Агератум

Томас вскочил с матраса. На всю комнату чрезвычайно отчетливо раздался хруст его пальцев. На секунду у него возникло желание отскочить назад, чтобы быть подальше от незнакомки, которая чересчур уж вальяжно расселась на старом стуле со спинкой, положив одну ногу на другую. Она, нахмурившись, внимательно разглядывала парня. Брюнету в какой-то момент показалось, что кроме них двоих никого в комнате больше не было. Когда Томас только дернулся, чтобы отступить, то тут же наткнулся на Минхо, который стоял позади и выглядел слишком уж обеспокоенно. Нельзя было не заметить большие и темные круги под его глазами. Наряду с болезненной бледностью это все выглядело максимально неблагоприятно. Парень коснулся плеча Томаса, заставляя его приостановиться. — Без паники, Томас, я же говорю, — прошептал он. — Все хорошо, все идет по плану. Надеюсь. — Какой к черту план?! Таскать в дом всех, кто когда-либо хотел нас убить? — Томас нахмурился, снова встречаясь взглядами с гостьей. Та еще больше насупила брови, услышав такие слова в свою сторону, только вот никак не прокомментировала это, продолжая наблюдать за брюнетом. — Это была идея Терезы. Они просто пришли, и… Она сказала, что нашла способ, как можно спасти тебя. Или хотя бы попробовать это сделать. Теперь мол больше шансов, просто нужна… — Минхо нервно сглотнул, глядя на незнакомку. -… Нужна она. — Все в порядке? — Все в полном порядке, — парень мягко улыбнулся, хлопнув Томаса по плечу. Он обернулся к другу, внимательно оглядывая его с ног до головы. Тот выглядел действительно паршиво. У него даже немного тряслись руки. — Лжец. Томас замер, стоило девушке подать голос. Он бросил на неё колкий взгляд, сжав руки в кулаки. Та только пожала плечами, ухмыльнувшись. Минхо немного помрачнел. — Где Тереза? Где Ньют? — Все в порядке. Они скоро подойдут. Тереза сказала приглядеть за ней. — Как её зовут? — Вот ты и спроси. Томас дернулся, стоило на всю комнату раздаться тихому скрипу двери. Он точно слышал сдавленные бормотания и разговоры и совсем скоро почувствовал знакомые запахи. Когда из-за угла показалась светлая макушка, парню будто по лицу заехали. Он определенно ощутил смущение. Черт возьми, да он вообще теперь понятия не имел, как нужно общаться с Ньютом после того, что было. Что-нибудь вообще изменилось? Томас осторожно попытался принюхаться, надеясь уловить хотя бы нотку настроя друга, но делал это, ужасно нервничая, будто боялся, что его застукают за этим делом. Особенно паршиво он себя чувствовал под взглядом незнакомки — та глаз от него не отрывала. Когда Ньют показался в полный рост, Томас нахмурился, почувствовав еще один запах. Под мышкой у его друга был знакомый потрепанный блокнот, а вот в руках он держал что-то еще. Совсем скоро можно было увидеть и темную копну волос. Тереза и Ньют выволакивали что-то из-за угла с бормотаниями и причитаниями. Девушка чуть не оступилась. Не было похоже на то, что ноша была такой уж тяжелой, скорее было просто неудобно её нести. — Что за черт? — Томас похолодел, когда понял, что они так старательно несли. — Вы зачем её сюда притащили? — Передай это Бренде, — буркнула Тереза, кивком головы указывая на блокнот. Ньют осторожно опустил края шкуры, и девушка успела её перехватить. Судя по всему, она все это время пыталась её чистить от маленьких веточек и иголочек, застрявших в шерсти. Ньют передал книжонку девушке, сидевшей на стуле. Томас удивленно вскинул брови. Значит, её зовут Бренда. Гостья бросила еще один осторожный взгляд на брюнета, прежде чем осторожно открыть блокнот. Она глянула на записи и прикусила губу, внимательно оглядывая их. Ньют плюхнулся на диван, Тереза присела, положив аниму Томаса рядом. Тот сверлил её взглядом. Запах шерсти лез в нос. Минхо скрестил руки на груди. — Это то, что тебе нужно? — Тереза сцепила пальцы в замок, сдувая кудряшку со лба. — Это подойдет? Бренда перелистнула страницу. Взгляд её замер на одном из рисунков. Она осторожно коснулась его пальцами, после чего, нахмурившись, посмотрела на девушку. — Откуда это у вас? Ваш вождь знает об этом? — Я думала, что задавать вопросы — не по твоим правилам. — Все, что касается этого, — она ткнула пальцем в блокнот. — Это мое дело. Не хочешь говорить — не говори. Просто учитывай, что потом это где-нибудь всплывет. Что ты дашь мне взамен? — Ты серьезно торгуешься? Что насчет твоих «великих принципов», которые ты мне так долго втирала? — Слушай сюда, королевская морда. Я могу взять это и уйти, — Бренда нахмурилась. Она полностью проигнорировала разозленного Томаса, который стоял в нескольких метрах от неё. — Хочешь кооператив? Работай на хренов кооператив. Отвечай на вопросы, слушай меня и попроси своего дружка потушить задницу, я здесь не для того, чтобы оторвать башку каждому. — Нам нужна помощь, — Тереза поджала губы. — Может быть мы… — Чего? — Томас вскинул руки. — Какая еще помощь? Тереза, ты говорила, что у нас все под контролем. Зачем нам она? Бренда пролистнула на несколько страниц вперед, разгладила мятую страницу и, повернув блокнот, ткнула пальцев в рисунок на старой бумаге. — Хочешь, чтобы вот эта дрянь сожрала твою душу? — Не особо. — Тогда ты тоже пашешь на кооператив. Всех, кто не в деле, прошу выйти отсюда, — девушка поджала губы. — Тереза, что за дрянь ты откопала? — нахмурился Минхо. — На какой лесной помойке ты её нашла вообще? — А ты заткнись. Пахнет от тебя, будто сдохнуть собираешься, — Бренда вздохнула. — Слушайте, ребятки. Так уж получилось, что таскаться с северными псинами мне не особо в радость, но цель у нас одна, и, как говорится, обычно объединяться против общего врага — не самая плохая идея. Но мне это многого стоило. Я здесь не для того, чтобы сюсюкаться с вами. Я здесь, чтобы работать. Вы либо соглашаетесь на мои условия, либо катитесь к черту. — Здесь двое волков, один из которых — неуправляемое сумасшествие, а другой мой друг. Здесь один очень злой электрик и моя горящая задница. Поубавь тон, красавица. Тебе тоже не рады. — Так мне уйти? — Прекращайте это, — Тереза махнула рукой. — С северными псинами? — Томас нахмурился. — Ты притащила сюда южную шавку, Тереза? — Шавку? — девушка вскинула брови. — Ваши напали на нас. — Ты чего ожидал? Теплого приема на чужой территории? — Это не была ваша территория, — буркнула Тереза. — Хочешь опять поднять этот спор? Давай не будем, сладкая, мне в этом копаться неохота, — она вздохнула. — Вы уже пытались вытаскивать это дерьмо из него? Есть хоть какая-нибудь реакция? Выманивали? — Пытались, — Тереза поджала губы. — Он держится, но я не знаю, сопротивляется ли Томас. Думаю, мы все тут боимся упустить его, не удержать. Никому не нужен дикий волк на свободе. Но я сводила его на Новолуние. — И что? — Волк полностью захватил его. Чуть не убил, как мне показалось. Он говорил о революции, говорил о том, что нам нужна война. То же самое, что говорил мой брат тогда. Томасу удалось выбраться, но только когда его по голове треснули хорошенько. Бренда глянула на Томаса, подозрительно хмыкнув. Взгляд её шустро пробежался от гнезда взъерошенных темных волос до потрёпанных брюк. Парень участвовал в разговоре с ней не так уж и долго, но она его уже неимоверно раздражала всем своим видом. Такая показуха ему не нравилась, он пытался найти в воздухе хоть малейший сигнал того, что она врет или просто пытается казаться невообразимо смелой, но ни тени её волнения не чувствовалось, совсем ничего, как раз наоборот, девушка излучала даже раздражение, которое чувствовал Томас и почти наверняка чувствовала Тереза. Он ощущал почти все, кроме духа волка враждебной стаи, который заставлял его подругу хмуриться и стоять в стороне, просто надеясь на благоприятный исход событий. Когда Минхо резко закашлял, брюнет сумел оторваться от разглядывания незнакомки. Он мигом включился обратно в разговор, вспоминая, что речь шла о чем-то чрезвычайно важном, о чем-то, что до одури походило на сделку. Сделка с ней? Томас понятия не имел, чем подобное решение может обернуться, поэтому постоянно оглядывался на Терезу, надеясь увидеть хоть отголосок сомнения на её лице, но девушка казалась чересчур уверенной в собственной сумасшедшей идее. Она сверлила гостью взглядом и получала такую же долю негатива в ответ. — Я могу вам помочь, — с расстановкой проговорила Бренда. — Какая тебе выгода? — Томас чуть воздухом не подавился от собственного негодования. Он и не думал, что когда-нибудь будет так сильно не доверять кому-то, хотя за все это время не случалось таких ситуаций, когда можно было разочароваться в собственной интуиции — рядом всегда были только друзья и Тереза, которой, казалось, теперь можно верить безоговорочно. С самого начала и Тереза вызывала подозрения, но такой пылающей агрессии, которая пожирала его изнутри, тогда точно не было, по крайней мере, он не помнил такого. Но Бренда — это уже совсем другой разговор. Уже совсем другой разговор — эта Бренда с её презрительным хмыком и до безобразия омерзительным взглядом. Уже совсем другой разговор — Томас, у которого крыша едет из-за ежедневно прогрессирующего метаморфоза. — Я знаю, как расшифровывается «сказание о двояком», — Бренда пролистала несколько страниц, пока в итоге не нашла ту же страницу, что Томас прочитал, когда взял блокнот в руки в первый раз. — Это всего лишь легенда, — Тереза пожала плечами. — Нам постоянно о ней говорили. Об этом детям рассказывают. Что-то вроде колыбельной на ночь. — А вы, северные волки, всегда такие слепые и элементарно не видите того, что у вас под носом? Здесь все до жути просто. Разделим обязанности, заключим сделку, совершим доброе и великое дело, а потом разойдемся обратно по своим теплым углам. Мое предложение ясно? Бренда не ожидала услышать в ответ тишину. Она подозрительно прищурилась, оглядывая компанию спутников. Те переглядывались между собой в полной нерешительности. — Вы не догнали, да? Прочитали сотню раз и ничего не поняли. Вот ты, блондинчик, ты тут самым умным кажешься. Ты наверное раз сто уже прочел это. Не дошло? Она говорила обо всем так, будто решение загадки действительно лежало прямо под носом. Это было даже немного унизительно. Ньют вряд ли читал на самом деле, а если и вчитывался, то совсем ничего не понял, ровно как и Томас, который прочитал странное стихотворение несколько раз. Он бы вчитывался до посинения, если бы его это вообще заботило, если бы вообще хоть кто-нибудь сказал, что искать следует именно здесь. Тереза не обратила особого внимания на данную легенду, а Бренда утверждает, что это — решение всех проблем. — Ну вы и дурачки, — Бренда вздыхает. — Давайте, ребята, говорите, будете вы со мной работать, и я вам сейчас все карты раскрою, или останетесь здесь помирать? Вам нужна моя помощь. — Я не думаю, — Томас нахмурился. — Парень, у тебя большие проблемы, и если ты, или, я не знаю, Тереза, думаете, что все у вас под контролем, то вы ошибаетесь. Причем, очень сильно ошибаетесь, и ваши дурацкие ошибки повлекут за собой кучу смертей. — Ты не вызываешь доверия, просто потому что непонятно, какая тебе вообще выгода со всего этого, — пожал плечами Ньют. Бренда только покачала головой. Она вздохнула, уставившись в окно, чтобы не видеть раздражающих лиц и немного подумать. Пальцы её нервно поглаживали старую потемневшую бумагу, на которой черными символами рассказывалась целая история, значение которой она понимала и могла раскрыть. — Слушайте, это не ваше дело, ясно? — наконец буркнула она. — Мои мотивы — не ваша проблема. Вам предлагают помощь на блюдечке с золотой каемочкой, а вы еще тут начинаете всякую тупость нести? Давайте, не дурите. Вы согласны или я ухожу? Томас, Тереза и Ньют еще разок переглянулись. Минхо не решался и слова сказать, он побледнел еще сильнее и только махнул рукой, показывая, что он в данном споре пасует, и потом не будет принимать на себя ответственность за неблагоприятные последствия сделки с чужаком. Тереза с надеждой посмотрела на Томаса, думая, что тот поучаствует, что он здесь на самом деле рулит всем концертом. Ньют лишь пожал плечами. — Ладно. Говори. — Присаживайтесь поудобнее, дамы и господа, — Бренда неожиданно улыбнулась, причем сделала это отнюдь не доброжелательно, а даже хищно. Компания друзей плюхнулась на диван, только Томасу не хватило места, поэтому он встал рядом, скрестив руки на груди. — Здесь на самом деле все не так сложно. Слушайте, я пока скажу самое главное. Отмечу всякое. Здесь строчка «застывшей прежде в кубке острого древа». Есть что-то подозрительное? — Кубок острого древа. Он существует вообще? — Тереза нахмурилась. — Я позвала тебя… — Да-да, я знаю. Потому что ты знаешь, где искать. Потому что ты знаешь, кто знает больше, — Бренда как-то странно улыбнулась. Если раньше она казалась Томасу очень мрачной и невообразимо наглой, то теперь она больше походила на сумасшедшую. — Кубок из древесины ели. Я знаю, где его достать. — Только не говори, что он где-то на вашей территории, — вздохнула Тереза, закатив глаза. — Нет, малыш, ты что, не глупи. Такое барахло в святых местах не лежит, — Бренда вдруг приподнялась, чтобы ей было удобнее засунуть руку в карман брюк. Через несколько секунд она вытащила старую карту. Глаза бледного Минхо вдруг нездорово блеснули и он потянулся вперед, наклоняясь к круглому столику, на котором гостья быстро начала располагаться. Она разогнула все края, разгладила мятую бумагу и ткнула в неё пальцем. — Здесь. — Это что, нахрен, такое? — почти разочарованно выдохнул Минхо. — Карта территории в ближайшие пятьдесят километров. — Можно посмотреть? — Да пожалуйста. Смотри и слушай. Это дом барахольщика. Он находится на пограничной территории, так что эту заразу можно легко найти. — У барахольщика? Серьезно, кубок у барахольщика? — недоверчиво выгнула брови Тереза. — Да он нас сожрет с потрохами. Он же больной на голову. — Барахольщик? Что за барахольщик? — поинтересовался Ньют, поглядывая на Минхо, который продолжал внимательно разглядывать карту. Тот факт, что она его очень заинтересовала, немного напрягал. — Барахольщик, это, милый мой, одна большая и очень наглая южная задница, — вздохнула Бренда. — На тебя похож значит, — буркнул Томас. — Да, похож, — девушка пожала плечами, на что брюнет вскинул брови. — Он тоже не даст ничего даром. — Можно его устранить как-нибудь? — спросила Тереза. — Никого мы больше устранять не будем. Мне хватило твоего взбесившегося щенка на нашем поле, — Бренда ткнула в сторону Томаса пальцем, стоило ему только открыть рот, чтобы что-то сказать. — Цыц, малявка. Виноват ты или не виноват, но факт остается фактом — два моих друга мертвы. Тетушка Марго была не очень рада, когда голову её внучка кинули прямо ко двору. Ньют замер. Он заставил себя не оборачиваться, не смотреть на Томаса, потому что прекрасно почувствовал его взгляд на себе. Тайна, которую тот так старательно скрывал все это время, теперь лезла на свет, и это не понравилось никому. Тереза так вообще чуть с места не подскочила. — Давай не будем об этом. — Нет, конечно, мы не будем. Но если парочку из вас завалят, а потом башку кому-нибудь оторвут, что же, я предупреждала, — Бренда пожала плечами. — К делу давай, — злобно буркнул Томас. — У-у, какой у нас тут большой и злобный волк. Не нравится такой расклад? Слушай дальше, потому что достать кубок — одно дело. Твое дело, и еще дело твоих дружков — найти агератум. Ищи, как хочешь, где хочешь, я понятия не имею, где эта дрянь сейчас находится. — Агератум? — Тереза нахмурилась. — Погоди, чего? Я думала, это давно вымерше… — Ой, да ну? — Бренда скривила лицо. — Не будь такой наивной, красавица, ты думаешь такую гадость можно истребить? — Что это вообще? — подал голос Ньют. — Цветок, — вздохнула девушка. — Немного похож на одуванчик, только меньше. Бывает разных цветов, конечно, но преимущественно синий, фиолетовый… Томас замер на мгновение, припоминая сон, который он видел совсем недавно. Кончикам пальцев вдруг стало тепло, будто он снова щупал свежую кровь. Стоило ему на секунду прикрыть глаза, как воспоминания стали еще ярче — он практически чувствовал лепестки в алых сгустках. Вырваться из того снежного сновидения ему помог голос друга. — Цветок? — хохотнул Минхо, отрываясь от карты. — Хочешь, чтобы мы нашли цветок в этой снежной пустыне? — Я не сказала, что нужен живой. Но, ох и ах, парень, как тебя там? — Минхо. — Минхо, этот цветок крайне важно найти для тебя и Томаса, — Бренда пожала плечами. — Так что прости, активные поиски в твоих же интересах. Я честно не знаю, где можно его найти, но придется хорошенько порыскать, иногда друиды создавали тайники в лесу и прятали в них всякое барахло для ритуалов. Может быть, там завалялось парочка. У барахольщика точно нет, можно даже не искать. — Для меня? Подожди, о чем это ты? — вскинул брови Минхо. Девушка только схватила его за руку и потянула на себя, прижимая её к столу. Тереза тут же нахмурилась, Ньют попытался ухватить друга за капюшон, а Томас так вообще почти бросился на гостью, вот только кое-что его остановило. Кое-что заставило его отшатнуться. Он уставился на ладонь друга, когда Бренда сорвала бинты. — Какого черта? — только и выдохнул брюнет. — Вот так, — она вздохнула, любуясь ужасом, застывшим на лицах друзей. — От укуса обычного волка ничего подобного бы не произошло, но Томас не совсем обычный экземпляр, да? Минхо замер, глядя на собственную ладонь. Укусы могли кровоточить, вся кожа могла быть заляпана кровью, так было бы лучше, но было кое-что другое. Каждое углубление от острых зубов почернело, и кровь выступала темно-бурая. От каждой раны ползла темная сетка черных линий, они трещинками расползались по всей ладони. Было ужасно похоже на заражение. Парень нервно сглотнул. Бренда отпустила его руку. — Твой организм не выдержит токсина. — И что это значит? — он поджал губы. — Как говорила моя мамочка — не задавай вопрос, на который знаешь ответ, или ответ на который не хочешь услышать. Ты умрешь через двое или трое суток. — Вчера покусал. То есть уже через сутки, — мрачно подкорректировал Минхо. — Или двое, — улыбнулась Бренда. — Вот вам и мотивация, ребята. — Да как эту хрень вообще можно найти?! — вспылил Томас. — Ты этим и займешься, малой. Так уж и быть, я могу тебе помочь. У меня есть немного этой дряни, — она улыбнулась. — У тебя здесь самый сильный нюх. Девушка снова засунула руку в карман, только на этот раз в другой. Немного порывшись там, достала что-то маленькое и блестящее, после чего протянула его парню. Тот лишь недоуменно скривил брови. — Откроешь, но сыпь лучше на руку блондинчику, ага? Не знаю, как ты на прямой контакт отреагируешь, прости, не хочу рисковать, — Бренда пожала плечами, когда Томас взял из её руки небольшую гильзу и принялся внимательно разглядывать её. Ничего необычного не заметил, поэтому снова глянул на девушку, словно ожидал от неё какой-нибудь подсказки. — Работать начинаем немедленно, как только распределим обязанности. Никто не сидит без дела. Помогаем Томасу найти агератум, потом лечим придурка с классной прической, и идем к барахольщику, — девушка поднялась со стула, после чего потянула руки вверх, разминаясь, поправила старую бордовую, и явно слишком тонкую для этих мест, кофточку. — О, да, специальное задание для тебя, Тереза. — В чем дело? Гостья после короткого зевка пошла по направлению к Томасу. Тот все еще держал руки скрещенными на груди, но девушка слишком резко и неожиданно оказалась достаточно близко, чтобы задрать футболку брюнета. Тот поднял руки, подскочив на месте. — Стащи тот клинок, которым ему сделали порезы. Она указала пальцем на старые раны на боках Томаса, на порезы, мрачными полосами зиявшими прямо поперек клейма. Парень не сразу заметил заинтересованные взгляды друзей, которые усердно что-то разглядывали, причем предметом их внимания оказались явно не шрамы. Ньют вскинул брови, оглянув торс Томаса, после чего поднял взгляд на его лицо. Брюнет мог и покраснеть бы, если бы только понимал, что вообще происходит. — Что-то явно изменилось, — только и пробормотал его друг. — Физиологические изменения эта какая там стадия метаморфоза? — Что? — Томас, когда ты успел подкачаться? — удивленно поинтересовался Минхо. — Кофточку опусти, сейчас у кое-кого появятся проблемки в области паха. — Я не… Господи, хватит, — заканючил брюнет, опустив руки и отмахнувшись от Бренды. — Давайте найдем эту дрянь и покончим уже со всем. Мне уже надоело это терпеть. Эта мразь в башке постоянно что-то болтает, я ничего не могу разобрать, ни одного слова! — Все нормально, Том, просто ищи по запаху. Просто расслабься и делай так, как я тебя учила, — попросила Тереза, сделав глубокий вдох. Ей самой явно не мешало успокоиться. Прошло несколько минут, прежде чем Бренда смогла окончательно оттащить Минхо от карты, она не могла понять его возмущений, когда он махал кулаком и орал о том, что карта, которую предоставили ему организаторы, совершенно не совпадает с той картой, которую достала девушка. Она никак не могла это понять, объяснить, или просто не хотела, все говорила, что сейчас проблема далеко не в этом. В один момент гостья схватила его за руку и принялась изучать укусы. Минхо только и мог, что сжимать зубы, чтобы не шипеть, когда она мягко надавливала пальцами на раны. Зачем она это делала, было непонятно, но лицо девушки выражало невообразимый интерес. Брюнет мигом обернулся, стоило раздаться грохоту у него за спиной. Ньют стоял, осторожно перебирая на ладони что-то, ужасно похожее на порох, хотя на самом деле это были остатки старого цветка, который высох и рассыпался почти в пыль. Именно этим и была забита гильза, и против кого использовались такие пули было совсем нетрудно догадаться. Пока блондин размазывал его по ладони, Томас переворачивал полки, выбрасывал на пол целые стопки книг, какие-то бумаги. Тереза нервно глянула на него и прекратила поиск, решив, что парню сейчас лучше не мешать. — Я знаю этот запах, — только и буркнул Томас. — Он был здесь всегда. Цветы где-то здесь. У меня такое ощущение, что я уже видел их где-то. Он открыл еще один шкаф и перевернул его вверх-дном, вытаскивая из него коробки со старыми патронами для ружья, какие-то справочники охотника и прочее барахло, которое им сейчас никак не помогло бы. — Я здесь немного прибрался, — задумчиво произнес Ньют. — Попробуй посмотреть в… — Тихо, — перебил его Томас. — Запах крышу просто сносит. — Постарайся не трогать руками, — предупредила Бренда. — Рассыпется — будешь с пола слизывать. На слова девушки раздался только грохот. Томас не без труда открыл ящик с заржавевшим замком. Там были ножницы, какие-то старые ленточки, фотографии сада. Она замерла на месте, когда парень, тяжело дыша, остановился над этим ящиком. Рука его медленно потянулась к содержимому, и уже через пару секунд вытянула большой венок из засохших цветов. — Агератум? — Он самый, малец. Чувствуешь да, как пахнет? — Бренда скривила лицо. — Глазам своим не верю, — изумленно выдохнула Тереза. — Дай его Ньюту, только осторожно. Блондин только недоуменно вскинул брови, он не совсем понимал, почему именно ему досталась честь обращаться с таким ценным растением. Ему сказали лишь следовать указаниям. Он медленно взял из чужих рук украшение из завявших и высохших цветов. — Что мне с этим делать? — Нам нужно разделить примерно на восемь частей. Одна из них пойдет на рану Минхо, остальное Томасу, — распорядилась Бренда. — Нам нужно это все растереть до порошка и сложить куда-нибудь, потом можно будет использовать. Минхо взял с полки какую-то баночку, вытряхнул из неё пару десятков монет прямо на пол, выдохнул в горлышко, чтобы выдуть всю пыль, даже протер её рукавом изнутри, после чего подошел к Ньюту и подставил банку под его руки. — Три. Когда все было готово, он уселся на диван, наблюдая за тем, как осторожно обращается Бренда с банкой обычных сухих цветов, растолченных в порошок. По указанию девушки принесли стакан, полный воды, и ту самую неприятно пахнущую мазь, которую Тереза использовала для залечивания ран. Гостья взяла Минхо за руку, и тот тут же скривился, почувствовав неприятный аромат. Бренда нанесла немного мази на собственную ладонь, после чего осторожно потрясла банку над ней. Она смешала лекарство и цветочный порошок, и получившуюся смесь странного цвета и не менее странного запаха осторожно нанесла на укусы. Минхо скрючился всего на секунду, когда Бренда накрыла его руку своей и уставилась в потолок. — Что ты делаешь? — Не мешай, — буркнула Тереза, отвечая за гостью. Та убрала ладонь уже через несколько секунд. Минхо подскочил на месте, заметив, что частицы порошка из агератума светились пару мгновений, после чего потухли. Ему даже подумалось, что это обычная галлюцинация и удивляться не стоит. Остальные не отреагировали, потому что ничего не заметили, только Бренда довольно улыбнулась. — Наложить повязку только осталось, этим займется кто-нибудь другой. Жить будешь. — Точно? — Ты мне не веришь? — Нет, вообще-то. — Эта штука сработает, только если ты поверишь в то, что она сработает, такой вот принцип, — она пожала плечами. — Серьезно? — Кто же знает. Девушка подвинула стакан с водой к себе и сделала глубокий выдох, чтобы унять маленькую дрожь в руках. Она вытерла об какую-то тряпку остатки мази, после чего склонилась над столом с банкой в руках. Под внимательными взглядами друзей, Бренда осторожно насыпала немного порошка в воду. Тот остался на поверхности. Насыпала она не так много, но этого было достаточно, чтобы Томас нахмурился. Его напрягал тот факт, что ему это, судя по всему, нужно было выпить. Особенно гадко пойло начало выглядеть, когда его помешали ложкой. Вода помутнела от темного порошка, словно пепел попытались растворить. — Томас? — позвала Бренда. — До дна, ты меня понял? — Это точно безопасно? Он прекрасно помнил свой сон, где лепестки агератума прожгли его горло, а если судить по количеству крови, которое он успел вырвать, так у него еще и от внутренних органов совсем ничего не осталось. Может быть волк решил предупредить его? Ведь никакой уверенности в том, что эта Бренда — не обманщица, нет. То есть, вообще нет. Даже Тереза ей не доверяла. Это был порошок из агератума — сомневаться не приходилось, но тогда какого черта он должен это пить? Что потом может произойти? Томас слишком сильно задумался, поэтому даже не заметил, как взял стакан в руки. Очнулся он, когда Минхо пихнул его в бок. Парень подскочил на месте, оглядывая друзей. Они выглядели немного обеспокоенно, даже эта Бренда и та, видимо, не совсем была уверена в правильности своих действий. Такое положение вещей Томасу не нравилось. Совсем не нравилось. — Я не буду это пить. — Нет, ты это выпьешь, — отрезала Бренда. — Либо ты пьешь, либо я самостоятельно все до последней капли пихну тебе в глотку. Пей. — Не могу. Запах гадкий. — Как пахнет вообще? — поинтересовался Минхо. — Я ничего не чувствую. — Как сказать. Медом. — Так это же неплохо. — И уксусом. Черт знает, что вообще может так пахнуть, но очень сильно жжет нос. — Пей, тебе говорят, — буркнула Бренда. — Не беси. Время только отнимаешь, еще столько всего сделать нужно. — Залпом, Томас. Помнишь, как тогда, на вечеринке у Кларка? Ты тоже орал «я не буду это пить, оно воняет!», а потом выдул две бутылки и тебя вырвало! Ты еще тогда сказал «твою мать, какой классный ковер был!», а мы его выбросили из окна, чтобы не получить потом по морде от отца Кларка. Промазали, конечно, и выбросили прямо на его машину, но суть истории в чем, Томас… Минхо обратил внимания, что все присутствующие смотрят на него с удивлением. Что уж говорить о Бренде, — та вылупилась на него, как на сумасшедшего. Быстро поморгав, она снова повернулась к Томасу и хлопнула рукой по столу. — Пей! — Томми, может не стоит? — А может ты завалишь свой миленький ротик? — буркнула Бренда, грозно посмотрев на Ньюта. — Во-первых, не затыкай Ньюта, во-вторых, Минхо, это не я заблевал ковер, а ты, — протараторил Томас. — Что ты… Не успел никто и слова больше сказать, как парень запрокинул голову. Кадык его подергивался от глотков. Ньют с ужасом следил за тем, как пойло пропадает из стакана. Минхо только захлопал, а Бренда с Терезой обеспокоенно переглянулись. Томас с громким стуком поставил стакан, после чего вытер рот тыльной стороной ладони. Он нахмурился, опираясь руками о круглый столик, и уставился куда-то вперед, сжав губы. Тишина теперь не раздражала, не пугала, тишина теперь была ужасно необходима. — Томас? Парень поднял руку и помахал ей из стороны в сторону, призывая к полному молчанию. Глотка у него просто горела, но хуже всего было то, что он ощущал внутри. Такой гадости он никогда в жизни еще не пил, у него даже лицо скривило в первые несколько секунд, и все еще подергивало левый глаз, но жжение постепенно опускалось ниже, так что получалось думать только об этом. Он уже был готов к тому, что сейчас умрет прямо так, прямо здесь, сразу же. — Все в порядке? — поинтересовался Минхо. — Ты жив, чувак? Томас резко выгнулся над столом, мигом отворачиваясь в сторону. Все тут же подскочили со своих мест. — Не дайте ему вырвать! Парень бухнулся на колени, изо всех сил сжимая зубы, но когда на него налетели друзья, силы куда-то пропали. Он почувствовал, как эта гадость поднимается у него по пищеводу и как сокращаются мышцы. Чья-то теплая ладонь закрыла ему рот, и когда что-то горькое и противное наполнило его рот, голову задрали кверху. Томас принялся хвататься за всех, кто стоял рядом. Ему говорили успокоиться, ему кричали расслабиться. — Глотай, Томас! — Глотай! Парень почувствовал, как жжение зацарапало глотку. Он заставил себя проглотить то, что никак не хотело быть проглоченным, и от этого стало еще хуже. Чужая ладонь все еще прижималась ко рту. Томас тяжело задышал, отбрасывая её в сторону и хватаясь за ноги того, кто стоял ближе всех. Пальцы его сжали плотную ткань брюк, он никак не мог успокоиться, дрожа на полу. Та гадость, которую он почти залпом проглотил, вновь двинулась по пищеводу, но проваливаться дальше явно упорно не хотела. Мышцы сокращались из-за секундных рвотных позывов. Томас поднял голову и посмотрел на лица шокированных друзей, прежде чем вцепиться в чужие брюки сильнее и уткнуться носом в костлявые колени. Пальцы Ньюта зарылись в его волосы. — С ним все нормально? Так и должно быть? — Тереза, милая, чего ты еще ожидала от этой дряни? Ньют наклонился, продолжая поглаживать голову хрипящего Томаса, который, судя по закатывающимся глазам, вообще был на грани отключки. — Ты как? — Ньют, я… — Почему вообще такая бурная реакция на обычный цветок? — вспылил Минхо, поворачиваясь к Бренде. — Волки его не любят. — В каком смысле? — В таком, малец. Можешь стрелять из лука в мохнатую морду сколько захочешь, а вот будь на кончике стрелы мазь, что сейчас у тебя на ладони, хватило бы на то, чтобы пришлепнуть волка махом, да еще и красиво при всем прочем. Минхо бросил взгляд на собственную рану, а потом и на Томаса, который продолжал лежать на полу и обнимать ноги Ньюта. Лоб у него покрылся капельками пота, он все еще выглядел так, будто готов был грохнуться без сознания с секунды на секунду. Такой расклад вещей совершенно никого не радовал, но все принимали решение как должное, просто потому что Бренда выглядела так, будто все шло по плану и нечего беспокоиться, действительно, подумаешь, что в этом такого? Томас всего лишь глотнул гадости, которая будет сжирать его органы изнутри, судя по кошмару, который, кажется, и был серьезным предупреждением о грядущих событиях и решениях, которые принимать не стоит.

***

Бренда оказалась не тем человеком, который любит ждать. Если во всех остальных случаях друзья собирались достаточно долго и могли кропотливо разглядывать каждый угол, с трепетом держать каждую пылинку, надеясь выудить из неё что-то полезное, то девушка говорила все конкретно, четко и быстро, и делала все точно так же, поэтому она не стала долго ждать, пока все соберутся. Она решила лишь дать Томасу немного отдохнуть, прежде чем отправиться за кубком. Тот, только-только услышав слова «полежать несколько минут», с блаженным вздохом завалился на диван, прикрывая глаза. Спать он не собирался — все равно бы не заснул, пока все вокруг ходили туда-сюда и о чем-то шумно переговаривались, пока Минхо и Бренда соревновались в язвительности, пока какая-то пакость бурлила у него в животе. Ньют часто поглядывал на Томаса, пока слушал споры друзей. Ему ситуация тоже не особо нравилась. Еще больше он запереживал, стоило гостье набросить на его друга тяжеленную черную, как смоль, шкуру. Застегнув её под самым его горлом, она довольно оглянула работу. Томас стоял, едва ли соображая, что происходит. Пальцы его ощупывали темный мех. Куртка теперь была совсем не нужна. Когда Бренда пулей вылетела из дома и с совершенно ненормальной уверенностью поперлась в высокие сугробы, держа перед собой карту на вытянутых руках, из дома только-только вылезли четверо совершенно разбитых, усталых людей. Тереза возглавила шествие, за ней поплелись Ньют и Минхо, у которых был, можно сказать, односторонний спор — Минхо явно не хватало Бренды, как собеседника, или, скорее, оппонента, так что он использовал друга для того, чтоб хоть куда-то выплеснуть лавину несмешных шуток и язвительных подколов. Томас же шатался где-то позади, укутавшись в аниму. Он вдыхал её запах медленно и осторожно, потому что это было похоже на старинное и дорогущее вино — этому аромату возможно было больше сотни лет, кто же знает, и теперь парень прикрывал глаза, осторожно пробуя его, изучая. Он пытался узнать хоть что-нибудь о том, кому этот запах принадлежал, но ничего не выходило. — Вам следует усвоить три правила в общении с Барахольщиком, — нервно буркнула Бренда через минут десять после начала прогулки. — Первое. Не пытайтесь его обмануть. Второе — применение физической силы бесполезно, он найдет способ, как выкрутиться, сами пострадаете. Третье, и, наверное, самое важное. Не трогайте его барахло, — девушка услышала смешок из-за спины и свернула карту. — Нет, я серьезно. Ваш запах останется на товарах, и потом его никто не купит. Он заставит вас купить его, чтобы не быть в минусе. — Кто это вообще такой, этот ваш Барахольщик? — нахмурился Минхо. — У него есть имя, или кличка лучше прижилась? — Барахольщик, и все, — фыркнула Бренда. — Вот ты и спросишь, как его зовут. Томас, ты как там, дружище? Еще не выблевал желудок? — Пошла ты. — Бу, какой он у вас злой. Томас действительно был не совсем в порядке. Он прямо пылал агрессией, и каждое его движение было чрезвычайно резким, еще чуть-чуть, и он точно запутается в собственных ногах и бухнется лицом в снег. Может быть, дело было в шкуре, Томас не чувствовал, что злость уходит, она скорее накапливалась большим комом в голове, пылала где-то близко к сердцу и обжигала язык, так что он все время хотел сказать что-нибудь гадкое в ответ на совершенно обычный вопрос. Томас быстро поморгал, стараясь избавиться от нарастающего напряжения. Из мыслей никак не хотел уходить кошмар. «Я покажу». Дух сказал, что специально это все показал. И дело было в том, что у Томаса был, в целом и общем, план, которому он должен был следовать, даже если учитывать, что ситуация сама по себе неординарная и довольно редкая. Даже если не план, то одна большая и великая цель, к которой через тернии пробирались он и его друзья методом проб и ошибок. Нужно было выкурить волка из тела Томаса, нужно было обернуть проклятие вспять, нужно было избавиться от древнего духа в теле парня, или от него самого скоро избавятся. Выбросят душу из его тушки, и пиши пропало. Томас сам не пытался идти на контакт, пассивное общение его вполне устраивало. На какие-то бульканья и голоса в голове он старался по возможности не отвечать, он молчал и молчал, хотя, вообще, было, что сказать. Он не понимал, как чувствует наличие чего-то чужого в своем теле — физически или же духовно. Волк реагировал на приманку — на сильные эмоции, потому что в моменты выброса адреналина Томас себя совершенно не контролировал. Тереза говорит о волках, говорит о достойности и прочем ненужном бла-бла, но Томас догадывался, что она врет. У него, по крайней мере, копились подозрения. Это что-то вроде «в дурочку играть». В племенах всегда так — ритуалы, шаманы, инициации, а по сути — одна большая и бесполезная формальность или даже глупость. Врет она или нет? Хороший вопрос. Томас оглядывал ее со всех сторон, пока шел. Он совсем не вникал в то, что там бормотала Бренда, его больше интересовали собственные мысли. Адреналин? Это случилось тогда, на охоте с Терезой. Томас думал, что он умрет, он думал, что Тереза умрет, его жахнуло в считанные секунды. Результат — две смерти на его руках. Это случилось тогда, когда он вернулся с этой охоты. Не смог успокоиться, потому что запереживал из-за Минхо и Ньюта, уловил их запахи в общей гуще и пришел на один из них, тот, что вызывает больше эмоций. Результат — Ньют был напуган до полусмерти. Это случилось на Новолунии. Он, черт возьми, почти умер там, на снегу, но только в тот раз скорее не из-за собственного волнения. Его заставили обратиться, но обстановка была слишком нагнетающей — у волка явно были какие-то терки с северной стаей. Парень вспомнил про тот браслет, который ему подарили на праздновании. Деревянные фигурки все еще болтались на толстой бечевке. Волк, луна, дерево. Причем, опять ель. Похоже на то, что это у них священное дерево. Чем больше Томас думал, тем больше сомневался в том, до чего успел додуматься. Осталось только покопаться еще и в вопросе «а что в голове у Терезы?». К сожалению, парень только и мог, что слышать больше, да вынюхивать, в мысли никому залезать пока не получалось. Он так задумался в этот раз, что даже почти успокоился, что совсем не заметил, как они пришли к месту назначения — Томас врезался в Ньюта и притормозил, поднимая голову. Места были совсем незнакомые, хотя в принципе те же, что и во все остальное время — снег, высоченные деревья с белыми шапками на ветках да отдаленный рельеф гор. Томас с недоумением уставился на небольшую деревянную постройку. Рядом с ней валялось несколько досок, видимо, отвалились от самого домика. Стекло в окне помутнело, запачкалось, может быть, это была пыль, в любом случае, разглядеть через него что-нибудь было весьма и весьма проблематично. Бренда повернулась к спутникам, поправляя накидку. — Как я выгляжу? — Я сейчас блевану, — пожаловался Минхо. — Отлично. Я надеюсь, здороваться вас учили, и вы хоть немного разбираетесь в правилах волчьего этикета и смо-о, Мена! Чуть не забыла! — она хлопнула себя по лбу. — Четвертое правило. Ни слова о бровях барахольщика. — Бровях? — Пошли. Бренда махнула рукой и направилась к домику. Томас снова слишком много думал, но любопытство крепко держало его в тисках, так что останавливаться прямо на пороге он был не намерен. Вошел следом за всеми, поднимая голову — где-то был прицеплен колокольчик, который оповещал хозяина жилища о приходе посетителя. В нос забилась куча самых разных запахов. Парень понятия не имел, пахнет ли ржавчина, но было похоже на неё. Отдаленный аромат падали, старой древесины и еще всякого по мелочи. В целом, всю эту гамму можно было игнорировать. Друзья недоуменно переглянулись. Домик пустовал. Он представлял из себя совсем небольшое помещение с маленьким окошком. Не будь на нем пыли, все равно ничего не получилось бы разглядеть — мешала стопка старых книг, которые его закрывали. В качестве освещения выступали масляные лампы, расставленные во всевозможных местах, везде, где они могли бы уместиться. Странно, что несмотря на общую площадь комнатушки, в которой даже было что-то, ужасно похожее на прилавок, высота потолков была впечатляющей. На стенах висело куча полок, внизу стояли какие-то шкафчики, тумбочки. Томас понял, почему прозвище торговца было именно «барахольщик», а не любое другое. Барахла тут было просто немерено. Причем, хватало вещичек совершенно разного применения, можно сказать, из совершенно разных миров. Были тут и спортивные сумки с палатками по типу тех, что изначально притащили сюда ребята, из угла торчала лыжная палка, на ней качался велосипедный шлем. На гвозде висело две или три разноцветных кепки, был даже женский сапог на высоком каблуке. Один. Минхо, Ньюта и Томаса напрягали только эти вещи, вещи, очень сильно выбивающиеся из здешней «племенной» атмосферы. Копья с различными наконечниками в виде разных животных, или вот большие тряпичные башмачки с кроличьим мехом, может быть красивый духовой музыкальный инструмент, браслеты по типу тех, что были на руке Томаса — это все сюда прекрасно вписывалось, все, но не старый стационарный телефон с цифрами на «колесе», уж точно. Не было самого торговца. Компания нервно топталась на месте. Минхо уставился на колокольчик на натянутой длинной нитке, которая какой-то простецкой конструкцией цеплялась к двери. Парень поднял руку и толкнул его. На звонок обернулись все. — Не трогай, — предупредила Тереза. — Да это же не товар, — ухмыльнулся Минхо и снова ткнул пальцем в колокольчик, вызывая новый всплеск не самых приятных звуков. — Тебе что, по ручонкам нахлопать? Или может сразу оторвать? Чужой голос заставил всех подскочить на месте и обернуться. За прилавком уже стоял какой-то паренек с бурой накидкой, похожей больше на медвежью шкуру, чем на волчью. Он выглядел довольно молодо, Томас ожидал увидеть как минимум бородатого громилу. Торговец протер руки старой тряпкой и отбросил её в сторону, после чего слишком уж величественно оперся о прилавок. Может быть у них было это в крови, у южных, — действовать вальяжно в обычных ситуациях. Размалеванное лицо выглядело даже забавно — две черные полоски на каждой щеке придавали некоего шарма. Сам он выглядел довольно простецко — шкуру набросил чуть ли не на драную майку. На руках были какие-то браслетики, бусинки. Парень вскинул брови. О, да, брови. Томас прокашлялся и отвернулся, чтобы не смотреть на них. Кто знает, что тут полагается за нарушение правил. Бренда вдруг слишком уж театрально и фальшиво рассмеялась, кладя руки на прилавок. — Сколько лет, сколько зим! — Ты бы долг вернула, что ли, — подметил Барахольщик. — Ты все еще помнишь о нем? — Нет. Но у меня все записано, — он пожал плечами. — Когда возвращать будешь? — Давай позже. У меня тут срочное дело. — У всех тут «срочные» дела, — торговец сделал кавычки пальцами. Это была феноменальная способность — улыбаться, но при этом говорить совершенно холодно и даже с ноткой угрозы. — Жду до конца Пурги. — Как зайцы спляшут, — Бренда улыбнулась. Ньют и Минхо недоуменно переглянулись, теряя суть разговора. Томас на это только пожал плечами. — Если не отдашь долг — я убью твоего отца, когда он придет сюда за травами. — Он отошел от дел, — девушка нахмурилась. — Не ходит за травами уже месяца два. — Хватит портить мои угрозы. Знаю я, чем отец твой занимается. Зачем сюда приперлась, да еще и с компанией такой разношерстной? Кто там у нас? Ого, двое пустоголовых, северная морда плюс… А это что за дьявольщина еще? Томас не сразу понял, что торговец смотрит прямо на него. Что он, черт возьми, пожирает его взглядом. Бренда мигом выплыла из неоткуда, закрывая его от такого пристального внимания. — Мне нужен кубок. — С чего ты взяла, что он у меня? — удивился торговец. — С ума не сходи, я такое у себя не держу. — Да ладно тебе. Его выбросили где-нибудь, ты подобрал. Все так и случается обычно у тебя. — Слушай сюда, Бренда, у меня… Все товары высшего качества, попридержи свою клевету! Томас заметил, как Минхо пихнул Ньюта в бок. Тот тут же встрепенулся, поворачиваясь к другу. Брюнет сосредоточился на их шепоте, глядя туда, куда показывали пальцем. — Это не твой рюкзак? — Чего? — Рюкзак. Это не твой рюкзак там лежит внизу, Ньют? Томас округлил глаза. Да, черт возьми, даже если блондин не был уверен в том, что это его вещь, может быть он уже забыл, как она выглядит, но вот Томас совершенно точно мог сказать, кому эта тяжеленная сумка принадлежала. Видеть её сейчас было даже странно. Он не сразу понял, что Тереза тоже внимательно прислушивается к их разговору. А вот на Бренду и Барахольщика уже никто не обращал внимания, они все вспоминали старые долги да о чем-то переговаривались на не самых доброжелательных нотках. — Слушай, а как тебя зовут? — вдруг выпалил Минхо, привлекая все внимание на себя. Секундная тишина исчезла так же быстро, как и появилась. Продавец растянулся в довольной ухмылочке и ткнул в бумажку, которая была свернута в маленькую трубочку. Она была заложена за ухо и едва ли виднелась. — Мое имя написано здесь. — Так ты скажешь? — Обменяю на темную кожаную штуку, которая держит твои штаны. — Что, прости? Минхо покосился на свои брюки. Ремень едва ли можно было разглядеть из-за куртки, но наверняка торговец заметил его, когда верхняя одежда задралась при попытке парня дотянуться до колокольчика. — Это так и работает, все вечно так у него и работает, — вздохнула Бренда, закатив глаза. — Цыц. Ты согласен, парень? — Неважно, — он махнул рукой, нахмурившись, после чего указал пальцем на рюкзак в углу. — Как-тебя-там-зовут, откуда это у тебя? — Это? Принесли. Кто-то обменял на копье ручной работы, — отмахнулся продавец. — Что, заинтересовался? — Сто пудов нашел где-то в сугробе и притащил в свою помойку, — фыркнула Бренда, из-за чего получила подзатыльник. — Заинтересовался. За сколько отдашь? — Сколько? Что ты там собрался отдавать, свои конечности, что ли? — вскинул брови Барахольщик. — На что обменяю — могу сказать. — На что например? — Дай подумать, — он потер подбородок, внимательным взглядом изучая Минхо. Это не раздражало, это немного пугало. Все замерли в напряженном молчании, потому что если судить по выражениям лиц, ребята были настроены крайне серьезно. — Палец. Твой палец в обмен на этот рюкзак. Томас округлил глаза и переглянулся с Ньютом. Тот тоже не на шутку перепугался, потому что Минхо в отличие от друзей, в лице вообще никак не изменился. Тереза заметно забеспокоилась, а Бренда только цокнула, закатив глаза и подперев голову кулаком, будто ей очень и очень скучно. — Минхо, нет, — предупредил Томас. — Минхо, да, — только и буркнул друг в ответ. Он сделал два шага вперед и положил здоровую руку прямо на прилавок. Барахольщик восхищенно присвистнул. Ньют потянул Минхо назад и вылупился на него в непонимании, даже потряс за плечи, но убийственная серьезность никуда не делась. Тот Минхо, который постоянно шутил, сейчас куда-то делся, он выглядел почти рассерженно. — Ты что, совсем рехнулся?! — зашептал блондин. — Это того не стоит. — Ты хоть помнишь, что было в твоем рюкзаке? — Ничего там не было. Еды у нас навалом, книжки ты не читаешь, зачем так срочно понадобился мой… О, черт. — Именно. Понял, да? — В чем дело?! — недоуменно выпалил Томас, когда Ньют отпустил Минхо, потирая лицо руками. Он за секунды побледнел, и это брюнету совсем не понравилось. Он буквально почувствовал, как мурашки по спине побежали. — Рация, — шепнул блондин. — В моем рюкзаке была рация. Нам без неё не выбраться отсюда. — Ты серьезно хочешь сказать, что мы позволим ему рубить палец за этот рюкзак?! Пускай там рация, пускай. Палец, Ньют?! Я знаю, как лечить порезы, что мы будем делать с таким повреждением? — Не думаю, что отдельно за рацию предложат другую цену. Её он может вообще не отдать. Нужно что-то придумать, но … — Слушай, а что это у тебя там на полочке такое красивенькое? — вдруг скучающе протянула Бренда. — Чего? Все мигом повернулись и посмотрели туда, куда показывала девушка. Томас даже прищурился, оглядывая предмет странной формы. Не сразу понял, на что вообще смотрит, может быть дело было в освещении, но когда понял, сердце забилось в разы быстрее. Кубок. Это кубок стоял на полке и терпеливо ждал своего часа среди кучи мусора, которым его окружили, видимо, закрывая от чужих глаз. Как его нашла Бренда — было совершенно непонятно, тут надо обладать просто нереальной внимательностью. В любом случае, она его нашла, и теперь нужно было только узнать, что торговец захочет взять за такой артефакт. Томас понятия не имел, что он будет делать, если этот ненормальный снова попросит какую-нибудь часть тела. — Зараза ты паршивая, — даже как-то грустно вздохнул Барахольщик. — Нашла, ладно. — Беру. — Не так быстро, — хохотнул парень. — Я еще не придумал цену. — Думай быстрее, мы торопимся. Томас буквально чувствовал, как он закипает. Это выражение лица его невыносимо раздражало. Как можно так беззаботно стоять и улыбаться, попросив палец за рюкзак? Насколько нужно быть отбитым на голову, чтобы такое попросить? Зачем ему вообще понадобился палец? Парень скривил лицо, только представив, как какой-нибудь друид зайдет в эту барахолку и попросит палец его друга, а потом насадит его на нитку и будет носить в качестве украшения или в ритуалах использует. Вот уж дудки. И что самое интересное, Минхо это все вообще не заботило. Решил построить из себя героя? Очень здорово. — Хочу её. Томас отвлекся от жутких картинок, которые ему услужливо предоставляло воображение, и обратил внимание на новые торги. Барахольщик указывал на Терезу. — Что? — Бренда явно такого не ожидала. — Хочешь её в обмен на кубок? — Да. — Ты хоть прокомментируешь это как-нибудь? Твои короткие ответы очень паршиво влияют на то мнение, которое у меня сейчас складывается об этой ситуации, — забормотала девушка. — Есть другие варианты? — Я беру её, ты берешь кубок. Все. — Берешь что, прямо здесь? Прямо на столе? — переспросил Минхо. Он все еще держал ладонь на столе и теперь шустро крутил головой, смотря то на торговца, то на побледневшую Терезу. — Что, прямо при нас? — Беру её к себе. Типа собачка домашняя. Слуга? Не знаю. — Типа что? — Минхо скривил лицо. — Типа буду брать потом, когда захочу и где захочу. — Ты хоть понимаешь, что ты просишь? — вспылила Бренда. — Ты посмотри на неё. Принюхайся, я не знаю. Тереза, скажи ему, о, Мена, почему ты вообще молчишь? — Дочь вождя, — буркнула девушка. — Носитель царской крови седьмого поколения, и… — Отличные характеристики, — перебил торговец. — Кубок острого древа. Старый, деревянный, вонючий. Договорились или вы свалите уже наконец? Ньют вздрогнул, когда его мягко оттолкнули в сторону. Он почти расслышал хруст пальцев. Все взгляды мигом обратились куда-то за его спину. — Томас, не надо! Предупреждение Бренды ушло в никуда. Брюнет сделал несколько шагов по направлению к прилавку. Торговец только ехидно заулыбался, помахал ладошкой гостю, но тот выглядел явно враждебно. Видимо, грозные взгляды читать тут никто не умел, потому что Томас быстро оказался слишком близко. У него буквально волосы дыбом на голове стояли. Он оттолкнул друга от прилавка одной рукой, а другой схватил продавца за запястье вытянутой руки и потянул на себя, заставляя того завалиться вперед. Никто из друзей не видел лица брюнета, но зато всем прекрасно был виден Барахольщик. Ехидная ухмылочка куда-то вдруг подевалась. Томас наклонился к уху парня и заговорил спокойно, с расстановкой, с достаточной громкостью, чтобы его услышал даже Ньют, стоявший почти у двери. — Слушай сюда. Слушай меня внимательно, потому что больше я повторять не буду. Сейчас мы немного махнемся ролями, ага? Хищник-жертва, как оно тут у вас, теперь я тебе цену поставлю. Мы забираем кубок и рюкзак. Взамен, — Томас замолчал на секунду, после чего тихо добавил. — Ты останешься жить. Как тебе такое? — Ты что-то путаешь. — Ты уверен? — Я на это дерьмо соглашаться не буду. Да с какой стати ты думаешь, что… Возмущенные бормотания быстро сменились хрипом, а после и вскриком. Никто не понял, что произошло, пока четко и ясно не удалось через крик расслышать хруст костей. Торговец забрыкался на прилавке, опуская голову. Рука его дрожала в чужой хватке, другая захлопала Томаса за плечу. — Вот же ты и падаль, — простонал парень. — Откуда выполз только такой? Кучами ходите ко мне. Наглые и тупые, думаете, вы тут самые крутые, или что-то типа того, я не знаю, что должно быть в голове, чтобы такое творить. Но знаешь, в чем прикол? — Томас, осторожно! — вскрикнула Тереза. Брюнет даже не шелохнулся, когда почувствовал у горла холодное лезвие ножа. Барахольщик хрипло засмеялся, ощущая, как хватка несколько ослабела. — Ты думаешь, ты один такой в своем роде? Пришел ставить мне условия и думаешь, что все пройдет, как по маслу, только потому что ты мне угрожал? Или пару костей переломал, не суть? Ты думаешь, я совсем дурачок? Многого не знаешь, умник. — Режь. — Ась? — Режь, если смелый. — Ты что, настолько больной? А по виду и не скажешь. — Я делаю последнее предупреждение. — Да хоть какое. Кубок останется здесь, как и рюкзак, если вы не собираетесь выполнять мои условия. Томас опустил голову. Нож прижался к его горлу с большей силой. Если не хочешь сойти с ума, говорят, не нужно слышать голоса в своей голове. Нужно учиться их игнорировать, но так можно рехнуться еще быстрее, но попробовать стоит. Говорят, если ответишь один разок, то пути назад не будет. Что-то вроде «демон теперь знает, что ты здесь, он понимает, что не одинок». Будет донимать тебя, пока не сдохнешь в тяжких муках, и все такое. Томас все махал и махал петлей, пытаясь не затянуть её потуже на своей шее, чтобы это все быстрее кончилось, а поймать то, что он так хотел поймать. Он держал не только чужую руку. Он пытался держать себя в руках. Медленно сдувать воздушный шарик. Медленно и осторожно, чтобы не вылетел из хватки слабых пальцев и не пустился в пляс по комнате. Томас открыл рот. И зашептал все, что было у него в мыслях. Зашептал все то, что горело и плавилось, искрилось и дымилось где-то в чертогах его головы. Где-то на дне его сознания. Барахольщик задергался еще сильнее. Брюнет продолжал повторять каждое слово, которое слышал каким-то странным гудением внутри. Ньют вздрогнул, когда нож упал на пол. Он бросил испуганный взгляд в сторону Бренды, но даже та, казалось, не ожидала такого поворота событий. Тот же страх в глазах, та же дрожь в пальцах. Тереза вытянула ладонь в сторону и заставила Минхо и Ньюта сделать шаг назад. Томас не отпускал торговца ровно до того момента, как тот закричал и сбивчиво забормотал что-то на волчьем языке. Пару раз мелькнуло имя Богини, парень стучал кулаком по плечу брюнета, призывая его остановиться. И тот остановился, из-за чего на всю комнату раздался прерывистый вздох облегчения. Больше всего Ньют боялся, что когда Томас обернется, то не будет его темных и безумно красивых глаз. Что будет только белое полотно и полное отсутствие эмоций, но этого не произошло. — Что там по правилам? Не пытайтесь применить физическую силу? — брюнет отпустил Барахольщика, и тот сполз бы с прилавка, если бы не схватился за него здоровой рукой, заставляя себя подняться и попробовать выпрямить дрожащие колени. — Не трогать товар, — поддакнул Минхо. — Ах, да, спасибо, я и забыл, — растянулся в коварной ухмылочке Томас. Он вдруг облизнул свою ладонь и оставил щедрый слюнявый отпечаток на какой-то стеклянной безделушке. Барахольщик открыл было рот, чтобы что-то сказать, но грозный взгляд в его сторону прервал все несказанные возражения. — Ньют, бери рюкзак. Бренда, кубок. Мы уходим. С этими словами он развернулся и уверенно зашагал к двери. Вышел из помещения, даже не обернувшись, и все поспешили за ним. Бренда только фыркнула, выпроваживая Терезу, Ньют поплелся за ними следом. Минхо задержался у двери, оглянулся на торговца. Тот продолжал стоять около прилавка, донельзя разозленный и униженный. Парень ухмыльнулся и приподнял края куртки. В три-четыре шага оказавшись около Барахольщика, он положил ремень рядом с ним. Палец его шустро выдернул из-за чужого уха скрученную бумажку. Никакой реакции на это не последовало. Минхо, довольный собой, поскакал обратно к двери. — Классные брови, сученыш. Захлопнул дверь, он тут же побежал за друзьями, на бегу разматывая свое приобретение. Слишком быстро его постигло разочарование, он шумно вздохнул. Компания приостановилась, дожидаясь его. Бренда встретила парня недоуменным взглядом. — Что там? — только и спросил Томас. — Черт, классный ремень отдал за это? Какие-то кружочки-палочки. — О, Мена, дай мне сил, — тяжело вздохнула Бренда, махнув рукой и возвращаясь к ходьбе. За ней потянулись и Ньют с Терезой. Брюнет же смотрел на друга, пока тот стоял, стараясь разобрать надписи, но это в любом случае было бесполезно. — На, глянь. Ерунда. Надурил, ты погляди. Фигурки одни. Вот же бред, — досадно вздохнул Минхо, вручая бумажку Томасу. Тот только один раз глянул на каракули и тут же вздрогнул, поднимая взгляд. Холод сковал его ноги, пальцы задрожали. Да, там были одни кружочки и палочки, что и увидел Минхо, вот только Томас сумел разобрать в них смысл, понять надпись на другом языке, который он никогда не учил и не знал. Он разобрал в них имя. «Галли». Бумажка выпала у него из рук. Томас подавился воздухом.