Рон Уизли! Слизерин!

       К концу недели погода испортилась: похолодало, часто были дожди, а трава каждое утро покрывалась серебристым налётом инея. Несмотря на это, школа была похожа на улей, ученики гудели в ожидании первого матча по квиддичу: Гриффиндор — Слизерин. В субботу командам предстояло столкнуться друг с другом. Рона же больше заботили его импровизированная лаборатория и предстоящие отработки. А ещё Поттер с Грейнджер, которые, казалось, слонялись везде, где появлялся Рон. Ему было жалко Поттера, который не привык к всеобщему вниманию и сильно нервничал. Спокойствия не добавлял и Снейп, постоянно придирающийся и отнимающий баллы у Гриффиндора по любому поводу. Грейнджер всячески поддерживала Поттера, старалась ободрить.        Накануне матча Рон опять направился в запретный коридор. Но не успел он запереть дверь, как появился… Квиррелл? Быстрым шагом профессор Защиты направился к закрытой двери. Рон никогда не пытался её открыть, и сейчас взыграло обычно спящее любопытство: наложив чары невидимости, слизеринец пошёл следом.        Каково же было его удивление, когда за дверью он увидел огромную трёхглавую псину, которой играл на арфе Квиррелл. Заколдовав инструмент, профессор принялся отодвигать лапу пса, под которой Рон заметил люк. Через пару секунд Уизли, как и профессор, услышал шаги. Только вот вместо того, чтобы выйти навстречу ещё одному персонажу этой истории, Квиррелл пробормотал что-то под нос и… испарился. Дверь отворилась, в комнату зашёл… Снейп! Декан стал осматриваться и заметил приоткрытый люк. Видно, он решил, что Квиррелл скрылся именно там, и не заметил, что арфа перестала играть. Проснувшись и обнаружив прямо под носом чью-то лодыжку, пёс немедля схватился за неё зубами.        — Депульсо! — выкрикнул Рон, думая о том, как бы декан не умер.        Белый свет из палочки вылетел прямо в морду собаки. Заклинание больше отвлекло, чем навредило, но Уизли успел вытащить декана из коридора и запереть дверь.        Радуясь, что не успел перенести свои зелья, второй котёл и другие вещи, Рон снял со своей маленькой лаборатории чары невидимости. Строчки из учебника первой помощи всплыли перед глазами. Всё строго по инструкции. Сначала осмотреть рану. Укус. Небольшой, кости целы, но рана сильно кровоточит, похоже, зубы задели артерию. Наложить жгут, обработать обеззараживающим зельем, наложить повязку. Дальше напоить профессора кроветворным, бодроперцовым и успокоительным – на всякий случай.        Рон с ужасом ждал того момента, когда декан придёт в сознание. С него станется ещё и баллы за спасение жизни снять.        — Уизли, — с какой-то обречённостью произнёс Снейп, открыв глаза.        — Профессор Квиррелл пропал, едва услышал ваши шаги, — старался говорить спокойно Рон. — Вам помочь дойти до вашего кабинета?        — Нет, — профессор осторожно осмотрел повязку на ноге. — Двадцать баллов Слизерину за вовремя оказанную помощь.        — Не очень-то вы жизнь свою цените, сэр, — засмеялся Рон.        Только сейчас до него дошли все эмоции: удивление, страх перед псом, ужас, что декан сильно пострадал. Смех вырвался из груди и непроизвольно перешел в истерику. Лицо вдруг загорелось от боли — Снейп дал пощёчину. Уизли успокоился, собрал все флаконы и рассовал их в карманы, забрал котёл и спросил:        — Сами справитесь, профессор?        Получил утвердительный ответ и ушёл.        Следующее утро выдалось холодным, но солнечным. Большой зал был наполнен ароматами блюд. Рон пришёл к своему столу позже всех. Ночью он не мог уснуть, только под утро ему удалось задремать.        — Хей, Уизли, — раздался голос, не успел Рон наложить себе еды.        — Что ты хочешь, Флинт?        — Придёшь поглядеть на результаты своих трудов? Благодаря тебе мы выиграем.        Отказываться было не вежливо, да и день был свободный, так что Рон согласно кивнул.        К одиннадцати часам стадион был забит битком, казалось, здесь собралась вся школа. У многих в руках были омнинокли.        Трибуны были расположены высоко над землёй, но, тем не менее, порой с них сложно было разглядеть то, что происходит в небе, да и комментатор был гриффиндорцем с тупыми шуточками. Рону быстро наскучило, и он почти сразу пожалел о своём решении прийти сюда. Да ещё и Грейнджер рядом уселась. "Что я здесь делаю?" — который раз спрашивал сам себя Уизли.        Рон думал о том, как бы незаметно уйти, когда Грейнджер вдруг вскрикнула.        — Что, тролль привиделся? — с издевкой спросил слизеринец.        — Гарри! — испуганно воскликнула она. — У него что-то с метлой.        Рон перевёл взгляд на поле. Метла Поттера начала вибрировать, а потом и вовсе заметалась в небе, время от времени настолько резко разворачиваясь вокруг своей оси, что ловец едва удерживался на ней.        — Похоже, её кто-то заговаривает, — задумчиво произнёс Рон.        Внезапно метла резко перевернулась в воздухе, потом ещё раз, но Поттер хоть с трудом, но удержался на ней.        — Я так и знала, — выдохнула Гермиона. — Это Снейп, смотри.        Рон схватил омнинокль. На трибуне, расположенной прямо напротив них, сидел Снейп. Его взгляд был сфокусирован на Гарри, и он что-то безостановочно бормотал себе под нос.        — Это не может быть Снейп. Он бы не навредил ученику. Должен быть кто-то ещё.        Уизли начал быстро рассматривать трибуну учителей.        — Грейнджер, это не Снейп. Это... это... Квиррелл!        Однако Гермионы рядом уже не было.        — Мерлин, пусть бы она ничего не испортила! — воскликнул Рон, взглядом пытаясь найти Гермиону.        Поттер держался за метлу только одной рукой. Внезапно всё происходящее на стадионе превратилась в неразбериху. Поттер начал падать, с трибуны учителей раздались крики, вроде бы загорелась чья-то мантия. Вытянув палочку, Рон направил её на падающего Поттера и поднял того уже приевшейся "Левиосой". И что в итоге? Гриффиндорец поймал снитч ртом, чуть не проглотив его. И, как бы не протестовали слизеринцы с Флинтом во главе, победу присвоили Гриффиндору. "И почему спасения гриффов всегда выходят боком?" — удручённо размышлял Рон по дороге в замок.        Почти всю следующую неделю находиться в гостиной, да и вообще рядом со слизеринцами было невозможно. Рассуждения о том, какой же несправедливой была игра, слышно было отовсюду. "Снейпа на вас нет," — хмурился Рон и старательно избегал людей. Грейнджер с Поттером вдруг внезапно заинтересовались рыжим и всё время пытались подойти и поговорить, чего довольно успешно избегал парень. Если кратко, будни превратились в уроки, побеги от гриффиндорцев и отработки по выходным. Причём последние радовали больше всего. Снейп не кричал, почти не язвил и иногда разрешал варить зелья.        — Нужно же проверить чему вы научились, Уизли, — объяснял он.        А потом рассказывал, как обрабатывать той или иной ингредиент, что и в какой момент добавлять, как настаивать зелья. Снейп даже похвалил Уизли за рвение и хорошо сваренные снадобья, а ещё посоветовал (читай: приказал) забыть всё, что произошло в запретном коридоре.        Рано или поздно, но всё хорошее заканчивается. Закончились и отработки, приходилось опять бегать от гриффиндорцев. Уизли искал всяческие способы продолжить обучение Зельеварению. К сожалению, идея просто-напросто попросить декана не приходила ему в голову, а предложение нарваться на отработки было признано абсурдным.        Приближались зимние каникулы. Не то, чтобы Рон боялся встречи с семьёй, но оказаться на целых две недели в стане врага... Нора была признана вражеской территорией после присланного Молли вопилёра.        Произошло это за завтраком. Ночью Рон не выспался — во всём была виновата слишком интересная книга о зельях — и, следовательно, пребывал в не самом лучшем настроении. За время, которое Уизли проучился в Хогвартсе, ученики поняли, что трогать слизеринца в такие моменты опасно для жизни. Поэтому в тот момент, когда сова с ярко-красным конвертом приземлилась прямо в тарелку с завтраком Рона, весь Слизерин затаил дыхание. Сам Рон был разозлён нелепой птицей, испортившей завтрак, а также самим письмом. Если вопилёр не раскрыть, он взорвётся, а если к нему прикоснуться, то голос Молли Уизли (имя отправителя легко можно было рассмотреть) распространиться по всему залу. Подумав немного о том сём, слизеринец решил письмо просто-напросто сжечь. Только вот какой-то неуклюжий ученик задел конверт локтем.        — Рональд Уизли!        Рон застонал и обхватил руками голову: теперь позора не избежать.        — Я не знаю, куда смотрит Дамблдор! Как тебя могли распределить на Слизерин? Ты же типичный гриффиндорец! Я пыталась с ним поговорить, но меня встретила МакГонагалл и заявила, что выбор Шляпы неизменен. Но я-то знаю: это всё Снейп!        Рон не очень-то удивлённо слушал излияния матери. Ему-то как раз всё нравилось: на Слизерине не было его братьев, навязывать дружбу никто не собирался, а другие факультеты избегали слизеринцев. Но мамочку можно было понять: вся семья — гриффиндорцы. А вот как причастен Снейп к выбору Шляпы, было неясно. Будь у зельевара выбор, Рон давно был бы под крылышком МакКошки.        — Мы с тобой серьёзно поговорим на каникулах! — закончил разглагольствовать конверт и самоуничтожился.        Слизеринец прекрасно знал, что скандала по поводу его факультета будет невозможно избежать, и радовался, что в первые недели учёбы этого не было. Но он определённо не понимал, зачем было отправлять вопилёр.        Вся школа просто жила ожиданием каникул. Может быть, потому, что в замке было ужасно холодно и всем хотелось разъехаться по тёплым уютным домам. Нет, в гостиной факультета, в спальне и в Большом зале было тепло, потому что ревущее в каминах пламя не угасало ни на минуту. Зато продуваемые сквозняками коридоры обледенели, а окна в промерзших аудиториях дрожали и звенели под ударами ветра, грозя вот-вот вылететь.        Естественно, холоднее всего было на занятиях Снейпа. Вырывавшийся изо ртов пар белым облаком повисал в воздухе, а школьники, забыв об ожогах и прочих опасностях, старались находиться как можно ближе к бурлящим котлам, едва не прижимаясь к ним. Иногда Рону казалось, что Снейп делает это специально: не топит камины, не ставит какие-нибудь согревающие чары. Это было вполне в его духе, сам же он не замерзал, в таком-то наряде.        Несмотря ни на что, Рон тоже ждал каникул. Он сразу решил, что домой не поедет, ему было жалко свободного времени, да и выслушивать лекции матери не было никакого желания. Остальные слизеринцы вовсю обменивались приглашениями на званые вечера, которые должны были состояться на каникулах, и обсуждали наряды. Уизли фыркал, глядя на всё это, он решил провести время с пользой. Без братьев и родителей, с книгами и зельями.        Когда каникулы наконец начались, Рон наконец смог полностью расслабиться. В спальне остался он один, да и в общей гостиной было всего человек десять. Поэтому он придвигал кресло как можно ближе к камину и сидел там часами, читая книги, играя в шахматы сам с собой или с кем-то из старшекурсников. Волшебные шахматы были практически такими, как те, в которые играли маглы. Разница заключалась лишь в том, что фигурки были живые, и игрок ощущал себя полководцем, направляющим свои войска на противника. Шахматы Рона были очень старыми и потрёпанными временем. Как и все его вещи, они когда-то принадлежали кому-то из его родственников, в данном случае дедушке. Однако тот факт, что фигурки были древними, вовсе не мешал ему хорошо играть. Рон так отлично их изучил, что у него никогда не было проблем с тем, чтобы заставить их выполнить то, что он хочет.        Рождественское утро ничем не отличалось от обычного утра. Посылок было всего ничего: традиционный свитер и сладости от матери, какие-то мелочи от родственников, что, впрочем, не очень-то и расстроило слизеринца. Сам он вообще никаких подарков не отправлял.        Почти весь день Рон провёл в библиотеке, предположив, что это сейчас наименее популярное место в школе. Предположение оказалось верным, кроме слизеринца в обители знаний был только Поттер. Это было довольно странное явление — обычно "светочи Гриффиндора", как окрестил его Рон, здесь не наблюдалось, а на каникулах тут как тут, уже который день сидит.        — Эй, светило гриффиндур... кхм... дорское, ты дверью ошибся? — язвительно вопросил Рон, подойдя к Гарри. — Али в тебе жажда знаний проснулась?        Гриффиндорец поднял голову, задумчивым взглядом осмотрел Рона и уткнулся обратно в книгу, пробормотав:        — Если ты читать пришёл, то садись, а если оскорблять меня, то не обессудь, приёмные часы закончились.        — Неплохо, Потти! — рассмеялся Уизли и действительно сел рядом.        Некоторое время мальчики дёргались, поглядывая друг на друга, но уже через минут двадцать книги их "затянули", и каждый перестал обращать внимание на своего визави.        За книгами два первокурсника благополучно пропустили обед и опомнились только ближе к ужину. Рон поднялся со своего места и начал собирать фолианты, когда гриффиндорец раздражённо захлопнул своё чтиво и пробормотал:        — И тут нету! Да кто же этот Фламель?!        Решив не задумываться о тараканах в чужой голове, слизеринец вернул на место фолиант, который читал до этого, и направился в Большой зал.        Рон любил Рождество. Это был единственный праздник, который ещё не утратил своего очарования в его глазах. Ему нравилась праздничная суета, восторженный блеск в глазах окружающих людей и фаршированная индейка, которую мать готовила по особому семейному рецепту.        Рождество в Хогвартсе было другим. В Большом зале стояли огромные ели, украшенные волшебными игрушками, с зачарованного потолка падал снег (не долетая до голов учащихся). Столы ломились от еды: сотни жирных жареных индеек, горы жареного и вареного картофеля, десятки мисок с жареным зеленым горошком и соусников, полных мясной и клюквенной подливки, и башни из волшебных хлопушек, которые взрывались с пушечным грохотом и, окутывали всё вокруг густым синим дымом.        За учительским столом было весело. (Рон почему-то вспомнилось одно слово — психоделия.) Дамблдор сидел в ярко-розовой мантии и украшенной живыми цветами шляпе и весело посмеивался над шутками профессора Флитвика. Хагрид без устали подливал себе вина, становился все краснее и краснее, а потом поцеловал в щеку МакГонагалл, которая смущенно порозовела и захихикала, как девчонка, не замечая, что ее цилиндр сполз набок. Профессора Вектор и Стебль тоже были совсем не похожи на себя. Их мантии были окрашены в какие-то невообразимые сочетания цветов, волосы больше напоминали гнёзда, чем праздничные причёски, а они сами хихикали тоненькими голосами, подливая друг другу вино. Мадам Трюк уговаривала странно улыбающегося Квиррелла снять свой неизменный тюрбан.        В общем, празднование в Хоге было шумным, всё и все вокруг выбивались из привычных рамок, что решительно не устраивало Рона. Он не любил шумихи и сюрпризов. Единственным, кто оставался таким же, как прежде, был Снейп. Он был привычно мрачен и, казалось, искал повод покинуть этот дурдом. Рон быстро закончил с десертом и ушёл в гостиную факультета, мысленно посочувствовал декану, которого директор всячески пытался вовлечь в разговор.        Уизли не спалось, он просто молча лежал и рассматривал балдахин. Слизеринцы, которых осталось всего с десяток, шумели в гостиной, как стадо бизонов. Когда же они наконец угомонились и Рон решил, что сможет нормально поспать, сон как рукой сняло.        Часы на прикроватной тумбочке пробили двенадцать раз. Эти часики едва ли были больше ладони взрослого человека. Отец Рона, известный маглолюбец, принёс их домой, но, то ли не сумев разобраться в их устройстве, то ли признав их бесполезность, отправил прибор на чердак, где их и нашёл мальчик. Рону часики понравились, так что, скопив карманных денег, он выбрался в мир маглов, чтобы их ему починили. Поначалу мальчик думал, что в суете оставил их дома, но затем с облегчением обнаружил среди других вещей.        Полежав ещё пару минут в кровати, Уизли понял, что сон совсем не желает к нему приходить, и выбрался из постели. Прямо в пижаме, дабы при (нежелательной, но вполне возможной) встрече не вызывать подозрений у учителей, которые патрулировали коридоры, Рон отправился в библиотеку. Нет, он не был жутким заучкой, который ни дня не может прожить без книг, просто другого интересного и в то же время полезного занятия слизеринец придумать не мог. Внезапно тишину нарушили шаркающие шаги, затем раздалось громкое "Мяу!"        — До библиотеки с десяток шагов осталось! — шёпотом посетовал Рон и, заметив открытую дверь, направился туда.        За дверью оказалась комната, похожая на класс, которым давно не пользовались. Некоторое время Рон просто молча осматривал царящий в помещении бардак, дожидаясь, пока стихнут шаги завхоза. Парты громоздились у стен одна на одной, посреди комнаты одиноко лежала перевёрнутая корзина для бумаг. А вот к противоположной стене был прислонен предмет, казавшийся совершенно чужим в этом Содоме, будто его поставили сюда просто для того, чтобы он не мешался в другом месте.        Это было огромное, высотой до потолка, зеркало, стоящее на подставках, напоминающих две когтистые лапы. Рама была золотой, украшенной орнаментом.        Слизеринец не успел даже подойти к зеркалу, как вновь послышались шаги, а затем голоса:        — Вы сказали, профессор, что, если кто-то будет бродить по школе среди ночи, я должен прийти прямо к вам, — произнёс Филч. — Так вот, кто-то был в библиотеке. В Особой секции.        — Значит, в Особой секции? — голос декана нельзя было не узнать. — Что ж, они не могли уйти далеко, мы их поймаем.        Шаги Снейпа и Филча быстро стихли, видимо, они прошли мимо класса. Рон вылез из-за парты, где скрылся, едва услышал голоса. Но что-то в комнате показалось не таким, каким было, едва он туда пришёл. Следов на пыльном полу было больше, а одна цепочка вела прямо к зеркалу. Передвигаясь настолько тихо, насколько мог, слизеринец прошёл по следам, протянув руку. Возле зеркала он наткнулся на какую-то ткань и потянул вниз.        — Потти?!        — Уизли?!        Мальчишки удивлённо смотрели друг на друга. Первым в себя пришёл Рон.        — Так вот кто был в Особой секции, — ухмыльнулся он. — Ты испортил мне ночь, я как раз собирался в библиотеку.        Поттер покраснел. От злости или от смущения, Рон не разобрался.        — Это что, мантия-невидимка? — слизеринец ошарашенно глядел на мантию, которую стянул с Поттера.        — Отдай мне её, Уизли!        — Это же большая редкость! — не обратил никакого внимания на Гарри Рон. — Можно хоть примерю, а?        Не дожидаясь ответа, Рон набросил мантию на плечи и повернулся к зеркалу лицом.        — Знаешь, Потти, это зеркало неправильное, — задумчиво произнёс Рон. — Оно должно было показать меня, точнее, мою голову, плавающую в воздухе, а картинка тут явно другая, видишь? Что зеркало показывает тебе, Потти?        — Почему я вообще должен тебе говорить? — взбрыкнул гриффиндорец, но почти сразу же успокоился и еле слышно ответил: — Родителей. Маму и папу. Мы просто стоим, обнявшись.        Задумавшись, Рон вновь осмотрел зеркало и заметил надпись, выгравированную на верхней части рамы: Еиналежеечяр огеома сеш авон оциле шавеню авыза копя.        — Поттер, не знаешь, что бы это могло значить?        — Даже не представляю, — незамедлительно последовал ответ.        Несколько минут Рон ломал голову над этой задачкой, затем сел прямо на пол и пальцем написал ту же надпись в пыли рядом с зеркалом.        — Может, наоборот прочесть? Зеркало ж... — предположил он.        — Япок азыва юневаш елицо... абракадабра какая-то!        — Ты быстрее читай, Поттер! — глаза Рона запылали азартом. — Я показываю не ваше лицо...        — ...но ваше самое горячее желание! — улыбнулся Гарри. — Значит, оно показывает самые сокровенные желания. Признавайся, Уизли, что ты видел?        — Твою смерть, Потти. Я ж из-за тебя не могу в библиотеку ходить.        Поттер покраснел и тихо рассмеялся. Рону неожиданно понравился этот разговор. Слизеринец подначивал собеседника и наблюдал, как тот краснеет, а потом слушал ответные реплики. При этом ни одного, ни другого совершенно не трогало то, что их факультеты разнились.        — Что тебе вообще понадобилось в Особой секции, Потти? Или ты заболел? Температуры нету?        — Почему ты спрашиваешь? — насторожился Гарри.        — Мне сказали, что нужно делать добрые дела, помогать сирым и убогим. Я, признаюсь, ещё не решил, к какой категории тебя отнести...        — Я хотел узнать о Николасе Фламеле, — спустя пару минут молчания всё же ответил гриффиндорец.        В ответ Рон неприлично заржал.        — Умереть не встать! Правду говорят: Гриффиндор — это диагноз, — отсмеявшись, заявил Уизли. — А в "Историю Хогвартса" заглянуть не пробовал? Или у той же Грейнджер спросить? Это же элементарно!        — Поиздеваться решил? — вспылил Поттер.        — Спокойно, Потти. Ты чего вскочил? — усмехнулся Рон. — Тебе вообще нужна информация или нет?        Гарри глубоко вздохнул и сел обратно на пол.        — Давай я тебе о Фламеле расскажу, а ты мне про мантию?        — Ладно, — легко согласился мальчик.        — И поносить дашь, когда мне понадобится, — зажмурив один глаз, продолжил рыжий и, дождавшись кивка, лекторским тоном начал рассказ: — Так-с... Николас Фламель — великий алхимик, создатель философского камня. Родился в тысяча триста тридцатом году, после смерти родителей переехал в Париж, где женился на некой Перренелль. Жутчайшее имя, на мой взгляд, — усмехнулся Рон. — Говорят, он нашёл какой-то еврейский папирус и в течение двадцати лет его расшифровывал. Или с помощью информации из папируса, или с помощью своих исследований в алхимии (а может стырил у кого-нибудь) Фламель добыл философский камень.        — И что дальше?        — Банальщина, сплошная банальщина. Николас и Перренель инсценировали смерть, бежали в другую страну.        — И?        — В прошлом году Фламель отпраздновал шестьсот шестьдесят пятый день рождения, вместе со своей женой Перренелль. Бессмертные они, короче. А тебе зачем это вообще понадобилось?        — Ты секреты хранить умеешь?        — Я же слизеринец.        — Вот поэтому и спрашиваю, — вздохнул Поттер и скороговоркой выдохнул: — Снейп хочет украсть философский камень из запретного коридора на третьем этаже.        Рон опять заржал. Спокойно переждав истерику визави, Гарри спросил:        — Чего смешного на этот раз?        — Во-первых, как он мимо цербера пройдёт? Представляю: Снейп крадётся к люку, приговаривая: "Хороший пёсик, не ешь меня."        — Откуда ты про Пушка знаешь?        — Эту махину зовут Пушок? Знаешь, Потти, если смех продлевает жизнь, то за эту ночь я добавил себе годик, как минимум.        — Ты на вопрос не ответил.        — Не один ты на третьем этаже побывал, — заметил Уизли. — Во-вторых, профессор никогда бы не навредил ученикам.        — Да-да, коне-е-ечно, — протянул Гарри. — Из-за него я чуть не разбился насмерть во время игры. Гермиона всё видела, он мою метлу заговаривал!        — Потти, ты болван. Он пытался тебя спасти. На игре твоя грязнокровка села рядом со мной. Когда ты стал выделывать в воздухе трюки, мы поняли, что метлу заговаривают. Грейнджер решила, что это Снейп, не заметив, что Квиррелл тоже колдовал. Между прочим, заговор прекратился, когда она сбила с ног "б-б-бедного за-за-заикающегося п-п-профессора Квиррелла", которого никто не заподозрил, — передразнил Рон. — И не пытайся, поднимать бровь так эффектно, как у декана, у тебя не выходит.        — Квиррелл?! Он же собственной тени боится!        — Вот я и говорю, его никто не заподозрил, — ухмыльнулся рыжий. — Всё, Потти, ты меня утомил, я возвращаюсь в спальню, — громко произнёс Рон и поднялся с пола.        — Вали, Уизли, — донеслось ему вслед.