Миссия "Сверхчеловек"

Спок незаметно выдохнул. Нештатная ситуация на борту всегда мобилизует. Заставляет держать себя в руках. Но когда она заканчивается... Так трудно становится удержать самоконтроль. Так хочется, как в детстве, уткнуться в плечо матери и услышать ее успокаивающее: "ну, что ты, Спок, все хорошо, все прошло, мама с тобой, мама тебя любит"... Но теперь ее больше нет. Как и всего Вулкана. Всего того мира, который он когда-то мечтал не покидать, где мечтал поселиться после всех исследований окружающего мира, и, возможно, с любящей и любимой женой... Такой, как мама. О большем он не загадывал. Но теперь всего этого нет. Ни мамы, ни Вулкана, ни мечты, ни будущего. Только настоящее. Настоящее, в котором он мечтал только об одном - быть максимально полезным своему капитану. Он знал, что капитан превыше всего ценит свою свободу, - и старался никак не показывать своих чувств, чтобы не нарушать его суверенитет. А чувства были. Сильнее, чем мог бы вытерпеть человек - но Спок не был человеком. Он считал себя вулканцем - и вел себя логично. Даже если ему хотелось просто наброситься на капитана и утопить его в своих чувствах и желаниях. Спок просто выдохнул - и натолкнулся на прямой взгляд Сандара. Слишком уж понимающий взгляд... Он вспомнил о том, почему этот вулканец находится здесь. Псионик, читающий мысли и чувства, как открытую книгу. Щеки Спока слегка позеленели. Неужели Сандар прочитал то, о чем он думал? Что чистокровный вулканец думает о нем, полукровке, служащем на корабле Федерации?.. После вахты Спок вызвал Сандара в свою каюту. В конце концов, отношения с соплеменником вовсе не обязательно должны быть только рабочими. Можно и в шахматы поиграть, и обсудить писания Сурака, и найти множество других тем для разговора. Трехмерная доска ждала их ходов. Партия началась. - Немного зеленого чая не повредит вашим способностям, мистер Сандар? - учтивость была одним из основных принципов вулканского общества. Спок старался следовать им... в меру сил. В меру возможностей. - Ни в коей мере, мистер Спок. Вы желаете только сыграть в шахматы или обсудить что-либо со мной? - Сандар сразу же взял быка за рога. Или, как говорят вулканцы, лематью за усы. - Я готов обсудить с вами любой вопрос, - слово "любой" он явственно подчеркнул. Спок незаметно вздрогнул. Точнее - это было бы незаметно землянину, но не вулканцу. Скорость мыслительных реакций у вулканцев превышала человеческую, и скрыть от них свои реакции всегда было на порядок сложнее. Любой... Даже личный? - Вы... каково ваше отношение к тому, что я не являюсь чистокровным вулканцем? - Спок решил так же прямо задавать вопросы, как это только что сделал Сандар. - Вы осуждаете меня за человеческие корни? - Я воспринимаю вас как целостную личность, мистер Спок. Человеческие корни не делают вас человеком... а вулканские - вулканцем. Это вопрос вашего собственного выбора, - Сандар переставил слона с одной доски на другую и замер в ожидании следующего хода. Спок вздрогнул явственнее - но тут же взял себя в руки. Партия была в самом разгаре. - Вы подразумеваете, что я мог бы вести себя... как человек? Проявлять... эмоции так же открыто, как это делают люди? И вы не осудили бы меня за это? - эта мысль была совершенно нелогична в мироощущении Спока, который всю жизнь сражался со своим человеческим началом. - Я подразумеваю, что любой... кто был бы к вам небезразличен, ждал бы от вас проявления эмоций, - Сандар наблюдал на Споком со все нарастающим интересом. Он уже привык к мысли, что его собственная связь со Споком невозможна. И тем волнительнее было наблюдать, как капитан и его первый помощник смотрят друг на друга, стараясь не проникать за установленный ими самими барьер. - Вы все время читаете мысли и эмоции, верно? Вам известно, что я чувствую?.. - Спок хотел быть уверен в своих предположениях относительно Сандара. Знает ли он все? Или только часть? Какова граница его осведомленности? - Читаю, - Сандар прикрыл глаза в знак согласия - и тут же снова открыл. - Всех, кроме вас. Не знаю, дело ли в ваших человеческих корнях или вулканских, но ваш щит совершенно безупречен. Я могу увидеть только то, что вы не можете скрыть от моих глаз. Глаза Спока недоверчиво распахнулись. В этот миг он выглядел как чистокровный человек, ошеломленный каким-то известием. - О чем вы говорите, Сандар? - от возмущения Спок перешел на вулканский. - Вы имеете в виду, что у меня есть эмоции, которые я не могу скрыть от чистокровного вулканца? - Ваше возмущение говорит яснее, чем все, что я видел до этого, - твердо по-вулкански сказал Сандар, прямо глядя в почти такие же темные, как у него самого, глаза Спока. - Вы эмоционально заинтересованы. И вам лучше не скрывать этого, иначе вы его потеряете. - Вы... вы знаете. Но тогда вы уж точно знаете, что чувствует он! Он ведь нисколько не заинтересован во мне. Он ценит меня, как хорошего офицера, но мое сознание нисколько не интересует его... Спок едва шепчет. Его глаза почти закрыты. Руки расслаблены. Сила чувств, обуревающих его в этот момент, обратно пропорциональна силе напряжения в мышцах. Это истерика - такая, какие бывают только у вулканцев - или у крайне эмоционально закрытых людей. Сандар наблюдает за ее течением целую минуту - и только потом обходит шахматную доску и плещет Споку в лицо остывшим чаем. - Придите в себя, мистер Спок, - он снова переходит на английский. - Вы позвали меня, чтобы спросить о чувствах капитана Кирка. Мой ответ: да. Они существуют. Вы и только вы должны решить, что делать с этим знанием. А теперь я прошу разрешения уйти в свою каюту. Кинув еще один взгляд на доску, Сандар решительным жестом ставит Споку мат. Пожалуй, Спок даже рад, что партия закончилась именно так.