Агератум

Ньют закатил глаза и отпихнул чрезвычайно глупо пошутившего Минхо в сторону. В ответ раздалось сдавленное хихиканье. Тереза вскинула брови, просовывая пуговицу в петлю и застегивая белую шубу на шее. Ей вручили заточенный кол, и девушка чувствовала себя немного неуютно, сжимая его в руках. — Это точно хорошая идея? — поинтересовался Ньют. — В смысле, серьезно, ты хочешь начать сразу с этого? — А с чего ты предлагаешь начать? — вдруг встрял Минхо. — С воя на Луну по нотам? Томас у нас большой мальчик, он справится. В конце концов, если она начнет с этого и добьется больших результатов в избавлении нашего Томаса от темного злобного духа, то флаг ей в руки. — Ты шутишь, верно? — блондин закатил глаза. — Охота — это не то, с чего стоит начинать. — Хочешь сказать, что ты не веришь в его силы? — Я ничего такого не говорил, — вскипел парень. — Я имею в виду то, что у него никаких еще симптомов не проявилось, а ты уже тащишь его пробовать какие-то новые способности. Может быть, мы успели прервать ритуал вовремя, и он вообще не обратится никогда. Он старался игнорировать улыбку Минхо. Это не была та улыбка, которой заканчивалась каждая его шутка, — это была специальная нервная улыбка для того, чтобы перекрыть напряжение, отзывавшееся в каждом жесте. В трясущихся пальцах, которые парень спрятал в карманы куртки, во взгляде, бегающем из стороны в сторону. Уголки губ подрагивали. Минхо не хотел улыбаться. Но он заставлял себя. Ньюта это крайне возмущало. Он не хотел думать, что больше ничего сделать нельзя. Потушить его исключительно агрессивный настрой да глуповатую улыбочку Минхо смогла Тереза, которая вдруг одернула полы белоснежной шубы и внимательно оглядела друзей, останавливаясь на Ньюте. Тот сглотнул, вскидывая брови в немом вопросе. — Ты сам себя пытаешься успокоить, не так ли? — буркнула девушка, на что блондин только и успел, что открыть рот, собираясь что-то сказать. — Ты прекрасно знаешь, что это не так. Он замялся, делая шаг назад. Минхо попытался подбодрить друга и хлопнул его по спине. Девушка переложила кол из одной руки в другую и покачала головой. Чего она не терпела, так это когда лезли в ее систему воспитания. Она должна была открыть в Томасе волка, чтобы показать душе внутри него силу физическую и духовную. Если этот предок только нос высунет, быть может, получится его схватить. Такая тактика — и сейчас другого плана у них нет. Приходилось идти на жертвы. Больше всего страдал как раз Томас, будучи сосудом, которым все вертели в руках и за сохранность которого так сильно переживали. Самого Томаса рядом до сих пор не было. — До скольки примерно вы будете охотиться? — Ньют поджал губы. — Ну, как дело пойдет. Как Томас его погонит, — Тереза тяжело вздохнула. — Не пугайтесь, если не вернемся до темноты. Я знаю, что где-то здесь бродит достаточно крупная добыча. Если удастся перехватить ее, будем долго нести. — Ладно, хорошо, — Ньют постарался убавить степень своего волнения. Постарался. Возникло неловкое молчание. Тереза продолжала стоять, сжимая в руках деревянный кол и сверля взглядом дверь. Она даже не смотрела в сторону окна, за которым можно было увидеть медленный снегопад. Мягкие хлопья врезались в стекло, собирались на подоконнике. Тереза вместо этого посмотрела на лестницу. Тяжелый скрип ступенек — Томас обходил дыру, в которую провалился несколько дней назад. Он спустился и оперся о перила, переводя дыхание. Выглядел неважно — лицо у него побледнело, на лбу выступили капельки пота. Сделав пару шагов, он натянул точно такую же нервную улыбку, какая была на лице его друга уже несколько минут. Мимо Ньюта не ускользнуло то осторожное движение, каким брюнет утер лоб. Пару секунд его лицо кривилось от боли, но вот он уже спокойно переступает с ноги на ногу, словно ожидая чего-то. Неубедительно. Так посчитали друзья. Тереза только сурово поджала губы. Она теперь не была похожа на ту загнанную в угол девчушку, какой они увидели ее вчера. Теперь она была готова работать над проблемой. — Что это с тобой, Томас? — Минхо нахмурился. — Залихорадило или еще чего? — Его организм пытается привыкнуть, — резко ответила Тереза. — Все нормально. Самое время для начала охоты. — Подожди, что? — Ньют вытянул руку, не пуская Томаса к девушке. Брюнет только тяжело вздохнул, пытаясь отодвинуть друга в сторону, но тот не собирался даже с места двигаться. — Хочешь сказать, что вот это вот — нормальное состояние, и он не бухнется в первый же сугроб от изнеможения? — Ньют, дай пройти, — попросил Томас. — Я хочу побыстрее с этим закончить. — Ты шутишь? — зашипел на него блондин. — Я тебя никуда не пущу в таком состоянии. Это чертово сумасшествие. Он вдруг вспомнил прошлую ночь, когда ему удалось стать свидетелем откровенного разговора Томаса с Терезой. Он все еще чувствовал некоторую обиду. Друг ничего не сказал ему по поводу того, что у него что-то болит. Соврал, а потом выяснилось, что он все это время терпел. Это настоящее издевательство над собой и друзьями, и Ньют все еще не мог смириться с таким поступком. Он просто его не понимал. Парень чуть воздухом не подавился, когда Томас резко отпихнул его руку, делая несколько уверенных шагов к Терезе. Ньют почувствовал, как эмоции хлынули от самого сердца, обжигая горло. Щеки вдруг покрылись румянцем, но он не стал отворачиваться. — Хочешь идти? — Да, хочу. — Ладно. Но потом не жалуйся, — Ньют нахмурился. — Бегать за тобой надо, когда ты сам себя не бережешь? — Эта тварь сожрет меня изнутри, если я ничего не сделаю — этот факт ты упускаешь, да? — рявкнул Томас в ответ. — Как бы мне сейчас ни было хреново, я хочу сделать хоть что-нибудь. Попробовать выманить его наружу. Ему нужно хорошее тело — он его получит. Грозный и страшный волк? Что же, пожалуйста. На секунду после его слов воцарилась полная тишина. Ньют пялился на Томаса, не веря собственным ушам. Ладно, пускай так. Пускай. Он смирится со всем этим, попробует. — Если ты до сих пор думаешь, что это все — какой-то большой и страшный сон, то проснись. Это чертова реальность. И я пытаюсь исправить ситуацию. — С чего ты взял… — Тереза, уходим, пока мне еще хуже не стало. Ньют проводил недоуменным взглядом Терезу и Томаса. Девушка, обернувшись, постаралась продемонстрировать мягкую успокаивающую улыбку на прощание, но у нее это вышло хреново. Да и Ньют уже не смотрел — он сверлил взглядом пол. Стоило двери закрыться, как Минхо присвистнул. — Вот такого вот поворота я никак не ожидал, — только и добавил он. — Это отвратительная идея, — сделал вывод Ньют, скрестив руки на груди. — Если с ним что-нибудь случится… — Зря мы Терезу с ним отпустили. — Не доверяешь ей? Все еще не доверяешь ей, да? — затараторил Ньют. — Тогда какого черта ты ей позволил уйти?! — Хочешь, чтобы я пошел с ними? — вдруг выпалил Минхо. — Оставь это. Сейчас мы ничего не можем сделать. Блондин прикусил губу, напряженно размышляя. Он сверлил взглядом дверь. — Хочу сам пойти. И пойду. Парень вдруг сорвался с места, хватаясь за куртку, висящую на крючке около двери. Друг перехватил его за руку и резко оттолкнул в сторону. Ньют краем глаза заметил в окне два темных силуэта. Тереза вытянула руку, указывая в сторону леса. — Ну вот уж нет. Посмотри в комнатку под лестницей. Там куча барахла. Есть и чего по мелочи. Всякий металлолом, проводки какие-то, остатки приборов. Это все на нас, понял? Я буду разбираться в тех чертовых сундуках и пойду посмотрю, что у нас там по припасам, надо все посчитать. Ясно? Ньют принялся нервно жевать губы, размышляя. Мысли в его голове носились бешеным ураганом — думать нужно было срочно, потому что чем больше они медлили, тем дальше уходили Томас с Терезой и тем меньше был шанс их нагнать. — Ты остаешься здесь, Ньют. Волки за нами вряд ли заявятся — девственностью от нас и не пахнет. Так что можем возиться здесь, сколько пожелаем. — Дурость. — Это тебе так кажется. С чего ты такой упертый? Нервишки шалят? — Хватит. Ты так говоришь, будто сам все происходящее одобряешь, — Ньют заставил себя отвернуться. — Не удивляйся потом, если я всю вину на тебя свалю. — Ох, как это мы заговорили. А ты у нас из тех, кто любит кого-то винить? Я Терезу с самого начала пристрелить хотел, между прочим. — Это другое, — буркнул Ньют. — В смысле другое?! Значит тебе можно довериться Терезе хоть разок, а мне нельзя? — Сейчас немного другая ситуация. Томас еле на ногах держится. — Сейчас это не совсем Томас. Ньют глубоко вздохнул. В полной тишине вдруг щелкнули его пальцы — он с силой сжал кулаки. Минхо скрестил руки на груди, готовясь приводить новые аргументы в пользу того, что Ньют просто распереживался и не более того. Хотя он вообще-то не замечал никогда раньше, чтобы его друг кудахтал на решения других, не смея при этом предложить что-нибудь самостоятельно. Блондин бросил раздраженный взгляд на выход из дома. На куртку. На Минхо. — Ладно. — Ась? — Где там твои чертовы ящики?

***

Тереза прикрыла глаза, резко выбросив руку в сторону и останавливая Томаса. Тот недоуменно прищурился, словно пытаясь поймать ту же волну, на какой была девушка, но все, что он получил, — это колючие снежинки на нос да нервное подергивание кончиков пальцев. Уголок глаза дернулся. — Что ты делаешь? — осторожно спросил Томас. Он продолжал стоять, нервно переминаясь с ноги на ногу. Снег под ним хрустел и все грозился забраться в самые ботинки. Они шли по той тропе, по которой еще ни разу никто не ходил, поэтому протаптывать себе дорогу приходилось самостоятельно. Томас думал, что он и двух шагов сделать не сможет, но на самом деле все было по-другому. Силы не появлялись из ниоткуда — он словно размазывал старые запасы, растягивая их надолго. Девушка еще ни слова не сказала по поводу его усталости, ничего не спросила. А Томас уже не мог видеть крыши домика. — Здесь нора где-то. — В той стороне? — он ткнул пальцем чуть поодаль, немного корректируя направление, в котором указала девушка. Резкий ветер сдул свежие снежинки с покрывшегося льдом слоя снега. Тереза широко распахнула глаза. — Как ты это понял? — Я просто знаю. Я охотился здесь. — Так не пойдет. Ты должен почуять это, — буркнула девушка. — Совсем ничего не чувствуешь? — Нет, — он пожал плечами, — на что это чувство похоже? — Ты узнаешь. Ты поймешь, когда это чувство ударит в голову. Главное, чтобы я была рядом. — Со мной все будет нормально? — Томас вскинул брови. Тереза повела носом в сторону, после чего хлопнула парня по предплечью. Снег снова захрустел у нее под ногами. Брюнет проводил ее ошеломленным взглядом. Рванул следом, наступая прямиком в глубокие следы. Он пока ничего не чувствовал, но считал, что дело все в том, что он просто не знает, что конкретно нужно почувствовать. Как он может почуять что-то, если он понятия не имеет, какой именно запах от него требуется уловить. Все, что у него было, так это туманные намеки от единственного наставника, нарастающее беспокойство и дрожь в коленках. А также головная боль и прочего по мелочи. Он опустил взгляд на белое покрывало и сдержал тяжелый вздох. Шаг за шагом. Вперед. — Ты его слышишь? — раздался вдруг голос Терезы. — Что? — Ты слышишь тот голос? В голове? Только честно. Мне нужно это знать. — Я бы не соврал тебе. Не слышу. С утра не слышу. Это странно. — Странно в каком смысле? — Непривычно. Я научился игнорировать тихое бормотание на заднем плане, — Томас поджал губы. Он не думал, что это можно говорить вслух, потому что понятия не имел, сколько может услышать дух. Но прятать это было бесполезно — они уже связаны, поэтому не обязательно что-то говорить, чтобы поставить древнего волка в известность. Томасу не было так страшно наверное просто потому, что он не до конца осознал всю серьезность ситуации. Это сделать могла, пожалуй, только Тереза — да и то лишь потому, что она была в курсе того, с чем столкнулась. Томас лишь поддерживал ее энтузиазм. И все ждал того момента, когда проснется. — Ты привык к нему, — девушка вздохнула, — наверное, поэтому у тебя голова и разболелась. — Это… — Да. Теперь тебе будет немного тяжеловато некоторое время привыкать к тишине. Но он вернется. — Даже не знаю, радоваться мне или нет, — буркнул Томас. — Как много информации он получает из внешнего мира? — Все, — Тереза на секунду приостановилась, снова покрутила головой, оглядывая округу, после чего резко сменила направление и пошла вправо. Парень только хмыкнул, прежде чем уверенно двинуться следом. — И он в курсе… — Нашего плана? Да, конечно. Но он попытается нас перехитрить. Обязательно попытается. И начнется борьба. Борьба за твое тело и душу. Глаза Томаса округлились. Он нервно сглотнул, пихая руки поглубже в карманы. — Но ты не переживай. Я сделаю все возможное. Да и твои друзья тебя в беде не бросят. — Рад знать, — Томас издал тихий истеричный смешок и мигом прикрыл рот кулаком. — На кого мы идем? — Я чую раненое животное. Если почувствуешь что-то — дай знать. — Без проблем. Томас сказал «без проблем», хотя в груди таилось чувство отчаяния, приправленное ноткой раздражения. Он был уверен, что ничего не почувствует, и вся охота в итоге окажется на плечах девушки. Парень понятия не имел, что конкретно она будет делать — сразу обратится в волка или же пустит в ход копье. Брюнет делал шаг за шагом, по максимуму вдыхая холодный воздух и пытаясь распознать в нем нотки хоть какого-нибудь аромата. Головная боль все еще ударяла по вискам, но возвращаться с пустыми руками он ужасно не хотел. Запасов у них было предостаточно, и теперь от его успеха не зависела жизнь группы, однако это можно утверждать, если говорить только о еде. За хорошее поведение темного существа в нем никто ответственности нести не мог. Он снова повел носом в сторону, когда ему на секунду показалось, что в воздухе кроме морозной свежести есть что-то еще, но ему, к сожалению, действительно только показалось. Глаза уже болели от яркости снега. Небо здесь было не такое, как в городах зимой. Никаких тебе толстых слоев облаков. Вся эта галерея деревьев в светлых одеяниях, горы, толстенный слой снега да минусовые температуры в придачу Томаса уже совсем не радовали. Более того, он считал, что еще чуть-чуть, и его начнет тошнить от этого пейзажа. Его, конечно, и без этого мутило, но скоро его точно вывернет наизнанку прямо в какой-нибудь сугроб. Лучше бы он уломал Минхо на какие-нибудь курортные острова. Пока на них накопишь, так и, глядишь, вся жизнь пройдет. Но зато выживешь. Томас устало вздохнул, погружаясь в свои мысли с головой. Теперь ему было гораздо легче просто думать, никто не мешал, не перебивал. Но при этом даже в своих размышлениях было как-то не особо уютно. По факту — его просто подслушивали. Каждое ваше слово может быть использовано против вас. Проблема только в том, что контролировать, что говоришь, гораздо легче, чем контролировать то, о чем думаешь. И Томас ну очень боялся подумать что-нибудь не то. Парень шел след в след уже чисто на автомате. Тереза вдруг остановилась, из-за чего он врезался в нее, утыкаясь носом в белый мех. На секунду ему показалось, что мозги свело. Он прикрыл глаза, а когда смог, наконец, сделать по-настоящему осознанный глубокий вдох, его пальцы уже перебирали светлую шерсть. Он сделал вдох. Выдох. Шумно втянул носом воздух, улавливая аромат. В голову ударили воспоминания. Он отлично помнил, как пахли его руки после того, как он набросился на одного из волков для того, чтобы выдрать у него пару клоков шерсти. Пахли отвратительно, по его мнению: как-то кисловато, похоже на пот с примесью запашка от подгнивающего мяса. Ничем подобным от шерсти Терезы не пахло. Ее белая меховая накидка пахла, словно ветка ели. Он уткнулся носом в белую шерсть и растянул губы в блаженной улыбке. Ему на секунду показалось, что головная боль прошла. Когда Томас открыл глаза, он наконец заметил, что Тереза пепелила его взглядом. Руки тут же выпутались из накидки, и он позволил девушке одернуть ее. Она остановилась, оглядывая его с головы до ног. Парень густо покраснел бы, будь они в доме, вот только они были на улице в минус-многовато, так что причин демонстрировать румяные щеки и так хватало. Томас ожидал, что Тереза набросится на его и отметелит колом, который все еще перекладывала из руки в руку, будто ей не терпелось использовать его. — Почуял? — А? Наверное. Это то самое? — он вскинул брови. — Это мне нужно искать? — Ты можешь себе представить, как пахнет раненое или больное и умирающее животное? Томас неопределенно пожал плечами. — Горьковатый запах. Будто гниет, — Тереза прищурилась. — Тот волк, который был на фабрике, — вдруг выпалил брюнет. Он очень не хотел этого говорить, но все равно сказал, — от него так пахло. — Какого волка ты имеешь в виду? — Я видел много волков. Не уверен, что различаю их между собой. Ты можешь мне объяснить, что случилось на фабрике? И до этого, на озере. Ты была там, но ты гналась за мной. — За тобой? Ты так в этом уверен? — Тереза скривила лицо. — Это была серьезная стычка. Мне нужно было взять тебя живым, но волки из южной стаи посчитали, что вы достанетесь им на обед. Никто не доложил пограничникам, что мы собираемся заключать перемирие. Хочешь короче? Вы должны были все быть мертвы. — Но мы живы. — Вы легко отделались, — буркнула Тереза, полностью поворачиваясь к Томасу. Она ткнула в него пальцем. — Мне стоило гордости и положения защищать вас и оправдываться перед волками южной стаи. Мне пришлось унижаться, чтобы они помогли мне спасти твоего друга. — Ньюта? Ты говоришь о Ньюте? — Он умирал. Я бы не успела его доставить к друидам моей стаи, он мог просто замерзнуть или умереть от чего-нибудь еще, — Тереза нахмурилась. — Те волки. Это волки южной стаи. Сколько примерно ты видел? — Штуки три-четыре, не меньше. — Это не моя стая. Из моей стаи никто не причинял вам вреда. Это южные выродки. Беззубый Мо, — она загнула палец, — пришел к вам в дом. Он пытался расплющить твоего друга. Утонул. Бренда. Вы видели ее на фабрике. Гарриет. Вы подпалили ей шерстку. Не знаю, жива ли она сейчас. Хорхе. Тот со шрамом… — От него так пахло, — Томас щелкнул пальцами. — Быть не может, — девушка нахмурилась. — Ты мог ошибиться? — Там была куча потрохов, так что да, я вполне мог ошибиться. — В любом случае, он — их друид. И он помог мне спасти твоего друга. — Он пытался нас убить. — Серьезно? — Минхо чуть кишки не выпустил. — Чертов предатель, — рявкнула Тереза. — Я так и знала, что он все равно будет стоять на своем. Меня рядом не было, а жаль. Я бы его наизнанку вывернула. Он должен был согласиться на мирный переговор. Теперь, если с тобой что случится, все претензии будут ко мне. Так что не смей умирать. — Очень… Мило, — Томас сглотнул и нервно улыбнулся. Тереза только фыркнула, отворачиваясь. — Я расскажу тебе о стаях позже, на следующем ужине. Думаю, что Ньюту и Минхо тоже будет полезно это знать. Томас кивнул, не задумываясь о том, что девушка этого осторожного и смиренного кивка головой даже не видела. Почему-то казалось, что немое согласие витало в воздухе вместе с тонким ароматом от ели, который моментами перебивал странный запах, который кроме металлического привкуса во рту больше ничего не навевал. Парень нахмурился, стараясь ощутить все до последней капли. Он замер. Тереза обернулась на секунду. — Только не говори, что ты этого не почувствовал. — Что это? — Раненый олень где-то по дороге, — она прищурилась. — Хоть что-то, кроме моего запаха, ты почувствовал? — Кровью пахнет, — буркнул Томас. — Это так работает? — Сейчас и выясним. Попробуй идти на запах. Томас буквально почувствовал, как слабая дрожь от волнения пробрала его с ног до головы. Парень тяжело выдохнул, заглядывая куда-то за спину Терезы, словно надеясь увидеть дорожку из светящихся указателей, но все, что было за ней — это метры не протоптанных тропинок, и теперь на долю Томаса выпало быть путеводителем. Одно успокаивало — странное ощущение, которое говорило, что Тереза не позволит совершить ошибку. Она вовремя скажет, если он свернет не туда. Подсознательно парень поставил себе именно на этой точке черту финиша, словно все, к чему ему сейчас надо стремиться, — это к концу. К первой ошибке. — Л-ладно. Тереза отошла в сторону, махнув полами накидки. Томас грустно проводил взглядом белый мех, почти сливающийся со снегом, после чего зажмурился на секунду. Шумно вдохнул. Выдохнул. — Не так быстро. Дыши медленнее. Он нахмурился. Аромат ели застрял у него в носу. Этот запах перебивал тонкий аромат крови. Вероятно это и было раненое животное, о котором говорила девушка. Нужно было лишь определить, где источник. Задача казалась чертовски сложной. Парню казалось, что у него в управлении была куча возможностей — просто ему никто не дал инструкции. Туманных намеков Терезы едва ли хватало, и все, что оставалось делать, — тыкать наугад. Он открывал глаза, и яркость снега словно ударяла по лицу, вышибая все наводки. Томас сделал один шаг. Все еще не открывая глаз. Он четко услышал, как позади хрустнул снег. Тереза сделала шаг назад. — Медленнее. Медленнее не получается. Томас шагнул наугад. Где-то запах чувствовался сильнее, где-то слабее. Если повернуть голову налево, то уловить его совсем тяжело. А вот если развернуться направо, то от контраста в носу буквально щипет. Запах крови был совсем не похож на тот запах, которым была окружена Тереза. Странно, что нечто яркое он не почувствовал при первой же встрече. Он в одну секунду понял, что раньше и мир ощущал по-другому. Он не мог тогда ничего почувствовать. Интересно, как пахнет Минхо? Неужели Тереза действительно смогла уловить страх и волнение? Если Томас начнет вдруг чувствовать эмоции других людей на подобном уровне, тогда жизнь разом станет легче. Или сложнее. А как пахнет Ньют? Томас на секунду сбился, останавливаясь. Он явно уловил что-то еще. Что-то лишнее, совершенно выбивающееся из общей композиции, но что это было, он определить не мог. Тереза медлила позади. — Что это? — буркнул Томас, не решаясь открыть глаза. Он боялся, что потеряет ту единственную ниточку, за которую ухватился. — Ты о чем? — Что-то еще. Тут есть что-то еще. — Я ничего не чувствую. — Серьезно? — Томас нахмурился, оборачиваясь. — Значит я ошибаюсь? — Кто знает, — девушка пожала плечами. — Иди дальше. Томас шумно вздохнул. Он почти сбился с мысли. Ему пришлось игнорировать это нечто лишнее, от ощущения которого так и не удалось избавиться. Все, на что он нацелился, — это кровь. Тонкий аромат крови. Он пошел дальше, не замечая, как махом прибавил скорости. Томас ухватился за ниточку. Он шел на ощупь, чудом не теряя равновесие. — Удержишь? — Удержу, — буркнул Томас в ответ, отмахиваясь. — Чего? Он продолжал двигаться вперед, зажмуривая глаза с невообразимой силой. У него даже под веками заплясали мушки. Пару раз он все же чуть не навернулся в снег, когда нога застревала в сугробе на какую-то долю секунды. Быстрее и быстрее. Точно на запах. — Томас… — Секунду. Он почувствовал, как с новым порывом ветра в лицо сердце застучало сильнее. Вдохнув глубже, он ощутил, как ниточка становится толще. Аромат гуще. А его эмоции все ярче и ярче. Рука погладила воздух, он пропустил ветер сквозь пальцы, словно попытался ухватиться за запах. Он не заметил, как волосы встали дыбом. Зато точно прочувствовал, как адреналин затопил тело. Почти перешел на бег, все чаще заваливаясь набок и отталкиваясь руками от снега, чтобы не упасть. — Томас! Он все рвался и рвался вперед. Тот третий аромат куда-то пропал. Да и запах Терезы теперь практически не ощущался. — Том! Парень подавился воздухом и всеми ароматами разом, когда глотку резко сдавило. Девушка потянула его за шиворот назад. Он распахнул глаза, погружаясь взглядом в голубое небо. Бухнулся прямо в снег. Тереза присела рядом. — Ты зачем побежал?! — Что? — он моргнул пару раз, не отрывая взгляда от неба. Конечности словно онемели. — Здесь чужие! Ты был прав насчет третьего запаха. — Южная стая? — Южная стая, Томас. Если они нас… — Тереза! — громкий крик. Томас захлопнул рот, стараясь провалиться под этот чертов снег. Девушка пригнулась, отчего полы накидки дернулись, частично накрывая и ноги брюнета. Раздался смешок с похрюкиванием. Где-то рядом. — Тереза, выходи, котенок. Мы не обидим. Она метнула бешеный взгляд в сторону Томаса. Тот не знал, насколько он был виноват в случившемся. Вообще, он ведь почувствовал третий запах. Вероятно, это и были волки южной стаи. Да, волки. Их как минимум было двое, если судить по смеху. И они были далеко не в волчьем обличье, что несомненно радовало. Пальцы Терезы сжались на деревянном коле. Она цокнула языком, хмурясь. — Кто это? — Клинт и Джефф, — шикнула девушка. — Котенок, ты нас зовешь? Вылезай давай, хватит этого ребячества. Мы видели и тебя, и твоего дружка, — раздался другой голос. Тереза и Томас переглянулись. Девушка тяжело вздохнула и, втыкая кол в снег и используя его как опору, поднялась, выглядывая из-за сугроба. Она не решалась схватить брюнета и поднять его, а тот вообще не понимал, где находится. Голова немного кружилась из-за того, что он достаточно долго двигался с закрытыми глазами — при этом, если верить Терезе, на приличной скорости. — Какого лешего вы тут забыли? — она держала кол так, чтобы его было не так хорошо видно. Томас приподнялся на локтях. Ни Клинта, ни Джеффа он увидеть не мог. Зато он мог их почуять. И тот третий запах — совсем не их запах. — Ты здесь не одна, верно? Выводи его, дай хоть поглядеть на местную звезду. Акцент у них был не такой яркий, как у Терезы, хотя некоторые звуки они тоже выговаривали с трудом. Томас вскинул брови, стоило девушке выругаться на незнакомом языке. Ему на секунду стало даже обидно, когда она перебросилась парочкой непонятных фраз с чужаками. Сразу возникло ощущение, что они что-то замышляют и сейчас опять случится нечто очень плохое, а Тереза окажется каким-нибудь предателем. — Вы охотитесь на моей территории, — рявкнула девушка. — Убирайтесь. — Только когда покажешь нам паренька. Как его зовут? — Тебя это не касается, Клинт. — Котенок, ну не бурчи. — Джефф, прекращайте этот цирк. Проваливайте отсюда. И прекращай целиться в меня из своего поганого лука. Вы не имеете права здесь находиться. — Мирный договор? Ты что, сегодня родилась? Тебе зачитать по пунктам, чтобы ты усекла раз и навсегда, что теперь мы имеем такое же право на эту территорию? Новости первой свежести, добро пожаловать в новый мир. — Наверняка там указано по пунктам, что ты не имеешь права целиться в меня из лука. — Ты у нас главная дрянь в розыске. Тебя грохнуть разрешается. — Да что ты говоришь? Мы оба знаем, что тебе нужно, — рявкнула Тереза. Томас попытался встать, но она ткнула в него тупым концом кола, вжимая обратно в землю. — Покажи его. Я не разглядел спасителя, — принялся канючить тот, который, по всей видимости, был Джеффом. — Хоть одним глазком посмотрю, а? — Я порву вас на части. — Да, мы это уже слышали. И брат твой то же самое говорил. Пока его кишки по ветру не пустили. У вас все одно, у Агнесов. Лишь бы всех на части рвать, — фыркнул Клинт. — Еще хоть слово о моем брате, и ты пожалеешь. На секунду воцарилась тишина. Томас расслышал, как волки вдруг заулюлюкали. Под их ногами хрустнул снег. Тереза шумно выдохнула, сжимая зубы почти до скрипа. Костяшки пальцев побелели — настолько сильно она сжала деревянный кол. Он воспользовался моментом и отдался любопытству. В конце концов, они уже его видели и уж точно успели разглядеть. Вероятно, хотят просто вякнуть пару слов. И Томасу к тому же казалось, что если он сию же минуту не поднимется, то его вырвет. Парень тяжело вздохнул и на пошатывающихся коленках встал со снега. Он тряхнулся, и его качнуло в сторону. Он уставился на двоих парней, стоящих на небольшой полянке. Один — высоченный и кудрявый — держал в руках лук, его лицо расплылось в широченной улыбке, стоило Томасу только показаться. Другой — тот, что пониже и пополнее — даже махнул рукой. — Как тебя зовут, ненаглядный? — проворковал тот, что с луком. — Не стесняйся. Томас глянул на секунду на Терезу и вздрогнул. Та буквально пришила его взглядом. Хотя он смысла в прятках не видел — он же несся через все это поле, как угорелый. Не увидеть его было просто нереально. Когда он снова глянул на двух парней из южной стаи, в ответ на него смотрел только кончик стрелы. Он отчетливо расслышал, как натянулась тетива. Он успел оттолкнуть Терезу в сторону прежде, чем стрела вонзилась в ее голову. Повалил девушку в снег под дикий гогот парней. Та тут же забрыкалась, сбрасывая его с себя и готовясь дать отпор. Стоило ей подняться, как она тут же отступила назад, махнув Томасу. Тот не сразу заметил бегущих к ним Джеффа и Клинта. Парень пониже, со смоляными волосами, вдруг одернул полы своей накидки. Он опустился вниз. Пальцы зарылись в снег. Раздался то ли хруст костей, то ли еще чего похуже. Голова дернулась в сторону. Томас округлил глаза, наблюдая за тем, как удлиняются уши и волосы. Слишком длинные лохмы не позволили ему разглядеть, как удлиняется и темнеет морда, но зато он хорошо увидел и запомнил тот момент, когда парень перестал быть парнем. Накидка на спине словно стала шкурой. Темные глаза блеснули, и тот, кто еще пару мгновений назад был всего лишь Клинтом, вдруг стал огромным волком. Когда Джефф забросил лук за спину и тоже ухватился за накидку, Тереза толкнула Томаса в сторону. — Беги! — Что?! Ты с ума сошла? — Ты ничего против них не сможешь сделать, ты еще слишком слаб для такого. Просто беги, они хотят заполучить тебя, ясно? Спасайся! — Хочешь, чтобы я оставил тебя?! Вместо ответа девушка отбросила кол в снег. Дернула полы мантии, наклоняясь. Томас не хотел видеть этого и на секунду прикрыл глаза, слыша странные звуки, похожие на хруст и фырчанье. Когда он снова посмотрел на место, где стояла девушка, на него в ответ глянула белая волчица. Синие глаза Терезы будто стали светлее. Она мотнула головой в сторону. — Нет. Парень нахмурился. Тереза раскрыла пасть, и ее рычание слилось с рычанием двух волков. Один из них запрыгнул на сугроб, за которым прятались Томас с девушкой. Снег обвалился под его лапами, и огромная мохнатая туша начала сползать вниз. Капли слюны бухались вниз. Томас отлетел в сторону, когда Тереза пихнула его мордой в живот, отталкивая. Он чуть не погряз в снегу, но чудом сумел подняться и рвануть прочь, поскальзываясь и чертыхаясь. Позади раздалось рычание, и парень заставлял себя не оборачиваться. Он не мог бросить Терезу. От резкого поскуливания в голову ударило волнение. Он бросил короткий взгляд назад. Белая волчица прижала к земле черного волка, но сверху на нее летел еще один. Что Томас мог сделать? Только бежать. Тереза сказала, что его жизнь важна. Джефф назвал его спасителем. Почему становилось так дурно? Парень снова почувствовал запах крови. Когда он свернул, обгоняя ту полянку, на которой они повстречали волков южной стаи, то его чуть не вырвало прямо на месте. Ладонью он прикрыл рот, падая на колени. Этот резкий запах теперь был настолько сильным, что отдавал даже в голову. На секунду словно тысячи иголок вонзились в самый мозг, и Томас повалился на землю. Пальцы ухватились за снег. Перчатки вдруг стали ужасно жечь. Парень перекатился на снегу, закрывая глаза, чтобы не видеть кровавое месиво прямо перед ним. Выпотрошенный олень. Еще один, которого они с Терезой и искали. Кровь была совсем свежая, вероятно, животное было еще живо каких-то минут десять назад. Сразу было понятно, что это дело рук волков южной стаи — их запах был здесь повсюду, мешался с запахом шерсти животного, с запахом его крови. Внутренности окрашивали белый снег в ярко-красный, и от этого контраста Томаса выворачивало наизнанку. Голова закружилась, и он, попытавшись подняться, только снова бухнулся в снег, перекатываясь на спину. Взгляд его уперся в голубое небо. Он тяжело дышал, почти сипел, широко открывая рот. Воздуха ужасно не хватало. Пальцы задрожали в попытке ухватиться за молнию на куртке. Он хотел лишь немного расстегнуть ее, чтобы легче было сделать вдох. — Сдавайся. Совсем чуть-чуть. Самую малость. — Закрой глаза. Ноги дернулись, как в припадке. Он судорожно вдохнул еще раз. — Глаза, Томас. Голубое небо потонуло во тьме и гадком, до ужаса горьком запахе.

***

Ньют тяжело вздохнул, потирая глаза. Он отложил в сторону разобранный пульт от телевизора — настолько старый, что это наверняка была еще первая модель. Спина у него ужасно болела от скрюченной позы. Весь стол был завален кучей хлама. Ничего годного найти так и не удалось, хотя за все это время он успел разобрать добрую половину коробки. Минхо, громко чавкая, занимался серьезными исследованиями, только вот делал он это на диване, с подушками и пледом. Весь его грозный вид портили огурцы в зубах. Он продолжал листать блокнот, пестрящий непонятными надписями — причем с таким интересом, будто все понимал. Рядом лежала небольшая стопка уже изученных им книг. Ньют с тяжелым вздохом уронил голову на стол. — Я устал, — протянул он. — Это бесполезно. — Совсем ничего? — Минхо выглянул из-за книжки. — Это хреново, между прочим. — Это просто отвратно. Ни намека на рацию. Ничего, что поможет нам добраться до спасательного пункта. — А что насчет Терезы? — Чего? — Ньют нахмурился. — А при чем тут Тереза? Хочешь, чтобы она нас туда провела? — Наверное. — Томаса теперь никуда не отпустят. Думаешь, они так долго над ним пыжились, чтобы потом ручкой на прощание помахать? Нет, тут все серьезно. Намечается что-то жуткое, я это чувствую. — Как думаешь, с Томасом все нормально? Ты замечаешь какие-нибудь изменения в поведении? — Только не говори, что ты этого не видишь. — Мы все немного раздражены. Немного хотим домой. Немного устали. — С ним что-то не так. — Ну и это правда, — Минхо вздохнул, откладывая огурец в сторону. Выглядел он до смешного разочарованным, будто один разговор умудрился испортить ему аппетит на последующие несколько дней. Ньют отпихнул от себя коробку и тяжело вздохнул, прикрывая глаза. Он устал. От всего устал. От волков, от Минхо, от самого себя, от этого чертового снега, от мешковатых штанов и от ужасного волнения за Томаса, которое не давало ему просто вырубиться без чувств и поспать пару часов. Ньют все смотрел и смотрел в окно, а Минхо все чавкал и чавкал, листая страницу за страницей. Оставалось только вздыхать в унисон и тушить в себе волну переживаний. От резкого удара в дверь Минхо чуть не выронил банку с огурчиками. В сторону грохота посыпались ругательства. Ньют подскочил, тут же оживляясь. Он все думал, что же скажет Томасу, если тот не облажается и притащит какого-нибудь оленя. Или облажается и притащит с собой разочарованную Терезу. Мысли крутились ураганом в голове. Но этот ураган рассыпался в пепел, стоило на пороге появится не Томасу, а Терезе. Девушка, тяжело дыша, оперлась о косяк двери и завалилась в комнату, еле стоя на ногах. Руку прижимала к животу, и судя по крови, капающей на ботинки, все было не очень хорошо. Побледневшая, она резко осела на пол. — Тереза! Может хватит заваливаться сюда в таком виде?! Минхо подлетел к ней пулей. Ньют уже стоял рядом, заглядывая за спину девушки. Томаса не было. — Тереза, какого хрена произошло?! Минхо убрал кудряшки с лица девушки, и та слабо мотнула головой, широко распахнув рот, чтобы дышать было легче. Ей с трудом удалось сфокусировать свой взгляд на лице парня. — Где Томас? — буркнул он, дернув ее за руку. Ньют бухнулся рядом, запуская пятерню в светлые волосы. Взгляд его заметался по комнатке. Сердце отплясывало бешеные ритмы, пока он старался не сойти с ума от ужаса. Противнее всего было, что он знал. Знал ведь, что так все и будет. И сумел сделать целое ничего. Ньют прикрыл глаза. — Волки из чужой стаи, — на выдохе процедила девушка. — Томас… Они напали. Им нужен был Томас, но я сказала ему бежать. — И он убежал?! — У него не было выбора. Волков было двое. Он ничего не смог бы сделать. — А ты смогла? — Один ускользнул, но второго я как следует отделала, — девушка тяжело вздохнула. — Убивать их нельзя. Ни в коем случае нельзя, или все плохо кончится. Мне нужно было увести их от Томаса, но один, кажется, понял… — Покороче и к делу! — Я не знаю, где Томас. Я его чую, но… — Я пойду с тобой, — буркнул Минхо. — Возьму ружье. Ньют здесь за главного. — Что?! — Останешься здесь на случай, если Томас вернется. Понял? Ньют потерянным взглядом следил за тем, как его друг поднимает девушку на ноги. Та вроде как могла и стоять, и двигаться, ей просто нужно было отдышаться. Минхо набросил на себя куртку, шапку-ушанку и схватился за ружье. Блондин закрыл глаза. Теперь он прекрасно понимал, как ощущал себя Томас в тот вечер, когда его забрали. Его оставляли в таком же одиночестве, заставляя задыхаться от волнения и страха. Дверь с грохотом захлопнулась. Ньют закрыл лицо руками.

***

Он в десятый раз задал немой вопрос взглядом. Тот потонул в треске огня камина и рассыпался на темные пылинки. Блики от огня плясали на взволнованном лице. Парень не переставал кусать рукава собственной кофты, все старался унять беспокойство, к которому так и не получилось привыкнуть за последние пару часов. Он все перебирал пальцами дощечки да щепочки, подбрасывал что-то в огонь время от времени. Щеки упирались точно в коленки — парень прижал к себе ноги. Во всем домике был выключен свет. Он понятия не имел, что ему делать. Хотелось помочь. Но куда теперь уйдешь? Он бы и раньше уйти не смог — нужно было обязательно дождаться Томаса, потому что если он ранен и дойдет сюда, ему понадобится помощь. Ему в любом случае понадобится помощь. У Ньюта было до ужаса гадко на душе хотя бы потому, что в голову лезли еще не такие блеклые воспоминания о первых днях конкурса, когда они только-только познакомились с Томасом. Вспомнил самый первый день, когда увидел его еще в зале, где организовывали встречу участников для объявления правил. Он видел, как Томас волновался, как нервно стучал пальцами по коленке, как закусывал губу. Едва сам сдержал смешок, когда брюнет, выходя на сцену, споткнулся и чуть не упал. Эту неловкость убили ужасы, с которыми им пришлось столкнуться. Стоило Ньюту закрыть глаза, как перед ними всплывало, как Томас пробовал разложить свою первую палатку. Все закончилось истерикой Минхо и одним расстроенным взглядом. Ньюту было даже жаль новичка. А потом Томас спас его жизнь. А потом еще раз. И еще. И Ньют был в таком долгу, в таком неискупимом долгу, что становилось противно от самого себя. Он вспоминал те взгляды, какие бросал на него друг, ожидая поддержки. Вспомнил все, что они успели наговорить друг другу. Эти обстоятельства сделали их ближе, чем могли бы сблизить несколько месяцев непрерывного общения. Ньют понятия не имел, как Томас ведет себя в повседневной жизни. Какие он фильмы любит смотреть. Что он делает на выходных. Любит ли спорт. Может, его кто-то ждет дома. Ньют ничего этого не знал. Но им это и не нужно было. Они просто были рядом. И этого почему-то оказалось достаточно. Они просто вместе проходили через ад. Он, Томас и Минхо. А теперь Ньют был один. Он чуть не уснул пару раз из-за наидичайшей усталости, но все, что получилось, — прикорнуть минут на десять. Волнение тормошило его и не давало вырубиться окончательно. Парень в очередной раз прерывисто выдохнул, подбрасывая дощечку в огонь. Пламя ответило ярким блеском. Ньют хотел бы улыбнуться, да вот только не мог. Как у Минхо получалось еще и шутить, он уже перестал понимать. Он подумал, что когда кто-нибудь вернется — будь то Минхо, Томас, да или, черт с ней, Тереза, — то он сойдет с ума от радости. Когда кто-нибудь постучится в дверь. Вот только никто так и не стучался. Да и Ньют не все продумал. Он понятия не имел, что будет на самом деле делать, да и размышлять об этом не хотелось. Сама мысль о том, что его друзья вернутся живыми, затмевала все. Он опустил глаза в пол, стоило раздаться резкому грохоту. Сердце чуть не остановилось от ужаса. Ноги онемели, но он постарался проигнорировать неприятное покалывание и сменить позу впервые за последние пару часов. Руки с трудом разогнулись, спина, кажется, хрустнула. Он подумал на секунду, что не доползет до двери — волнение вжимало его в пол. Парень ухватился за замок и дернул его в сторону дрожащими пальцами. Ручка резко повернулась, и Ньют отскочил в сторону, уворачиваясь от резко распахнувшейся двери. — Слава бо… Он не успел договорить. На него, ослабшего и переволновавшегося, вдруг бухнулась тяжеленная тушка Томаса. Ньют его чуть не уронил, захрипел под чужим весом, но все же затащил в дом и забросил на диван, тяжело дыша. Брюнет едва ли реагировал. Вроде был в сознании, что-то бормотал. Волнение никуда не уходило. Лишь притупилось, как зубная боль, оставаясь неприятным фоном. Холодный ветер рванул в дом, пламя обеспокоенно дернулось, но Ньют быстро захлопнул дверь, с трудом закрывая ее на замок. Сделал шаг назад, но коленки предательски дернулись, и парень осел на пол. Бросил затуманенный взгляд на Томаса. В полутьме парня едва было видно. Ньют сглотнул вязкую слюну. До выключателя тянуться и тянуться, но сил не было даже на то, чтобы подняться. Он пополз к Томасу. — Очнись, — на середине пути, — пожалуйста, очнись. Усталость на секунду исчезла. Ньют замер. Назад. И еще назад. Пламя треснуло в камине. В полутьме не видно практически ни черта, но Ньют даже слышать не хочет об этом «практически». Он хочет ослепнуть, чтобы только не смотреть на то, что он увидел. Глотку предательски скрутило, и парень почувствовал себя таким слабым, что даже глаза защипало. Пальцы сжимались и разжимались, словно он пытался ухватиться за что-нибудь, но все, что было под рукой — деревянный пол. Томас все еще лежал на диване в той же нелепой скрюченной позе, в какую его забросил Ньют. Его голова должна была быть откинута назад, как это было всего лишь пару мгновений до этого. Но голова Томаса была поднята. И смотрел он прямо на Ньюта. Блеск огня отражался в его налитых кровью глазах. Ньют практически не видел белка. Молчание словно схватило его за сердце. Он мог бы и сказать что-нибудь, если не сдавливало бы горло. Язык будто куда-то провалился. Ньют закрыл глаза. Снова открыл. Томас не двигался. Голова его была в совершенно неудобном положении, но он продолжал держать ее поднятой и сверкать своими темными глазами. Блондин не решался и слова сказать, продолжая на корточках сидеть на полу. Ноги похолодели. — Ну привет. Томас не улыбался. Ньют тоже. — Т-Томми? — Ты. Это ты. Ньют недоуменно вскинул брови, понимая, как жалко выглядит. Капля пота стекла к виску. Он быстро заморгал. — Что? Рука Томаса дернулась. Он бросил на нее странный взгляд, будто не ожидал этого. Пальцы согнулись и разогнулись. Парень резко выпрямился на диване, заставляя Ньюта подскочить на месте. Томас медленно приподнялся, не отрывая жуткого взгляда от друга. Жуткий взгляд, ужасно походивший на мертвый. Холодный, пристальный взгляд. — Ты. Ньют забыл о своей усталости. Сердце забухало где-то в самой глотке, и парень отполз назад, прижимаясь к стенке. В голову ворвалась мысль о ружье, но потухла она так же быстро, как и появилась. Ружье было у Минхо. А где был Минхо — это уже серьезный вопрос. Не было никого. Был только Ньют, треск в камине. И Томас. Нечто, похожее на Томаса. Что-то с трудом переставляющее ноги и движущееся прямо на блондина. В голову сыпалась одна сумасшедшая идея за другой, и Ньют вдруг дернулся, намереваясь рвануть к двери, но Томас подскочил к нему и схватил за горло с такой скоростью, что даже выдохнуть не получилось. Ньют прикусил себе язык, когда брюнет резко поднял его и прижал к стенке, ударяя об нее затылком. Он не хотел смотреть. Ужасно не хотел смотреть на эти глаза вблизи. Поэтому попробовал отвернуться. Чего он точно не ожидал, так это того, что Томас шумно вдохнет, а потом так же шумно выдохнет. — Ты, — снова повторил он. Он схватил блондина за шиворот и притянул ткань к носу. Ньют бросил взгляд, полный ужаса, на темную взъерошенную макушку. На грязные пальцы. Вдох за вдохом. Томас дышал чужой кофтой. Ньют вздрогнул, почувствовав, как кончик холодного носа вдруг уткнулся в ямочку над ключицей. Блондина словно током ударило. Он попытался сопротивляться, вот только Томас вжал его в стену, так что сделать совсем ничего не получилось. Руки сжались на кофте брюнета. Вдох. Выдох. — Томас. Он пихнул его в колено ногой, но тот не обратил на это ровно никакого внимания. Оставалось только ощущать чужое горячее дыхание и фырканье рядом. Никак не получалось унять дрожь в теле. Не выходило схватить куртку Томаса еще сильнее и дернуть ее так, чтобы тот отлетел в сторону. Никак. Ньют готов был поклясться, что у него на секунду остановилось сердце и скрутило живот, когда голос Томаса вдруг врезался в ухо, а теплое дыхание обожгло ушную раковину. Он тихо хохотнул, и Ньют весь моментально напрягся, готовясь сползти по стеночке. К сожалению, крепкие руки не дали ему даже сдвинуться. — Мой. Ньют нахмурился. Томас шумно втянул носом воздух, после чего уткнулся в шею блондина. Тот никогда не был так близко к нему. Щеки моментально вспыхнули. Он уже давно понял, что тот себя не контролирует, и сейчас все делает кто-то другой. Но нос был Томаса. Голос был Томаса. И чертов язык, который вдруг нащупал венку на шее, тоже был языком Томаса. Ньют сжал чужие плечи, по максимуму вжимаясь в стену. — Пахнет. Блондин хотел провалиться сквозь землю. Прямо сейчас пожелал неожиданного отказа всех органов, махом. Но отказывало ему только осознание происходящего. — Как же от тебя пахнет… Ньют зажмурился, стоило языку упереться в его разгоряченную кожу. Осторожный, мягкий поцелуй, как показалось, вышиб из него всю душу. Он, быть может, и смог бы отодрать от своей шеи Томаса, схватив его за волосы, вот только руки совсем не слушались. Все, что получалось делать, — открывать и закрывать рот подобно рыбе, выброшенной на берег. Ньют пропустил тот момент, когда мелькнуло первое не очень приятное ощущение. Он не сразу понял, что происходит, когда Томас вдруг отпрянул, оставив засос. Пальцы тут же метнулись к метке, но он едва ли успел нащупать ее, потому что брюнет почти до хруста сжал его ладонь и отбросил ее в сторону. Горячее дыхание уперлось прямо в губы Ньюта. Он чувствовал касание холодных потрескавшихся губ. Чувствовал все. Томас двинул губами, но немного отпрянул назад, и мазанул только воздух. Лишь кончик языка осторожно задел нижнюю губу блондина. Руки вдруг сжались на его шее, и тот снова оказался прижатым к стенке. Ньют почти потерял сознание от ужаса, когда вдруг поднял взгляд. Никаких налитых кровью блестящих глаз. Всего лишь Томас. Всего лишь чертов Томас. Блондин вжался в стенку, чувствуя, как мурашки рванули по спине. Слишком близко. Слишком. — Ньют? В губы на выдохе. Он моргнул. — Ньют, черт возьми! Глаза Томаса округлились и он отскочил от друга, как ошпаренный. Замахал руками, расшвыриваясь ругательствами. Ньюту показалось, что сердце застряло в глотке. Он ухватился дрожащими руками за подоконник, все еще слыша голос Томаса слишком близко. Все еще чувствуя его тяжелое дыхание у себя на шее. Ноги почти подкосились. Томас запустил пальцы в волосы. — Мне так жаль. Ньют, прости! Блондин смотрел сквозь него. Снова моргнул. — Мне жаль, слышишь? Он осел на пол, закрывая глаза.