посиневших. — Мне жаль, Клинт. Мне правда жаль. Она осторожно ухватилась за липкие от крови темные волосы и подняла голову парня из лужи крови. Бросив взгляд на дверь, она перешагнула две ступеньки и пошла прочь от дома, утягивая за собой источник горького свежего запаха. Томас в доме дернулся, сжимая руку Ньюта сильнее.

***

Ньют бездумно ковырялся вилкой в банке с консервами, подперев голову рукой. Он то и дело поправлял воротник, пряча метку, оставленную Томасом. Его это все почему-то до одури смущало. Он так устал, просто до одури устал, хоть и провалялся на диване весь остаток ночи и еще почти целый день. Просыпался несколько раз, находил взглядом своих друзей и снова засыпал. Сначала Минхо разговаривал с Томасом — они стояли в углу и о чем-то тихо перешептывались. Брюнет заметил, что Ньют открыл глаза, но виду не подал — только мягко улыбнулся, поймав его взгляд. Блондин провалился обратно в сон. Он смутно помнил, что было, когда он просыпался в другие разы. Был уверен, что точно видел Томаса, ковыряющегося в куче железок, с которыми пытался разобраться Ньют, когда его друг был на охоте. Точно видел Минхо, сопящего где-то рядом с диваном. Видел Томаса, беспокойно ходившего туда-сюда по комнате. Проснулся он уже ближе к ночи. Понятия не имел, что будет столько спать, но пока особой прибавки сил не чувствовалось — разве что все конечности ныли. Он так и не вышел из домика. Ни разу. Он проснулся не сам. Его разбудил Минхо, когда Тереза вернулась. Томас ничего не сказал, сидя за столом. Всего лишь кивнул, поджав губы. Ньют не сразу понял, что тот дал немое разрешение на выход из дома. Это было странно, но он почему-то чувствовал благодарность к другу за то, что тот взял с него обещание не выходить. На Минхо лица не было, а когда речь зашла об ужине, он не растянул губы в улыбке, как обычно. Нет. Его просто вырвало. Он едва успел выбежать из домика. Ньют проводил его недоуменным взглядом, а Томас опустил голову, виновато ковыряя пальцами стол. Тереза лишь хлопнула его по плечу. Томас уже успел помыться, напялить постиранную одежду, так что теперь выглядел не так жутко, как раньше. Минхо плюхнулся за стол и с убийственным выражением лица схватился за вилку, вперившись взглядом в Терезу. Есть он явно не собирался. Им всем нужно было поговорить, очень серьезно поговорить, но вот только никто не решался начать разговор. Тереза молчала, Минхо молчал, Томас молчал, да и Ньют молчал. Никто и слова не сказал о том, что было ночью, ничего о том, что было за дверью и с чем целый день возилась Тереза. Когда она пришла, то сразу направилась в баню. Вероятно, когда Ньют спал, Томас успел предупредить Терезу и Минхо о том, чтобы они не говорили ничего по поводу тех вещей, которые были теперь под крепким замком обещания блондина. И он пока не мог понять, радовало его это или угнетало. Теперь им нужно было просто расслабиться, поесть и поговорить. Но ситуация складывалась так, что получится сделать только одно. Аппетита явно не было ни у кого. Ньют, может быть, и хотел есть — у него даже урчал живот, вот только подавленное состояние друзей тоже выбило его из колеи. — Ну так? — Минхо прокашлялся. — Будешь рассказывать о тех волках, которые на вас напали? — На вас напали? — тут же спросил Ньют. В его сторону тут же метнулись недоуменные взгляды, друзья будто забыли, что он провалялся в отключке большую часть дня. — Да, извини, не успел сказать, — Минхо потер затылок. — Я попросил Терезу объяснить все вкратце, чтобы знать, к какому разговору быть готовым к вечеру. — Волки южной стаи, — буркнул Томас. — Они что, все такие ублюдки? — Нет, их тоже можно понять, — Тереза вздохнула. — Я уже говорила Томасу, но хочу и вас поставить в известность — это они на вас нападали. Никого из моей семьи не было, но… — Но? — Минхо вскинул брови. Тереза отложила вилку в сторону и уставилась на банку консервов. Руки у нее беспокойно дергались, и она все искала, во что бы вцепиться пальцами. В голову ей пришло только медленное ковыряние края стола ногтями. Это ее успокоило немного, и девушка смогла продолжить: — Но по инициативе моего отца проводился сам ритуал. Волки Северной стаи организовали его. Парочка друидов из Южной стаи удосужились присутствовать на заключении мирного договора. — Это было заключение мирного договора? — Минхо нахмурился. — Значит, вот это и было оно? Серьезно? А Томас там как бонус шел? Говоришь, символ единения? — он получил кивок, после чего вскинул руки. — Пиз… — Томас должен был быть началом новой эры. Но если судить по пророчеству, он просто стал ее концом, — девушка вздохнула. — Теперь меня не особо любят. Ладно хоть никто не умер. — Я чуть не умер от сердечного приступа пару раз, — поправил Минхо. — Так, к слову. Ньют чуть не умер от ужаса, когда бухнулся в кучу костей. Ой, подожди, чуть не забыл — Томас так вообще откинулся. — Чего? — брюнет положил ложку на стол. На Минхо метнулись два разъяренных взгляда. — А что? Раскрывать карты, так раскрывать. Не могли же мы ему этого не сказать. Томас, ты сдох. Ты сдох на хрен у меня на руках. Все, спасибо за внимание, принимаю помидоры в лицо. — Я тебе сейчас врежу, — Ньют ткнул вилкой в друга. — Придурок. Тереза хлопнула себя по лбу. С одной стороны было даже здорово, что Минхо пришел в себя. Ну, как-то по-своему пришел — снова появился его настрой, который позволял как-то шутить да и вообще смотреть на мир через жуткие желтые очки сарказма. С другой стороны, это развязывало ему язык, так что причин для того, чтобы ударить его, становилось куда больше. Он мог легко вспылить, но порой на то, чтобы остыть, у него тоже не уходило особо много времени. — Ясно, — Томас нервно сглотнул. — А как я… — Откачали. Мне спасибо и Ньюту. Он тебя так вообще засосал. — Я не… — Ну или ты Ньюта, я не понял, — Минхо махнул рукой. Блондин покраснел, Томас вспыхнул следом. Парни почти одновременно уткнулись взглядами в стол. Тереза вскинула брови. — Говори, что там у тебя по волкам из стаи. — Только давай без шуток. — Ладно, — брюнет махнул рукой. — Я просто сейчас сдохну от волнения и страха, так что… Извините. От такого секундного волнения румянец на щеках Ньюта даже поблек, и он почувствовал себя куда лучше. Минхо прокашлялся. — Нужен был символ единения. Необходим, никто не хотел подчиняться. Нужно было брать мир силой. Это странно, но так почему-то происходит у нас. Волки цапались между собой веками, и мой отец пытается закрыть эту трещину. Второй раз пытается. — А что было в первый? — тут же в лоб спросил Томас. — Кто-то был до меня? — Этот кто-то сейчас торчит в тебе и все еще может исполнить свое предназначение. Ты просто сосуд. — Так ты знаешь, кто это, — мрачно подметил Ньют. — И ты врала. — Мне приходилось. — Так кто это тогда? — Томас скрестил руки на груди. — Раскрываем все карты, значит раскрываем все карты. Тереза, кто это? Он был уверен, что увидел, как у Терезы от нервного тика дернулся уголок глаза. — Мой брат. На секунду воцарилась тишина. Такая жуткая и полная недоумения, что стало даже противно. Минхо не выдержал первым. Он переводил взгляд с Терезы на ошеломленного Томаса и обратно. — Брат, значит? — Брат. Он погиб. — Мертвый брат. — Мой мертвый брат, — кивнула Тереза. — Твой мертвый брат насилует душонку моего лучшего друга? — Минхо скривился. — Вот это да. Вот это здорово. Вот только этого нам еще сейчас не хватало. — Согласно пророчеству, которое где-то откопал мой отец, можно воссоединить два враждующих народа. И он решил, что это предназначение падет на плечи моего брата. Он был младше меня, да и вообще он не родной мой брат. Как символ единения, он должен был носить в себе две крови, так что мой отец выбрал себе пассию из волчиц Южной стаи. Она умерла сразу после родов, а мой брат получил шкуру, став полноценным волком. Его использовали в ритуале. — Тоже резали? — Нет, клеймовали. Резали Томаса для другого — в него помещали чужую душу. Шкура, которую на него набросили, была шкурой моего брата. Теперь она переходит к Томасу. — Выходит, что если мы ее раздобудем, то он тоже сможет обращаться в огромного волка? — поинтересовался Минхо. — Я понятия не имею, как это будет работать в его случае. На моем веку еще никто не обращал людей в волков. — Веку? Сколько тебе лет? — Сто пятнадцать. Минхо воздухом подавился. Ньют осторожно шлепнул его по спине. — Зашибись. Сто пятнадцать. Нет, вы что, я совсем не удивлен. И вообще, что значит «в его случае»? — Я не буду поднимать эту тему. Не думала, что то, что он сделал, можно сделать в человеческом обличье. У него какая-то… — девушка пожевала губу. — Ерунда какая-то со зрачками. И вообще он странный. Не знаю, нужна ли ему шкура вообще. И не знаю, что будет, если он превратится. Мы всегда сохраняем в себе черты характера волков, чьими душами пропитана анима. Диана передает нам их прошлое, их души, их силу, — Тереза прокашлялась. — Мой брат погиб, он был убит, но мы понятия не имеем, кем. Может быть, кем-то из волков Южной стаи, потому что они прекрасно знают пророчества, и они знают, что может случиться, если все пойдет не так. Мой брат мог стать не спасителем, а карателем, и тогда всем пришел бы конец. — Жуть какая эти ваши пророчества. — Может быть и так, — девушка пожала плечами. — Суть в том, что мой отец понял, что силы брата оказалось недостаточно. Ему нужно было совершенное оружие, чтобы оно держало в ежовых рукавицах любого нарушителя порядков. Пришлось найти самых древних друидов, нарыть самую древнюю информацию, но он выяснил, как можно обратить самого настоящего человека, а не рожденную от волков полукровку, в волка. Предания гласят, что первое существо, подавшееся в слуги Дианы, было человеком. Она подарила ему волчью душу, и так все началось. Так что первые из нас были людьми какое-то время, а потом уже наплодили полукровок. Девушка вздохнула, после чего снова взяла вилку в руки. Дрожащей рукой она принялась царапать символ на столе. — На моем языке «один» будет звучать как «эль», и точно так же называется первая буква алфавита. «Человек» переводится как «эле-эль», то есть «первый из первейших», или «начало начал». Она ткнула пальцем в символ, который выцарапала на старом столе. Подчеркнутый двумя полосками кружочек. Тишина позволила вздоху быть услышанным. Девушка отложила вилку в сторону. — Мне нужно понять, как я могу договориться с братом. Или… С чем бы там ни было. С ним что-то произошло. С магией шутки плохи, с ней нужно быть максимально осторожным, особенно если дело касается древнего колдовства. Мой отец всегда отличался вспыльчивостью и торопливостью. Может быть, где-то была ошибка, а может, это и не его вина вовсе. Но мой брат перестал быть моим братом, он стал кем-то другим. Изменился. Будто древнее колдовство уничтожило в нем личность. Он действительно стал опасен. Каратель, не спаситель. — Каратель, не спаситель, — тихо повторил Томас, сжимая пальцы до хруста. — И он сейчас… — Где-то внутри тебя, ковыряет твою душу и лезет в твои мысли? Да. Ньют нервно сглотнул. Он бы с ума сошел на месте Томаса. Понятия не имел, как вообще можно жить, чувствуя нечто подобное. — Мы должны выманить его. Как-то договориться. Томас должен держать себя в руках, чтобы больше ничего наподобие вчерашнего не случилось. Ньют не спрашивал, что случилось. Он снова поймал немой взгляд Томаса, будто обязывавший его выполнять обещание. — Ты слышал, Том? — вдруг выпалила девушка. — Не смей брать это на свой счет, ты ни в чем не виноват. Мой брат просто защищал свою оболочку. Ему пришлось взять контроль над тобой. — Хочешь сказать, что он может сделать это в любую секунду? — Да. Так что твоя задача — не давать ему сеять хаос. — Не выпускать его? — Этого я не говорила, — Тереза прокашлялась. — Мне все еще нужно с ним переговорить. Для этого нужно придумать, как заставить его показаться. Ставить тебя в опасное положение, чтобы он опять рвался на защиту, я не собираюсь. У меня есть другая идея, но она никому из вас не понравится. Ньют почувствовал, как чьи-то пальцы ног в теплых шерстяных носках уперлись ему в стопу. Подняв взгляд, он увидел обеспокоенного Томаса. Блондин дернулся, отдергивая ногу чисто на рефлексах. Его друг побледнел за пару секунд. Ньют успел осознать, что вообще произошло, и тут же вернул ногу обратно, ткнув пальцами в щиколотку Томаса. У того хрустнули пальцы — настолько сильно он сжал кулаки. — Мне вообще мало чем нравится каждая твоя идея, — мрачно подметил Минхо. — Ладно, если быть до конца честным, мне в принципе почти никакие идеи сейчас не нравятся, потому что никаких больше и нельзя придумать — только что-то до одури опасное и ненормальное. — Правильно, — Тереза прокашлялась. Ньют заметил, как начинает нервничать Томас. Это было заметно по его пальцам, которые нервно перебирали рукава свитера. Он не решался поднять взгляда, будто стол был на самом деле чертовски интересным. Ньют снова пихнул его ногу. — Короче, я не принуждаю вас соглашаться. Но мне нужно выйти на контакт с братом, и как можно скорее. Волки из Южной стаи скоро заметят пропажу пограничных сторожей. Думаю, что нам нужно поторопиться, пока не начался скандал. Нужно придумать, как замять этот конфликт, да и вообще… Все продумать. Но пока я могу предложить только максимальное вытягивание всякой дряни из него, — девушка указала на Томаса. — Мне нужно будет поговорить с отцом, со стаей. И я возьму его с собой. Возьму его домой. Нога Ньюта замерла. Он уставился на брюнета, не решаясь пока прокомментировать ситуацию. Все слова у него поперек глотки встали, все эмоции потухли во взгляде — он проглотил их одним тяжелым комом. Томас ответил на его взгляд. Минхо уронил ложку. — Плохая идея, — буркнул он. — Еще варианты? — Можем запереть его в клетке, что у вас в подвале, — Тереза пожала плечами. — Время даст подумать. — Я за клетку, — буркнули Минхо и Ньют в унисон. Томас только нервно сглотнул. — Они могут мне навредить? — Вообще, да. Но среди них много и тех, кто за всю эту кутерьму с великим божественным символом единения, так что тебя в обиду не дадут. Я не дам уж точно. К слову, у моих родственничков есть кое-что, что нужно забрать. — Каков шанс, что с ними удастся договориться? — Пока не знаю. — Ты не прервала ритуал, чтобы не прослыть предателем? — вдруг поинтересовался Минхо. — Ой, не смотри ты так. Все уже давно поняли, что ты специально дала Томасу обратиться. — Нет. — А почему тогда? — Нет. Если у вас есть еще вопросы — пожалуйста, задавайте, но только не касательно темы с ритуалом и кто почему и что сделал, хорошо? — А могу я пойти с вами? — вдруг поинтересовался Ньют. — Минхо тоже может пойти, если хочет, — Тереза пожала плечами. — Я не говорю, что волки примут всех — людей они не любят, но… — Пас. — Хочешь остаться тут в одиночестве? — девушка вскинула брови. — Я знаю, что это у нас теперь плохая примета. Томаса обратили в волка, Ньюта чуть не изнасиловали, я знаю, но что поделать — лезть в пасть к этим чудикам я не собираюсь. — Минхо. Это ее родственники, — Ньют пожал плечами, пропуская мимо ушей шуточки. — Может быть… — Это не помешает им сожрать меня, — фыркнул парень. — Ты идешь, — Тереза нахмурилась. — Просто выделываешься, чтобы мы тебя поуговаривали. Ты хочешь пойти. Минхо скрестил руки на груди, нахмурившись. Прищурился, глядя на Терезу. Девушка прищурилась, глядя в ответ. — Хватит, — он вдруг взял ложку и набрал полную ложку консервированного мяса. — Читать. Меня. Он пихнул эту ложку прямо в рот Терезе, после чего чересчур натянуто улыбнулся шокированным друзьям, отсалютировал им и поднялся из-за стола, не забыв как следует хлопнуть по нему ладонями. — Если на этом все, ребятки, то я спать. Он демонстративно плюхнулся на диван, отворачиваясь от Ньюта, Томаса и Терезы. Те лишь переглянулись. Девушка нахмурилась, вытаскивая ложку изо рта и потирая рот ладонью. — Придурок, я слышу, как ты меня оскорбляешь, думаешь, что если тихо бормочешь, ничего не слышно? Вместо ответа Минхо показал средний палец, после чего обнял большую подушку. Пара секунд тишины ему не понравились — парень заерзал на скрипучем диване и забросил ноги на скомканное одеяло. Тереза лишь устало вздохнула. — Ты точно пойдешь? — она ткнула ложкой в сторону Ньюта и тот сразу же закивал. — Отлично. Просто нужно постараться сильно не злить их. Северная стая очень чувствительная. Злость долго хранят в себе, но потом месть их разрушительна. Ньют растянулся в нервной улыбке. Томас чуть ли не носом уткнулся в банку с консервами. Он снова пихнул носком ногу блондина под столом.