Рон Уизли! Слизерин!

      — Поттер, я с уверенностью могу сказать, что ты полный идиот, — торжественно произнёс Рон Уизли. — Тебя попросили всего-навсего не путаться под ногами, не мешать человеку (который как бы между прочим кормит всю семью) заключить сделку, которая в дальнейшем сильно повлияет на финансовые дела семьи. Неужели ты не мог обмануть этого эльфа и притвориться, что не поедешь в Хогвартс?       Для начала давайте-ка поясним, что здесь происходит. Одним прекрасным летним днём, который двое мальчишек (как вы, вероятно, уже поняли, Уизли и Поттер) проводили за ничегонеделанием, Рон решил поинтересоваться, зачем же родственникам запирать своего племянника в комнате и вешать на его окна решётки. Будучи по натуре человеком прямолинейным, слизеринец решил не заморачиваться и прямо в лоб спросил:       — Поттер, а что ты такое сотворил, что тебя посадили под домашний арест?       Оказывается, в гости к Мальчику-Который-Выжил заявился домовой эльф-фанатик и попытался убедить его не возвращаться в Хогвартс из-за ужасной опасности, которая поджидает национального героя в школе. Рон в этом месте съязвил, заявив, что данное учебное заведение вообще не очень-то безопасное место. То тролли на ужин заходят, то церберы в коридорах поджидают, а занятия сам Тёмный Лорд ведёт. После года учёбы начинаешь задумываться, а стоит ли возвращаться? Поттер шуточку оценил и посетовал, что не подумал об этом в тот момент, когда заявил Добби (вышеупомянутому домовику), что в любом случае вернётся в школу. Эльф покачал головой и перешёл к решительным действиям: взял и надел торт на голову гостье родственников гриффиндорца. Естественно, те разозлились и не нашли ничего лучше, кроме как запереть племянника в его собственной комнате.       Рона эта история, откровенно говоря, позабавила. Только вот глупости он не любил, поэтому, отсмеявшись, принялся отчитывать Поттера за все совершенные им промахи. Вас удивляет то, что эти двое ребят спокойно разговаривали, находясь на расстоянии менее шести футов? Пожалуй, об это действительно стоит рассказать подробнее.       В тот же самый день, когда гриффиндорец появился в Норе, Рон чётко и ясно обозначил границы, которые пересекать нельзя, и недвусмысленно намекнул, что расправа будет жестокой. Поттер, надо отдать ему должное, воспринял этот разговор всерьёз и действительно первое время соблюдал правила, суть которых можно было выразить в одном предложении: ни в коем случае не приближаться к Рону Уизли и его вещам. Но спустя несколько дней в дверь комнаты слизеринца постучали.       — Хэй, — дверь слегка приоткрылась, и в комнату заглянула лохматая голова, — можно у тебя спрятаться? Твои братья слишком... активные. Я не буду мешать, честное слово.       Поддавшись внезапному порыву, Рон кивнул и, буркнув "Только не мешайся", вернулся к чтению.       ...в малых дозах вызывает сильное чихание и слезотече...       Бах! Обернувшись, слизеринец обнаружил, что его гость, видимо, споткнувшись, опрокинул стопку книг.       — Поттер, ты можешь не крушить всё на своём пути каждую секунду? Или тебе для этого нужен Петрификус?       — А ты можешь не язвить каждую секунду? Или тебе для этого нужно Силенцио? — не остался в долгу гриффиндорец.       — Поди вон, Поттер, — лениво ответил Рон и вернулся к книге. Только вот Гарри уходить не собирался.       — Ты когда-нибудь выходишь на улицу? Или только и делаешь, что сидишь среди пыльных книжек?       — Даже самая плохая книга лучше общества некоторых людей, — Уизли многозначительно посмотрел на собеседника.       Несколько минут прошли в тишине. Рон читал, а Поттер разглядывал комнату. Ничего примечательного в ней не было: небольшое помещение с низким, покатым потолком, который почти касался макушки мальчика. Старые обои на стенах почти полностью выцвели, на полу лежит непонятного цвета ковёр, а из мебели есть только кровать, на которой сидел рыжий, шкаф для одежды и небольшая прикроватная тумбочка, остальное пространство заполняли многочисленные стопки книг.       — Ладно, — неожиданно сказал Рон, — выкладывай, Поттер, что уже сделали члены моей семейки, что ты сбежал к слизеринцу?       — Не скажу, — мстительно заявил Гарри.       — Серьёзно? А я-то уж решил, что передам важные сведения Тёмному Лорду, а он избавит меня от твоей компании. Но раз уж ты отказываешься...       Лицо гриффиндорца приняло серьёзное выражение.       — Расслабься, Потти, — рассмеялся Уизли, — я шучу. Поведай мне свою тайну, всё равно она никого не интересует. Разве что я послушать могу.       — Ну-у, раз ты так просишь... Твоя семья думает, что я ничем, кроме квиддича, не занимаюсь.       — Как же так? — с притворным сочувствием спросил Рон. —Ты ещё мастерски вляпываешься в неприятности и бесишь Снейпа.       — Не смешно.       — Ещё как смешно. Ловец команды Гриффиндора бежит от возможности сыграть в квиддич. Расскажи кому — не поверят, — рыжий не обратил внимания на обиженный взгляд в его сторону. — В таком случае завидуй мне, Поттер.       — Чему завидовать?       — Вдумайся, напряги остатки своего геройского мозга. Пока ты бегаешь от моих родственников, я спокойно занимаюсь своими делами. А до конца каникул ещё долго.       Почему-то этот странный разговор нравился Рону. Подкалывать однокурсника оказалось довольно весело, а уж наблюдать за его реакцией ещё интереснее.       — Всё, Уизли, ты меня достал, — осторожно, чтобы ничего не уронить, Гарри подошёл к двери, — я ухожу.       — Сразу бы так, — улыбнулся уголком губ слизеринец.       В следующий раз наглый грифф устроился прямо на кровати Рона.       — Ты комнаты не перепутал, не? Напоминаю, что ты спишь в гостиной на диване.       — Нет, я по адресу, — нисколько не смутившись, ответил Поттер. — Ты садись, места хватит.       Подивившись невыносимой наглости знаменитостей, Уизли взял нужную книгу и сел на кровать. А в следующее мгновение на пол отправился его сосед.       — Эй!       — Гравитации сильна, — развел руками Рон и получил подушкой в голову. — Что ж, ты сам напросился, — ухмыльнулся слизеринец. — Джеминио. Вингардиум Левиоса. Лови, Потти.       Десяток подушек, размноженных заклинанием, прицельно ударил мальчика. Когда он наконец смог выбраться из-под завала, то обнаружил спокойно читающего книгу Рона.       — Так не честно, — обиженно заявил Гарри.       — Не понимаю, о чём ты говоришь. Почитай вон умную книжку, здесь их полно.       Дальше время полетело как-то совсем уж незаметно. Поттер почему-то всё чаще стал появляться возле Рона и почти ему не мешал, поэтому был выставлен за дверь всего пару раз.       — Ты чего своей грязнокровке не пишешь, а достаёшь меня своим присутствием? — спросил Уизли, когда Мальчик-Который-Выжил в очередной раз пришёл к нему, а затем с любопытством наблюдал, как лицо Поттера побледнело, а затем обрело цвет спелого томата.       — Я забыл.       — И почему я не удивлён? Держи, гриффиндурок.       Письмо, которое Рон протягивал Гарри, он получил вчерашним вечером. И очень сильно удивился, увидев от кого оно. После похищения национального героя Уизли счёл нужным уведомить об этом его подружку, чтобы та не стала забрасывать Нору письмами или — не дай Мерлин! — явилась сама. Поэтому причин писать ему у Грейнджер больше не было. Тем не менее, в руках мальчик держал самый что ни на есть настоящий конверт. Внутри обнаружилось письмо и маленькая записка.       “Здравствуй, Рон. Почему-то письма до Гарри не доходят, и я вынуждена просить тебя передать ему то, что я вложила в конверт. Г. Грейнджер.”       Хмыкнув, рыжий достал из конверта второй лист и развернул его, не особо (читай: совсем не) мучаясь угрызениями совести.       “Привет, Гарри! Я надеюсь, с тобой всё в порядке. В ближайшую среду я с родителями еду в Косой переулок. Почему бы нам не встретиться там? Напиши, как у тебя дела. С любовью, Гермиона.”       Посчитав странным, что такая умная девочка не могла даже предположить, что ей просто не хотят отвечать, Рон положил письмо в тумбочку, чтобы позже передать адресату.       В среду, на которую, естественно, была назначена поездка за покупками, слизеринец встал рано. Выполнив комплекс упражнений, про которые он никогда не забывал, мальчик позавтракал и вернулся в комнату, чтобы собрать всё необходимое: рюкзак для вещей и небольшой кошель с накоплениями.       Спустившись вниз, Рон обнаружил, что вся семья уже за обе щеки уплетает завтрак. Впрочем, такая небывалая спешка объяснялась очень просто: в “Ежедневном пророке” была небольшая заметка, в которой говорилось о том, что именно сегодня в “Флориш и Блоттс” будет раздавать автографы сам Златопуст Локонс. Этот волшебник был известен книгами, в которых описывал свои подвиги. Его произведения пользовались большей популярностью у женщин, вероятно, из-за того, что на каждую страницу приходился как минимум десяток предложений, описывающий красоту главного героя, то бишь Локонса. Тем не менее, если опустить всю “воду”, заклинания, которые описывались в книгах, были очень даже полезными, в чём Рон убедился самостоятельно после получения письма со списком учебников для второго курса (в котором было указано целых семь книг Златопуста). Благо книг Локонса в доме было достаточно: миссис Уизли не избежала участи многих других женщин и являлась преданной поклонницей волшебника.       Наконец вся семья была собрана. Миссис Уизли сняла с каминной полки цветочный горшок и заглянула в него.       — Почти ничего не осталось, Артур, — вздохнула она. — Не забыть бы сегодня купить ещё… Гарри, ты у нас гость, иди первый, — женщина протянула ему горшок.       Рон едва сдержался, чтобы не закатить глаза. Неужели нельзя сообразить, что Поттер не умеет пользоваться “летучим порохом”? Он же вырос у маглов, о чём его всё время расспрашивали все Уизли.       — Он никогда не пользовался каминной сетью, — сказал Рон. — Давай я пойду первым.       Не дожидаясь ответа, слизеринец взял из горшка щепотку пороха, шагнул в камин и, выкрикнув “Косой переулок”, бросил его в огонь. Пламя вспыхнуло, загудело, изумрудно-зелёные языки взметнулись выше человеческого роста и увлекли с собой мальчика.       Рон никогда не испытывал особой любви к подобному способу передвижения. От кружения зелёного вихря пламени к горлу всегда подступала тошнота, а вдобавок к этому нужно было всё время следить за тем, чтобы не пропустить нужную каминную решётку. А уж если хочешь выйти не в том месте, которое назвал, вступив в камин, стоит быть гораздо более внимательным.       Наконец заметив нужную решётку, Рон сделал шаг вперёд и в тот же миг вывалился из камина на холодный пол какой-то комнаты. Это определённо была волшебная лавка. В витрине под стеклом красовались сушёная рука, заляпанная кровью, колода карт (тоже в крови) и пристально смотревший хрустальный глаз, на стенах висели зловещие маски, а с потолка свисали ржавые цепи и инструменты, о назначении которых мальчику узнавать не хотелось. Оглядевшись, Рон пришёл к выводу, что все эти вещи, вероятнее всего, предназначены больше для того, чтобы создать нужную атмосферу и припугнуть нового клиента, нежели для продажи. Это заключение успокоило Уизли.       — Бутафория, — тихо и немного нервно буркнул он. — Есть тут кто?       За прилавком мгновенно возник сутулый человечек с сальными, зализанными назад волосами.       — Мистер Горбин, верно? — Рон надеялся, что дрожь в голосе не очень заметна. — Я хотел бы приобрести амулеты-накопители.       — А деньги у тебя есть, малыш? — с издевкой спросил волшебник.       — А товар у вас имеется?       Мужчина усмехнулся, от чего лицо его перекосилось, будто шитьё в руках неумехи. По этой его усмешке нельзя было понять, как он отнёсся к юному клиенту. Но независимо от мыслей, что роились в его голове, Горбин начал сноровисто выкладывать на прилавок самые разные вещицы: от всевозможных украшений до откровенного хлама. У Рона аж зарябило в глазах от такого разнообразия. Тряхнув головой, мальчик принялся тщательно рассматривать каждый предмет, вспоминая всё, что читал о выборе амулетов подобной направленности.       О накопителях Уизли узнал из того самого найденного на чердаке гримуара, ставшего впоследствии настольной книгой слизеринца. Как ясно из названия, подобные амулеты накапливали силу, а затем в нужный момент отдавали её хозяину. Согласно гримуару, их, в основном, использовали слабые волшебники или Предатели крови. Однако Рон ни разу не видел, чтобы родители или кто-то ещё из семьи использовали для колдовства что-то помимо волшебной палочки. Стоило ему однажды спросить об этом у матери, как та отругала его. Объяснение нашлось быстро: кто-то из чистокровных волшебников в Министерстве около двух десятков лет назад продвинул закон, запрещающий использовать накопители. Это никак не аргументировалось, однако закон был принят.       Но Рона это не остановило. Разузнав о том, что он слабый маг, а в дальнейшем может и вовсе лишиться силы (если не станет избавляться от клейма Предателей), мальчик ухватился за идею с накопителями. По счастливой случайности (или чьей-то задумке?) на том же чердаке обнаружилась парочка амулетов, которые стали для Рона настоящим спасением в Хогвартсе. Колдовать без амулетов было куда сложнее, чем он предполагал. Даже самое элементарное заклинание вроде Люмоса могло привести к обмороку. Но, даже если обходилось без него, весь день Уизли чувствовал ужасную усталость. Именно по этой причине Рон налегал на теорию и, насколько это было возможно, избегал практики.       К концу года амулеты почти полностью выдохлись, слизеринцу потребовалось узнать, как правильно подобрать новые. И тут как раз-таки возникла проблема: в случае с Предателями крови накопители подбирали под конкретного человека, иначе амулет был недолговечен, а иногда даже опасен. Рону пришлось сильно потрудиться, чтобы узнать, что именно нужно ему, но тут вовремя подвернулся Поттер с его мантией-невидимкой и Запретная секция (удивительно, что подобная информация там имеется).       Чтобы купить накопитель слизеринец почти всё лето работал у соседа, мистера Лавгуда, хозяина журнала “Придира”, который жил со своей дочерью Луной. Естественно, большую часть дел по хозяйству можно было выполнить с помощью магии, поэтому, придя к Лавгудам, Уизли почти ни на что не рассчитывал, но Ксенофилиус, доброй души человек, видимо, понял, как Рону нужны деньги. Конечно, очень серьёзных поручений в силу возраста и вышеупомянутого наличия заклинаний мальчику не давали, но и всяких мелочей хватало. Рон помогал ухаживать за небольшим садиком, наводил порядок в доме и иногда готовил, если мистер Лавгуд внезапно загорался какой-то идеей и забывал обо всём. Луна, дочка Ксенофилиуса, была на год младше слизеринца. Милая беловолосая девочка, она хорошо чувствовала людей. Уизли было приятно с ней общаться, Лавгуд всегда знала, когда следует помолчать, и никогда не надоедала. Иногда у Рона появлялось ощущение, что девочка летает где-то в облаках, которое усиливали необычные украшения, к примеру, ожерелье из пробок, фразы про нарглов или мозгошмыгов и пространный взгляд. Однако эти странности нисколько не отталкивали, а даже придавали особое очарование девочке. Время, проведённое у Лавгудов, Рон с уверенностью мог назвать лучшим за всё лето.       Теперь, накопив немного денег, слизеринец отправился в единственное место, где можно было купить нужный предмет: Лютный переулок.       Из огромной кучи всяческих вещей, лежащих на прилавке, Уизли выделил несколько предметов, которые подошли бы почти по всем параметрам: обычный кусок верёвки, точнее, узелок на нём, невероятной красоты цветок мака, вырезанный из какого-то камня, и адуляр, в народе называемый лунным камнем. Указав на выбранные предметы, Рон спросил о цене.       — Каждый сто галлеонов.       — Сколько?       — Вещицы редкие, запрещенные и, как я вижу, крайне вам необходимые, — невозмутимо ответил продавец.       — Быть может, вы назначите другую цену? — робко спросил Уизли, прекрасно понимая, как сильно сглупил, и уже не надеясь что-либо унести отсюда.       — Может быть... — задумчиво оглядывая юного покупателя с ног до головы, пробормотал Горбин. — Вполне может быть...       Потирая руки, мужчина двинулся по направлению к мальчику. Рона охватило небывалое прежде чувство беспомощности и первобытного ужаса. Все инстинкты кричали, что нужно бежать, уворачиваться, спасаться любой ценой, но он не мог заставить себя пошевелиться.       “Неужели вот так всё и закончится?”