Агератум

Ньют не поспевал за происходящим. Сам он будто двигался в замедленном действии, тогда как все остальное вокруг него вращалось с неумолимой скоростью. Барабаны все еще отдаленно звучали, когда огромной черной тенью из леса с двух сторон двинулись их отвлекающие группы. Парень особо не приглядывался, сколько народу вышло, чтобы прикрыть основную массу людей, выделенных для перехвата. Вся сосредоточенность блондина ушла на то, чтобы не выблевать собственные органы на первом же прыжке волка, на котором он ехал верхом. Было сложно держаться без вообще всего. Никаких тебе стремян, никаких ремней, ничего. Он хватался за чужую мощную спину, обнимал её изо всех сил, чтобы не перевернуться, кричал, но все равно чувствовал, что неизбежно соскальзывает куда-то вниз. Минхо исчез из поля зрения почти сразу. Вообще практически все исчезли, казалось, из всего мира. Остался только Ньют, только волк под ним и душераздирающие крики людей из северного и южного отряда, последовавшие сразу за взрывами. Он не знал причину этих грохотов, но как-то понял, что все идет по плану. Когда волк выскочил на лед, Ньют подумал о том, что все это закончится просто отвратительно, — он чувствовал, как эта огромная махина с ним на спине раскидывает в стороны слой снега за слоем и немного пошатывается через каждые несколько метров. Он ведь старался нестись на максимальной скорости по чертовому льду. Где-то вдалеке раздался рев медведя. Ньюту показалось, что мышцы у волка дрогнули, но вида он не подал, а когда парень открыл глаза, то увидел десятки мерцающих огней. Нет, серьезно. Они были там, впереди, обрамляли гору. Издалека было похоже, что это просто огромная красная пылающая гирлянда. Блеск ярких точек отражался в глазах Ньюта. Он держался так крепко, что чуть ли не выдирал шерсть у волка, но тот никак на это внимания не обращал — прекрасно понимал, что к чему. Эти десятки огоньков дернулись, пошатнулись все разом и под чей-то громкий крик вдруг сорвались с места. Ньют не сразу понял, что светящиеся точки, вылетевшие в небо — это горящие стрелы. Минхо чуть не растерял всю свою внезапно ударившую в голову храбрость, стоило его другу рвануть что есть сил вперед, обгоняя всех и вся. Да, цель была в этом — быстро и оперативно доставить его к Томасу, но ему была необходима защита, потому что кто знает, что могло произойти. В отличие от остальных, у Минхо была шипованная обувь, с которой было не так опасно и сложно передвигаться по скользкому льду или снегу, он ведь основательно готовился к походу в подобную местность. Но, если быть честным, особо преимуществ это ему не дало — он все еще не мог бежать с такой скоростью, с какой бежали эти недолюди. О том, чтобы обогнать волков, не могло идти и речи, так что у него не было ни шанса догнать Ньюта. Галли тоже скрылся куда-то, судя по всему, обратился, чтобы быть быстрее и выступить тем самым прикрытием для его друга. У Минхо, кстати говоря, была возможность полюбоваться окрестностями по полной программе. Эта чертова палка болталась за спиной, и бегать с ней было неудобно, но она могла спасти ему жизнь, так что бросать он её пока не собирался. Хотя, чего уж там, от того, что творилось вокруг них, у него душа еле в теле держалась. Он видел практически все, хотя в этой полутьме едва ли что различишь. Помогали факелы, помогали горящие стрелы, помогали эти идиотские друиды, которые, как оказалось, не только раны вонючими мазями залечивать умеют, но еще и управлять огнем, всем, какой только под руку попадется, как какие-нибудь трюкачи в цирках, только в более усовершенствованной версии. От таких было тяжело избавиться. Их не выдвигали в первые ряды, от которых уже по большей части удалось избавиться благодаря ловушкам и минам. Кто-то взлетел вверх тормашками к деревьям, кто-то провалился в ямы, а некоторых если и не разорвало на части минами, так хотя бы задело осколками, и передвигались они уже с большим трудом. Их группа перехвата бежала строго по центру, и два войска зажимали их. Слева с завываниями и улюлюканьями рванула северная стая, — левый фланг первой группы у них чуть не полег под дождем из огненных стрел с горы. Что происходило в той части озера, Минхо больше не имел ни малейшего понятия, он не видел даже Зюзи. Его больше напрягала дикая, хаотичная масса дикарей, которые выбежали с правой от них стороны. От южных волков его отделяла только тонкая полоска их правой отвлекающей группы. Несколько махин уже сцепились, поскуливая и переворачиваясь на льду. Минхо слышал рычание, слышал вой, слышал совсем нечеловеческие крики, видел огонь, людей, изрыгающих пламя — этих друидов в их огромных масках из черепов животных, и бежал. Он просто бежал, потому что знал, что если он остановится, то останется в этом пылающем аду навсегда. Что происходило в точке, которая являлась целью перехвата, неизвестно, — Минхо не видел совершенно никого, только темную дыру во льду — прорубь. Такая же была где-то еще на этом озере. И войска тоже наверняка успели понаделать дырок, хотя бы у самых краев, где лед мог не выдержать огромной агрессивной толпы. Минхо видел, как спереди, ближе к правому краю, плашмя падали южные волки, буквально размазываясь по льду, — они падали мордой в снег раньше, чем до них успевал добраться кто-либо из отвлекающей группы. Парень долго не мог понять в чем дело, пока не заметил, как в одного из волков вонзилась стрела — прямо в голову. Он мигом вспомнил про лучников, сидящих на деревьях по периметру озера как раз в той части, с которой и наступали южные. В какой-то момент он понял, что тоже может стать очередной целью слишком метких и раздражающих северян. Ни Ньют, ни Минхо не понимали, идет все по плану или нет, потому что происходящее больше напоминало сплошное адово месиво. Ньют точно видел кричащих людей в огне, а еще он видел чертову Зюзи, которая неловко выходила на лед из леса. Передвигалась она неуклюже, но довольно угрожающе — на ней что-то блестело, возможно, северяне додумались натянуть на неё броню. От такого веса лед должен был провалиться, он не мог, черт возьми, не треснуть под ней, если он треснул под одним единственным мощным волком тогда, еще в первые дни их пребывания здесь. Пускай даже он и пытался целенаправленно выпустить всю свою агрессию через лапы, скача при этом на льду, пускай. Это была медведица. Минхо же успел увидеть волков, проткнутых копьями насквозь, несколько совсем уж кровавых стычек. Он не знал точно, но, возможно, одним из этих волков был Галли. И они оба увидели Бренду. Девушка обратилась из волка в человека и стояла, тяжело дыша, недалеко от проруби, буквально в нескольких метрах от нее. Была она разозленной или нет, сказать нельзя. Минхо точно знал, что он сам был до омерзения зол, и этого ему было вполне достаточно. Это злость позволила ему набрать скорости, он пару раз чуть не улетел лицом в лед, но каким-то чудом успевал восстановить равновесие. В какую-то секунду он успел подумать и о том, что может упасть настолько неудачно, что проткнет себя собственным копьем. От этого становилось совсем уж жутко, и он сбавлял скорость. Вот только развернуться вовремя все равно не успел. Как и волк, который нес Ньюта. Как и чертов Галли, который возник из ниоткуда где-то слева. Бренда наклонилась, резко хлопнув ладонью по льду и что-то выкрикивая. Она метнула странную банку прямо в Минхо. Тот усмехнулся, потому что у неё не было ни шанса в него попасть. Проблема была лишь в том, что целилась она как раз и не в него. Парень закричал, изо всех сил стараясь затормозить — на льду его занесло, и он подобрался слишком близко, и так поздно он увидел странный темный круг на льду в десятке метров от проруби, выложенный, кажется, густым слоем какого-то порошка. Этот самый темный круг от жидкости, вылившейся из разбитой банки, вдруг заискрился. Где-то вскрикнул Галли, — он вопил, чтобы все то ли ложились, то ли убирались в сторону. Короче, делали то, что Минхо уже бы не успел сделать. Этот круг искрился меньше двух секунд, прежде чем взорваться. Ньюту показалось, будто что-то резко ударило в лед. Что-то огромное, типа кита, из-подо льда ударило своим огромным носом прямо в то место, где бежал его волк. Иначе как еще объяснить то, что они вдруг взлетели на воздух? В прямом смысле этого слова — Ньют успел увидеть только ослепляющую вспышку. Одновременно со странным хлопком его унесло куда-то в сторону ударной волной. Блондин не сразу понял, что волка под ним больше нет. Со стонами и тяжелыми пыхтениями, он прокатился по льду еще несколько метров, измазываясь в чужой крови. Парень не сдержал глухой крик — по ощущениям, так у него все ребра измололись в порошок. Он с такой силой приземлился на лед после нескольких секунд полета, что его чудом вообще не размозжило, он едва не пробил еще одну прорубь своим телом. Раны вспыхнули болью с такой силой, будто у него швы разошлись. Он не знал, насколько это соответствует действительности, но встать не получалось. Руки тряслись, в ушах звенело. Парень едва ли видел занесенный над ним клинок. Минхо унесло в сторону, и кроме, как ему показалось, переломанных в мясо ног, его беспокоило еще и адское жжение в глазах. Это точно как-то скажется на его зрении. Если он вообще выживет. Парня будто огромной боксерской перчаткой сбило в сторону, причем на довольно приличное расстояние. К счастью, он видел Галли, который точно так же, как и он, летел куда-то прочь от пылающего круга. Этот порошок продолжал гореть огромным столбом огня, и если эту штуку достают не из самого ада, то Минхо уже даже и не знал, что думать. Приземлился он криво-косо, чуть ли не на собственную руку, почти лицом. В последний момент он успел вывернуться и остановиться так, чтобы остаться как можно более целым. Когда у него перестало звенеть в ушах, он только и слышал, что крик Галли. — План «Б»! Минхо, огонь! — он кричал, как резанный, но это было бесполезно. Минхо понятия не имел, куда успел выпасть чертов сигнальный пистолет. В кармане, где была рация, что-то очень подозрительно хрустело, но думать об этом ой, как не хотелось. Думать теперь вообще не хотелось. Хотелось притвориться мертвым, чтобы не видеть больше ничего и не слышать. Так и остаться бесформенной кучкой слабости на льду, смотреть на черные тучи, закручивающиеся жуткой спиралью на небе. Минхо с криком откатился в сторону, потому что какой-то огромный мужик с бородой налетел на него из темноты. Только и успел сверкнуть огромный топорище в воздухе, как парень уже был на четвереньках, с ужасом смотря на первого человека, который его атаковал. Волосы у него стояли дыбом, и он понятия не имел, что делать дальше. Он настолько запаниковал, что почти напрочь забыл о коле, валявшемся совсем недалеко, между этой волосатой глыбой с топором и самим Минхо. Он не знал, о чем думал, когда дернулся вперед, вытягивая руки. Ньют был совсем недалеко от отвлекающей группы, и понял это, как только от невесть откуда взявшегося северянина его спас один из парней, походивших на папуасов из-за своей маскировки. Ньют только теперь понял, в чем было дело, и почему нужна была именно такая раскраска. Ноги до колен у него были заляпаны то ли снегом, то ли еще чем, а сверху было сплошное черное пятно. В панике и азарте битвы такого не сразу заметишь. Не заметил и северянин. Огромный нож вспорол его пузо раньше, чем он успел даже дернуться, обрушив удар на Ньюта. — Kavalera! — кричали все подряд. И северные, и отряд Галли. Блондину же просто повезло, что тут не пришлось долго ломать голову, чтобы понять значение слова. Судя по всему, южные выпускали кавалерию. Чем она могла пригодиться на льду, было неизвестно, но лишняя суматоха могла очень и очень помешать. Хотя Ньют понятия не имел, может быть, южные настолько приспособлены к жизни здесь, что подковы у них такие, что по льду, как по земле скачут. Он заметил, как ряды отвлекающей группы вокруг него заметно поредели. Ньют догадывался, что они отправились делать. Галли сказал, что в случае подступающей поддержки вражеских войск они полностью закроют доступ к озеру, оцепив его пылающим кругом. К сожалению, Бренда мыслила в похожем ключе, и именно это она и сделала, преградив дорогу к проруби. Он все еще стоял, совершенно не зная, куда себя деть. Ему нужно было пробраться к проруби во что бы то ни стало. Прыгать в огонь было бы настоящим самоубийством, а что творилось за этой пылающей стеной, было невозможно разглядеть. Ньют не паниковал, нет, он просто вообще не имел ни малейшего понятия, что дальше делать. Минхо уже несколько минут плясал вокруг этого пузана, уворачиваясь от топора и пытаясь нанести хоть один удар колом. К сожалению, до настоящего копья его палка едва ли дотягивала, поэтому чтобы нанести приличный удар, нужно было подобраться ближе. И еще не факт, что это сработает. Он все еще понятия не имел, куда подевался сигнальный пистолет, поэтому и уворачивался от чужих ударов, и следил за собственными передвижениями, проверяя при этом карманы при любом удобном случае. Особо результатов это не принесло. Минхо отвлекся всего на секунду, и эта туча это заметила. Топор чуть не воткнулся куда-то в голову парня. Он не знал, что делать и просто творил первое, что только в голову придет. Инстинкты спасли его — он вовремя пригнулся, отбрасывая кол в сторону. Да, он был меньше. А значит, быстрее. Юркнув прямо под руки этого громилы, он встал за его спиной, и, прежде чем тот успел развернуться, сдернул тяжеленную аниму с чужих плеч. Он слышал только дикий рев, когда припустил, что было сил, стараясь не запутаться в шерстяной накидке. Как следует размахнувшись, он зашвырнул её прямиком в пылающее кольцо, но это против пламени не помогло. Даже сквозь шерсть столб из огня продолжал подниматься в небо. Когда Минхо обернулся, с этим громилой уже покончило подкрепление из отвлекающей группы. А еще через несколько секунд вспыхнул и контур озера. Парень только и слышал, что дикое ржание лошадей. Он глянул в ту сторону, откуда пришли южные. По соседней тропинке, очень близкой к горе, двинулась конница. Мало того, что она серьезно пострадала от заложенных там мин и установленных ловушек, так животные еще и огня перепугались. Минхо своими глазами видел, как одна лошадь встала на дыбы перед поднимающимся столбом пламени и, сбросив своего наездника, с диким ржанием успела проскочить на поле боя раньше, чем огонь успел её потрепать. Она пустилась прямо по льду, и Минхо удивленно скривил брови — лошадь едва ли скользила. Возможно, бежала по наиболее заснеженной части, а возможно, у неё были какие-то специальные подковы. В любом случае, парню было совсем не до размышлений. Он понятия не имел, куда вдруг подевался Галли, но найти предпочел сначала сигнальный пистолет. Минхо понятия не имел, что случится, когда он выстрелит, но чтобы это узнать, нужно было просто выстрелить. Поправляя шапку-ушанку, так и норовившую слететь с головы, он бросился обратно к кругу, стараясь хотя бы примерно вычислить траекторию своего полета и рассчитать, куда мог улететь их единственный шанс на спасение. Ньют тем временем начинал понимать, что он, наверное, самый невезучий человек. Он настолько увлеченно возился с этим чертовым огненным кругом, что не заметил ни то, как вспыхнул второй круг вокруг озера, отрезая пути к отступлению, ни дышащую в спину смерть. Парень лишь в отчаянии заметался из стороны в сторону, все еще не имея ни малейшего понятия, как преодолеть это идиотское препятствие, которое вдруг поставила перед ним Бренда. У него невыносимо пульсировало в висках, болело все, он сам весь был одним сплошным олицетворением боли. Ему казалось, что еще чуть-чуть, и его точно наизнанку вывернет прямо там. О Мена, какой-то жалкий огненный круг разделял его и Томаса, и от этого хотелось выть. Идиотские пророчества, идиотские демоны, волки, идиотская Бренда с её идиотским кругом. И ох уж эта идиотская Зюзи. Ньют чуть не лишился души прямо на месте, когда, обернувшись, увидел эту огромную бронированную махину в нескольких метрах от себя. Он замер, уставившись на её морду. Медведица смотрела на него в ответ несколько особенно мучительных секунд, прежде чем двинуться всей своей огромной массой вперед, прямо на Ньюта. Под ней в буквальном смысле трещал лед, двигалась она неуклюже, но быстро, принуждая парня постоянно находится в движении. Он бы успокоил себя, думая о том, что она, вероятно, безобидна. Он успокаивал бы себя, если бы не увидел, как эта огромная мохнатая тварь валит одного из отвлекающей группы. Может быть, её так надрессировали, но разодрать вопящего паренька, совсем хилого и слабого по сравнению с ее тушей, она успела раньше, чем Ньют вышел из оцепенения. Когда она подняла окровавленную морду и сверкнула взглядом на блондина, тот уже припустил в сторону, обходя пылающее кольцо. Если бы слышал Минхо, как он сейчас матерится, то дал бы ему медаль за оригинальность. Совсем некстати за ближайшим поворотом Ньюта схватил очередной приступ, и ноги отказались двигаться, как надо. Он приостановился, чувствуя, как паника стучит в горле. Его действительно чуть не вырвало, стоило его только занести на резком пируэте. Пришлось притормозить хотя бы для того, чтобы не врезаться в лошадь, которая возникла из ниоткуда. Она в буквальном смысле выплыла из темноты, и теперь, кажется, уже успела более-менее успокоиться от всего происходящего. Она не пыталась растоптать его, а просто мотала головой и нервно стучала копытом по льду. Ньют недоуменно вскинул брови — на самом деле он едва узнавал в этом лошадь. Она была не такой крупной, как все остальные лошади, каких он успел повидать в жизни, а еще она была довольно мохнатой. У неё была чуть ли не борода из теплого меха. Ньют подобрался поближе, оглядываясь — вероятно, медведица нашла себе цель поинтереснее — на горизонте он её не заметил, хотя, может, дело было в черном дыме, поднимающемся ввысь, — она потеряла его из виду. Парень готов был молиться, что она провалилась под лед и больше не будет вызывать у него приступы паники. Ньют никогда не думал, что будет дружелюбно махать руками, пытаясь привлечь к себе внимание лошади, но у него возникла настолько безумная идея, что он уже успел попрощаться с жизнью, готовясь к её исполнению. Чем ближе он подбирался, тем активнее отступала лошадь. Это небольшое мохнатое существо перебирало копытами, показывая свое абсолютное недоверие к мокрому, грязному и раздраженному человеку. Блондин понятия не имел, что вообще было у него в голове, когда он решился дернуться вперед, задрать ногу и сунуть ботинок в стремя. Он понял, что помрет на этой чертовой лошади, если сядет сейчас неправильно, и она испуганно дернется куда-нибудь не туда. Да, Ньют не герой. Может быть, он вообще больной на голову. А еще он влюблен в Томаса по уши и готов на совершенно невообразимые поступки. К сожалению, всю его довольную улыбку и радостный смешок согнал рев медведицы, которая выскочила откуда-то сбоку, очень сильно постаравшись при этом задеть круп лошади. Та взвизгнула и дернулась с места — с Ньютом на спине. Он сначала не совсем правильно поставил ногу, поэтому ему чуть все щиколотки не переломало, стоило животному под ним начать резво подпрыгивать. Она еще и пошатывалась немного при приземлении. Развернувшись от огня и от клыков медведицы, лошадь припустила, что есть сил, и блондин закричал, цепляясь за повод, за спину — за все сразу, чтобы только не свалиться. На секунду он даже успел подумать, что это гораздо страшнее, чем езда на волке — тот хотя бы знал, что делал. — Огонь! Огонь! На самом деле он не успел рассчитать все возможные исходы его действия. Например, он понятия не имел, как будет управлять перепуганной лошадью. Возможно, Ньюту показалось, а может он действительно слышал голос Минхо. Глухой хлопок был как удар плетью для коня — тот припустил так, что у блондина, кажется, остановилось сердце. Из носа у него опять шла кровь — теплые капли попадали в рот, и Ньют отплевывался, чтобы его не вырвало. Такие трюки точно закончатся для него летально — инфарктом каким-нибудь, например. Ньют не сразу подумал о том, что это вообще был за глухой хлопок, но следующие подозрительные раскаты эхом над ним напрягли не на шутку. Парень глянул краем глаза вверх. Лошадь, кажется, в это время усердно искала выход из замкнутого пылающего кольца — носилась по большому кругу, ловко обходя при этом небольшие дыры во льду, в которых барахтались люди и волки. Все вокруг покраснело. Сигнальный пистолет. Это был выстрел из сигнального пистолета. Ньюта невообразимо бесили сюрпризы и разные неожиданные исходы событий, но еще больше его выбесил тот факт, что ему ничего не сказали о том, что же случится, когда они перейдут к запасному плану. Вообще плохо было, что им пришлось-таки перейти к плану «Б» — план «А» провалился, наглядно демонстрируя все экстренность ситуации и её непредсказуемость. Ньют понадеялся, что этот запасной план — это что-то невообразимое, что сразу спасет им всем жизни. От последовавшего за снопом красных искр в небе грохота у парня чуть не лопнуло сердце. Лошадь и та едва держалась на ногах, уже начиная скользить. Видимо, стирала свои специальные подковы до дыр со всей этой паникой. Ньют уже ушел от всех своих позиций, был там, где ему нельзя было находиться, где находиться было смертельно опасно, но все лучники, все эти волки, которые могли бы перехватить его, были полностью увлечены световым шоу. Сноп красных искр потонул в черных тучах, тьма поглотила их, и сразу после этого Ньют понял, что все-таки произошло, когда посмотрел на гору. С самой вершины сходила лавина. Вперемешку с камнями и разным мусором. А парень ведь считал, что все эти истории Минхо о минах и целых взрывчатых устройствах, напиханных друидскими снадобьями, — все это не больше, чем обычные глупенькие байки, чтобы повеселить умирающего друга. Но теперь Ньют активно строил предположения причины схода столько агрессивной лавины, и проблема лишь в том, что хорошенький подрыв вполне мог послужить толчком для такого безобразия. Ньют видел все в деталях, просто потому что лошадь совсем обезумела от всех этих грохотов и, ничего не видя перед собой, метнулась вперед, прямо к медведице, прямо к дерущимся волкам, которые были слишком увлечены кровопролитной битвой, чтобы заметить разверзнувшуюся пасть снежного ада над ними. Ньют закричал и что есть сил забил лошадь по бокам, махая ногами. Та, конечно, ускорилась, но её прыткости могло не хватить на забег под лавиной. Зюзи приветливо раскрыла пасть, кто-то из необращенных выставил копья прямо на Ньюта, но тот проскочил мимо на неуклюжем коне, которого с каждым поворотом все больше и больше заносило. Кофта его была насквозь мокрой под курткой, и последняя вещь, о которой думал блондин — кровью она была запачкана, или он просто вспотел так сильно. С грохотом сходящая снежная лавина пробила кромку льда на озере прямо по курсу. Ньют несся прямо в ад. Минхо едва успел увернуться от прыгнувшего на него волка. Он и так все это время невесть откуда брал силы, а теперь, даже если они и были, ноги тряслись так, что стоять было практически невозможно. Парень даже от такого легкого кувырка чуть не улетел, поскользнувшись. Рык оглушил его, но в руках был только сигнальный пистолет. Так уж получилось, что Минхо привык использовать все доступные варианты. Рука его юркнула в карман за запасным патроном. Когда волк дернулся в его сторону, делая вторую атаку, как предполагалось, заключительную, такую, чтобы за один рывок свернуть шею клыками, Минхо нажал на курок. Красный огонек метнулся прямо в раскрытую пасть и взорвался прямо там под глухое кряхтение монстра. Он задрожал, прежде чем его голова озарилась блеклой вспышкой. Изо рта посыпались искры, и заряд успел хлопнуть еще раз, повалив волка на лед. Минхо отскочил в сторону, потому что только сейчас обратил внимание на тонкие трещины, ползущие под ногами. Они были наверняка безобидны, но, оглянувшись по сторонам, парень убедился в том, что замерзшее озеро уже не выдерживало. В прошлый раз его сумел проломить обычный волк, как следует постаравшись, то что теперь могло сделать столько волков разом? Пускай они не скачут, целенаправленно пытаясь пробить как можно больше дыр во льду, но все же. Что может сделать кавалерия? Что сделает эта чертова медведица? В любом случае, не больше, чем сошедшая с горы лавина. Все было, как и обещал Галли. Все шло строго по плану, хоть теперь и запасному. Все, кроме одной маленькой детали. Ньют несся на обезумевшей лошади прямо на эту лавину. И Минхо тут же заматерился, только заметив это. Он узнал друга по куртке, — лица с такого расстояния увидеть не получалось. Огромная тень, которая самому парню показалась не более, чем дымным пятном, оказалась на самом деле Зюзи. Медведица зарычала, поплелась прямиком за лошадью. Лед и так порядочно обломался по краям после небольшого заезда Ньюта по кругу, а теперь лавина норовила унести под воду приличную часть замерзшей поверхности. Огромные массивы снега и камней проламывали толстую корку, они накрывали самых невезучих сражающихся. И Минхо понятия не имел, должно ли все так закончиться, планировал ли сделать это блондин, но неуклюжая медведица нелепым преследованием подписала себе смертный приговор. Ньют пулей пролетел рядом с ней, и совсем ослабевший лед тут же начал проваливаться под копытами лошади. Зюзи угодила в самое жаркое место и в тот самый момент, когда все под её лапами начало разламываться окончательно, её накрыло снегом с тяжелым и громким «бух». — Ньют! Минхо не знал, зачем он кричит. Зачем он привлекает к себе внимание, если его может услышать кто угодно, но только не его друг. Он совсем ничего сделать не смог, когда блондин, вырвавшись из лап смерти, тут же бросился к ней обратно, что есть сил ударив по бокам лошади, когда та оказалась на нужной ему траектории. Они понеслись прямиком на огненное кольцо в самом центре. У Минхо дыхание сперло, он почувствовал себя, как в самом настоящем кошмаре, в котором хочется бежать, что есть сил, но ты словно погряз в меде или желе — руки и ноги совсем не двигаются, и ты сам весь будто зависаешь в пространстве. Даже его сердце замерло, казалось, в ту самую секунду, когда Ньют закричал. Парень видел огромную тень лошади, мелькнувшую в воздухе — та сделала слабую попытку развернуться, но блондин не позволил, постаравшись выгнуться как-нибудь, чтобы не навернуться спиной назад, когда конь под ним, как ему сначала показалось, поднялся на дыбы. На самом же деле животное сделало отчаянный прыжок, стараясь перескочить через огненную стену. Минхо видел краем глаза, что за ним самим кто-то припустил по пятам, размахиваясь огромной кровавой дубинкой, но оторваться от силуэта буквально парящего доли секунды в воздухе коня с съежившимся всадником на спине, было невозможно. Минхо в последние секунды услышал глухой крик Ньюта, а еще громкий треск льда. Вероятно, тот такого мощного прыжка не выдержал. Разглядывать уже не было времени — парень едва успел увернуться от удара какого-то увальня. Больше патронов у него не было. Ньют был рад хотя бы потому, что у него не остановилось сердце. В остальном все было паршиво. Ну, не считая еще и того факта, что он едва не сшиб Бренду, — девушка вскрикнула, когда через огненную стену вдруг перемахнула лошадь с испуганным ржанием. Да, в остальном все было просто отвратительно — ноги животного подогнулись сразу после приземления. Блондин не сразу понял, в чем дело, но до него дошло, что все покатилось в полную задницу, когда он промочил ноги в ледяной воде. Парень чуть не примерз к этим стременам, но в целом холод подействовал моментально — волосы у него встали дыбом. Он отцепился от лошади, проваливавшейся под лед. Ньют понятия не имел, когда успел выскочить, но главное, что он теперь был здесь. Где-то рядом с Томасом. Где-то рядом. Но где вообще Томас? Не переставая озираться, блондин принялся оглядываться по сторонам. Он утер рукавом куртки кровь, идущую из носа, и пополз прямо к проруби. У него чуть душа не вылетела ко всем чертям собачьим, когда, подобравшись чуть ближе, он заметил тонкие пальцы, крепкой хваткой держащиеся за лед. Свет от огня жег глаза, но Ньют готов был сказать спасибо, что он до сих пор не прожег все остальное, иначе бы они уже давно провалились все и пошли топорами на дно. Он забарахтался что было только сил и дополз до проруби. Тонкие, бледные руки торчали из холодной воды, и смотреть на них было невыносимо. Ньют не видел ничего в черной воде. Но он знал, что это руки Томаса. Он вцепился в посиневшие пальцы и припал к ним губами, шепча невероятные глупости. Теплый пар окружил бледным облаком ледяные ладони. Блондин не сразу заметил несколько капель крови, попавших на костяшки. Снова осторожно утерев их рукавом куртки, он мягко огладил чужие запястья, развалившись пластом на льду рядом с прорубью. Он потерся лбом о ледяные пальцы, и весь его мир сузился до размеров этой черной дыры — не осталось больше ни треска льда, ни диких криков, ни звона оружия и нечеловеческих рычаний. Остался только Томас. Наконец вынырнувший Томас. Ньют весь задрожал, когда брюнет вцепился в него, барахтаясь в невыносимо холодной воде. Даже те брызги, которые случайно попадали на лицо блондина, — и те жгли так, что сердце начинало глухо пульсировать, разнося колючие волны боли по всему телу. — Ньют? — Я здесь, Томми. Все хорошо. Я здесь. Он мог утверждать, что это просто привязанность, что это, хорошо, возможно, очень и очень сильная привязанность. Но губы его шептали всякую чушь, когда он наконец поймал на себе взгляд Томаса. Опять. Смотрел он ошарашенно, испуганно. Он был просто в ужасе. И Ньют чувствовал все. Он растянулся в улыбке, хотя и прекрасно знал, что выглядит отвратительно — кровь, размазанная по лицу, взмокшая челка, бледные щеки. Это не просто сильная привязанность. — Не отпускай меня, — глупо хохотнув, Ньют шмыгнул носом, продолжая перебирать чужие пальцы. Он не знал, как объяснить, что чувствует, и вообще, поддавалось ли происходящее хоть каким-нибудь объяснениям. Ему было невыносимо холодно, но при этом очень и очень тепло. Он умирал, но при этом оживал под чужим взглядом. Точно сошел с ума. — Я думал, что ты мертв, что я… Что я убил тебя, — Томас, не моргая, внимательно смотрел на парня напротив. — Но ты здесь. — Но я здесь, — Ньют сам не верил в то, что говорил. Глаза у него светились от радости, они светились от выступивших слез. Ему было больно видеть друга в ледяной воде — бледного, как никогда, холодного, мокрого. Только сейчас он заметил, что к шее у него была пристегнута темная шкура. Она болталась где-то там, в воде, и явно была не прочь утянуть парня на дно. Но кроме анимы никакого верха больше не было. Ньют смущенно улыбнулся. — Ты там без футболки? Совсем с ума сошел? — Что ты несешь? — Томас утер лицо свободной рукой. Он выглядел все таким же ошарашенным, но теперь хотя бы не таким напуганным. — Ты думаешь, она бы меня спасла здесь, дурачок? Прежде чем Ньют успел что-нибудь сказать на это, брюнет поднял руку и притянул к себе парня, сталкиваясь с ним в поцелуе. Холодные губы обожгли, — парень вздрогнул, приподнимаясь на локтях. Он вдруг вспомнил про кровь, идущую из носа, поэтому отпрянул на доли секунд. Томас не дал ему даже отодвинуться — шустро утер своей ледяной рукой кровь из-под носа Ньюта. Пальцы его замерли на приоткрытых губах. Он обвел верхнюю по контуру. Блондин даже закатил глаза от удовольствия. Но когда он их открыл, то тут же вздрогнул, сжимая зубы. Руки его вцепились в лед — парень недоуменно смотрел на парня напротив. — Что? — Твою мать, Томми! — Ньют чуть воздухом не подавился. — Ты светишься! Томас поднял руку, чтобы оглядеть её. Такой серьезный тон перепугал его не на шутку. Только вот он понятия не имел, что светятся у него кончики ушей и, хоть и совсем чуть-чуть, волосы. Мягкое голубоватое, почти белое свечение, все больше тухло. — Это агератум? — Ньют не знал, кому он задавал вопрос — самому себе или парню напротив. Что-то похожее он уже видел, когда лечили Минхо, и лечили его как раз с помощью этого растения. Его предположение было вполне логичным — тогда светилась только мазь, потому что именно в ней и были заключены все целебные свойства агератума, но теперь светился сам Томас, будто источник всего этого был внутри него. Но так и было. Он пил настой, и теперь был весь пропитан волчьей отравой. Так он и работал. Он работал на эмоциях и чувствах. В голову как ударило строчками о проведении ритуала. Все сходилось. Все было правильно, у них все получалось. «Противник холода, любитель чувственных даров» — это как раз об агератуме. Ньют не собирался глубоко копаться в смысле — ему хватало и того, что было на поверхности. Теперь до него доходило все. «Великий круг на круге по воде» — отражение Луны идеально помещалось в проруби. Он знал, что нужно было делать. Да у него на лице это было написано — не хватало только торжественно зажженной лампочки над головой. К сожалению, ни одной из своих гениальнейших мыслей он поделиться не успел — кто-то резко схватил его за капюшон, отталкивая от Томаса и вообще отшвыривая как можно дальше от проруби. Ньют не поднялся даже на ноги, когда его грубой хваткой подняли на колени. Холодный нож прижался к горлу. Томас тут же нахмурился, опираясь руками о край льда. Мышцы его дергались в слабых конвульсиях — он изо всех сил пытался выбраться. — Только попробуй вылезти, и я вскрою ему глотку, — блондин перестал дергаться, узнав голос. Да, это была Бренда. Видимо, разобравшись с лошадью, она принялась и за него. — Нырни обратно, мы еще не закончили. — Ты сказала мне, что он мертв. Сказала, что Минхо мертв! — Минхо живее всех живых, сука, — буркнул Ньют. Внутри у него при этом что-то все же екнуло — он до ужаса хорошо ощущал клинок под кадыком. Бренда держала его как-то уж совсем некрепко, так что были причины бояться того, что парень просто выскользнет из её рук и сам напорется на лезвие. Он не рисковал упираться ногами в лед, потому что постоянно был риск сделать одно лишнее движение, которое мигом отправило бы его на тот свет. — Мне правда жаль. Просто ты ничего не понимаешь. — Заткнись! — рявкнул Томас. — Ты все это время использовала меня, да? Я все еще понятия не имею, что ты собираешься делать дальше, но ты врала мне. Врала всем. Что теперь? Выпустишь демона на свободу, а? Что дальше, Бренда?! Ньют никогда еще не слышал, чтобы его друг был так зол. Никогда еще не видел столько агрессии во взгляде. Мешал всем здесь только нож у его горла — так бы и он осмелился дернуться, так бы и Томас, вероятно, вылез из этой проруби и порвал девушку на части. Любое промедление теперь могло стоить ему жизни — он все еще проявлял чудеса выдержки, столько времени торча в ледяной воде. Кем бы он там ни был — волком, сосудом для древнего темного духа, какая разница, если температура в любом случае такая, что сразу окоченеть и идти ко дну. Как он сохранял такое самообладание — Ньют не имел ни малейшего понятия. Он вспоминал себя в подобной ситуации — от паники чуть не утонул. — Ты думаешь, мне демон нужен? Думаешь, нужно спасение всех этих жалких тварей? Томас, мне здесь тоже не место. У меня был шанс вернуться. Но я променяла его на жизнь с тем, кого люблю. И для чего? Чтобы его забрали у меня?! Ты думаешь, я хотела всего этого?! Каждый вскрик девушка дополняла резким рывком за капюшон Ньюта — тот зажмурился, понимая, что так она на эмоциях действительно что-нибудь случайно учудит. Томас заметил это, поэтому тут же сбавил обороты. Сейчас здесь не было никого. Никого. Да, вообще, здесь было три совсем небольших войска, но они были далеко за пылающей стеной. Здесь им никто не мог помешать. Только он, Ньют и Бренда. — Объясни, чего ты хочешь. Пожалуйста, просто расскажи мне все. Ньют думал, что еще чуть-чуть, и у него точно загорится затылок — зачем её слушать? Зачем её нужно было слушать? Обычно он оставался самым трезвым разумом среди всех остальных, но теперь он настолько выбился из сил, был настолько зол, что ему было действительно плевать. — Я очень хочу домой, Томас. Я хочу домой к моему отцу. Но я не могу вернуться. Не теперь, когда я чудовище! Я променяла настоящую жизнь на любовь, которую уничтожили. Которую убил тот, кому я доверяла больше всего. Я просто пытаюсь исправить свои ошибки! Ньюта в дрожь бросало от этого плаксивого голоса. Он даже готов был во всю глотку вопить, что она просто блефует. В бешенство его бросало только потому, что Бренда явно тянула резину, пока Томас рисковал своей шкурой — он буквально мог помереть от переохлаждения в ближайшие минуты. Блондин не мог больше выносить этого отвратительного молчания. Будто на это было сейчас время! Парень распахнул глаза и уставился на Томаса, смотрящего куда-то вниз. На секунду блондину почудилось, что его друг уже мертв, но, к счастью, тот дернулся, хоть и слабо, и поднял голову. Ньют замер в чужих руках, смотря в яркие голубые глаза. Бренда, кажется, тоже ослабила хватку. Нож перестал прижиматься к горлу парня. — Бренда, пожалуйста, остановись. Голос был Томаса, да. Но это был далеко не Томас. — Арис? Здесь Ньют ожидал, что нож выпадет из её рук, но девушка никогда не убирала оружие, поэтому блондин только и мог, что наблюдать. Изучать родное, но в то же время такое чужое в этот момент, лицо. Томас мягко улыбнулся, но он так не улыбался. Это был тот самый Арис, с которым Ньют уже успел даже поговорить. Парень смутно помнил происходящее в тот вечер, но эти глаза он узнал бы где угодно. А еще этот тон. Видимо, сейчас брюнет играл в свою игру. Он позволил Арису побыть за штурвалом, чтобы разобраться с Брендой, ибо вряд ли она кого-нибудь еще станет слушать. — Отпусти Томаса. Отпусти Ньюта. Они этого не заслуживают, и ты знаешь это лучше моего, я ведь прав? Бренда замолкла. Блондин беспомощно оглянулся по сторонам, когда девушка всхлипнула. — А мы этого заслуживали? — Плохие вещи очень часто случаются с хорошими людьми. Но сделай, пожалуйста, правильный выбор. Позволив жить мне, ты уничтожишь их жизни. Убьешь нескольких людей сразу, не только Томаса. Ты разрушишь жизнь каждого, кто привязан к нему. — Я не могу тебя потерять, — у девушки заметно тряслись колени. — Если ты уйдешь, то убьешь меня. — Мы можем уйти вместе. Минхо был готов рвать и метать, потому что он больше не слышал ничего из-за этой огненной стены, кроме треска льда и дикого ржания лошади. Чтобы она выскочила обратно, парень тоже не заметил, хотя, может быть, она успела уже вылететь с другой стороны. Ньют явно еще изначально планировал остаться около проруби, но теперь от него не было ни слуху, ни духу. Бренда тоже была там. Чрезвычайно опасная Бренда с её больными мозгами и непонятными никому мотивами. Да, Минхо был зол, ему это все осточертело, он вспотел так, что захотелось снять куртку к чертовой матери, но в подобном климате его бы положило на лопатки с лихорадкой, высунись он в такой момент с мокрой спиной на ветер, с его-то разнесенными в пух и прах нервами и иммунитетом, который держал его от любых заболеваний, в том числе, психического характера, на тонюсеньком волоске. Да, Минхо был просто в ярости. К сожалению, эта самая ярость пользу приносить перестала, потому что противники вылезали все умнее и умнее, а людей, которые не были бы заняты спасением собственной шкуры, было все меньше. Минхо едва справлялся в одиночку, — большую часть нападающих на него он просто переводил на свободных от боя людей из их отвлекающей группы. Оружия у парня не было, сил практически тоже. Глаза щипало то ли от слез, то ли от холода. Парень понимал, что если на него позарится кто-то из перевоплотившихся в волков, то ему не жить. Один мощный удар развалит его на части и расплющит все органы. Минхо как только мог старался избегать любого попадания на глаза противника. Он не знал, был ли у них запасной план на запасной план, но Галли поблизости не оказалось, — спросить не у кого. Только и оставалось, что шнырять туда-сюда, уворачиваясь от чужих взглядов. В конце концов, даже чрезвычайному везению парня пришел конец. Он подавился слюной, когда одним мощным рывком чья-то огромная рука схватила его за куртку сзади и подняла вверх, отрывая от земли. Парень недоуменно выпучил глаза, нелепо барахтая конечностями в воздухе. Он удачно приземлился на задницу после нескольких мысленных обращений ко всем существующим богам и внезапного появления Галли. Тот летел головой прямо в пузо громилы, схватившего Минхо. Парень едва успел откатиться в сторону, когда Барахольщик своей массой, не такой уж и большой по сравнению с противником, попытался сдвинуть эту тушу с места. Минхо вскочил на ноги, недоуменно смотря на то, как торговец, обхватив талию какого-то бородатого, разукрашенного, и весьма крепкого по строению, мужчины, скользил на льду, пытаясь поймать хоть какую-нибудь точку опоры. Просто смотреть брюнет не собирался, тем более, что лишившись клинка, который предусмотрительно выбил из чужих рук Галли, этот представитель, судя по раскрасу и всяким там украшениям, одной из самых почитаемых семей или что-нибудь вроде того, вполне предсказуемо решил перевоплотиться. Он был не то, что выше самого Барахольщика, скорее просто шире. Так что когда его рука потянулась к капюшону и послышался приглушенный хруст костей, Минхо дернулся с места, бросаясь на сцепившихся. Он успел подлететь к громиле сзади и вцепиться в аниму. Одного легкого рывка было недостаточно для того, чтобы сдернуть накидку, — пришлось очень и очень постараться. Минхо пытался ударить между растопыренных ног громилы, но сам поскользнулся и удержался только на шкуре. Она с треском оторвалась от всех застежек, не выдержав веса парня, и чуть ли не укрыла его с головой. Мужчина медлил всего секунду, но в итоге даже не оглянулся, основательно принявшись за Галли. Пока Минхо выпутывался из тяжеленной анимы, тот успел отцепить от себя Барахольщика и резко схватить его за горло. Парень снизу слышал только приглушенный хрип товарища, когда того подняли в воздух. Лицо Галли покраснело, и он вцепился в чужое запястье, пытаясь ударить по предплечьям, болтая ногами. Достаточно было этому громиле один раз как следует тряхнуть рукой, чтобы сломать чужую шею, но сделать он это не успел. Минхо, пока выбирался из-под накидки, нашел отброшенное в сторону оружие. Оно чем-то походило на саблю, но парню было в целом плевать, когда он поднялся с колен и что есть сил вогнал лезвие в чужую спину. Может быть, он поступил не так доблестно и все такое, но кого это вообще волновало. Явно не Галли, который, улучив момент, вцепился в чужую ослабевшую руку, а свободную ладонь сжал в кулак и отправил его прямо в ошеломленное лицо напротив. Минхо не осознал, что творит, когда помог Барахольщику повалить эту огромную махину на лед. Он смотрел только на Галли, всего заляпанного кровью с ног до головы. Смотрел только в его блестящие в полутьме глаза, когда ловкие руки этого парня свернули чужую шею. Грудная клетка торговца бешено вздымалась. Он утер лоб рукой, отвечая на долгий и практически невменяемый взгляд Минхо. — Говоришь, не моя война? — Нужно валить отсюда, это был хранитель вождя. Типа его личный охранник, понимаешь? Если он здесь, значит кто-то из важных шишек тоже неподалеку носится, — забормотал Галли. — О, Мена. — И не говори. Парни поднялись, опираясь друг на друга. К сожалению, Галли был прав, когда говорил о ком-то из вождей. Он был прав, когда сказал, что где-то рядом находится представитель высших кровей. И первый в этом убедился Минхо, когда смог наконец проморгаться, согнав всю дымку перед глазами. — Это что, Тереза там? Если бы на месте Ньюта был какой-нибудь другой человек, то он наверняка останавливал бы Бренду. Говорил о том, что не все еще потеряно, что жить одной любовью — это, может быть, не так уж и правильно. Пускай благородно, но в её случае право выбора было очень даже допустимо. Жаль лишь, что на месте Ньюта не было никого, кроме самого Ньюта, поэтому когда девушка в конце концов отпустила его, отбросив на лед, он пожелал ей только душевного освобождения или что-нибудь вроде того. Помочь он ей ничем не мог, сомневался, что сможет сказать что-нибудь такое, что смогло бы отговорить её от того, о чем она, вероятно, грезила десятки лет. Руки у неё дрожали — клинок выскользнул из пальцев легко и быстро. Ньют, подняв голову, увидел взгляд Бренды. Совершенно пустой. Но почему-то теплый. Она встала у самой проруби. Ньют понятия не имел, что они решат провернуть такого с Арисом, но и рта открыть не успел, когда девушка, сбивчиво шепнув молитву, вдруг ступила в холодную воду. Томас мягко перехватил её сначала за руку, а потом и за талию, помогая ей осторожно погрузиться в воду с громким всплеском. Бренда зажмурилась. Она держалась за плечи брюнета, дрожа. Пальцы её с остервенением вдруг вцепились в грубую металлическую застежку. Она с трудом смогла отцепить от себя аниму, и та тут же исчезла в темном водном пятне. Ньют выдохнул облако пара, тяжело дыша. — Все хорошо, — Арис в теле Томаса прижался холодными губами к мокрому лбу девушки, осторожно погладил прилипшие к голове темные короткие волосы. — Я же с тобой. Все у нас с тобой будет хорошо. Все, как ты и хотела. Как я хотел. Нам здесь не место. — Ты будешь со мной? — Мы свободны. Теперь я всегда буду с тобой. Ньют не знал, что чувствовал, смотря на всю эту картину, не мог не признать, что у него неприятно скребло на душе, он вообще вспыхнул до ушей, поймав себя на неожиданной ревности, кольнувшей в сердце. Парень вовремя успел мысленно надавать себе оплеух и напомнить, что это был далеко не Томас. Это его голос, но не его слова. Бренда погрузилась с головой под воду. Сильные руки брюнета тут же легли на её затылок. Ньют похолодел, увидев пузыри на поверхности воды. Арис в последний раз глянул на него, блеснув своими голубыми глазами и грустно улыбнувшись. — Я приглядывал за ним, как мог. Помоги ему, Ньют. Он хороший парень. Мена вам в путь. С этими словами парень закрыл глаза и резко погрузился под воду, надавливая на плечи Бренды. Девушка не сопротивлялась. Она только перестала держаться за брюнета. Ньют вздрогнул, потому что именно такого исхода событий он и боялся больше всего. Он бросился к проруби, чертыхаясь. Томас тоже погрузился в воду с головой, над ним уже появились пузыри. Ньют понятия не имел, что ему делать, потому что одной рукой парень продолжал держаться за лед. Что-то в воде все еще светилось, что не могло не настораживать. Когда это мягкое, полупрозрачное сияние переползло по ногам Томаса еще выше, к торсу и дальше, блондин понял, что ему нужно подождать. Он не знал этого точно, но мог предположить. Он подумал, что сойдет с ума за эти секунды, что Томас находился под водой. Когда голубое свечение ушло ближе к шее, Ньют наконец заметил, что Бренды не было видно. От этого внутри у него что-то противно сжалось. Он только моргнул раз, как вдруг случилась блеклая вспышка, и с самого затылка Томаса сорвалось два ярких огонька. Ньют оцепенел, уставившись на то, как они медленно, словно светлячки, поднимаются ввысь. Противная тяжесть в груди съежилась до размеров маленькой пульсирующей точки, прежде чем мягким цветком распуститься на самом сердце. В глазах парня отражались два бледных пятна, уходящих в темную бездну над головой. Может быть, он все еще не верил в себя. Может быть, он не верил во всех этих волков и друидов, даже когда был посреди поля боя, где десятки таких с криком и ревом рвали друг друга на части. Но в это странное тепло в груди он поверил всей душой. Томас вскрикнул, выныривая. Ньют тут же ухватился за его руки что было сил и снова подобрался как можно ближе к проруби. Он не знал, что нужно делать, но чувствовал. Он вцепился в парня и зашептал его имя, привлекая к себе внимание. Как-то совсем уж агрессивно тот держался за него. Блондин моментально замер, стоило Томасу поднять голову. Пустые, абсолютно белые глаза. И он улыбался. Так гадко и противно улыбался. — Ты чем думал, мой хороший? — пробормотал парень, довольно вылупившись на блондина. Томас улыбнулся, демонстрируя все зубы. Всю картину омрачал тот факт, что изо рта у него при этом хлынула мощным потоком темная кровь, стоило только губам разомкнуться. Она потекла по подбородку, а потом поползла до самой кромки воды. — Ты думаешь, что сможешь меня свергнуть? Ты со своими страхами? Или, может быть, твой друг? Я чувствую, как ты умираешь, и как боишься этого. Я знаю все. Все твои темные мысли. Все твои самые грязные желания. Блондин впился ногтями в чужие ладони, но поведение «Томаса» никак не изменилось. Он только глупо хихикнул. Страшнее всего было смотреть на его лицо. Такое ощущение было, что под кожей что-то двигается. Какие-то комочки, — они передвигались у самого виска, натягивая кожу, скользили под скулами. Ньют вжался в лед, когда улыбка парня напротив за секунду сошла на нет. — Я вижу тебя насквозь, Ньют. Блондин вскрикнул, стоило лицу парня вдруг резко исказиться. Кости с хрустом изогнулись, и нос вытянулся вперед. Через несколько секунд парень уже держал за руки извивающегося в воде человека с головой волка. Тот рычал и мотал черной мордой. Шерсть, заляпанная кровью и пахнущая соответственно, стояла дыбом. Волк весь истекал кровью — она лилась изо рта, из носа, текла из белых глаз. Ньют не отпускал руки Томаса, хотя тот очень и очень этому сопротивлялся. Длинный тонкий язык вывалился из широко раскрытой пасти. Только сейчас парень заметил, что вся эта волчья сущность нестабильно подергивалась — под шерстью тоже будто стая огромных жуков ползала — небольшие комочки двигались под кожей на языке, эти горошины увеличивались в размерах и уменьшались, как и язык. Он вытянулся настолько, что бухнулся в воду. Ньют подумал, что он, должно быть, уже умер на месте от ужаса, когда, посмотрев вниз, увидел блестящую на поверхности воды кровь. Она пропитала даже кромку льда по краям снизу. Он чуть не прикусил себе щеку, когда этот огромный длиннющий язык скользнул по его лицу, прежде чем завалиться обратно в глотку. Эта огромная волчья голова резко опустилась вниз, уставившись пустыми глазами на Ньюта. Он заставлял себя не отворачиваться, даже практически не моргать, хотя и не знал, было ли это необходимо. Руки у него дрожали, но он даже не думал о том, чтобы разжать пальцы. Ни когда из висков этого огромного мохнатого нечто начали вырастать еще головы, ни когда сердце застучало прощальные такты. Кровь была горячей, словно жидкий огонь. Это Ньют понял, когда одна из голов лопнула, и его оросило кровью. К счастью, парень рефлекторно отвернулся, а не то так бы его точно вырвало прямо в эту самую прорубь. То, что попало на лед, уже дымилось. Парень, тяжело дыша, вдруг закричал, потому что в груди у него явно не зря все так сильно ныло и колотилось. Сердце парня в буквальном смысле вдруг будто дернулось с места и потянулось вперед, к волку, пробивая ребра. Ньют закричал, ошарашенно распахивая глаза. Лицо Томаса было искажено, жутко перекошено, челюсть вытянулась перед нереальным углом, глаза закатились. Ньюту казалось, что он видит сам ад в этих белых пятнах с красноватыми узорами лопнувших капилляров. Он просто до безумия был рад, что лицо Томаса так разнесло, потому что его друг в этом всем месиве просто не узнавался, — избавиться от психологической травмы потом будет явно попроще. Он недоуменно вскинул брови, недоумевая, что за черт происходит с ним. Когда точно таким же фонтаном, какой он видел несколько минут назад у парня напротив, кровь полилась и из его рта, Ньют чуть не потерял сознание. Он задергался на льду в конвульсиях, почти выблевывая собственные легкие. — Моя кровь в тебе, Ньют. Ты уже проклят. Голова блондина закачалась на весу, и он чуть не бухнулся на бок, когда в том небольшом пятне крови, большая часть из которой успела затечь в прорубь, он вдруг разглядел небольшие шевелящиеся комочки. У него на секунду возникло ощущение, что у него разошлись все швы разом, и кровь хлынула отовсюду. Пошла носом, из ушей. Глаза невыносимо защипало, и парень застонал от боли, не отрывая взгляда от улыбающегося Томаса. Лицо того снова было в полном порядке. По щекам блондина потекли алые капли. — Проклят, проклят, проклят, проклят! — чем дальше, тем больше менялся голос демона. — Проклят, Ньют, ты проклят! Ты мертв! Мертв! Блондин кашлянул, забрызгивая лед кровью. — Знаешь, Томми, что сделаем, когда вернемся домой? — вдруг забормотал он. Уголки губ парня напротив дернулись. — Я попрошу Минхо сделать эту его фирменную курицу. До отвала наедимся. Перевернем всю его хату. Достанем тот старый магнитофон. Я спляшу с Минхо вальс. Займусь с тобой сексом. Куплю огромное ведро с мороженым, и мы завалимся смотреть какое-нибудь кино. Я научу тебя ставить палатки, а ты расскажешь мне, как стрелять в зайцев. Научишь играть на своих чертовых барабанах. Мы будем валяться в одной кровати. Ты будешь говорить глупости, а я буду целовать тебя. Я буду говорить глупости, и ты будешь целовать меня. Я покажу тебе свой дом. Покажу идиотскую коллекцию африканских масок и колоколов, дебильный порог, об который я постоянно спотыкаюсь. Я покажу тебе, насколько сильно могу любить. Ньют улыбнулся. У него текли слезы. Демон только моргнул пару раз, после чего разразился в хохоте. — Я так виноват перед тобой, — буркнул блондин, утирая одной рукой слезы, смешанные с кровью. — Так виноват. Смех все не прекращался. Не прекращался, пока Ньют не отпустил чужие руки. Он резко подался вперед и надавил на чужую голову, буквально заталкивая её в воду. Этот, в отличие от Бренды, сопротивлялся, что только было сил — забился, расплескивая кровавую воду, и ухватился за плечи блондина. Он тоже совершенно не сопротивлялся, когда демон с криком принялся утягивать его за собой в воду. Может быть, он в какой-то степени начал понимать мотивы Бренды. Ньют закрыл глаза, задерживая дыхание. Он понятия не имел, что произошло. Парень попытался обнять Томаса прямо в воде — вцепился в него руками и ногами. Ему было холодно, невообразимо холодно, но при этом так тепло внутри. Когти впились в его спину, демонический крик ударил в уши даже под водой, но он все равно упрямо нащупал пальцами застежку на чужой шее. Не переставая сосредотачиваться на всем, что он чувствовал, парень, зажмурившись, отстегивал аниму. Томас все еще цеплялся за края проруби, потому что явно не планировал погибать. Все его тело будто ходуном ходило, — все еще будто что-то передвигалось под кожей, Ньют хорошо это чувствовал. Он не понял, отстегнул накидку или нет, но сердце его радостно сжалось, когда он вдруг почувствовал просто голую спину парня под пальцами. Проклятой анимы не было. Ньют вцепился в Томаса почти до синяков. Из носа у него пошли пузыри. Томас тем временем на поверхности разразился почти животными криками — лицо его все еще нестабильно менялось, то вытягиваясь, то снова становясь человеческим, пока он наконец не закрыл его одной рукой. Другая до боли крепко держалась за края льда. Парень затрясся, как в лихорадке. Пальцы у него подсвечивались нежно голубым цветом, как и грудь в том самом месте, где должно быть сердце. Как и кончики волос. Как и потрескавшиеся губы. Томас запрокинул голову. С неба на него смотрела Луна. Холодная и далекая. Изо распахнутого рта парня вытекал черный густой дым, который за секунды рассыпался в песок и шел ко дну. Это было больно. Это было тяжело. Это было невообразимо страшно. Ньют думал, что он уже умер, когда вода вокруг него начала закипать. Она бурлила с такой силой, что у него зажгло грудь, зажгло новые раны на спине от чужих когтей. Зажгло и старые раны от удара по голове. Он просто весь вдруг загорелся изнутри, а когда попробовал осознать, что происходит, то чуть водой и не поперхнулся. Его будто какой-то силой вытолкнуло наружу, и парень вынырнул, с тяжелыми хрипами принимаясь жадно глотать воздух. Он понятия не имел, что весь светится. Он весь светился, даже когда выбрался из проруби. Вода все так же заботливо вытолкнула его на лед. Пахло чем-то странным. Медом, кажется. Парень широко распахнул глаза, уставившись на небо, усеянное звездами. Туча, закручивающаяся спиралью над ними до этого, уже рассеивалась, медленно растекаясь в стороны бесформенными мягкими комками темной ваты. Луна все еще была над головой. Наблюдала. Парень повернул голову в сторону. Томас лежал здесь, рядом с ним. И они оба в буквальном смысле дымились, — от них валил густой столб пара. Одежда на них будто и не была уже мокрой. Брюнет все еще немного светился, когда пытался отдышаться. Ньют вздрогнул, потому что тот нашел его пальцы и сжал в крепкой хватке. — С-спасибо. Он не нашел, что сказать на это, поэтому просто прикрыл глаза, выравнивая дыхание. И сжал ладонь Томаса в ответ. После тех слов Галли о том, что это, мол, «не их война», и что-то вроде «сражаться вам не придется», Минхо уж думал, что ему совсем ничего не придется делать. И может здесь была проблема в возможной некомпетентности Галли в построении стратегии военных действий, может быть вот уж такая воля случая была, что их основной план провалился. Парень самого себя не узнавал, потому что он пошел на все это, просто доверившись Барахольщику. Он все еще не знал, правда, ненавидеть его, или оды ему читать. Они хоть и были в полной заднице, но хотя бы на пути к своей цели. Минхо даже приблизительно пока не понял, как точно можно убить волка. Пули их не брали, если не палить в определенные места, с кольями, саблями и палками было примерно то же самое. Казалось бы, какие проблемы могут возникнуть с убийством того, что уже почти мертво? Минхо не сомневался в том, что одного удара хватит, чтобы уложить подобного волка, только вот очень ошибся. Да и что там, у него рука и не поднялась для этого одного удара, когда они с Галли подобрались поближе к подозрительной фигуре. Это действительно была Тереза. Полуразвалившаяся, гниющая, едва узнаваемая. У неё заметно поубавилось объема в копне волос, казалось, что у неё просто куда-то подевалась большая часть органов — кожа натянулась так, что выпирали кости. Сама она была какого-то странного, чуть ли не зеленоватого оттенка, но передвигалась при этом до ужаса уверенно и шла прямиком к проруби. Она достала что-то из кармана, вроде как, какой-то мешочек. Галли и Минхо замерли в нерешительности. Когда девушка начала высыпать содержимое на столб из огня, они тут же дернулись с места, потому что пламя начало редеть. Она знала, как избавиться от этой преграды, но вряд ли хотела помочь кому-нибудь, раз уж подняла боевую тревогу под предлогом того, что Томас стал опасен, и его нужно в срочном порядке ликвидировать. Минхо набросился на девушку сбоку, сбивая с ног, а Галли схватил её за руки. Тереза тут же закричала, отпираясь, но Барахольщик прикрыл ей рот ладонью. Крики сменились сдавленным мычанием. Она как-то умудрилась выкрутить свою тонкую слабенькую ручку и потянуть её к поясу. Минхо вскрикнул, когда она вытащила лезвие и одним резким движением резанула им воздух в том месте, где меньше секунды назад было его горло. — Да что ты творишь?! — зашипел он, перехватывая девушку за запястье. — Прекращай! — Грязное человеческое отродье, — взвизгнула она. — Не дано вам ходить по земле нашей, не дано вкушать дары Мены и её наказания, не дано быть частью племени, и да грешна я и покарает меня богиня, но я сложу перед ней оружие и паду ниц… — Звучишь, как твой отец, — фыркнул Галли. Девушка только забилась в руках парней. Брови её изогнулись в измученной гримасе. Минхо был в полном шоке, потому что он практически не узнавал девушку — настолько у неё впали скулы, настолько она вся была вымазана в крови и грязи. Видимо, то, чем набила пули Бренда, медленно, но верно убивало Терезу, сводило её с ума. У неё текли слезы, и вся она выглядела как-то особенно жалко. Парень не был уверен, что хоть когда-нибудь видел её такой. Он отнял у неё мешочек и передал его Барахольщику, но тот лишь недоуменно нахмурился. — Сбей пламя. Я справлюсь. Галли сомневался несколько мучительных секунд, но потом все же согласился и тут же направился к огненному кольцу. Минхо лишь перевел дух, утирая пот со лба. Он все еще сидел верхом на Терезе, не давая ей брыкаться и надеясь, что своим весом не проломит ей все кости. Битва постепенно утихала, как ему казалось. Может просто уже много людей полегло, а может они просто были в некотором смятении, оглядывая небо и трещины под ногами. Да, это холодное толстое покрывало на поверхности озера трещало по швам, любого слишком мощного удара хватит для того, чтобы проломить его. Минхо не был уверен, но у него было такое ощущение, что лед нагрелся, хотя может это у него самого просто так тело горело. Он перевел взгляд со сражающихся вдалеке на девушку, лежавшую под ним. Она смотрела на него без страха и ужаса. Минхо вообще не мог прочитать эмоции на её лице, была, казалось, только одна боль. — Ты ничего сказать не хочешь? — А что ты хочешь услышать? — прошептала Тереза. — Это того не стоит, понимаешь? Это все того не стоит. — Ты заварила эту кашу. Ты виновата в том, что это произошло с Томасом. И ты же виновата в том, что сейчас здесь столько людей гибнут. — Я совершила много ошибок, да. — Тогда что чего не стоит, а? — Жизнь Томаса не стоит жизни стольких людей. — Если для тебя он — не больше подопытного, над которым вы так шустро все побежали ставить эксперименты, то поспешу тебя огорчить — для меня он лучший друг, и уж лучше мне сдохнуть на этом самом месте, чем оставить его здесь в ваших лапах. — Минхо… — Ты уж прости, ага? — парень вдруг грустно улыбнулся. — Возможно, я мудак. Но решить проблему можно по-другому. Можно решить её без демонов. Без нас. — У меня не было выбора. — В гробу у тебя только нет выбора, ты меня поняла? Ты изначально неверно приоритеты расставила. Изначально вы все здесь поступили, как дикари. Ты мне правду даже не сказала. Я что, правды не заслуживаю? — Я вижу их! — вскрикнул Галли. Он вдруг швырнул что-то в руки Минхо. Тот шустро поймал еще один патрон для сигнального пистолета. Парень, не обращая никакого внимания на Терезу, зарядил сигнальный пистолет и поднял руку в небо. С громким хлопком из ствола вырвалась яркая вспышка. Она устремилась в темноту, к звездам, разрываясь зеленым пламенем в воздухе и оставляя за собой длинный дымящийся хвост. Минхо смотрел на него несколько секунд. Особо наблюдательные единицы из сражающихся тоже замерли, задирая головы. После предыдущей вспышки с горы сошла лавина, так что теперь они ожидали чего-то подобного. Но этот сигнал был не для взрыва. Парень опустил голову. Тереза тоже смотрела в небо. Губы у неё были сухие и потрескавшиеся, а глаза блестели от слез. Те стекали по вискам, уходили куда-то в уши, путались в кудрявых волосах. Минхо тяжело вздохнул. — Я делала то, что мне приказывали. Что приказывал мне отец и друиды, его советник. Я просто защищала свою стаю, не хотела, чтобы это так серьезно вас затронуло, честно. Мне так жаль. Я просто делаю то, что должна. — И ты прости, я ведь тоже делаю то, что должен, — парень пожал плечами. — Минхо! — голос Галли был совсем-совсем близко. Огненное кольцо разорвалось на несколько метров, и из него выбрались два волка. У одного на спине сидел Томас, застегивая свою куртку, которую он достал из мешка Бренды. На другом, совсем светленьком, сидел Ньют. Оба парня выглядели перепуганными и уставшими. У Минхо внутри все перевернулось — настолько он был рад видеть своих друзей целыми и невредимыми. — Нам нужно уходить! — Барахольщик подошел к Минхо, набрасывая капюшон на голову. — Забирайся. — Прости, Тереза. Парень ухватился за торговца, опираясь о него, чтобы подняться, как раз в тот момент, когда его волчья мордашка показалась из-за анимы. Поправив шапку-ушанку, Минхо забросил ногу на мохнатую спину и прижался к ней, цепляясь за все, за что только получалось цепляться. Галли фыркнул куда-то в сторону, давая сигнал к тому, что они переходят к следующей части плана. Три волка бросились прочь от почти погаснувшего кольца, от проруби, от месива из людей и огромных мохнатых туч. Они рванули как раз к краю озера с той стороны, из который и выдвигалась их группа перехвата. Пускай их план чуть не провалился, свою задачу он выполнил отлично. Минхо понятия не имел, сколько времени прошло с начала боевых действий, но барабанов уже давно не было слышно, звуки битвы стихали тем сильнее, чем дальше были они от центра озера. У самого края был знатно обломан лед, — вода смыла часть порошка, так что их внешнее огненное кольцо тоже весьма пострадало.Через дыры в этом огненном занавесе они и проскочили. Минхо тяжело дышал, держась как можно крепче. У него и Ньюта уже был опыт подобного типа верховой езды, но вот Томас явно чувствовал себя странно. Держался он едва-едва, и постоянно норовил соскользнуть — это было видно издалека, так что его волк постоянно притормаживал, чтобы дать парню возможность покрепче зацепиться. Когда он обернулся, то увидел только отдаляющееся озеро с россыпью огоньков. И все ту же Луну на небосводе. Парень понятия не имел, сколько они уже скакали по снежным просторам, он даже не в силах был предположить, какое расстояние они уже преодолели, или как эти махины вообще ориентируются в такой темноте. У него на душе все еще было не очень легко, хотя здесь был Ньют, здесь был Томас. Они были вместе, опять. Все получилось. Они победили. Просто у Минхо было паршивое ощущение, что все еще не кончено. К сожалению, вылези откуда-нибудь еще какое-нибудь препятствие вроде демона или очередного мохнатого чудовища, он бы замертво в снег свалился, или хотя бы притворился мертвым, потому что большего вынести не мог. Руки у него дрожали. Он был уверен, что его друзья чувствуют себя точно так же. Слезы на глаза наворачивались, когда он вспоминал их первые денечки здесь. Теплые и уютные ночи, загадочный домик с бункером, бани. Все, чего волчьи эти дела не успели коснуться. К сожалению, спросил бы кто у него, готов ли он повторить нечто подобное, Минхо ответил бы отказом. И сегодня, и завтра, и через месяц, и даже через два. Он не был уверен, что вообще решится еще хоть раз вытянуть карту или вообще вписать свое имя в заявку на участие в конкурсе. Парень тяжело вздохнул, потому что даже от мыслей трещала башка. Думать не хотелось. Хотелось просто отдохнуть. Хотелось просто домой. Минхо прижался щекой к теплой волчьей спине и растянулся в улыбке, потому что весь этот ужас почти закончился. Он бы подсчитал, сколько раз чуть не умер за все это время, даже может посоревновался в этом с Ньютом и Томасом, но сейчас он старался вообще ни о чем не размышлять, ничего не считать, не вспоминать. От усталости он вообще чуть не отключился прямо в дороге. К счастью, когда он действительно начал засыпать и заваливаться куда-то набок, они прибыли на место назначения. Парень понял это, когда Галли, остановившись, вдруг встряхнулся, сбрасывая с себя нерадивого пассажира. Навернувшись прямо в снег, Минхо вскрикнул, открывая рот. Места он почти не узнавал, хотя уже было гораздо светлее. — Поднимайся, спящая красавица. Всю спину мне обслюнявил, — буркнул Барахольщик, пихая парня в бок. Томас где-то недалеко сполз со своего волка и сделал несколько неуверенных шагов на пошатывающихся ногах. Ньют стоял, закрыв глаза и засунув руки в карманы. Наслаждался горным воздухом. Волки уже перевоплотились. Ими оказались две девушки, одну из которых блондин знал не понаслышке — Гарриет, тот самый друид, благодаря которой он держался на ногах все это время до исцеления. И другая, Соня, о которой они все слышали из рассказов Галли. Когда парень вспомнил о собственном принятии смерти, которое застряло у него в голове несколько часов назад, в горле как-то странно запершило. Совсем недавно он чувствовал себя так, будто уже умер, но теперь все было в порядке. Парень расстегнул куртку под недоуменными взглядами друзей, после чего задрал кофту и футболку. Никакой открытой раны не было. Только совсем бледные капли крови где-то на животе и шрам. Обычный шрам поперек груди. Ньют провел по нему пальцем, убеждаясь в том, что рана моментально затянулась. Кажется, действие агератума распространилось и на него, спасая от смертельного заражения. Томас выглядел совсем уж побледневшим, смотря на это безобидное теперь ранение. Ньют только махнул рукой. Это была действительно сущая ерунда по сравнению со шрамами на его сердце и психике. — Значит так, — вдруг вздохнул Галли, обращая на себя внимание. Минхо обернулся к нему, замечая блокнот в чужих руках. — Перевоз из одного пункта в другой — раз. Помощь твоему дружку Ньюту — два. Помощь твоему дружку — три, ну, как часть Гарриет, она потратила достаточно дорогие средства на то, чтобы поставить его на ноги. Дальше. Разработка плана по спасению другого твоего дружка. Стоимость взрывчатых веществ. Порошков и снадобий. Отряда отвлечения. Второго перевоза на моей бедной, настрадавшейся от твоих ляжек, обслюнявленной спине — восемь. Ах, да, чуть не забыл. Тот погром моей лавки. Девять. Будем это как-то решать, bomo? Просто за то, что я отправлю вас домой, дополнительная плата требуется. Барахольщик растянулся в широченной улыбке, смотря на Минхо, а тот вылупился так, будто вообще ничего подобного именно сейчас не ожидал. Ну, он, конечно, знал, что рано или поздно придется расплачиваться за услуги этого алчного и жадного до нечестной торговли и бартера дурачка, но не сразу после боя. Он нерешительно перевалился с ноги на ногу. Ньют и Томас вообще переглядывались практически в ужасе. Они точно были готовы в случае чего наброситься на Барахольщика. — Поговорим? — Галли качнул головой, призывая парня отойти в сторонку для чрезвычайно личного разговора. Минхо даже не стал дожидаться согласных кивков своих друзей — он просто пошел за Барахольщиком. Тот с громким хлопком положил руку на его плечо и отвел в сторону, оглянувшись при этом — убедился, что Ньют и Томас не следуют за ними по пятам. Отведя паренька совсем уж в сторонку, Барахольщик пихнул блокнот куда-то за пазуху и развернул Минхо к себе лицом, положив руки чуть ли не на основание его шеи. — У меня к тебе предложение, — Галли не дождался какой-то уж фееричной реакции на это, поэтому только вздохнул. — Я спишу все твои долги, ясно? — Просто скажи, чего ты хочешь, — Минхо закатил глаза. — Останься. Парень чуть воздухом не подавился. Он бросил короткий взгляд на Ньюта и Томаса — те недоуменно переглядывались, хотя даже не слышали ничего. Ну и то хорошо. Минхо снова повернул голову к Галли и недоуменно скривил брови, выпучивая глаза. — Что, прости? — Просто останься здесь. — Но… — Мне нужны помощники, — Барахольщик поджал губы. — Тебе просто нужны друзья. — Мне нужен ты. — Или так, ладно, — Минхо отмахнулся от Барахольщика, снимая с себя его руки. Он с силой потер лицо и уставился на Галли совершенно тяжелым взглядом. Парень надеялся, что именно это все скажет за него, потому что нарушать молчание он теперь не хотел. — Зачем ты просишь, если знаешь, что я не могу? — Но ты хотел бы? — Хватит задавать вопросы, Мена тебя дери! — Минхо повысил голос, потирая виски. — Я не могу! — Ты не ответил. — Пожалуйста, дай другую цену. — Минхо. — Дай другую цену, — парень поджал губы. Они стояли еще несколько мучительных секунд, смотря друг на друга. И оба при этом выглядели до противного серьезно. Галли все что-то перебирал в собственных карманах, а Минхо переваливался с ноги на ногу, даже не стараясь скрыть тот факт, что он ужасно нервничал. Руки у него даже немного дрожали. Зная свою честность и чрезвычайную настойчивость Барахольщика, когда дело касалось сделок — что бы тот не придумал, на предложение придется пойти. Как-никак, Минхо предложил эту самую сделку, с одного маленького договора началось абсолютно все. Галли вздохнул. Он внимательно изучил парня с ног до головы. — Ладно. Твоя взяла. — Ладно? — Ладно. Барахольщик дернулся вперед, и рука его юркнула куда-то вбок, к Минхо. Тот вздрогнул, стоило чужим пальцам забраться в его карман. Немного порывшись там, Галли выудил что-то небольшое и тонкое. — Беру это, — он показал Минхо ту самую зажигалку, которую он так хотел получить еще в тот вечер, когда они сидели с сигарами у камина. Уж больно она ему понравилась. Парень только-только расслабленно выдохнул, как торговец поднял руку и стянул с чужой головы шапку-ушанку. Он растянулся в широченной улыбке, нахлобучив её на себя. — И это, пожалуй, тоже возьму. Минхо прикрыл глаза, заставляя себя успокоиться. Он реально боялся какой-нибудь совсем уж страшной цены. Без шапки было довольно прохладно, так что он быстренько натянул капюшон и затянул шнурки, чтобы уши не продувало. Снова неловко переступив с ноги на ногу, он мягко улыбнулся в ответ Галли. — Спасибо тебе за все, ага? — Давай без сентиментальностей, bomo. Я тебя дня три-четыре от силы знаю. Не заставляй меня слезу пускать, ради Мены. — Какие сентиментальности? О чем ты? — Минхо ухмыльнулся. Он вдруг дернулся вперед и крепко обнял Барахольщика, хлопнув его по спине. Причем, хлопнув довольно сильно, так, что тот даже вздрогнул и что-то жалобно прохрипел. — Никаких сентиментальностей, — снова хохотнул брюнет, прежде чем еще раз постучать по чужому плечу. — Ты хороший парень. Мудак, конечно. Но хороший. — Взаимно. Когда он наконец оторвался от Барахольщика, то, опять неловко переступив с ноги на ногу, двинулся обратно к друзьям. Когда он вернулся к ним, то заметил, что на поясах его друзей была завязана веревка. Причем, довольно хлипкого вида. Концы их были в руках у девушек, и они усердно наматывали их на колышки. Еще один был заготовлен для самого Минхо. Он недоуменно оглянулся по сторонам. — Слушай, а ты мне врежешь, если я тебе скажу, что чтобы вернуться домой, тебе нужно будет опять слепо довериться мне и начать спускаться с Кровавой горы на этой хлипенькой страховке? — буркнул Галли ему в спину. Минхо и сказать ничего не успел, когда ловкие руки Барахольщика обвили конец веревки вокруг его пояса. Парень чуть воздухом не подавился, когда он затянул её как следует. — Каковы у нас шансы сдохнуть? — Как Мена решит. — Красота. — Ох, и да. Чуть не забыл. Верни это тому, кому должно принадлежать, — Галли вдруг вытащил из внутреннего кармана кофты небольшую книжонку. Минхо не сразу понял, что это такое, но когда ему вручили это самое что-то прямо в руки, он даже вздрогнул. Это был тот самый блокнот, который Томас нашел в доме и в котором было якобы все о волках. Парень не знал, насколько это правда, а еще он понятия не имел, кому это нужно было вернуть. Жаль лишь, что Галли выглядел так, будто заведомо предупреждал — ни на какие вопросы он отвечать не будет. Поэтому пришлось молча пихнуть блокнот под куртку, как-нибудь так, чтобы он не вывалился. Минхо, тяжело вздохнув, присоединился к своим друзьям. Они все переглянулись и опасливо глянули вниз, с обрыва. Выглядело совершенно небезопасно. — Нам, я не знаю, молитвы какие почитать? — буркнул Томас. Ньют заметил, что тот держался около края гораздо увереннее, чем в самый первый день. Ну да, когда пройдешь через огонь и воду, вряд ли что-то подобное покажется страшным испытанием. По лицу парня было видно, что он хоть без страховки готов вниз прыгать. В принципе, с такой страховкой — что с ней, что без неё. Ньют боялся даже дергать её, проверять как-либо, мало ли, не выдержит, и его прямо так и скинут. — Я сделаю все необходимое, просто расслабься и спускайся вниз. Минхо хлопнул своих друзей по плечам и уверенно направился к краю. Вся эта его уверенность, к счастью, никуда не улизнула, когда он подошел ближе. Тут свою роль сыграл и опыт — парень просто не боялся высоты. Поэтому он ухватился за край и осторожно перебросил вниз одну ногу, постаравшись нащупать опору. Держаться за веревку он все еще не решался, поэтому просто понадеялся, что в случае чего его не переломит пополам. Ньют и Томас отправились следом. Они нашли, обо что можно опереться, и все как-то совсем уж неуверенно стояли у начала обрыва, надеясь на то, что камни не начнут выскальзывать из-под ног. Одни только головы да руки торчали. Галли помахал рукой. Соня и Гарриет неловко повторили его жест, тоже мягко и грустно улыбаясь. У Минхо даже сердце щемило, настолько было неохота смотреть на все эти грустные мины. — Мена вам в путь, господа. Ньют вздохнул и первый пополз вниз. Томас двинулся следом, Минхо за ним. Он даже видел, как натягивалась страховка его друзей. Хотя, может быть, она была не такой уж и плохой. Все это до боли ему что-то напоминало. В полутьме едва ли можно было удачно найти опору, полагаться на то, что видишь, — совсем не вариант, так что все это перемещение занимало у них достаточно много времени, — искать все приходилось только на ощупь. Когда первый камень вылетел из-под ног Томаса, тот только вздрогнул и зажмурился. Нескольких секунд ему хватило, чтобы перевести дыхание и продолжить путь. Да, он ужасно устал. Он был готов потерять сознание от усталости, настолько все было плохо. Парень не помнил, когда он в последнее время нормально спал. Так, чтобы долго, да еще и без кошмаров. Он не чувствовал никого лишнего в мыслях. У него не было такого ощущения, что разрывается голова, что все тело трещит по швам, будто пытается разделиться пополам. Не было никакого отвратительного шепота, у него не сводило холодом пальцы. Он был совершенно один в собственных мыслях, там царила невообразимая тишина. Такое не могло не вызвать у него радость. Да, он был рад. Невообразимо рад, что им получилось изгнать демона, что у него получилось спасти душу Ариса, что при этом никто из них не пострадал. У Томаса глаза щипало от выступивших слез радости. Но он решил, что после всего, что пережил, минутку такой слабости он заслужил. — Ньют? — голос Минхо откуда-то сверху заставил Томаса приостановиться. Он прислушался. — Девятнадцать-двадцать еще где-то. Они продолжили спускаться, и все это парень точно где-то слышал и видел. Только спускался он теперь гораздо уверенней, без паники, пожирающей его изнутри. Он снова приостановился, когда почувствовал что-то еще. Странную вибрацию. Пальцы его прижались к горе, и парень закусил губу, замирая. — Томми, чего ты остановился? Минхо? У вас все нормально? — Ньют, сколько еще? — Четырнадцать-тринадцать. Томас задрал голову. Он успел увидеть только блестящие глаза друга в полутьме и что-то белое сверху. Огромную белую тучу. Осознание того, что это было, у парня по спине мурашки пошли, а волосы дыбом встали. Он задергался, не зная, за что ухватиться — за веревку или за каменную стену перед лицом. Он не знал, должно ли так быть, было ли это частью их возвращения домой, но происходящее парню определенно не нравилось. — Держитесь крепче! Брюнет успел только зажмуриться, когда грохот сходящего снега добрался до его ушей. Он благодарил самого себя за то, что додумался это этого натянуть капюшон на голову. Парень, к сожалению, очень сильно ошибся, предполагая, что второе подобное событие в его жизни не будет похоже на первое, но Томас ошибся. Эта снежная масса с удивительной силой обрушилась на них. Её мощь легко вышибла его из реальности. Последнее, что успел запомнить Томас перед тем, как отключиться — это собственные пальцы, которые вдруг задергались в конвульсиях из-за его неосознанной попытки ухватиться за веревку.

***

Его первое подобное падение отличалось от второго хотя бы тем, что в первый раз он не был таким смертельно уставшим. Сейчас даже никакие резкие вспышки адреналина не помогали, — он очнулся в снегу от противной пульсации в голове. Лежал он в непонятной позе, как-то совсем уж скрючено, и ныло все просто ужасно — такое ощущение, будто он вообще все кости себе переломал. Он задергался в панике только тогда, когда попытался вдохнуть, и у него ничего не получилось — в ноздри только снег забился. На его горячем лице снег собирался каплями. Томас не знал, почему ему так везло, но, видимо, так уж решила Мена, что он приземлился, снова чудом не сломав себе шею еще в полете. Парень облизнулся на автомате, дергая изо вех сил руками и ногами. Он не сразу понял, что понятия не имеет, в какую сторону вообще ползти. Он абсолютно ничего не слышал, но вообще благодаря тому же самому чуду, которое позволяло ему выживать все это время, вспомнил, как нужно действовать в подобных экстренных ситуациях. К сожалению, плевок только показал ему, что он в полной заднице и лежит в снегу вверх тормашками, так что любое движение только зарывает его глубже в снег. Сил вообще не хватало на то, чтобы выбираться. Томас только и мог, что нервно биться от нехватки воздуха. Он выпускал из себя его остатки, потел и дрожал. Он ведь действительно мог умереть прямо сейчас. Да, может быть, это было вполне нормально для подобных ситуаций — сход лавины и все такое, но не после всего того, через что он прошел. Древний демон его не убил, зато убьет снег. Он почти закричал, когда вдруг почувствовал, как что-то касается его щиколотки. Парень хотел замереть, но вместо этого только сильнее забился в снегу, задыхаясь. Чужие пальцы почти до боли сжали его ногу и потянули вверх. Томас пытался как-то помочь, поэтому постарался взять себя в руки, чтобы контролировать каждое движение. Как ни странно, у него это вышло. Долго пыжиться не пришлось — этот кто-то и без него очень старался. Томас принялся жадно хватать ртом воздух, широко распахнув глаза, когда наконец выбрался из-под снега. Ночная тишина прервалась из-за его хрипов и чьего-то сбивчивого бормотания. Чужие холодные пальцы огладили его лицо, — он чувствовал их на своих щеках, и сердце от этого колотилось быстро-быстро. Парень уставился на лицо своего спасителя, но долго любоваться не смог — Ньют подался вперед, прижимаясь к губам Томаса своими. Тот чуть не застонал прямо в чужой рот от облегчения, максимально при этом углубляя поцелуй. Затрепетали ресницы, слипшиеся из-за подтаявшего снега. Он на секунду разорвал теплое прикосновение, чтобы посмотреть еще раз на лицо блондина. Тот все еще сидел на коленках, прикрыв глаза. Томас растянулся в улыбке и даже тихо рассмеялся, двигаясь ближе и потираясь с парнем лбами. Изо рта у него все еще валил пар, руки, лежащие на плечах Ньюта, тряслись. Будучи все еще в этой заднице мира, на холоде, он был счастлив. — Вот это представление, — знакомый голос был, как резкий хлопок по голове, Томас подскочил на месте, отрываясь от парня и глупо моргая. — Вы слипнуться на морозе не боитесь? — Минхо, заткнись, — Ньют утер губы ладонью, пряча улыбку. Брюнет напротив него ужасно покраснел, отворачиваясь от друга, который подошел к ним поближе и присел на корточки, довольно ухмыляясь. — Поднимайтесь, голубки мои дорогие, — он вдруг вздохнул, вытаскивая из кармана небольшой странный сверток. Он осторожно распаковал его содержимое и поджал губы, внимательно оглядывая рацию. Томас тем временем успел подняться со снега и начать отряхиваться. — Не знаю, Ньют, чего ты тут чинил, но чинить, похоже, придется еще раз. Блондин тяжело вздохнул, выхватывая прибор из рук друга. В конце-концов, им надо еще как-то продержаться до того момента, когда он приведет её в рабочее состояние. Им повезет, если они не окоченеют или не помрут с голода к этому времени, и Минхо успеет найти нужную станцию. Тонкие замерзшие пальцы медленно крутили рацию. Ньют изучил все повреждения и только пожал плечами своим друзьям, ожидающим самого паршивого вердикта. Что уж и говорить, эта рация пережила многое за один только вечер, впрочем, как и они все. — Придется разобрать, еще раз глянуть. Слышишь? — Ньют потряс её около уха Минхо. — Гремит внутри. Отвалилось наверное что-то. Разберусь. Возможно. Ну, не без инструментов, конечно. — Тебе хорошие новости сказать или плохие сначала? — Минхо задумчиво почесал подбородок. — Инструментов у меня нет, это если о плохом. Ни у кого из нас нет вообще ничего. Это так, из дополнительных, очень-очень плохих фактов. Дальше. Не знаю, обрадует ли это вас, но просто гляньте-ка туда. Он указал пальцем куда-то в сторону. Ньют и Томас тут же повернули головы, как по команде. Блондин выругался первым, а парень напротив него только активно замотал головой. На это он не был готов подписываться. Не во второй раз. Если это все начнется заново — то он просто утопится в том чертовом озере. Теперь дом выглядел не таким неуютным, потому что из трубы валил дым. Томас понятия не имел, какого черта это происходило. Почему они опять были здесь. В чем заключался ритуал их возвращения домой? Их просто сбросили с горы по другую сторону, чтобы им было быстрее добраться до этой небольшой жутковатой постройки? Они могли до неё добраться, да, причем, довольно быстро, гораздо быстрее, чем пришлось до неё добираться в первый раз. Видимо, упали немного в другом месте. Томас вздохнул, пряча лицо в ладонях. — Слушай, если хочешь помереть на морозе, я не против. Я просто предлагаю проверить, почему дым идет. Тебя это не смущает? — Минхо, тебя жизнь вообще ничему не учит? — Предлагаю послушать мнение Ньюта, — взмахнул руками парень. — Давай, электрик, веди же нас. — Предлагаю вам всем заткнуться и не мешать мне разбираться с этим дерьмом, — буркнул блондин, почесывая нос. Он уже пытался разобрать рацию без подручных материалов. Хлипкая конструкция упрямо противилась и палкам, и каким-то мелким железкам, завалявшимся в карманах. Ньют вытянул язык, продолжая разбираться с прибором. Ручонки у него дрожали, но держался он в целом уверенно. — Что за… — В чем дело? — Минхо недоуменно скривил брови. — Ты тоже там кого-то видишь? — Томас указал пальцем вдаль. Ньют мигом оторвался от рации, поднимая голову. Он сначала прищурился, а потом замер, недоуменно переглядываясь с ошарашенными друзьями. Домик был отсюда настолько крошечным, что мог легко поместиться на ладони, но не заметить передвигающуюся недалеко от него фигуру было нельзя. Она кружила где-то около крыльца, и издалека была похожа вообще неизвестно на что. Томас прикусил губу, полностью сосредоточившись на разглядывании силуэта. Он настолько привык видеть везде опасность, что его мозг видел только тени жутких волков и огромных медведиц. Но это было что-то другое. Он точно видел это однажды. Просто будто кто-то дрова колет. Парень был уверен, что если хорошенько прислушается, то услышит, как грохочут удары топора, как падают поленья. От его волчьих способностей не осталось и следа. Томас тяжело вздохнул, но Минхо рядом с ним вдруг дернулся с места. И двинулся он прямо к домику, что не могло не напрячь его друзей. — Хочешь поздороваться сходить? — Нужно вернуть кое-что. Томас и Ньют не стали долго топтаться на месте. Они рванули за парнем, с каждой секундой прибавляя ходу — Минхо переходил на бег. В какой-то момент в их светлые головушки начала доходить та мысль, что раз уж они незнакомца заметили, то и он их может легко разглядеть — грязных, потных и пошатывающихся на ногах на фоне белоснежного снега. Стоило им додуматься до этого, как их небольшая компания тут же сузилась в тонкую линию, и они двинулись друг за другом, толкаясь ближе к лесу. На открытую местность выходить было бы настоящей глупостью. Вообще, тот факт, что они увидели этого кого-то, был тоже, можно сказать, чудом. Потому что у всех троих от усталости глаза слипались, и все еще не достаточно рассвело, чтобы можно было точно утверждать, что же они видели. Да, солнце поднималось, роняя на сугробы золотые полоски, но этого все еще было недостаточно. Чем ближе они подбирались, тем лучше было слышно звуки. Томас на самом деле не знал, радоваться ему или паниковать, когда он действительно расслышал грохот падающих поленьев и звон топора. От этого определенно шли мурашки по спине, потому что он давно не слышал настолько по-человечески уютных звуков. Они добрались гораздо быстрее, только сейчас до парня дошло, что он совершенно запутался в территории. Он понятия не имел, с какой стороны они начали свой путь, потому что точно помнил — в прошлый раз идти было тяжелее, они вообще чуть в первый же сугроб не свалились. Идти приходилось долго, постоянно срезать, что-то там обходить. Сейчас же они подходили к постройке с другой стороны, и ничего такого с их дорогой не происходило — она вдруг не удлинялась резко, не петлила, и вообще вела себя довольно понимающе по отношению к уставшим путникам — мало было резких спусков и подъемов, на которых Томас успел бы несколько десятков раз пожалеть о собственном рождении. Когда Минхо наконец чуть ли не лбом уперся в стену домика, пар из его рта валил столбом — парень едва ли мог отдышаться. Судя по всему, ему действительно нужен был отдых. Теперь они слышали настолько много, что было даже не по себе. Вот это чужое мурлыканье под нос и треск древесины никакого доверия не внушал. Томас знал, что не удивиться, если за углом у крыльца увидит какое-нибудь уж совсем странное создание с головой утки и телом ящерицы. Что-нибудь такое жуткое и отвратительное. Он тоже почти падал от усталости, его только любопытство держало от резкого падения лбом в спину Минхо. Ньют сзади держался не лучше. Томас готов был выхватить какую-нибудь палку и выскочить из-за угла, чтобы выиграть за счет эффекта неожиданности. Сердце у него крутануло сальто под самую глотку, когда он расслышал в чужом мягком бормотании слова песни. — «На посошок?»* — недоуменно скривился Минхо. Ньют только пожал плечами. Томас, задержав дыхание, сделал несколько шагов вперед. И еще. Друзья зашикали ему в спину, задергали за куртку, но все же сдались и упрямо пошли следом, неловко перебирая ногами так, чтобы только не нашуметь. Томас осторожно высунулся из-за угла и уставился на загадочную фигуру. Она его даже удивила. Совсем небольшой силуэт вырисовывался, даже если учитывать эту тяжеленную куртку, в которой был чужак. Он стоял около крыльца и размахивал топором — рубил дрова, судя по всему, для топки. Держался на ногах он гораздо увереннее всех их троих. Приглядевшись, парень заметил даже седую бороду. Это его совсем ошарашило, и он замер, не обращая никакого внимания на шипения друзей позади. — Мы дома, — вдруг буркнул парень. — Нас вернули домой. Мы теперь дома, вы понимаете? — Что ты несешь? Старик снова замахнулся топором и поднял взгляд, замечая Томаса. Вся его поза за секунды преобразилась — он мигом встал так, будто вскинул инструмент не для того, чтобы дровишек для печки набрать, а чтобы в голову незнакомцам запустить. От этого взгляда парню стало не по себе — он действительно видел блеснувший страх в чужих глазах. От этого ему стало противно за самого себя, так что он поспешно вышел из укрытия, поднимая руки в безобидном жесте. — Ты еще кто такой? — просипел старик. Топор дрожал у него в руках. Томас попытался выдавить из себя улыбку и как-то успокоить его, у него, может, даже почти получилось, вот только вылезшая из-за угла мордашка Минхо снова заставила его встать в какую-то странную оборонительную позицию. Ньют вышел следом, и выглядел он гораздо более безобидным, чем его друг, голодный и до потери пульса уставший. — Все в порядке, вы в безопасности, — буркнул Томас. Ньют и Минхо недоуменно глядели то на старика, то на своего друга и все закрывали-открывали рты, будто рыбы, выброшенные на берег. Когда брюнет повернулся и пожал плечами, требуя поддержки, они тут же стали наперебой что-то говорить. Старичок хмурился все больше и больше, пока наконец не начал отступать. — Мы не навредим вам, честно, — он снова улыбнулся, пытаясь восстановить контакт. — Меня зовут Томас. Это мои друзья, Минхо и Ньют. Мы участники конкурсной программы для путешественников и любителей экстремальных развлечений. У нас здесь на территории проходит заход в несколько километров. Мы сбились с пути. У нас ни еды, ничего нет. Немного устали. А тут ваш домик. Понимаете? — Конкурсная программа? Не знаю я никаких конкурсных программ! — вдруг рявкнул старик дрожащим голосом. — Вы здесь в лесу прямо живете? Круглый? — недоуменно выпалил Минхо. Томас даже щеку прикусил, насколько это сейчас было не в тему, но этот странный вопрос, казалось, только отвлек незнакомца от волнения. Он переступил с ноги на ногу, напряженно хмурясь. — Круглый год. — Совсем один? Старик подумал еще немного, после чего потупил взгляд. Томас начал напряженно размышлять, потому что понял — это, возможно, немного болезненная для него тема. Он уже не знал, что и ляпнуть, когда вдруг возник Ньют. — У вас нет инструментов? — парень достал из кармана рацию и помахал ей, привлекая к себе внимание. — Нам нужно, чтобы нас забрали остюда. Но, думаю, с прибором что-то не то. Нужно разобрать, глянуть. Это всего лишь на несколько минут. — Мне… — он снова немного неуверенно оглянулся по сторонам. — Мне их вынести? — Если вы против того, чтобы мы заходили, то ничего страшного, выносите, — Томас улыбнулся. Старик медленно опустил руки. Парни облегченно выдохнули, когда он положил топор на пенек и стянул перчатки. Только сейчас брюнет заметил на нем забавные серые валенки. Выглядел старичок совсем запуганным, так что он просто понадеялся, что это не из-за того, что они тут резко выплыли все втроем из, казалось бы, совсем необитаемого леса, или может что этот мужичок вообще в жизни никогда не встречал волков. Людей-волков. Волко-людей. Короче говоря, ничего мохнатого, большого и страшного. — Конкурсная программа, говоришь? — Честное слово, дедуль, — Минхо усмехнулся, вскидывая руки. — Я бы в такой холод за другим не сунулся. — Вы чаю хотите? Парни недоуменно переглянулись, в итоге Ньют и Минхо дружно пожали плечами, ну, а Томас радостно закивал головой, повернувшись к старичку. На самом деле, он все еще чувствовал, что что-то не так, и просто надеялся, что не тронулся головой из-за всего, что произошло. Тревожное ощущение удалось приглушить только несколькими глотками крепкого горячего чая с травами. Томас выпил бы его залпом, чтобы потопить вообще все свои печали и страхи в кружке, но напиток был горячим, так что он просто сидел и пытался как-нибудь остудить его. Расселись они за тем самым круглым столом, за которым когда-то ели пойманную Томасом добычу. Это было настолько странно, что у него голова кругом шла. У Ньюта и Минхо были очень странные лица — будто они вообще не из мира сего, и парень был уверен на все сто процентов — у него самого точно такое же лицо. Потому что даже воротило от того, насколько здесь все было похожим на то, что было там. Те же украшения на стенах, тот же диван, плед, камин, лестница. Ньют сверлил взглядом картину на стене — он все еще помнил, как сорвал её и пробил головой Томаса. Это все было странно, жутко, настолько жутко, что у парня все внутри бурлило и крутилось-вертелось. И какое-то совсем уж бедное содержимое желудка, и мысли. Они неловко молчали, пока старичок сидел, разглядывая их всех троих будто одновременно. Выглядел он как совершенно обычный старик — борода, морщины, да вообще ничего особенного. Но глаза его напрягали. Томас иногда улучал секундочку, чтобы заглянуть в них разок-другой, но вот только лучше ему не стало. Тревога никуда не уходила. — Как можно здесь круглый год жить? — снова начал свое Минхо, рискнув наконец прервать тишину. Вдобавок к своему вопросу он еще и громко отхлебнул чая. — Неужели на охоту ходите? Рыбалку, может? — Редко когда удается, — вздохнул старик, пожав плечами. — У меня здесь все есть. Парни переглянулись. О, да, они прекрасно знали о тех запасах, что были здесь. Они все знали о коридоре, в который вел люк под лестницей. Знали больше, чем нужно. — Даже огурчики соленые? Томас не сразу придал значение этому вопросу, но за секунды до него дошло, к чему клонит его друг. Он тут же пнул его ногой под столом. Незаметно не получилось — ударил так, что попал и по ножке мебели — та дернулась так, что задребезжали ложки в стаканах. Ньют прикусил губу, вжимаясь в стул, Томас отвернулся куда-то к окну, а вот Минхо только усмехнулся, будто совершенно ничего не произошло. — Они тоже, думаю, найдутся, — старик пожал плечами, ничего необычного в вопросе не заметив. — Ну, найдутся или не найдутся, все равно, — какая же они компания, правильно? Совсем в одиночку, как же так? Без людей. Телевизор хоть есть? А, хотя чего это я. Какое же здесь электричество, — Минхо наигранно похлопал себя по лбу. — А что я, зря что ли генераторы ставил? — старик нервно засмеялся. Он заметил, насколько напряглись его гости, поэтому тут же замолк. — Они недалеко. — Генераторы? — Ветряные, да. Небольшие, но вроде хватает. Друзья молча переглянулись. Ньют как-то кашлянул, кончая с этими подозрительными гляделками, после чего погремел ложкой в стакане. Рядом с ним на столе лежала рация — уже почти разобранная. Парень вздохнул и решительно отодвинул от себя чай, чтобы приняться за починку аппарата. — Вы чего-то о конкурсе говорили все. Чего за конкурс такой еще? — вдруг буркнул старик, отчасти для того, чтобы утолить любопытство, и отчасти из-за того, что тишина становилась уже даже неловкой. — Дедуль, вы дурачка из себя не делайте, ну, — Минхо растянулся в широченной улыбке, но в глазах его эта улыбка озорным блеском не повторялась. Томас шикнул на друга, нахмурившись, но тот только махнул рукой. — Вам клетка зачем здесь? — Какая клетка? — он захлопал глазами, опасливо покосившись в сторону лестницы. На самом деле, брюнет был готов даже полезть защищать невинное создание, к которому они вдруг залезли домой, но этот подозрительный тон заставил его отвлечься от наглости друга и уставиться на хозяина постройки. Ньют лишь бросил на него короткий взгляд, не отвлекаясь от работы с отверткой. — Скажите мне, как много вы знаете, и я скажу, как много знаю я, — вдруг буркнул Минхо. Он так и не дождался ответа — старик совсем растерялся, похлопал себя по карманам, нервно дергая нижней губой. Он все оглядывался по сторонам, будто потерял что-то важное, но на деле лишь избегал прямого взгляда гостя. Долго думать Минхо не стал. Он расстегнул куртку и шустро вытянул из-за пазухи небольшой блокнот в кожаном переплете. У Томаса глаза широко округлились, когда он только узнал, что это вообще была за книжечка. Он даже дернулся в отчаянной попытке перехватить руку друга, но блокнот шлепнулся прямо на стол раньше, чем он успел сделать хоть что-нибудь. В этой тишине дышать, казалось, перестали все. Ньют замер, пристально смотря на книжку и все еще держа в руке отвертку. Минхо скрестил руки на груди. — А теперь честно. Где мы были? — тихо спросил он. Старичок долго смотрел на блокнот. На глазах его выступили слезы, и лицо будто все за секунды вытянулось. Он словно постарел за пару мгновений. Стягивая шапку с головы, он вдруг растянулся в дрожащей улыбке и покачал головой, оглядывая парней. — В аду. Томас не знал, в какой именно момент он понял, кого именно видит за одним столом с собой. Кто этот неприметный пожилой человек. На самом деле, парень даже не пытался угадать его личность, просто в какой-то момент это ударило в голову — незнакомец посмотрел на него так, как уже точно кто-то на него смотрел. Та же мягкая улыбка, похожий контур лица и глаза. Парень потер собственный колючий подбородок рукой, сталкиваясь взглядом со стариком. Томас не знал, в какой именно момент он понял, что рядом с ним сидит настоящий отец Бренды. Разбитый горем мужчина, потерявший свою дочь где-то в горах много лет назад. Старость не пощадила его, постоянные переживания выбелили затылок — блестящая седина торчала во все стороны. Руки его мягко перебирали в руках страницы блокнота. Минхо отвернулся в сторону, а Ньют принялся лениво выкручивать винтики, не говоря ни слова. Томас не спрашивал у них, обнаружили ли они сходство одной их знакомой с этим лесником. Он не спросил ни сейчас, ни после. Он очень сильно хотел рассказать о том, что знает о Бренде. Что он знал её вообще лично. Хотел рассказать о её смерти, но после двух-трех рассказов старика о том, как это все вообще началось, после его мягкой теплоты, когда он говорил о своей пропавшей дочери, Томас решил, что рассказывать об этом всем не стоит. Пожилой мужчина и без этого как-то совсем уж странно трясся, когда бормотал что-то о том, как рассказывал своей кровинушке причудливые истории о волках, обращающихся в людей. Им же он и рассказал, как повстречал первого в своей жизни оборотня. Это случилось не в их мире, и старик тоже едва выбрался оттуда живым. Это было почти смешно. Томас ни за что бы не поверил всем этим историям, но он сам только что пережил похожую, и от этого голова настолько шла кругом, что руки тряслись и перед глазами все как-то плясало. Минхо после нескольких рассказов перестал хмуриться, удачно вбросил несколько шуток и даже успел завоевать расположение старичка, которого через несколько историй вообще пробило на слезы. И все это время брюнет сидел, как в трансе, смотря только на шустрые руки Ньюта, разбирающиеся с рацией. Тонкие, аккуратные пальцы обводили контуры деталей, перекладывали из стороны в сторону винтики, крутили отвертку. В какой-то момент блондин поймал чужой пустой взгляд и они еще несколько минут сидели, молча пялясь друг на друга, пока на фоне звучало глухое бормотание старичка — он рассказывал о создании этого блокнота. После всего, что произошло, Томаса с головой накрыла усталость. Казалось, что выдыхал он сплошную душевную боль, и все нервы у него в теле раскалены до предела. Ближе к двум часам дня с починкой рации и разговорами было покончено. Минхо дремал на диване, когда Ньют торжественно объявил, что теперь точно все закончил. Сам Минхо выглядел чрезвычайно сонным даже после нескольких часов, проведенных где-то там в небытие. Руки у него мягко подрагивали, когда он искал нужную станцию. — Пункт ЧС, прием. Они сидели несколько мучительных секунд, слушая упрямое шипение рации. Казалось, что прибор скоро задымится от внимательных взглядов друзей. Шорох сменялся какими-то странными иканиями и кряхтениями, пока они вдруг не сложились в слова. — Пункт ЧС на связи, прием. Томас закрыл лицо руками и не сдержал радостного, но весьма нервного смешка. Ньют потрепал его темные грязные волосы, растягиваясь в широкой улыбке. — Мы поедем домой, Томми, — шепнул он ему на ухо. — Все закончилось. Старик решительно отказался отпускать их без еще одной чашки чая на дорожку. Напиток обогревал горло, кружка обжигала руки, а теплые ленивые разговоры наполняли каким-то странным душевным спокойствием сердце. Томас подумал, что ему, вероятно, придется долго еще пожить с кошмарами, прежде чем он перестанет видеть опасность за каждым поворотом. Они еще обсудят это. Точно когда-нибудь обсудят все это. Их один большой общий ночной кошмар. Это все еще нужно было переосмыслить, и парень уже тяжело вздыхал, понимая, что ему в любом случае придется пройти через это. И Ньюту тоже, и Минхо. Придется проваляться несколько ночей, просто глядя в потолок. Придется глотать таблетки, чтобы избавиться от дрожи в руках, истерик и, возможно, панических атак. Но это все потом. Позже. — Я приеду и буду спать. Долго спать. Очень-очень долго спать, вы даже не представляете, сколько я буду в отключке, — мечтательно протянул Минхо. Ньют ответил на это только зевком и легким махом рукой. — Сделаешь свою фирменную курицу? — Чего? — Ну, когда отоспишься, — Томас улыбнулся. — Спрашиваешь тоже. Десять куриц сделаю, — Минхо вдруг прищурился. — А мы те еще живучие твари, а, парни? — Говори за себя. У меня все еще такое ощущение, будто я сдох, — вздохнул Ньют. Томас хохотнул, хотя чувствовал то же самое. На самом деле, он не стал себе обещать, что больше никогда сюда не вернется. Никогда больше не согласится на предложение Минхо сходить поучаствовать в очередном конкурсе. Никаких больше путешествий, никаких больше заходов на крышесносное количество километров. Нет, не стал, успокаивая себя тем, что все еще впереди, и Минхо, даже потеряв столько оборудования и нервных клеток, от своей дорогой природы и экстрима никогда не откажется. Самое забавное, что в начале всего этого его наизнанку выворачивало от снега, а теперь, когда он вышел из дома, этот блеск вызвал настолько большое количество эмоций, что парень чуть не растекся большой грустной лужицей прямо на крыльце. Старик стоял за их спинами и сметал небольшим веничком снег с порога. Ньют мягко коснулся пальцев Томаса. Сердце парня ухнуло куда-то в пятки, когда он расслышал отдаленный шум. Он провел несколько секунд в томительном нервном напряжении, прежде чем вдалеке, в ярко-голубом, чистом небе заблестел корпус спасательного вертолета.