Агератум

Минхо до последнего думал, что над ним издеваются, что Галли — обычный торговец, наглый до безобразия, наглый настолько, что даже тошно, но теперь все представление о нем менялось. Вообще все менялось. Постепенно парень начал понимать, что, насколько бы его не бесило положение лидера в их небольшой группе неудачников, отдавать это пригретое местечко он никому не собирался, хотя и напрягал тот хруст, с которым разваливаются его плечи от навалившейся ответственности за каждое принимаемое решение. Теперь Барахольщик с совершенно невозмутимым лицом вальяжно расхаживал по комнате, уперев руки в бока. Маленький мальчик уже куда-то умотался с выданными ему свитками, и теперь торговец будто не находил себе места, хотя все якобы было под контролем. Ньют уже давно сполз обратно на диван, повинуясь его строгому приказу, и Минхо чувствовал себя очень и очень неуютно, - он не мог смотреть на Галли, совсем не хмурясь и не пытаясь прожечь дыру в его лбу. Тошнило от таких самодовольных мордашек, хотя, парень был уверен — увидит точно такую же, если посмотрит в зеркало. То, с каким довольным видом он вдруг разложил собственную карту на их круглом столе, выбесило Минхо окончательно, - он поднялся со стула и под недоуменным взглядом Ньюта попер бараном прямо на их, якобы, спасителя. — Так, — он хлопнул ладонью прямо по карте. — Или ты сейчас все объясняешь… — Или что? — Галли усмехнулся, а увидев, как вдруг вспылил Минхо, тут же вскинул руки. Его выражение лица мигом изменилось, как только он увидел агрессивный блеск в чужих глазах. — Не кипишуй, я прекрасно тебя понимаю. — Ты уже сказал, что Тереза подняла боевую тревогу. Предположим, это и произошло. Что дальше? — Не предположим, а это произошло. Дальше? Ну, вероятно, об этом через своих шпионов узнает кто-нибудь из южной стаи, тогда и там поднимут боевую тревогу, — торговец пожал плечами. — Это приведет к вооруженному столкновению и большим проблемам в итоге. Если я не ошибаюсь, именно это произошло во времена еще первого волка. Было истреблено больше половины населения. Минхо недоуменно скривил брови. Звучало просто омерзительно, как ни посмотри, поэтому он терпеливо ждал продолжения. — Слушай. У нас есть дня два, чтобы подготовиться к тому, чтобы умереть, — Галли вздохнул. — Мне плевать на религиозную часть этого вопроса, без разницы, что там кто о ком думает, но меня расстраивает положение вещей, - я не хочу конфликтов. — Давай короче. — Нам нужно будет спасти вашего паренька. — Томаса, что? Ты серьезно? Ньют заметно расшевелился на диване — приподнялся и навострил уши, хотя и прекрасно знал, что его в любом случае никто никуда не пустит. Галли заставил его всего измазаться этими мазюками и валяться, не двигаясь, пока жжение не стихнет. Отвратительное ощущение, будто у него горит кожа, никуда не делось, но Ньют больше не собирался сверлить взглядом потолок. — Это все из-за него. Это всегда все было из-за ему подобных, — Галли нахмурился. — Его следовало убить изначально, как только это все началось. Но так было мало шансов уничтожения духа. Я, конечно, не верю Бренде от слова совсем, но я слышал, что она хочет изжить этого демона со света, а если она что-то решит сделать — она идет и делает это. Зная её папашу, могу уверить тебя в том, что она знает, куда лезет, — он вдруг фыркнул. — Перехватим Томаса. Не знаю, какие будут цели у северной или у южной стаи, это мы выясним, когда подойдут мои товарищи из отрядов ополчения тех мест. Перехватим его после всех этих махинаций Бренды. Минхо поджал губы. Ему совсем не нравилась эта заинтересованность Барахольщика в вопросе, и уж совсем не нравилось, что придется работать с ним. — Да что ты вообще можешь знать о сражениях? Ты же… — Все, — буркнул Галли, снова уткнувшись в карту. — Ну почти. А чего не так? Ты думал, что я только торгую чем-то там? — Я не понимаю, — Минхо весь скривился. — Можно как-нибудь без этого обойтись? Можно хоть что-нибудь сделать, чтобы этого избежать? — Что например? Что ты предлагаешь сделать против, во-первых, — парень принялся сгибать пальцы. — Против пророчества. Во-вторых, против уже поднятой тревоги. В-третьих, как у вас вообще успехи с успокаиванием демона? Вы паршиво с ним ладите. Минхо не совсем понял последний пункт, но стоило Галли закатить глаза и указать на перебинтованного Ньюта, как парень сразу же вспыхнул, сжав зубы и толкая Барахольщика в грудь. — Что? — торговец нахмурился, упираясь руками в стол и не давая себя зажать. — Хочешь мне нотации почитать? Плевал я на все эти дела с высокой башни. Мне это не нужно. Я просто ищу выход такой, чтобы сохранить народы. Мне плевать, из северной стаи мордашка или из южной, - какая к черту разница? Если уж так вековыми традициями задано — жить раздельно, то пускай. Мена никогда не будет милосердна. — Я не понимаю, о чем ты толкуешь, и не могу позволить тебе взять все в свои руки. Кто сюда должен прийти?! — Несколько человек. — Несколько — это сколько?! — Минхо весь насупился, и Ньют уже чуял горелое - он прекрасно понимал, во что может перерасти конфликт. Блондин уже знал, что его друг способен броситься на любого, кто носил шкуру, и начать винить его во всех смертных грешках народа, но это было неправильно. Все равно что накинуться на любого человека и винить его во всех ошибках человечества. Галли хотя бы пытался помочь. Но не Ньют был здесь лидером. По документам, конечно, он, оформляли все всегда на него, как на самого опытного, чтобы территории давали повышенной сложности, и это все потом вышло в надбавку к итоговому выходу в призовом выигрыше, но сам Ньют никогда лидером не был. Минхо нагло вцепился в это звание, и теперь выпустил шипы, стоило кому-то снова начать командовать. Даже такой человек, как он, теперь будто совсем не вовремя учился на собственных ошибках, не признавая ни в ком достойного доверия. — Минхо, остынь. Я понятия не имею, кто сможет сейчас подойти, но чем больше человек, тем лучше. Ты весь на нервах. — Что? Пахнет паленым, а, Галли? — парень снова дернулся вперед. — Ты нарываешься на конфликт, — Барахольщик в предупреждающем жесте выпятил вперед руки, все еще не отталкивая парня, позволяя ему находиться на расстоянии удара. — Тебе нужно успокоиться. — Может быть я нарываюсь на конфликт, да! — Ньют не мог видеть лица парня, но понимал, что тот на взводе, все его нервное напряжение было слышно в голосе. Судя по всему, сон совсем не пошел ему на пользу. Как только сонливость спала, он взъелся еще больше, и если вчера был уставшим и каким-то пассивно-агрессивным, то теперь алкоголь очень даже хорошо сделал свое дело. — Может быть, мне просто нужно выпустить пар! — Минхо! — блондин попытался окликнуть друга, но тот даже не дернулся, продолжая напирать на торговца. Тот тоже не глянул на Ньюта, полностью сосредоточившись на гневной буре, разворачивавшейся прямо перед ним. — Так выпусти. — Что? Блондин привстал со своего места. О, да, он прекрасно знал такого Минхо, просто потому что ему не раз приходилось успокаивать друга, который после попойки принимался за то, чтобы разогнать всех по домам. Сейчас он не был пьян, но, кажется, когда Ньют отключился, успел выдуть приличное количество чего-то там, и это вымыло из него последние остатки терпения. У него до побелевших костяшек сжимались кулаки, и только-только блондин попытался дернуться вперед, как Галли осторожным жестом приказал ему сидеть на своем месте и не вмешиваться. — Выпусти пар, — Барахольщик пожал плечами. — Врежь мне. — Хочешь, чтобы я врезал тебе? — переспросил Минхо. Он, судя по недоумению в голосе, немного не ожидал этого. — Ты что, идиот? Хватит переспрашивать. Просто бей. Ньют шумно выдохнул, понимая, что его друга такая просьба успокоила. Он даже замер, продолжая стоять слишком близко к Галли, но теперь он хотя бы не выглядел так, будто вот-вот бросится вперед и примется душить Барахольщика. Видимо, он совсем-совсем успокоился, потому что плечи его перестали бешено вздыматься, как у быка перед красной тряпкой. Минхо застыл всего на несколько секунд, - даже сам торговец недоуменно вскинул бровь, прежде чем получить удар в нос. — Минхо, чтоб тебя! — вскрикнул Ньют. Галли выгнулся, приземляясь спиной прямо на стол, когда брюнет схватил его за горло и толкнул вперед, занося кулак для следующего удара. Все, что видел Ньют — это спину друга и его широко расставленные ноги, между которыми подрагивала коленка Барахольщика. Раздалось чье-то кряхтение, и Минхо, попытавшись сделать еще один удар, был весьма удивлен, когда его перехватили за запястье. — Ну-ну, — Галли усмехнулся, дернувшись в чужих руках. — Молодец. Хороший мальчик. — Закрой пасть! — Просто кончай его провоцировать! — буркнул Ньют. Минхо, услышав слова своего друга, вдруг снова ощетинился, грозно оглядев улыбающегося Галли. Пальцы его разжались, и он перестал сжимать чужую шею. Барахольщик тут же ухватился за неё, потирая покраснения. Он одним ловким пинком оттолкнул от себя Минхо. Они не разрывали зрительный контакт еще несколько секунд, и блондин снова открыл рот. — Значит, будем участвовать в сражении? — Ньют, ты будешь лежать на этом диване, пока не разберемся с Томасом, — буркнул вдруг брюнет, на что фыркнул даже Галли. — Я так сказал. — Кого волнует, что ты там сказал? Тебе не достать своего дружка без него, поверь мне, я достаточно работал с агератумом, чтобы понять, как эта штука действует. Одного тебя там не хватит, — торговец снова взъерошил свои волосы, нарочно шумно вздыхая. — Я понимаю, у тебя уже крыша едет. Я просто постараюсь все объяснить тебе, хорошо? Минхо уставился на Галли, и Ньют практически видел искры, которые щелкали между ними чистой агрессией. Его друг не собирался идти ни на какие уступки, потому что последний человек, которому он решил подарить свое доверие, вдруг начал наглеть, резво пользуясь своим положением. Ньюта тоже не радовал тот факт, что им предстояла встреча с чужаками, но теперь именно он был тем, у кого была голова на плечах. У Минхо она тоже была, но ему стоило выйти на улицу, чтобы её проветрить, потому что у него от злости почти дымился затылок. — Вы не будете сражаться, — Галли поднял руки в мирном жесте. — Я не хочу этого. Это не ваша война. — Не надо притворяться добрячком, ладно? Я знаю, что ты последняя мразь, как и все твои южные дружки, — выплюнул Минхо. — Южные дружки? Ты чем меня слушал вчера? — Честно говоря, ничем. Ты мне отвратителен. — О, нет. — Нет? — Ты лжешь. Не заставляй меня говорить, что я чую, — Галли прищурился. — Совсем не верится, что кто-то тебе добра желает? Будь добр, закрой свой рот и послушай, что я говорю, bomo. Лучше тебе слушать внимательно. — Минхо, сядь. Ньют кивком головы указал на один из стульев, и его друг уселся на седушку с такой резкостью, что чуть не проломил её своей пылающей задницей. Демонстративно скрестив руки на груди, он выжидающе уставился на Галли. Тот только потер лицо ладонями, прежде чем собраться с мыслями и начать объяснение происходящего. — Я в составе нескольких запрещенных групп. Не совсем официально, но я информатор. Таких, как я, полно. Они все работают под прикрытием. Собирают информацию. В южной стае, в северной, - они есть везде. Охраняют периметры. Лучшие солдаты. Правая рука вождя. Элитная шлюха. Никогда не знаешь, когда наткнешься на одного из отступников. Мы не признаем нынешнего правления. Никакого символа единения и быть не может — это все чушь. Мена никогда не будет благосклонна. Наши основные отряды прячутся в лесах, так что найти их будет довольно сложно, но большая часть придет после объявления тревоги. Чак знает, кого послать и как послать. Он самый шустрый из всех, так что считайте, что все уже проинформированы о новой точке сбора. — Ты передал ему несколько свитков. — Это для Сони. Она знает, где у меня второй подвал, принесет со своей группой все оттуда. Я еще раз повторяю - не хочу, чтобы вы сражались. Не хочу, чтобы кто-то из вас погиб. Сделаем все в нашем стиле. Дождемся информации с войск, с периметра, узнаем о времени, планах и прочем, и просто посеем хаос во время их наступления, успеем выиграть время. Вы под усиленной защитой доберетесь до Томаса, разберемся с Брендой и вы заберете вашего дружка. Моя группа доставит вас до дома. Все остальное вас не касается. Минхо начинал даже своими плавленными от злости шестеренками догонять, что Барахольщик работает не в их интересах. Просто так получилось, что у них общий враг. Ну или что-то типа того. Словом, им просто повезло, что Галли со своими группами отступников был на их стороне. Это была их война, не его, в этом Барахольщик был абсолютно прав. Так что он сейчас был в деле не из-за какой-то там сделки, а потому что выполнял свой долг. Ньют тоже думал, и вспоминал он сейчас слова Ариса о том, что он не может никому верить. Стоило ли верить Галли? Как он был связан с самим Арисом, насколько хорошо знал Бренду? Нельзя сказать, что он на её стороне — здесь не было бы никакого смысла. Хотела бы она их убить — уже бы убила. И Минхо, и Ньюта. У неё было достаточно способов, чтобы это сделать. Либо она была слишком слабохарактерной, либо великодушной, либо просто дурой. А может быть у неё голова была забита не этим. Или Томас бы её не слушался, узнав, что она грохнула двух его лучших друзей. Ньют до сих пор ничего не рассказал Минхо о том разговоре с Арисом, потому что прекрасно понимал, к чему это может привести. К чему могут привести слова «мне сказали никому не доверять», когда Минхо и так отчаянно искал причины и улики, чтобы действительно совсем никому не верить. Возможно, ему нравилось тешить себя мыслью о том, что им на самом деле никто не хочет помочь. Может быть, ему нравилось быть в шкуре страдальщика, против которого весь мир повернулся. Он тоже уже порядочно вымотался. Ньют и сам не знал, стоит ли верить Галли, но он очень хотел верить ему. И решил, что имеет полное право рискнуть, взяв на себя часть ответственности. — Пожалуйста, скажи мне, что ты поверил, bomo, не разочаровывай меня. Я не хочу, чтобы между нами была вся эта гадость, — Галли скривил брови, вскинув руки, но Минхо даже носом не повел. Барахольщик хотел было разразиться ругательствами — было видно по его лицу, и Ньют был уже не прочь вмешаться, как вдруг снова раздался стук в дверь. Минхо тут же подскочил со своего стула, но Галли успел ринуться к двери первым. Он мигом отошел в сторону, пропуская вперед несколько человек. У Ньюта неприятно скрутило живот, когда он увидел смуглую кудрявую девушку с достаточно злобным блеском в глазах. Она вошла, откинув полы анимы, и следом за ней в комнату чуть ли не со скрипом пролезло еще несколько человек — три амбала и какой-то дохляк с луком за спиной, - от них у парня на спине холодный пот выступил. Он видел, с каким лицом Минхо плюхнулся обратно на стульчик. — Ele betrodoershe dise leto, e wo*, — девушка пожала руку Галли. Барахольщик подобным образом поздоровался еще с двумя амбалами, но остальным он только вежливо прошептал уже знакомую фразу приветствия, которую Минхо все никак раньше не мог выучить. Судя по всему, насколько бы эти отступники не уважали порядки своих стай, традициям они не отказывали. Северных и южных ни Ньют, ни Минхо все еще не отличали, но теперь прекрасно поняли, что к чему. У северных не принято было здороваться рукопожатием — об этом им еще Тереза говорила. — Она сказала, что не прочь надрать всем задницы, — Галли ухмыльнулся. — Ты уверен? — Минхо только фыркнул. Он сразу пожалел об этом, потому что обратил на себя внимание, издав лишний звук. Пол скрипнул, когда незнакомцы повернулись к нему. Особенно угрожающе, к удивлению парня, выглядел этот тощий, как палка, и немного косой в плечах, северянин. Ньют нервно сглотнул. — Tu Newto, — Галли вдруг указал пальцем на блондина, и в него тут же вперилось пять изучающих взглядов. — Tu Minho. Ditis**. Он вдруг что-то затараторил на их языке, продолжая смотреть на Минхо. Двое громил переглянулись и сдавленно загоготали. Выглядели они уже не так пугающе — получалось хотя бы дышать в их присутствии. — Так любезно, — Минхо растянулся в улыбочке. — Уже мои грешки перечисляешь? — Мне нужно переговорить с ними, — Галли вздохнул. — Так, подробности дела. Я объясню все позже. Гарриет пока осмотрит Ньюта. — Она лекарь? — Друид. Галли довольно кивнул, увидев, как Минхо махнул рукой. Буркнув что-то девушке, он позвал остальных к карте, разложенной на столе. Делать там было нечего - слушать, чего они там бормотали на своем языке, Минхо не хотел, хотя не мог и не признать — язык ему нравился. Он не особо много успел наслышаться акцентов или чего-нибудь подобного, ему даже до жути было противно от самого себя, потому что ему нравилось, как звучал Галли. Голос у него вдруг преображался, и тот, чуть ли не мурлыкая, увлеченно рассказывал что-то, тыкая пальцем в карту. Несколько раз эти амбалы тоже разбавляли его речь монотонным бурчанием, водили по надписям и рисункам, хмурясь все больше и больше. Ньют зашипел от неприятных ощущений, и Минхо тут же отвлекся на него. Девушка снимала с него бинты, усевшись рядом на диване. Минхо похлопал себя по коленкам и, так и не найдя себе местечка, уселся на пол рядышком. Ньют уставился на него, лишь бы не смотреть на собственные раны. — Мне кажется, или у неё грудь вываливается из этого топа, когда она наклоняется? — задумчиво буркнул Минхо, потерев подбородок. — А ты все об одном. — Вот уж простите. Я весь на нервах, как видишь. — Мордобоя тебе не хватило? — Ньют вскинул бровь. — Мне не перепало человеческого тепла в отличие от некоторых, — Минхо ухмыльнулся, заметив, как вдруг вспыхнул блондин. Впрочем, довольная моська с его лица быстро исчезла — сразу, как он увидел то, что скрывалось под бинтами. Мордашка у него быстро сменила несколько цветов, после чего парень закрыл рот рукой. — Все лучше, чем я думал. Ньют поверил бы, не дернись глаз у Минхо. Он не смотрел, но чувствовал на себе теплые ладони девушки. С совершенно серьезным лицом она выводила узоры на его ранах, пальцы её ползли все ниже и ниже, она упиралась острым ногтем чуть ли не под ребра. Ньют слышал, как гремят бусины в её кудряшках. Минхо не слышал этого, потому что все его внимание было приковано к черным взбухшим венам, которые Гарриет внимательно изучала. Она вдруг покачала головой. — О, черт, — Ньют закрыл лицо рукой. Он все еще не смотрел, но он прекрасно видел лицо Минхо, чтобы у него от ужаса противно засосало под ложечкой. Галли торопливо объяснял своим товарищам план, шустро водя пальцем по карте. Один из громил постоянно перебивал его, судя по тону, что-то уточняя, добавляя, докладывая. От нескольких его поправок у Барахольщика заметно напряглись плечи. Он замолк на пару секунд, и именно это позволило Ньюту расслышать глухое бормотание девушки рядом с ним. Когда он осмелился опустить взгляд на собственные раны, Гарриет уже закрыла их ладонью, и чувствовалось только что-то влажное, липкое и холодное. Вероятно, еще одна из тех целебных мазей. Она выглядела убедительнее, чем Бренда, пытаясь залечить раны при помощи каких-то там заклинаний. Минхо уцелел, но у него явно было больше шансов — с целой кучей агератума и ранением, которое было не до ужаса близко к сердцу. Ньют нахмурился, чувствуя, как ладонь девушки начинает становиться теплее. Будто мазь нагревалась. Пришлось зажмуриться, чтобы хотя бы мысленно быть где-нибудь не здесь. — Это нормально? — брюнет рядом нахмурился, глаза у него округлились. — Мазь, которую сделала тебе Бренда, светилась. Я уже ничему не удивлюсь, — Ньют только мотнул головой, стараясь отвлечься от неприятных ощущений. — Ты дымишься, чувак. Блондин распахнул глаза и вздрогнул, замечая, что тонкие струйки дыма скользят между пальцев Гарриет. Он тут же глянул на лицо девушки, стараясь понять, так ли должно быть. Но она была максимально спокойна, даже когда Ньют весь напрягся, уже чувствуя достаточно неприятное тепло. В какую-то секунду он даже успел подумать о том, что у него останется ожог в виде ладони девушки. К счастью, она убрала руку, как только он почувствовал довольно неприятное болезненное жжение. Парень переглянулся с Минхо. Девушка под взглядами ошарашенных парней поднялась со своего места и двинулась к столу, чтобы присоединиться к общей дискуссии. Ньют не чувствовал особой разницы «до» и «после» подобной терапии, но по словам Минхо, который снова перебинтовывал рану, все выглядело уже не так плохо, как вчера. Когда блондин смог наконец сесть и убедить друга не ворчать на него, Галли уже закончил длинный монолог. Его дружки-амбалы выглядели весьма агрессивными и озадаченными одновременно. — Вы когда-нибудь убивали волков? — Галли спросил это с слишком серьезным для него лицом. — Вопрос с подвохом? — Минхо ухмыльнулся. Заметив, в какой лыбе он вдруг растянулся, один из амбалов сделал шаг вперед, но Барахольщик приостановил его, преграждая путь рукой. Он выслушал грозное бормотание и тяжело вдохнул. — Ему просто интересно, что ты сделаешь, если вдруг что-то пойдет не так. Сможешь ли ты себя защитить или навалишь кучу в штаны, а потом побежишь искать свою мамочку. Типа того. — Ты сомневаешься во мне? — Минхо вскинул брови. — Да ну? — Не надо такой тон. Звучит по-идиотски, потому что я видел тебя только валяющимся в снегу и… — Заткнись, — парень резко нахмурился. — Будь уверен, что перед клыкастой мордой я не отступлю. Так и передай своему дружку. — А что насчет твоего дружка? — А что насчет Ньюта? Он и не заметил, как парень, сидящий рядом с ним на диване, вдруг побледнел, как только речь зашла конкретно об убийствах. Особенной слабохарактерностью Ньют никогда не отличался, как раз наоборот, в некоторых ситуациях он стоил и двух Минхо, но теперь он заметно напрягся. Судя по всему, все, что успело произойти за то время, что они здесь, заставило его думать о смерти серьезнее. О чем вообще думал Ньют все это время? Он был к смерти ближе, чем Минхо. Гораздо ближе. Он всегда был ближе к Томасу. Он чуть не умер несколько раз и всегда умудрялся выбираться из лап смерти. Может быть, он был чертовски везучим, может быть, судьба хранила его для какой-нибудь совсем уж мучительной смерти. Минхо уставился на Ньюта, потому что ему тоже было интересно, что же ответит его друг. Тот молчал, нервно кусая губу, хотя ему было, что рассказать. Чего стоил тот случай на фабрике, когда он сжег одного из волков, или когда он сумел противостоять один на один Томасу несколько раз и остался в живых после встречи с древним демоном. — Он убивал, — Минхо махнул рукой Галли. — Посмотри на него. Глаза убийцы. Ньют, скажи ему. — Я прямо весь дрожу, — Барахольщик тяжело вздохнул. — Просто бей в голову, ясно? Бей в голову, сшибай с ног, если видишь кого-то необращенным — сдирай аниму и беги, пока не разнесли топором. Вы не будете сражаться, но это если все пойдет по плану. Нам нужно разделиться. Дуйте сюда. Галли свистнул, тыкая пальцем в карту. Ньют был в шоке хотя бы из-за того, что Минхо позволил ему наконец подняться с дивана. Они вместе добрались до круглого стола. Амбалы вежливо расступились, бросая короткие взгляды на дрожащую ладонь блондина, которую тот прижимал к собственной груди, будто придерживал бинты. На деле же он их очень хотел содрать — противное жжение мешало сосредоточиться. Барахольщик навис над картой. — Мне нужна разведка. Не думаю, что традиции ведения боя у всех этих идиотов изменились, — он почесал нос. — Здесь западная часть Кровавой горы — Железная скала. Обычно южные стараются занять любые возвышенности, так что эта гора — первое, с чем мы должны разобраться. Я пошлю туда три группы. Сюда, сюда и сюда. Галли водил пальцем по карте, медленно показывая каждую точку. Его товарищи внимательно прислушивались, хотя не понимали ни слова. Видимо им тоже было интересно послушать речь на другом языке. Парень изредка глядел на Ньюта и Минхо, но те сверлили взглядами карту, стараясь быстро переваривать информацию. Их серьезные мины чрезвычайно порадовали Барахольщика. — Понятия не имею, откуда выйдут северные, скорее всего с какой-то стороны леса. И еще, они обязательно присунут своих чертовых лучников в какую-нибудь задницу на другом конце поля. Сейчас наша задача — создать переполох в их рядах. Разговоры любой группы разведчиков нужно будет подслушать. К каждому из вас будет приставлен носитель языка. Кроме этого. С поля есть выходы. Три открытых выхода. Заложим все. — Заложим? Ты чего собрался устроить? — зашипел Минхо, прищурившись. Галли ждал вопросов, но не таких, поэтому только фыркнул, пропуская его мимо ушей. — Группа сюда и сюда. Здесь парочку. С остальными разберемся при перехвате, — Барахольщик вдруг ткнул пальцем в Ньюта. — Ловушки ставить умеешь? — Думаю, да. — Так думаешь или да? — Разберусь, — парень закатил глаза. — Хочешь расставить ловушки? — Да, хочу расставить ловушки. Поставите пометки на дереве, чтобы никто из наших не совался на заложенную территорию. Подойдет все, что угодно. Лучше выбирать те, что на добычу покрупнее. Старайтесь работать не на отдельных волков, а сразу на группу. Делайте, что угодно. Ты пойдешь сюда, в эту часть с Чаком. Он позаботится о тебе. — Что насчет меня? — Минхо выжидающе уставился на торговца. — Ты? Ты, bomo, пойдешь со мной.

***

Томаса напрягало, что до сих пор совсем ничего, кроме голоса Бренды он так и не услышал. За все то время, что они были вместе, не было ни намека на злобных древних духов, пытающихся захватить контроль над его телом. Никаких неприятных покалываний в боках, таких, будто его клеймо раздирают когтями изнутри, никаких мутных чужих шептаний в мыслях, никаких кошмаров. Полная тишина. Раньше парень только мечтать мог о ней, но теперь это все выглядело очень и очень подозрительно, никак не вылезали из головы слова «затишье перед бурей». Что это еще могло быть? Может быть, демону удалось просечь, что его собираются выселить к чертовой матери, поэтому он вдруг затаился, чтобы придумать коварный план расплаты? Может быть, им стоит придумать новый план? Томас и заикнуться об этом не мог, следуя за Брендой, которая, казалось, была готова довольно выплясывать круги по сугробам — все получалось, все было именно так, как она и планировала. Она нашла очередные метки, сверилась с картой, и уже совсем скоро новый друидский тайник был обнаружен около одного из деревьев. Томас понятия не имел, сколько барахла они успели выгрести за все время, но холщовый мешок в его руках был порядком забит агератумом. Бренда долго изучала содержимое каждого сундучка, изредка забирая некоторые скляночки, свитки же она по большей части оставляла на месте, всегда брала она только запасы засушенной отравы. Покончив с еще одним тайником, девушка вернула парню мешок и огляделась по сторонам, отряхивая руки от пыли. — Холоднее стало, не чувствуешь? Томас только пожал плечами. Нет, серьезно, может быть, он понятия не имел. Возможно, все еще продолжал мутировать, поэтому его то в жар, то в холод бросало. Если бы он еще понимал, что происходит во время его превращений, было бы очень здорово, просто великолепно, потому что все, что он успел увидеть, будучи волком, походило на сон. Какой-то странный и жутко реалистичный сон, который ты, как бы ни старался, не можешь контролировать. Большую часть он даже не запоминал. — Ты поговорить не хочешь? — девушка вдруг коснулась его плеча, и только сейчас Томас понял, что все это время он смотрел в одну точку, не сдвигаясь с места. — Не думаю. — Ты уверен? — Бренда обеспокоенно скривила брови. — Слушай, мне эта твоя грустная моська не нужна здесь. — Имею на неё полное право, — огрызнулся парень. — Я не знаю, что произошло с моими друзьями. Может быть, они мертвы. Меня не особо радует такая перспектива, ясно? Я не собираюсь скакать тут перед тобой, разыгрывая клоуна, только потому что тебе, видите ли, моська моя не нравится. — Ого, — девушка хмыкнула. — А ты становишься таким же агрессивным сучонком, каким был в тот день, когда мы только повстречались. — У тебя что, успело поменяться мнение обо мне? Томас только фыркнул, не получив ответа. Они снова пустились в путь. Точнее, Бренда двинулась куда-то там, а брюнет просто молча поплелся за ней, стараясь не споткнуться о собственную ногу. В конце концов, он не мог выбросить из головы ни Минхо, ни Ньюта. Никак не Ньюта, нет. Он понятия не имел, как это вообще было возможно, но блондина он все еще почти физически чувствовал рядом с собой. Это не бесило, это пугало. Это заставляло думать о произошедшем еще больше. Парень осмелился окликнуть Бренду, и та притормозила. — Он жив, я в этом уверен, — буркнул Томас. — Я не знаю, о ком ты говоришь, но и у Минхо, и у Ньюта довольно мало шансов. Ну, хотя да, я могу ошибаться. Сейчас полагаться на надежду? Томас, сам же чувствуешь, как это омерзительно звучит, — девушка скривилась. — Лучше думай о своем долге, а? Думай о том, что мы должны сделать. — Я чувствую его. — Что ты чувствуешь? — Бренда нахмурилась, резко оборачиваясь. Оглянулась по сторонам, а потом осмотрела Томаса с ног до головы и только пожала плечами. — Я чувствую его запах. До сих пор. — Слушай… — девушка вдруг вздохнула. Она сделала несколько шагов к парню и положила руку на его плечо. — Ты просто весь пропах им. — Что? — От тебя пахнет Ньютом, — Бренду буквально передернуло от глупого взгляда Томаса, она встряхнула его. — Пасет. Тот же запах, что и от Ньюта. Ты провонял им. Насквозь. — Я понял, — парень вдруг принялся весьма активно к себе принюхиваться, но, как ему казалось, ничего подобного не было. Аромат явно исходил не от него. Он понятия не имел, где находился блондин, но очевидно, что где-то очень и очень далеко. Возможно ли вообще чувствовать его с такого расстояния? — Не нужно ловить ложную надежду от таких мелочей, прошу, Томас, мы стоим посреди чертового леса, и реально становится холоднее, я очень хочу побыстрее с этим закончить, потеряв как можно меньше нервных клеток. Пожа- Договорить она не успела, потому что почувствовала обжигающий холод около левого уха. Казалось, что у неё даже волосы подернулись от того, что мимо её головы пролетела стрела, лишь слегка оцарапав ухо. Бренда разразилась ругательствами, растирая теплую кровь пальцами, она резко надавила на плечи Томаса и повалила его в снег, уворачиваясь от следующей стрелы. Томас слышал речь на другом языке и уже очень жалел, что понимал его. Бренда откатилась в сторону и поднялась на ноги, давая всяческие сигналы парню, чтобы он тоже как можно скорее искал себе укрытие. — Отдавай проклятого, отступница! Все. Это буквально все, что они говорили. Повторяли снова и снова. Всего лишь три человека, но их монотонное бормотание засело Томасу в голову. Он попытался уйти за соседнее дерево, доползти до него, но рядом снова пролетела стрела. В какой-то момент парень понял, что он совершенно не умеет обращаться с анимой, потому что не то, что не использует её по назначению, — он еще и путается в ней. Томас догнал, что стрела эта была обычным предупреждением, и противнику на самом деле не составляло никакого труда сделать точный выстрел прямо в голову. Им Томас, скорее всего, нужен был живым. Парень бросил взгляд назад, ускорившись. Еще чуть-чуть, и он оказался в укрытии за деревом. Бренда была рядом. Выглядела эта картина более чем нелепо, потому что лучники стояли не так далеко от них, чтобы прятаться было разумно. Томас прижался к дереву, выглядывая из-за него, чтобы разглядеть лучников неизвестной породы. Бурый мех на спине, совсем уж редкий для волков, говорил сам за себя, — большая вероятность, пускай и не стопроцентная, что перед ним представитель южной стаи. Может быть, они засекли их, когда пришлось выбираться из лагеря? Шпионили за ними все это время? — Проваливайте отсюда, если не хотите собирать друг-друга по кускам, — буркнула Бренда. Томас только вскинул брови, спрашивая, серьезно ли она считает достаточно угрожающим жалкое бульканье из-за дерева. — Я не буду предупреждать еще раз. — Отступница — грешница. И да покарает её Мена за грехи содеянные, за души погубленные, за службу Черному демону, за пса его проклятого. — Ты сам в эту чушь веришь, идиот? — зашипела девушка. — Убирай лук, иначе все это плохо кончится. — Если и кончится плохо, то для тебя. А вот от этого голоса Томас похолодел. Принадлежал он самому крупному из волков, и от того буквально разило агрессивностью. Попасться ему в лапы парень точно никому бы не пожелал. Оголенная грудь вся пестрила различными татуировками, странными, скорее всего особыми ритуальными художествами, под глазами тоже были черные, нарисованные чем-то, кажется, с особенным усердием, круги. — Нам нужно избавиться от них, — зашипела Бренда. — Я не знаю насчет боевых навыков этих отсталых увальней, но бегают они быстро. — Хочешь напасть? — Сдавайся, дрянь, — противный писклявый голос принадлежал самому страшненькому из компании, с перекошенным вкривь и вкось лицом — на такого и смотреть было бы жалко, если бы не холодный взгляд. — Я выпотрошу тебя и заброшу кишками твой порог, гнилая падаль! Дай нам только добраться до твоего отца, и я насажу его голову на рога Мустифа! Проклятый пес принадлежит нам! Бренда не разрывала зрительного контакта с Томасом, слушая все эти гадости, но когда речь зашла об её отце, она вдруг перестала трястись и вцепилась в дерево. Брюнет только покачал головой — с этими увальнями ей было не справиться, а он помочь в любом случае ничем не сможет — демон явно не рванет защищать того, кто планирует избавиться от него, так что брать контроль он не будет. Если Томас потеряет Бренду, то вместе с ней лишится и шанса на спасение. А он потеряет Бренду, если та не обдумает хорошенько, что им делать дальше. — Не делай глупостей, — прошептал Томас. К сожалению, Бренда думать долго не стала. Парень не успел даже осознать происходящее толком, когда она вдруг набросила на голову капюшон анимы. Он ошарашенно дернулся в сторону, услышав хруст костей. Его же услышали и те, кто напал на них — можно было слышать, как они вытягивают новые стрелы из колчанов. Парню осталось только наблюдать за тем, как огромный волк выпрыгивает из своего укрытия с грозным рыком. Судя по звукам, кто-то из их противников тоже обратился. Томас закрыл глаза, стоило Бренде с кем-то сцепиться. Он практически слышал, как клацают клыки, и сердце сжалось почти болезненно, пытаясь пробить его грудную клетку насквозь. Дернулась натянутая тетива. Он считал до десяти. Ему следовало подождать того момента, когда Бренда закончит начатое. Мог ли он помочь? Вряд ли. Мог ли он сдаться? Возможно, но что его ждало потом? Явно не прекрасное и счастливое будущее — демон выжрет его душу до последней капли, если пустить все дела на самотек. А что будет без него с Минхо? Что будет с Ньютом? Скулеж вырвал его из размышлений. Выбил весь воздух из легких. — Держи её! Кем был Томас? Он устал выживать, да, устал бороться, устал терпеть все то, что по воле случая несправедливо выпало на его долю. Ему надоело быть каким-то там символом единения, из-за которого стаи будут делать попытку за попыткой истребить друг друга. Они не успокоятся, пока не заполучат его себе в руки как неопровержимое доказательство власти, победы. Значит, и Томасу не дождаться покоя. Да, он устал. Устал терять все. Запах старой шерсти ударил в нос. Тепло окутало его голову, — Томас набросил капюшон и приподнялся, зарываясь пальцами в снег. Он уставился на собственные руки, побледневшие от холода, которого он толком и не чувствовал. На его глазах кожа темнела, сморщивалась, сжималась вокруг костей. Он видел руки только выше запястья, — они сужались и за секунды покрывались черной шерстью. Когда он попытался поднять конечность, то увидел лишь некое уродливое подобие на его ладонь. Он уткнулся носом в массивную лапу, которая все еще как-то совсем уж отдаленно напоминала человеческую руку, — черные когти были длиннее, чем, как он предполагал, они будут. Томас попробовал двинуться с места и тело послушно дернулось в сторону. Шевельнулся даже хвост, — парень удивленно оглянулся, замечая его. Пошатываясь, он побрел вперед, выбираясь из своего укрытия. Двое из тех парней, что напали на них, уже успели обратиться, — один пытался сжать челюсти на одной из задних лап Бренды, другой же изо всех сил старался перегрызть её глотку, но тяжелые удары раз за разом отталкивали его, не давая подобраться ближе. Бренда и не заметила, как Томас выбрался из-за дерева, не заметил этого и тот щупленький паренек с писклявым голосом, который кружил вокруг волков, явно желая отбросить наконец лук и схватиться за нож, если не за собственную аниму. Томас выбрал его в качестве своей первой осознанной жертвы. Он подобрался поближе, и как только чужак заметил его, — тут же напрыгнул, налетая на цель сбоку и валя её слабое тело на землю. Томас постарался хватать клыками все подряд — кусал за нос, рвал щеки, превращая лицо противника в одну бесформенную кучу мяса. Когда тот поднял руку, делая жалкую попытку набросить на голову аниму, парень перехватил и его запястье, сжав челюсти до хруста. Крик боли оглушил не только его. Чьи-то острые зубы впились в его поясницу, на что Томас только дернулся — он уже крепко вцепился в чужую глотку. Привкус крови одурманивал, его бы вырвало, будь он в человеческой форме, но сейчас это давало лишь небывалый заряд адреналина и легкую дрожь в конечностях. По крайней мере, пока. Когда его потянули назад, продолжая крепко держать клыками, он рефлекторно потянул добычу на себя, вырывая из чужой шеи трахею. Кровь брызнула в стороны, — щуплый паренек задергался под ним, кашляя и закрывая ладонями рваную дыру в горле. Кровь шла отовсюду — лилась изо рта, капала с шеи на снег. Чужой вой заставил Томаса очнуться от лицезрения этой омерзительной картины. Его почти получилось повалить в снег — один из тех увальней, что держали Бренду, сразу переключился на появившегося черного волка. Да, он знал, кто это, наверняка он знал и пророчества, но смелости у него было хоть отбавляй, так что он бросился вперед, открывая пасть для мощного рывка. От которого Томас успел увернуться. Челюсти щелкнули совсем недалеко от него — это было слышно. Он развернулся быстрее, чем противник успел понять, в какую сторону отпрыгнуть, — снова чужая плоть на зубах, снова кровь и жалобный скулеж, сквозь который волк отчаянно пытался пробить грозный рык. Томас успел опрокинуть его на спину и вгрызться в грудную клетку. Он не думал, что делает. Возможно, именно так и работали инстинкты. Главное, что он контролировал себя и мог в любой момент остановиться, при этом делая все движения на автомате. Каждый рывок, каждый мощный удар лапой, — это все будто было всегда в нем, будто это тот навык, который он нарабатывал годами. Но Томас знал, что это все ему не принадлежит. Это все принесла с собой анима, каждое отточенное движение, — сам же парень едва держался на ногах в волчьем обличье. Он дернул лапами, позволяя себе использовать больше силы. Когти легко вспороли незащищенное брюхо волка под ним. Когда он поднял голову, сжимая челюсти крепче и вырывая приличный кусок плоти, чей-то противный скулеж все еще раздавался из-за спины, просверливая дыры в его сердце. Слушать это было невыносимо. Томас очень хотел вернуться обратно, потому что вся желчь подступила к его горлу. Под его лапами захрустели ребра, и одна из костей, судя по по всему, впилась прямо в сердце противника — тот перестал дергаться. Его заляпанная кровью морда повалилась набок, язык вывалился из пасти и пустой взгляд уперся куда-то в раскачивающиеся макушки деревьев. Томаса вывернуло наизнанку. Он, пошатываясь, сделал несколько неуверенных шагов в сторону. Все то, чем его успела накормить Бренда ранее, успешно вытекло из его пасти, заляпывая красный снег. Когда парень наконец пришел в себя, то обнаружил, что он стоит на коленках. Снова в человеческом обличье. — Что вы забыли на этой территории?! Окрик девушки напомнил ему о том, что вообще произошло и почему он решил обратиться. Томас обернулся, обнаруживая Бренду, сидящую верхом на огромном волке — он брыкался, пытаясь бросить её со своего пуза, но мешал, судя по тяжелому хрипу, нож у самого горла. Девушка выглядела помятой, но при этом держалась крепко, не давая себя опрокинуть. Бренда прижала лезвие плотнее, заставляя противника захлопнуть пасть, — приглушенный скулеж сразу же выдал глубину пореза. Томаса все еще подташнивало, он все еще не решался встать, поэтому молча наблюдал за обращением одного из амбалов, что напали на них, наблюдал, вытирая с подбородка густую слюну. Она все еще отдавала легким привкусом крови, поэтому был риск, что парня вырвет еще раз. Волку нужно было больше воздуха, а Бренда продолжала прижимать лезвие к глотке, делая порез все глубже и глубже, пока, наконец, противник не сдался, снова принимая человеческую оболочку, чтобы отмахнуться от девушки. Он отбросил от своего лица её руки, но от ножа избавиться уже не было возможности — любое лишнее движение теперь грозило ему смертью. — Что вы забыли на этой территории?! — повторила свой вопрос Бренда. — С какой такой радости проклятый пес принадлежит вам?! Отвечай! — Я не собираюсь тебе ничего говорить, отступница. — Я тебе яйца отрежу, если будешь тявкать мне тут в таком тоне. — Бренда, — жалобно позвал Томас. У него помутнело в глазах. Парень прижал кулак ко рту, стараясь удержать остатки своего завтрака в желудке. — Тебе уже ничего не исправить. Решай сама, как тебе будет лучше умереть — на поле боя, или же добровольно отдав нам проклятого. Ты не сможешь его удержать и уничтожишь всех, тебя демон не пощадит, мерзость. — О каком поле боя ты говоришь? — у Бренды от злости почти скрипели зубы. Томас не видел лица того парня, которому она угрожала, но прекрасно знал, что тот даже ухмыльнулся, потому что у девушки от ярости даже уши покраснели. Она дернулась вперед, сжимая в крепкой хватке волосы чужака и оттягивая его назад, чтобы задрать подбородок. — Считаю до трех. Раз. — О Мена, я вечный твой слуга, прими мою душу в свой дом и избавь от мучений грешника… — еле слышно забормотал вдруг парень. Томас даже похолодел, понимая, что тот молится, готовясь принять свою смерть. — Два! Девушка отдернула от его горла нож, но только для того, чтобы по-другому перехватить его, уперев острый кончик прямо под самый кадык. — Стой… — Бренда! — Томас закашлялся, снова вскрикнув. — У тебя, у труса, даже мужества сдохнуть не хватит, кого ты пытаешься надурить? Ты думаешь, я тебя не знаю? — девушка все еще не убирала оружие, но её противник уже даже не пытался сбежать. Он побледнел на несколько тонов, и его почти серые глаза теперь со злостью впивались в лицо напротив. — Не надо, я в курсе, кто ты и на что горазд. — Ты все равно меня убьешь! — рявкнул паренек. — Тебе на руку этот спектакль? От вас скоро и кости на кости не оставят, помяни мое слово. — Да что ты говоришь? — скривилась Бренда, не забыв фыркнуть, чтобы окончательно разозлить и без того разозленного соплеменника. Возможно, уже бывшего соплеменника. Руки у неё заметно тряслись, но холодный кончик ножа упрямо и достаточно твердо упирался в бледную кожу. — Пророчество идет к своему свершению, открытого столкновения уже не избежать, — зашептал парень, шмыгнув носом. — Тебе уже ничего с этими жалкими друидами не сделать. Каждого отступника потрошат раньше, чем он успевает ступить за пределы лагеря. Тебя вздернут, а твоя черепушка украсит арку у главных ворот, жалкого Хорхе сожгут за гнусное предательство, а пепел втопчут в землю. И да будет, как Боги вершили. — Знаешь, как используют почтовых сов? Побудешь моим посыльным на этот день, а?  — Бренда отдернула от чужого горла нож, но парень даже не дернулся. Он продолжал гневно скрипеть зубами и дрожать, потому что его так легко удалось победить. — Передашь своим мое сообщение. Томас не разглядел, что конкретно сделала Бренда, но нож дернулся к лицу парня, и тот зачертыхался. Девушка поднялась, вздергивая полы анимы. Клинок никуда убирать Бренда, судя по всему, не собиралась. Томаса все еще пошатывало, он не вставал с колен, пытаясь справиться с тошнотой и головокружением. Все же он смог продемонстрировать Бренде свой ошарашенный взгляд, чтобы задать немой вопрос — он не понимал её планов. Этот огромный паренек, который на самом деле был не более, чем обычным паршивым трусом, дрожа, приподнялся на локтях. Он не отворачивался в сторону, — следил за девушкой, за каждым её шагом, и тоже не до конца понял, что конкретно она имела в виду. Бренда прокашлялась, прикрыла рот рукой и, немного подумав, забормотала. Нож смотрел прямо на противника, так что тот не решался двинуться с места. Томас только сейчас заметил у него странный знак, который Бренда вырезала прямо на его щеке. Кровь уже собиралась каплями на краях раны. Их противник хмурился. — Скажешь, чтобы больше никто из разведчиков не трогал ни меня, ни проклятого пса. Он под моим полным контролем, и его можно использовать. Без меня вам ничего не добиться — демон не знает милосердия. Хотите выиграть сражение — положитесь на меня. Я проведу ритуал. Мне удастся заключить сделку с духом, и тогда я передам его в ваши руки. Это произойдет, если, конечно, я и проклятый останемся в живых. Что бы ни произошло — защищайте меня. И его, — она вдруг указала на Томаса, но тот помрачнел окончательно, кажется, от её слов, полностью не совпадающих с тем, что она ранее рассказывала ему. — Передашь прямо вождю. Ты знаешь долг. Мена в путь. — Сучий выродок, — буркнул парень, прежде чем подняться с сугроба и набросить на голову аниму. Томас и моргнуть не успел, как чужак обернулся и, пошатнувшись, рванул в лес. Им только и осталось, что смотреть вслед отдаляющемуся посыльному. Томас ухватился за руку Бренды, и та помогла ему встать. Брюнет все еще недоуменно смотрел то на неё, то на блестящую коричневую шкуру, выделяющуюся на фоне общего белоснежного пейзажа. — И что это было? — Всего лишь маленькая хитрая ложь. — Да? А я уже представил, как отрываю тебе голову, — парень попытался сделать шаг, но только пошатнулся, поэтому снова ухватился за девушку. — Ого, — Бренда только фыркнула. — Я не спорю, ты можешь. Но не стоит. — Я все помню. Все помню в деталях. Я контролировал себя, — вдруг буркнул он, задумчиво уставившись на свои руки. Девушка смотрела на него не восхищенно, не довольно, её лицо наоборот искривилось в нервной гримасе — она уставилась на Томаса. В глазах её, где-то на самом дне, плескался страх, и парень был весьма удивлен, что заметил это. — Что? Разве не хорошо? — Знаешь, что точно нехорошо? — Бренда закусила губу, отводя взгляд в сторону. — Тереза, кажется, жива. — А она должна быть мертва? — он прищурился. — Ты сказала, что она нас кинула. — Я… — девушка замешкалась. Она прикрыла глаза, потерла виски, тяжело выдохнув, после чего покачала головой. Все это время Томас недоуменно разглядывал её, все еще потирая пальцы. Они похолодели после превращения, и кожу странно покалывало, так что он упрямо потирал её, стараясь избавиться от непривычных ощущений. Он ведь даже не понял, как это произошло. Хотел ли он обратиться? Да, возможно. В любом случае, у него не было выбора. И он просто сделал это, просто обратился. Может быть, он вообще все это время мог просто по своему желанию обращаться, не боясь, что дух захватит контроль над его телом. Бренда все еще никак это не прокомментировала, соскочила с темы, но Томаса все еще шатало — он никак не мог осознать свои действия в волчьей форме. Он просто что-то хотел сделать, он это брал и делал, не думая о том, что ему может не хватить сил, что он может упасть, потерять оружие или что-нибудь в этом роде. Бренда постучала пальцем по губам, размышляя. Взгляд её бесцельно скользил по снегу. — Слушай, сейчас нам придется быть максимально осторожными, ясно? Внимательно смотри под ноги, прислушивайся к звукам. Следи за деревьями, ладно? Томас, ради Мены, следи за деревьями, ага? — вдруг забормотала она. — Судя по всему, это были южные разведчики. Если моя стая согласится на условия, тогда можно не бояться угрозы с их стороны. Но северные… — Он говорил о пророчестве. Опять пророчества, — Томас нахмурился. — Пророчество включает в себя предсказание о битве. Кажется, началось, — Бренда махнула рукой, не обращая внимания на то, что парень ошарашенно приоткрыл рот. — Нас она не касается. Главное с тобой разобраться. Они не предпримут никаких действий, потому что не знают, как ты себя поведешь. Пророчество, считай, с открытым концом — неизвестно, станешь ли ты карателем, или же, да, символом единения — каждый верит, во что хочет. Но каждый хочет использовать тебя в своих интересах в случае чего. — То есть, это были разведчики? Все уже настолько серьезно? — Они проверяли территорию, да, — Бренда вздохнула. Она поправила застежку анимы, одернула капюшон, стряхивая с него снег. Убедившись, что они не забыли мешок со всем необходимым для проведения ритуала, девушка махнула в сторону леса, чтобы Томас следовал за ней. Они не углублялись особенно, шли на определенном расстоянии от озера, обходили его кругом. Бренда планировала навестить еще несколько точек, потому что все еще не нашла что-то чрезвычайно важное. Томас вообще понятия не имел, как они проделают прорубь. Он, конечно, спросил, не подойдет ли та дыра, что проделал волк, пытаясь убить Ньюта, но Бренда все настаивала на том, что прорубь для ритуала должна находиться в определенном месте. Девушка шла, уткнувшись в свою карту, а парень вдруг поежился. Может быть, дело в том, что он потратил кучу энергии на то, чтобы отбиться от разведчиков, и теперь все эти волчьи штучки ослабевали — он уже довольно хорошо чувствовал температуру. Раньше он вряд ли выжил бы без куртки, но теперь она ему была не нужна, — анима согревала не только потому что банально была меховой накидкой, но и потому что она символизировала собой волчью сущность. Но теперь Томас начинал понимать, о чем там говорила Бренда. Действительно становилось холоднее. Парень подумал о том, что если так дело пойдет и дальше, то ему придется попросить свою куртку у девушки, — та таскала её в своем мешке. Томас поежился, на всякий случай потирая плечи, чтобы отогнать от себя холод, дышащий в спину. Парень обернулся, бросая еще один взгляд на кровавое месиво, которое после себя оставил. Он не чувствовал особой вины, может быть, потому что делал то, что должен был — оборонялся. Но при этом никакого мерзкого осадка не осталось. Любые особенно отрицательные эмоции, типа отвращения к себе, растворялись в нем, как только он вспоминал, о чем там толковали эти разведчики. Они назвали его «проклятым псом». Томас вздрогнул, моргая и поднимая взгляд. С неба медленно летели большие снежные хлопья.

***

Минхо о многом жалел. Например, о том, что решил самостоятельно вытянуть карту. По идее, это должен был делать Ньют, но тот не смог вытерпеть капризы и почти щенячью радость своего друга, поэтому и позволил ему принять чуть ли не самое важное решение в конкурсе. Хотя, кто знает, если бы не они, то кто? Ну была бы здесь другая команда, что бы они делали? Выжили бы вообще? Может быть, их просто грохнули бы, свернули всем шеи, потому что ни у кого нет, как сказали, девственной ауры. Да, Минхо всерьез думал, что девственников еще поискать среди остальных, — ему перепадало тусить со многими лидерами групп, и те со всей серьезностью доказывали, что тихонь у них не найдешь. Ну кто знает. Выпало на их долю, и Минхо чувствовал себя не очень хорошим человеком, когда мысленно жаловался «да почему именно мы?!». Он не был уверен, можно ли вообще желать кому-нибудь такой судьбы. Один его лучший друг шатался неизвестно где с больной на голову сукой, пока его жрал древний дух, а другой его друг был в двух шагах от смерти, он буквально доживал свои последние денечки. Галли сказал ему расслабиться. Замечательно. Просто, черт возьми, расслабиться. А еще Минхо всем нутром своим жалел о том, что так и не позавтракал утром. Теперь же, когда Галли вытащил его в такую даль, пустой желудок напоминал о себе каждые две минуты. Парень понятия не имел, где они находились, но совсем недалеко от озера, и шли они довольно долго. Силы уже были на исходе, Минхо вообще чуть не заснул, пока монотонно перебирал ногами. Барахольщик был довольно молчалив, так что дальше банальных вопросов о погоде и настроении они так и не зашли. Когда они добрались, наконец, до нужного места, Галли с чрезвычайно довольным выражением лица свернул карту и осторожно снял с плеч тяжелую сумку. К сожалению, думать о деле у Минхо не получалось, потому что все, что он видел перед глазами — это большой поджаренный стейк и какие-нибудь крабовые палочки. Он плюхнулся прямо на снег, чтобы дать ногам отдохнуть. И все еще видел еду. Жареную картошку. Целый швейцарский стол крутился в его мыслях, и на такое живот отреагировал громким урчанием. Галли поднял голову, отрываясь от перебирания чего-то там в своем мешке. — Ты голоден? — Брехня, — Минхо только фыркнул, но его живот на это разразился такой гневной тирадой, что врать было уже бесполезно. — Ага. — Ты бы сказал, что ли, что мы настолько далеко идем. Даже место на карте не показал, я бы сообразил, что стоит взять рюкзак и набить его закуской. Что же, надеюсь, что у тебя хватит силенок дотащить меня до дома, когда я упаду в голодный обморок. Барахольщик усмехнулся, покачав головой. Он снова начал рыться в своем мешке. Что-то там хрустело, гремело и шуршало. Когда он вытащил небольшой сверток, Минхо подозрительно прищурился. Галли протянул это что-то парню. — Что за хрень? — Открой. Минхо недоверчиво сверкнул взглядом, осторожно выхватив сверток из рук Барахольщика. Он внимательно изучал небольшой комочек, завернутый в слой старой бумаги и небольшую тряпочку. Когда до носа парня добрался тонкий аромат, он удивленно вскинул брови. Он оттянул уголки ткани в сторону и уставился на вкусно пахнущий кусок чего-то. Нет, он действительно понятия не имел, что это такое. Очень было похоже на обычный сэндвич, только знакомых ингредиентов было что-то маловато. Ну да, было что-то похожее на хлеб, только на немного подсохший. Хлеб с маленькими зернами. Под ним явно кусок мяса, какие-то фиолетовые листья. Приподняв кусок хлеба сверху, Минхо с удивлением обнаружил, что он вымазан чем-то, что очень походило на икру. Своеобразным запахом отличалась и тряпка, в которую все это было завернуто. Вероятно, она была чем-то пропитана. Минхо поднял совершенно ошарашенный взгляд на Галли. — Ты серьезно? — Если тебя смущает запах — это специальное средство, чтобы все не слишком быстро портилось. Я закупаюсь им, потому что не так часто ко мне забредают торговцы овощами, а на охоту или рыбалку я иногда выбираться не успеваю, — парень пожал плечами.  — Безопасно. — Нет, ты серьезно думаешь, что я смогу съесть это? — Что тебе не нравится? — Галли не выразил ни капли раздражения, только вытащил пару железок из своей сумки. — Ты же сказал, что доверяешь мне. — Сказал. — Так ты доверяешь мне? — Барахольщик теперь выглядел совершенно серьезно, уставившись на Минхо. Кажется, он собирался смотреть еще долго. Достаточно долго, чтобы они оба почувствовали дискомфорт. Брюнет шумно выдохнул, после чего вцепился в сэндвич покрепче, перехватив его так, чтобы начинка не вывалилась. Он успел попрощаться со всеми мысленно, прежде чем отхватил огромный кусок. Парень не отрывал взгляда от Галли, когда терпеливо жевал все, что успел откусить за раз. Барахольщик скрестил руки на груди, прищурившись и внимательно следя за реакцией парня. У Минхо от этого даже ручонки тряслись, но даже если так, то виду он не подал. На удивление, вкус был довольно неплохой. Он бы даже сказал замечательный. Черт возьми, он был так голоден, что когда проглотил все, чем набил рот, чуть не прослезился. — Спасибо, — буркнул он. Галли только вскинул брови. Минхо пришлось улыбнуться, чтобы тот занялся наконец всем тем барахлом, что притащил. Кажется, он планировал установить ловушки, но Минхо понятия не имел, почему они делают это именно здесь. Парень оглянулся по сторонам, продолжая трапезу. Они были очень даже близко к озеру, — идти меньше минуты. Близко к открытой местности, довольно светло. А рядом еще и странный проход. Он напоминал дорогу. Вероятно, именно здесь и смогла бы протиснуться какая-нибудь машина. Этот проход уходил глубоко в лес, так что Минхо понятия не имел, куда он вел. Галли вытащил еще больше непонятных вещичек из своего мешка. — Ты сказал, что наша задача сейчас — установить ловушки. — Да, так и есть. Я не собираюсь их устанавливать прямо у дороги, потому что их разведка может исходить её вдоль и поперек. Лучше ближе к озеру, — на него они не сунутся, — Галли махнул рукой в сторону замерзшего водоема. Когда он поплелся со своими подозрительными детальками туда, Минхо понял, что он не совсем в курсе, какого типа ловушки планирует расставить Барахольщик. Пришлось подняться с насиженного места, быстро, но осторожно, чтобы не уронить сэндвич. Парень поплелся за торговцем, недоуменно оглядываясь по сторонам. Когда до озера осталось метров шесть или может семь, Галли остановился. Он вдруг принялся раскладывать свои детальки. Минхо подошел поближе и глянул на то, что он подготавливает. Барахольщик наклонился, поэтому это было легко сделать, но стоило парню удивленно выдохнуть, как он выпрямился. — Ты, верно, шутишь, — Минхо чуть язык себе не прикусил. — Ты хоть знаешь, что это такое?! — Не знай я этого — и трогать не стал бы, — Галли резко развернулся. Брюнет отметил, насколько он близко к торговцу. К сожалению, даже тот факт, что Барахольщик был выше него, не помогал ему избегать искр во взгляде Минхо. Он понятия не имел, что чувствует, потому что не мог ошибаться, — он увидел то, что увидел, и теперь готов был требовать ответов на свои вопросы. — Мины. Галли ничего не сказал на это очевидное замечание. Он продолжал сверлить Минхо взглядом. Тот, нахмурившись, смотрел в ответ. — О, да, Галли, я знаю, что это такое, — парень, как ему показалось, даже зубами скрипнул. — Я понимаю, классно, что ты хочешь подорвать волчьи задницы, которые не прочь убить нас всех, я не против. Но, секундочку, мины?! Откуда они у тебя? Откуда ты вообще можешь знать, как их устанавливать?! О, Мена, да что ты вообще такое?! — Bomo, легче, — парень только вскинул руки. — Я же говорил тебе, что много кто заходит в мою лавку. Бывает, что я прикупаю всякого. Тот мужик, который втюхал мне это, не мог убедить меня в том, как это работает. Поэтому он просто показал. Ну и научил, уже позже. За отдельную плату, конечно. — Ты меня бесишь, — по слогам процедил Минхо, вдруг ткнув пальцем в грудь Барахольщика. — Врешь. — А ты чавкаешь. — Лучше чавкать, чем так бессовестно врать. — Только не нужно строить из себя святого, — Галли фыркнул так резко, что чуть все лицо парню напротив не заплевал. Минхо замер на секунду, просто потому что ему на секунду показалось, что этот парень, черт возьми, может читать мысли. Или, как минимум, передавать какое-то настроение воздушно-капельным путем, ибо на парня напало вдруг такое жалкое чувство вины, что даже дышать противно было. Руки у него противно затряслись, но он постарался успокоиться, чтобы спасти хотя бы чертову начинку сэндвича, если не собственное достоинство. Взгляд его медленно обвел небольшой синяк на челюсти Галли. Совсем бледный, видимо, уже даже заживающий, но все-таки синяк. — Прости, кстати. — Чего-чего? — Барахольщик прищурился, наклоняясь. — За что ты извиняешься, идиот? — Я ударил тебя. — Ну так я тебя попросил. Это тебе нужно было, и… — Галли недоуменно скривил брови. — Мне на поле боя твои истерики не нужны будут. Лучше уж… Слушай, даже если ты устал или что-то вроде того, то не сходи с ума. Я ничего с тебя не требую. Кроме, разве что, молчания. Не полного, в смысле… Он почесал затылок, пытаясь сформулировать свою мысль правильно. Это был первый раз, когда у него возникли с этим проблемы. Видимо, он тоже волновался. Минхо это, как ни странно, успокоило. Он выдохнул, расслабляясь. — Не задавать лишних вопросов? Это все, что ты просишь? — И не облажайся с нашим планом, ага? Все будет шито-крыто, я тебе обещаю, — Галли вскинул руки. — Просто, пожалуйста, давай сделаем все красиво, спасем людей и твоего друга. Я не хочу войны. Я просто хочу, чтобы это все закончилось. И я прекрасно тебя понимаю. Сейчас мне тоже приходится доверять тому, кому я просто ну никак не могу доверять. Понятия не имею, что может выкинуть Бренда, но надеяться нам сейчас только на неё и её папашку. Не выноси мне мозги, лады? — Не выносить мозги, понял. Но может помочь чем? — Просто заткнись и ешь. — Скажи точно, есть ли для меня какая-нибудь работа. В конце концов, не зря же ты меня с собой позвал. — Просто без меня ты бы глупостей натворил, — Галли вздохнул и снова зарылся с головой в детали. — Жаль вас, ребята. Совсем вы тут ни к месту. Минхо не стал никак комментировать столь очевидное заявление. Его все еще немного потрясывало, и парень до сих пор не мог понять, насколько он вообще приспособился ко всему происходящему. Что ему точно не нравилось сегодня, так это состояние Ньюта, от которого, как говорил каждый волк, несет смертью, это Барахольщик, который вел себя так, будто они старые приятели, и позволял себе излишнюю фамильярность, а еще небо. Парень продолжал жевать и пялиться вверх. Небо сегодня было плохим, очень плохим. Обведя взглядом серое пятно по контуру, он нервно сглотнул. Эта странная туча зависла именно над озером. В остальном же небо было чистое, только это темное пятно не двигалось, — его рваные края растягивались, смазывались, но все еще оставались мрачной тенью водоема. Минхо это напрягало. Особенных изменений в климате он вроде не чувствовал. По крайней мере, пока. Поправив шапку ушанку, он только открыл рот, чтобы прокомментировать не очень классный пейзаж, как вдруг Галли поднял руку, призывая к молчанию. Отвлекать его, как считал парень, не стоит. В конце концов, Барахольщик не с игрушками там маялся — одно неверное движение, и они взлетят на воздух. Галли вдруг раздраженно буркнул что-то себе под нос. Минхо покончил с сэндвичем и утер нос. Он все еще сидел около сугроба, пока этот ненормальный возился с минами в нескольких метрах от кромки льда. — Проблемы? Галли замахал рукой, призывая к полному молчанию. Минхо вздохнул. Он почесал ухо. Подвигал челюстью, чтобы убедиться в том, что ему ничего не мерещится. Но он все еще слышал странный звук. Не пищание, не звон, а скорее какой-то глухой стук, и он очень надеялся на то, что он не исходит от устройства. Галли, кажется, тоже напрягся, и отвлекся от своих мин. До этого он все ходил из стороны в сторону, с чем-то там возился, но теперь он просто замер, смотря куда-то в сторону леса. Минхо понял, что что-то пошло не так, а убедился он в этом, когда Барахольщик подскочил на месте и рванул к нему, хватая за шиворот. По тону его было понятно, что шипит он сейчас ругательства, поливая неизвестно что грязью. Хватка у него была крепкая до боли, так что парень ничего и сделать не успел, разве что поболтать слабенько ногами, вцепившись в чужую руку. Галли швырнул его за огромный сугроб у дерева и сам, приземлившись рядом, вдруг постарался стать, судя по виду, совершенно плоским, что есть сил прижимаясь к снегу. Минхо последовал его примеру, и когда кроме своего шумного дыхания расслышал действительно усилившийся грохот, тогда и понял, что сердце его не зря что есть сил отплясывает чечетку. Он зажмурился, хоть и сам не понял, зачем. Грохот усилился, и к нему прибавился еще и странный, но при этом вполне себе человеческий, вой. Эта огромная смесь звуков промчалась прямо за сугробом, а потом шум начал стихать. Минхо на самом деле думал, что Галли чего-то там все же с установкой мин напутал, и сейчас все взлетит на воздух. Но из пустых размышлений его вырвало ржание лошади. Он мигом распахнул глаза и выглянул из-за сугроба. На самом деле, парень бы не удивился, случись у него удар, когда он увидел огромные черные лошадиные задницы. Их наездники, что-то выкрикивая, только ускорялись, отдаляясь дальше в лес. Это был никакой не грохот, не странно постукивание мин. Это был топот лошадиных копыт. Минхо понятия не имел, что здесь вообще есть лошади, ну и ладно, даже если есть, но чтобы волки на них ездили? Это уже было совсем ни в какие ворота. Он не видел в северном лагере никаких лошадей. Эта была последняя вещь, которую он ожидал увидеть в чертовом лесу, где почти круглый год лежит снег. Галли вдруг дернул его за капюшон, заставляя подняться. Лошади с их всадниками уже ушли достаточно далеко, чтобы можно было вылезти из укрытия и остаться незамеченным. — Какого черта?! — тут же зашипел Минхо, хватаясь за чужую руку и поднимаясь на ноги. Он отряхнулся от снега, не отрывая взгляда от следов копыт на тропинке. Парень понятия не имел, сколько именно лошадей там было, но в одну секунду у него все равно проскочила надежда, что Галли просто не признал своих, и никаких наездников в качестве их противников не будет. Но Барахольщик, кажется, был удивлен не меньше, чем Минхо. Его тонкие брови скривились, придавая лицу парня какое-то особенно раздраженное выражение лица. Он нервно огляделся, бросая взгляд на мины. — Если бы леска дернулась — все бы тут подохли, — вдруг буркнул он. — Тебя что, это безобразие вообще не смутило?! — вскрикнул Минхо, пальцем указывая в ту сторону, куда удалились лошади. — Не вопи. Они нас чудом не заметили, — Галли вздохнул. — Кажется, в южном лагере уже начали серьезную подготовку. Разведывательная конница. Пустили, видимо, по периметру. — Хочешь сказать, у них есть кавалерия?! — парень вскинул руки. — Здесь! — Паршивая у них кавалерия, — Барахольщик усмехнулся, шмыгнув носом. — Тебя только совсем уж безносый не учует. Не подходи к озеру — еще напорешься на леску, я потом тебя по кускам собирать не буду. Дождемся наших посыльных и узнаем, что там творится по сторонам. Может добудут чего полезного. А потом вернемся в дом. Я надеюсь, что ты все еще не струсил. — Нет, ты что. Это всего лишь чертовы лошади. — Не думай, что эти твои чертовы лошади будут полезны на льду. Втяни дерьмо обратно, они тебя не съедят. — Нет, но меня вполне могут сожрать их наездники, — Минхо даже скривился. — Есть еще что-то, о чем я не знаю? Может быть, пушки какие-нибудь? Против нас мины никто не поставит? — Я надеюсь, что нет. Но лучше смотри под ноги, — Галли усмехнулся. Парень уже не знал, куда девать все свои эмоции, он бы крикнул в небо, но их могли услышать, а крикнуть хотелось так сильно, чтобы лавина с той горы у завода сошла. Чтобы у Барахольщика от этой громкости лопнула башка, чтобы сам Минхо порвал себе глотку. От осознания всего, что их еще ждало, хотелось разбежаться что есть сил и сплясать на леске от мин. Но он сдержался. Он сдержался и проглотил все свои эмоции. Радовало только одно, — возможно, Галли откопает где-нибудь в глубине своей души человечность, и не будет брать совсем уж серьезную плату за свои услуги. Он, все же, сейчас делал все это не для Минхо, а для своего народа. Хотя не исключено, что, так сказать, «за проезд», какую-нибудь плату он все же возьмет. И тут уже пальцы чесались — от нервов. Что-то слишком уж сильно Галли на них пялился и слишком часто пытался себе присвоить. Минхо потоптался еще немного на месте, прежде чем отвернуться наконец от Барахольщика и уставиться в небо. На самом деле, в глубине души, он очень сильно надеялся на то, что тучи рассосутся, что кони унесут их со своим резвым топотом куда-нибудь далеко-далеко. Но стало только хуже. На лоб ему приземлилось несколько снежинок. Минхо вздрогнул, вытягивая руки. Начинался снегопад.

***

Обычно когда ожидаешь чего-то, часы становится слишком долгими, и весь день будто растягивается, особенно паршиво бывает, если даже занятие каким-нибудь делом, требующим полного сосредоточения, не спасает. Хотя, какого там полного сосредоточения? Все относились к Ньюту так, будто если он будет думать или действовать с даже самым небольшим напряжением, то тут же потеряет сознание, или же бухнется в снег и будет умирать в страшных муках, дергаясь в конвульсиях и пуская пену изо рта. Это обращение его совсем не радовало, он сам прекрасно знал, что не сахар — не растает, но кого в этом убедить, когда Чак только и может, что всю дорогу твердить молитвы, а эти амбалы вечно воротят от него нос, потому что пахнет смертью. Да, от него пахло смертью. Да, у него была огромная рана поперек груди, но что теперь с этим сделаешь? Эти огромные чудики смотрели на него холодно и совсем как-то уж отстраненно, когда на одной из точек он вдруг принялся командовать, что и как лучше делать. На самом деле, он всего лишь хотел дать парочку советов, ибо у одного из этих амбалов были совершенно кривые руки, и установить ими хоть одну ловушку он вряд ли бы смог. Чак с гордостью и невероятно довольным выражением лица служил настоящим переводчиком, перекидываясь короткими фразами то с Ньютом, то с их двумя огромными компаньонами. Даже когда он передавал угрозы, то глаза его светились радостью. Он делал по пять ошибок в каждом предложении, криво-косо расставлял ударения, и наверняка так же коряво передавал неверно понятую мысль своим соплеменникам. Те постоянно переглядывались, бросая на Ньюта подозрительные взгляды. Блондин только хмурился, продолжая возиться со своими ловушками. Он успел установить около четырех штук на двух точках, и теперь чувствовал себя просто отвратительно. Когда-то ему рассказывали, что люди, перенесшие серьезное заболевание, даже после совсем незначительного действия заваливались спать, потому что сил у них уже ни на что не хватало. Проблема в том, что силы у него были. Силы были, знания о том, что и как нужно сделать, тоже. Но вся энергия куда-то девалась, будто высасывалась из него целыми литрами, оставляя Ньюта холодным грустным куском мяса. Он понятия не имел, где сейчас находился Томас, где был Минхо, но у него были эти два агрессивных амбала за спиной, а еще невообразимо веселый Чак, у которого словарного запаса хватало только на обычные дружеские разговоры, а не на гневные тирады и перекрикивания. Большую часть того, что пытались донести до него эти два парня он понимал по их серьезному и грозному тону. Нет, они не были злыми. Они просто воспринимали Ньюта, как обузу, и совсем этого не скрывали. Но нет, Ньют не был никаким обузой. Он просто иногда махал рукой, прося небольшой паузы, и прислонялся к дереву, потому что выдыхался или забывал вдруг, как ходить. Хотелось бухнуться на коленки, а потом закричать что есть сил что-то вроде «на кого же ты меня оставил, Томас?!», потому что все это было просто невыносимо. Все. Начиная с его отвратительной компании и заканчивая мерзким жжением под бинтами. Время тянулось медленно, невообразимо медленно. Он понятия не имел, сколько часов назад начался снегопад, но шел тот уверенно и мощно уже достаточно долго. Ньют понял это, когда увидел озеро издалека. Лед, и без того прилично покрытый снегом, теперь практически скрывался под новыми слоями белоснежных хлопьев. Передвигаться было все сложнее и сложнее, но амбалы не видели этого. Они видели только чертову карту перед глазами и количество точек, которые им еще нужно было обойти. В какой-то момент оставаться с ним стал только Чак, и когда они нагоняли своих компаньонов, те уже вовсю расставляли ловушки. Они много раз слышали страшные звуки, эти амбалы даже как-то совсем уж агрессивно скалились, но в остальном им повезло, что они ни на кого не наткнулись, потому что уже в доме, ближе к вечеру, Минхо восторженно рассказывал о том, что они успели увидеть даже лошадей. Кавалерию. И никакого Томаса. Напрягало ли это Ньюта? Да. Очень и очень напрягало. Не потому что Томас где-то мотался с Брендой, а потому что в голове у Томаса могло твориться что угодно. Что он мог помнить? Что успел напридумывать? На какие поступки он осмелится, думая, что его друзья мертвы? Когда Томас потерял контроль над собственным телом, Минхо не было рядом. Зато был Ньют. И серьезно за это поплатился. Кто знает, может, Томас помнит и это. В самых мерзких деталях. Хотя, ладно, что уж там. Даже Ньют уже всего толком и не помнил. Он устал думать. Просто устал, хотя, как только пришел в дом, точнее, в их базу, то сразу же завалился на диван, чтобы поспать. У него бывали и более беспокойные сны, но все равно лучше особо и не стало. Раны все так же жгло, как огнем. Эта Гарриет, плавно передвигающаяся по комнатам и бренча своими бусинками, нервировала, потому что Ньюту было противно, когда она его касалась. Сама девушка отвращения не вызывала, но каждое её касание вызывало только боль. Новые слои мази все так же дымились, и блондин был уверен в том, что не удивится, если почувствует запах паленого мясца на собственной ране. Он бы так и сидел на диване, сжав руки в замок и уставившись в пол, стараясь перестать думать о Томасе, если бы у него не защипало в носу. Парень потер его, тяжело вздохнув. На ладони осталась размазанная полоска крови. Он был похож на нестабильный дырявый мешок с внутренностями. Все было настолько паршиво, что с самого утра у него кровь успела пойти и горлом, и под ушами все еще были кровавые разводы. Теперь кровь хлестала из носа, и он бы вряд ли испугался, хлестани она из глаз. Минхо все торчал около незнакомцев. Те приходили и уходили. В целом, в доме постоянно было слишком много людей. Они ходили из стороны в сторону, устраивали короткие перекусы прямо на полу, о чем-то увлеченно переговаривались. В основном они покидали их «базу», получив какие-нибудь распоряжения от Галли. Около которого, кстати говоря, Минхо и ошивался постоянно, вечно вставляя свои недовольные комментарии куда надо и не надо, стоило Барахольщику перевести несколько фраз для него. Ньюта тошнило. Он не говорил Минхо, но около часа назад он вышел не отлить, а просто упасть лицом в снег, потому что у него началась чертова паническая атака. На самом деле он толком не знал, что это такое, но понятия не имел, как еще назвать резкий приступ тревоги. Колени у него затряслись, лоб взмок, и дышать стало тяжело-тяжело. Ньют подумал, что сейчас умрет. В конце концов он понял, что кувыркание в снегу не принесет пользы, поэтому на дрожащих ногах вернулся в дом, прикрыв за собой дверь, и отвел Минхо в сторону. Они около часа просто болтали. Так болтали, как раньше не получалось. Потому что не было времени, потому что не было сил, потому что голова была забита совсем не этим. Они болтали обо всем подряд, что не касалось снега, холода, дурацких конкурсов, волков и будущего. Ньют не собирался строить планы, потому что прекрасно знал — ему до утра не дожить. Вообще, была хоть на это какая-то надежда. Была, пока у парня не начала гнить кожа вокруг раны. Это началось ближе к полуночи, и блондин тогда спал. Минхо не спрашивал о Томасе, и Ньют не знал, настучать за это по голове или же поблагодарить. Еще было паршиво, потому что Ньют все же дожил до следующего утра, и все еще нужно было прожить целый день в том же режиме и с ухудшимся состоянием здоровья. Сколько бы он ни строил из себя героя, говоря, что только слабаки остаются валяться на диване, когда остальные готовятся к битве, к сожалению, с утра у него было настолько ужасное состояние, что он не смог встать. Кажется, у него поднялась температура. Минхо провозился с ним несколько часов, но Галли отодрал его от друга и пинком выдворил на следующую точку. Сам Барахольщик серьезно занялся организацией вывода их группы на поле боя. Вместе с ним за столом сидели другие парни, а еще Гарриет. Она постоянно поглядывала на Ньюта. Да, она тоже успела просидеть рядом с ним утром несколько минут — разбиралась с трещинами на коже. Она высохла на плечах и начала как-то странно гноиться, просто разрываясь в некоторых местах. Хорошо, что Минхо успел ускакать по поручению к этому времени, иначе его точно наизнанку бы вывернуло. Да, сколько бы Ньют не строил из себя героя, героем он сейчас не был. С Галли у него не было никакого желания разговаривать. Все, что он делал весь следующий день — спал. Все эти «люди» — они приходили и смотрели на него, как на живой экспонат, и это бесило. Ньют просыпался всего на несколько минут, чтобы попить воды или доползти до туалета, но в остальном он валялся почти безжизненной кучкой на этом самом диване, и готов был уже раздеваться хоть догола, — настолько ему было жарко. И все это время он думал. Думал о Томасе. Почему-то больше ни о чем вообще думать не хотелось. Чем дальше шло время, тем хуже становилось. Не только Ньюту, а вообще, в целом, ситуация накалялась. Стоило прийти Минхо, перепуганным до смерти, как после него кто-то приходил и в крови, и с потерями. Галли становился все более нервным, и видно было, что он все искал момента, чтобы поговорить с Ньютом. Когда Минхо не было поблизости, он все же подошел к блондину. Тот не спал уже около получаса и раздраженно сверлил взглядом потолок. Над верхней губой и на лбу у него выступили капли пота — давал знать о себе жар. «Каждый преследует свои цели. Нельзя связываться ни с кем из северной или южной стаи…». Именно это и сказал Арис. Но Барахольщик не был ни на чьей стороне. Минхо сделал свой выбор, доверившись ему. А Ньют просто смирился. Но у всех есть свои секреты, думать он может все, что только захочется. Он ведь все еще не рассказало ничего о разговоре с братом Терезы. И не собирался рассказывать, что главное. Галли уставился на него сверху вниз, закрывая замечательный вид на потолок. — Постарайся не сдохнуть до вечера, Ньют, очень тебя прошу, — попросил он с мягкой улыбкой. На самом деле в этом не было ни капли издевки, что не могло не радовать. Но блондин все же предпочел бы полежать в полном одиночестве. — Как видишь, я очень и очень пытаюсь, — губы у парня тоже покрылись трещинами и даже немного посинели. — Если хочешь мне наставления дать, что и как делать, то я разберусь. По крайней мере, с Томасом. Я с ним разберусь. — Я ничего не говорю. Просто хочу предупредить тебя, — Барахольщик вдруг достал карту. — Ты будешь в левой части группы перехвата, ясно? Не думаю, что ты сможешь бежать, так что я найду кого-нибудь, кто сможет тебя, кхм, подвести. Минхо будет недалеко, в правой части. И я по центру. Все время будет рассчитано, так что мы доберемся до Бренды достаточно рано — никто из пехот стай нас не заденет. По крайней мере, если не ошибемся с расчетами, — Галли почесал затылок, неловко переминаясь с ноги на ногу. — Но ты не думай об этом. Все будет нормально. Просто сделай все, как надо. Сделай все красиво, ага? Выдвигаемся по моему сигналу. Если что-то пойдет не так… — Просто позаботься о том, чтобы Минхо выжил. — Bomo сам о себе может позаботиться. — Я тоже. Если что вдруг пойдет не так, просто делай то, что должен сделать. Просто позаботься о Минхо. Пожалуйста. — Ньют? — Галли дождался тяжелого взгляда блондина, после чего тяжело вздохнул. — Только не вздумай геройствовать. Ньют выглядел особенно жалко, когда сдерживал слезы. Но сил у него действительно не было. Мог ли он о себе позаботиться? Хороший вопрос. Галли похлопал его по голове, Гарриет снова покружила около него несколько отвратительных минут, и больше Ньют не просыпался до самого вечера. Когда снова стемнело, его вырвали из пылающей темной ямы, которую нормальным сном язык назвать не поворачивался. Ньют не знал, каких богов благодарить за то, что он чувствовал себя лучше. Может быть, сердце решило — раз уж работать последние часы, то на максимуме. Так что он смог даже подняться с дивана. Минхо помог ему собраться. Сам он все еще ляпал дурацкие шуточки ни к месту, балаболил, пока Галли его не заткнул, да и вообще руки у него тряслись так, что он не мог застегнуть вонючий защитный корсет на Ньюте. Так называемые меры безопасности теперь до омерзительного напоминали о том, что они могут погибнуть. Вообще, весь план был построен таким образом, чтобы они ни в коем случае не погибли. Но все могло пойти не так. Абсолютно все. Галли сказал, что времени у них будет на все в обрез, и в дом обратно вернуться не получится. Услышав это, Минхо тут же снарядил себя дополнительным грузом, засунув в куртку рацию. Он завернул её во что только мог, чтобы она пролезла в карман, и это все вообще не перемололось в обычную кашу из деталек на первом же повороте. В доме собрались все главари отдельных групп. Насколько понял Ньют, выступали они с нескольких сторон, так что несколько человек ушли гораздо раньше всех — им выдвигаться нужно было раньше. Два измалеванных черт знает в чем паренька, больше походивших на папуасов, вышли из дома самыми первыми. На них были отвлекающие группы. Чак криво-косо перевел все остальное. Выглядел он все еще таким же не унывающим, а шел ведь на битву. Ньют даже завидовал его жизнерадости, когда стоял там, слабо пошатываясь, с такими синяками под глазами, что их можно было до подбородка растянуть, наверное. Хотя, кто знает, что там Галли поручил обычному маленькому мальчику. Чрезвычайно быстрому мальчику, но, Мена, все еще ребенку. Снегопад до сих пор не закончился, хоть и заметно ослабел. Ньют вышел из дома вместе со всей группой. Сердце у него колотилось до ужаса быстро, на секунду ему показалось, что оно просто разорвется к чертям от такой нагрузки. Оно качало зараженную кровь и норовило пробить ребра. Но Ньют не чувствовал себя совершенно разбитым, и это не могло не радовать. Когда они добрались до точки, с которой все начнется через, возможно, полчаса, по расчетам Галли, то уже было достаточно темно. Все держались шеренгой, шли по большей части по парам. Ньют понятия не имел, сколько там народу было около дома, но он ощущал себя частью довольно внушительного отряда. На самом деле парень знать не хотел даже, сколько там человек в южной или северной стае. Такие данные посыльные тоже приносили с разведки, но он просто не хотел их знать. А если бы и узнал, случайно услышав где-нибудь, то просто бухнулся бы в снег и больше не вставал. Минхо плелся рядом. Такой же убитый и взволнованный до звездочек перед глазами. Они не разговаривали, потому что понятия не имели, о чем можно было говорить перед возможной смертью. Целая смесь эмоций застряла у него в глотке, как если бы все эти дни, прожитые в страхе и невероятном стрессе, сжались в один поганый комок и теперь встали поперек горла. Ньют боялся, что его вырвет от волнения. Руки тряслись, и его то и дело передергивало от осознания того, что будет. Он надеялся, что это все будет как один большой страшный сон. Который точно закончится. Как-нибудь, но закончится. Самым тяжелым оказалось ожидание. Они все выстроились в нужном порядке около озера, Галли еще раз напомнил, где находятся ловушки, чтобы никто вдруг не наткнулся на них по чистой случайности. Гробовая тишина бесила Ньюта до невозможности, но он не был уверен, что хотел бы услышать кроме неё что-нибудь еще. Было темно. На озере вообще ничего не разглядеть. Одна только луна в небе застряла, наблюдая за развернутым под ней полем боя. Минхо все что-то шебуршал и ерзал, Галли несколько раз давал ему подзатыльники, но особо сильно это не помогло. Ньют подобрался поближе к другу и дернул его за рукав. Тот вздрогнул и закрыл себе рот рукой, чтобы не вскрикнуть. При этом он сжимал пальцами что-то странное. — Что это еще такое? — зашипел блондин. — Сигнальный пистолет. Мы откопали его с Галли в доме, — Минхо только улыбнулся. — Надеюсь, что работает, иначе мы в полной заднице. На нем добрая половина плана держится. Ну, запасного. — Как же я рад знать, что у нас есть запасной план, — Ньют усмехнулся. — Дружище? — Что? — Я счастлив, что познакомился с тобой. Ты потрясающий. Спасибо, что сделал из меня человека. Такого мудака свет бы не выдержал. — Взаимно. Ньют выдержал крепкий хлопок по плечу, но этого было ему мало. Он вдруг дернулся навстречу Минхо и обнял его так сильно, как только мог, не прекращая хлопать ладонью по спине. Его куртка вся пропахла этими чертовыми сигарами, видимо, он как мог старался подавить свое волнение. Друг ответил на его объятия, что-то там мягко бурча в его плечо. Оглянувшись по сторонам, Ньют заметил, что все смотрят в землю. Губы их двигались, и, прислушавшись, блондин мог различить теплое бормотание. Ему не нужен был перевод. Он прекрасно знал, что остальные молились. Глянув на Луну, Ньют тоже постарался выдавить из себя несколько слов, но та смотрела холодно и отстраненно. Все, на что хватило парня, это жалобное «пожалуйста, дай нам шанс». — Я вижу их. Галли оторвался от бинокля и сделал какой-то жест рукой. Сердце снова застучало, как проклятое. Раны снова зажгло, но Ньют уже не обращал на это внимания. Один из амбалов с уже привычным хрустом костей обратился в волка. Он качнулся в сторону, толкая блондина. Барахольщик дал знак, что садиться нужно именно на него. Тяжело вздохнув, парень постарался забраться на огромного волка. Тот даже прилег, чтобы было удобнее. Когда он поднялся, ноги Ньюта уже не касались земли. Он вцепился в темную шерсть что было сил и тяжело выдохнул. — Ты видел его, да? — затараторил Минхо неподалеку, обращаясь к Галли. — Тут все видно. И движение в лесу на той стороне. Что-то там есть. Этих и подавно видно. — Дай глянуть. Ньют, смотря на то, как Минхо пялится в бинокль, подумал о том, что было бы неплохо посмотреть сейчас на Томаса. Может быть, это дало бы ему сил. Но руки тряслись так, что он боялся отпускать волка, чтобы вдруг не навернуться прямо в снег. Ноги онемели — настолько он вдруг переволновался. — Я вижу огоньки. И что-то черное. Черное и большое. — Черное и большое? — переспросил Галли. — Так точно. — Зюзи, черное и большое, — вдруг вякнул Чак. В темноте его маленького и низенького совсем было тяжело заметить. — Это Зюзи. Минхо смотрел еще несколько мучительных секунд, прежде чем оторвать бинокль от глаз и в шоке уставиться на Барахольщика. Тот только усмехнулся и хлопнул его по плечу. — Нет. Не может быть. — Зюзи на позиции, — чуть громче сказал Галли. В рядах тут же начались перешептывания. — Держать строй. И да унесет её под лед Мена. — Да будет так, — Чак улыбнулся совсем уж дикой улыбкой. Ньют нервно сглотнул, оглядываясь по сторонам. Поймав ошарашенный взгляд Минхо, он только и смог, что тихо спросить о этом самом черном и большом. Лучше бы у него были проблемы со слухом, чем он услышал чертовы барабаны. Обычный глухой стук барабанов откуда-то из леса, разносившийся эхом по всей округе. Очень уж устрашающая мелодия. Если остальные на это почти никак не отреагировали, то у Ньюта чуть душа в пятки не ушла. Он действительно захотел просто оглохнуть, чтобы не слышать этого. Чтобы не слышать этого «приготовились» от Галли. Чтобы не слышать, как хрустят кости обращающихся в волков. Чтобы не слышать вообще ничего. Ослепнуть ему тоже захотелось, потому что по дрожащим губам Минхо он прочитал только одно слово. Одно слово, от которого у Ньюта чуть все конечности разом не отказали. Медведь. Зюзи — это чертов медведь.