Миссия "Сверхчеловек"

Всегда знал, что репликация не дает настоящего продукта. Но чтобы вот так... Настоящий кофе с Земли приятно горчил и придавал мыслям четкость, а мышцам - бодрую силу. А вот реплицированный оказался жуткой гадостью, почти совсем не горькой, - но самым неприятным было в нем то, что мои способности начали "сходить с ума", как говорят люди - а проще, выходить из-под контроля. Я считывал мысли всех, кто находился в зале, одновременно, и это было привычно. Но чаще всего они сливаются в общий поток, однообразное слабое гудение. А тут - каждый выделился в отдельный ручеек, то усиливающийся, то ослабевающий безо всяких видимых причин. Конечно, и влиять на них стало проще. Погасить зарождающийся конфликт, слегка упорядочив мутное похмельное сознание Ломтева, было делом секунды. Иначе он мог не понять шутку Флэтли насчет рассола - и полезть в драку. Флэтли... Удивительное спокойствие, которое я прочитал с его фотографии, было несколько более глубинным качеством, чем казалось раньше. Ломтев напомнил ему большую собаку, которая напала на него в детстве. Громкий лай, острые зубы, лохматая шерсть. Это воспоминание вызвало прямо-таки панический страх, но, как ни странно, он мгновенно взял себя в руки - никто ничего не заметил. И снова меня затопило это прекрасное ощущение - покоя и тишины... Такое желанное... Я зеленею. Повышается температура. Флэтли отмечает, что голос охрип, - верно, так и есть. Меня мутит, в глазах становится темно, тяжело дышать. Аллергия на реплицированный кофе - хорошее объяснение моему состоянию. Но вот единственное ли? Я опираюсь на плечо Флэтли. Прикосновение дает полную концентрацию на его личности - мне не нужны точки мелдинга, для меня все тело является такой точкой. Я стараюсь не проваливаться в его сознание целиком, скользя лишь по поверхности. Он обеспокоен моим состоянием. Как же приятно чувствовать такую искреннюю заботу о чужом, по сути, существе - даже не человеке. - Вы сможете сами дойти до медотсека? Или помочь? - теплые нотки переживания, глубокие синие глаза, золотые искры в их глубине - и в теплом каштане волос. Неровная кромка губ, которую так хочется поправить. Мягкий пушок на верхней части щек и грубая щетина на подбородке. Картина, которой хотелось бы любоваться часами. Да что со мной такое... Это же человек. Чужое, чуждое сознание, совсем другие представления о жизни и своем предназначении, другие цели. И к тому же сверхчеловек. Сверхвозможности рождают сверхамбиции, как говорил посол Спок в одной из своих речей. Он может быть агрессивен и опасен. Я все это знаю, знаю, - но почему-то не хочу верить. Лематья. Как же тяжело мыслить логически, когда твои мысли путаются от влияния реплицированного кофе. Мне нужно в медотсек. - Я вполне могу добраться самостоятельно, - говорю я - и машинально облизываю губы. Они сохнут, выдавая мое смятенное состояние. Флэтли не верит мне. Он обхватывает меня за талию, - ноги подгибаются, как ватные, я опираюсь на него всей левой половиной тела, - и отводит в медотсек насильно. Он отпускает только перед койкой, и я обессиленно падаю на нее. Борьба с собственным желанием проникнуть в глубину сознания Флэтли далась мне нелегко. Поверхность оказалась настолько гладкой и ровной. Настолько совершенной... - Сестра Чепл, у Сандара аллергия на реплицированный кофе, - рапортует Флэтли. - Вы должны помочь ему. - Мистер Флэтли? А почему вы не попросили о помощи доктора Маккоя? У него как раз сейчас обед, он должен был находиться в столовой... - сестра Чепл немного суетлива и растеряна. Видимо, у нее мало опыта общения. Ее мысли проносятся вихрем: это сверх, он опасен, ну что же мне делать, я в вулканцах ничего не понимаю, а он симпатичный, ой, ну что это я, а вулканец такой зеленый, зеленее Спока, это от болезни или так и должно быть, а у меня помада не размазалась, надо позвать доктора Боунза, нет, это только капитан его так называет... Я прерываю этот поток одной фразой: - Позовите Спока. Он знает физиологию вулканцев не хуже доктора Маккоя. Мне нужен нейромодулятор, и он знает, какой именно. Нейромодулятор для тех, кто чувствует приближение пон-фарра. Снижает чувствительность к эмоциям. Я принимаю его почти постоянно, но влияние реплицированного кофе снизило его эффект до минимальных значений, - примерно 4,31%. Флэтли смотрит на меня как на ходячий труп. Ну конечно, для человека я выгляжу не очень, - тут все дело в зеленом цвете моей крови. Страшненький, да? Да что бы ты понимал, землянин. По вулканским меркам у меня очень даже правильные черты лица. И уши совершенно идеальной формы - как на картинах древних мастеров. Я закрываю глаза, ложусь прямо и начинаю медитировать. Абстрагироваться от чужих эмоций не труднее, чем от своих. Приход Спока совершенно не задевает моего сознания - его щит безупречен. А вот доктор Маккой врывается ярким пламенем - его обеспокоенность моим состоянием ничуть не напоминает профессиональный интерес сестры Чепл, он и вправду переживает, пряча свои эмоции под язвительным ворчанием. Попытка скрыть настоящие эмоции провальна даже на взгляд людей - я чувствую усмешку Флэтли и спокойную сосредоточенность, исходящую от Чепл. Запасы нейромодулятора на корабле истощены, как и мои собственные. Им придется синтезировать его в лаборатории. Спок, Маккой и Чепл уходят, и я открываю глаза. Флэтли сидит рядом со мной. Почему он все еще здесь? - Мистер Флэтли, я более не нуждаюсь в вашей помощи, - говорю я. - Вы должны заняться своими прямыми обязанностями. Мое замечание совершенно логично. И тем не менее он сжимает губы в прямую линию. Я чувствую его обиду и разочарование. Он кивает головой и уходит. Кажется, я что-то сделал не так... Я остаюсь один. Вокруг тишина. Никаких эмоций. Никаких переживаний. Только я и чистая логика. И почему мне так тоскливо и горько? Одиночество, вот как это называется. В толпе чужих мыслей я не чувствовал его так остро.