Миссия "Сверхчеловек"

- Что делать сему фанту? Маккой поднял на всеобщее обозрение пакетик местных семян, с большим трудом добытый Сулу у населения планеты. - Показать фокус! - радостно сообщил сидящий к обществу спиной Джим. Сидел он на барной стойке и болтал ногами, но офицеры, отмечающие последнее в пятилетке выполненное задание, большей частью были уже порядком нетрезвы, так что неуставное поведение капитана никого не волновало. А, нет, кое-кого очень даже волновало. - Что делать этому фанту? - из шляпы, снятой с басиста маленького бэнда, развлекавшего экипаж лучшего корабля Федерации, показалась потускневшая голография пожилой дамы в форме научного сотрудника Института Экологии. Лейтенант Чехов опасливо поежился, он явно жалел, что дал себя уговорить участвовать в этой рискованной забаве. Но что делать, если все тосты сказаны, танцы начали надоедать, а в полноценную пьянку с битьем посуды и развратом празднику перетекать еще рано? Вот Джим и затеял старую, как мир, игру в фанты. - Спеть песню, - приговорил Джим. Паша незаметно выдохнул - задания, придуманные капитаном, бывали и более рискованными. - Этому? - Боунс выудил из шляпы блестящий флакончик с парфюмом. - Подпеть предыдущему. - Этому? - медицинский сканер. - Изобразить известного всем человека, чтобы все угадали. - Этому? - медная фибула в форме трилистника. - Рассказать анекдот. - Этому? - Станцевать для всех. По бару прокатился приглушенный смех - вынутый из шляпы фант оказался капитанским значком. - Этому? - Накормить Сандара шоколадкой, чтоб не кис в углу. - Глаза у него, что ли, на затылке? - шепнул Эмис, обнимавшийся в упомянутом углу со своим зеленокровым сокровищем. Угол был уединенный и темный, но проныра Джим, конечно, их разглядел. - Никаких глаз, просто больная фантазия и не в меру развитая интуиция, - уныло отозвался Сандар, большую часть вечера не выпускающий его из объятий. За те три недели, что прошли после отлета с Эжены, они занимались любовью столько, что сбились со счета. Каждая мирно, без происшествий протекшая смена была отдельной миссией, по завершении которой следовала награда - слишком короткая ночь то в одной, то в другой каюте. Несколько раз, то случайно, то намеренно, они сливали свои сознания, и всякий раз визуализация была разной. Эмис не мог забыть той, где он оказался оранжевой птицей, летящей сквозь ярко-зеленое небо. - Не переживай, - он успокаивающе погладил кончиками пальцев кисть руки своего любимого. Да, и еще они не могли насытиться прикосновениями, хоть мимолетными, но обычно перерастающими в что-нибудь более серьезное. Тактильный голод, как выяснилось, утомил обоих. - Одна шоколадка - это всего лишь одна шоколадка. - Посмотрим, что ты скажешь, когда я угоню арестованный клингонский истребитель и похищу тебя, чтобы заняться любовью в свободном дрейфе. - Наверное, скажу что-нибудь вроде "увози за сто морей и целуй меня везде", - отозвался Эмис, ловя искорки смеха в поблескивающих на привычно неподвижном лице глазах. Сандар учился шутить медленно, но верно и старательно. Тем временем фанты были розданы всем участникам, и игра вступила в фазу выкупа. - Анекдот вам, значит, - Скотти как представитель самой бесстрашной нации Земли вызвался отвечать первым. - Значит так... Решили клингоны объединиться с ромуланцами и напасть на Федерацию. Стали обсуждать, кто сколько солдат выставит. Ромуланцы говорят: "Мы проведем мобилизацию всего взрослого населения и выставим 50 боевых кораблей". Клингоны говорят: "Мы наберем рекрутов со всех планет Империи и пошлем сто кораблей". Тут наш шпион снимает маскировку и говорит: "А мы реабилитируем трех измененных из команды Хана, и наступит в галактике мир и спокойствие". Слушавшие рассмеялись, поглядывая, однако, на Эмиса, который наконец-то покинул свой укромный уголок и вместе с Сандаром приблизился к компании. - Не нужно трех, - уже почти официально реабилитированный измененный улыбнулся ласково и мечтательно, как мальчик, получивший на Рождество волшебную палочку и сборник заклинаний. - Хватит одного Хана. Когда смех утих, вызвался выручать свой сканер Маккой, которому выпало лицедействовать. Он справился с задачей на удивление просто и быстро: заложил руки за спину, состроил каменную физиономию, опустил уголки губ и узнаваемо задрал бровь. Офицеры разразились одобрительными возгласами, а Джим, поддерживая друга, растерянно хлопнул глазами, переводя взгляд с него на Спока: - Так, я не понял... а какой тут мой? После Маккоя с пятью длинными свечами в руках на импровизированную сцену вышел Сулу. Попросив у вокалиста черную бандану с жизнерадостными черепами, он картинно повязал ей голову, расставил горящие свечи на ближние столики, стулья, а одну пристроил прямо на басовый комбик, после чего попросил всех сделать пять шагов назад. Заинтригованные офицеры подчинились, оставляя рулевого в центре. Сулу сложил руки ладонями друг к другу, на несколько секунд прикрыл глаза... Неуловимое движение безоружной руки, резкий свист, вспышки молнии - четыре свечи погасли, но оставались на своих местах, пятая еще и распалась на две ровные половинки. Зрители восхищенно зааплодировали, Сулу поклонился с торжествующей улыбкой, спрятал складную катану и получил обратно свои семена. Вдохновленный успехом друга, Паша отправился выкупать голографию любимой бабушки. Солист с готовностью уступил ему микрофон. - Эту песню сочинили давным-давно, русские военные летчики, сражавшиеся с фашистами, а потом ее перевели на английский, - сообщил навигатор и начал, неуверенно, но все больше входя во вкус: One of our planes was missing, two hours overdue. One of our planes was missing, with all its gallant crew. The radio sets were humming, they waited for a word; Then a voice broke through that humming and this is what they heard... Песню подхватил сочный голос королевы звезд, точно знавшей, кем и когда была сложена песня на самом деле: Мы летим, ковыляя во мгле, Мы к родной подлетаем земле, Бак пробит, хвост горит, Но машина летит На честном слове и на одном крыле! What a show, what a fight Yes, we really hit our target for tonight! How we sing as we limp through the air Look below, there's our field over there With our full crew aboard and our trust in the Lord Comin' in on a wing and a pray'r! Под дружные хлопки зрителей и неожиданную поддержку альтиста Ухура и Чехов получили обратно свои честно отработанные фанты, а очередь перешла к Эмису. - Ну, вы сами напросились, - развел руками рыжий. Разломив шоколадку, он отделил от плитки длинный узкий кусочек, зажал краешек в зубах, а второй с хитрыми глазками протянул Сандару, приблизив свое лицо к нему. Обреченно вздохнув, вулканец наклонился и вместе с быстрым поцелуем забрал угощение. Отстраниться Эмис ему не дал - молниеносным движением обхватив затылок и шею Сандара, он продолжил свой страстный поцелуй. Не оборачиваясь и не прерываясь, Эмис требовательно протянул руку к Маккою, и доктор беспрекословно вложил в нее личный жетон, с которым Эмис Флэтли покидал Землю еще на "Боттани-Бей". - Твоя очередь, - довольный, как кот, объевшийся честно наловленными мышами, Эмис надел цепочку с жетоном на шею. - На чем будешь играть? Учти, на нервах присутствующих не выйдет, они у всех отсутствуют. Раззеленевшийся от какао и прилюдных поцелуев Сандар повернулся к музыкантам и вопросительно глянул на худого, как жердь, отчаянно некрасивого альтиста, с которого, как ни странно, весь вечер не сводили глаз многие девушки. "Без проблем," - одними губами отозвался тот, протягивая вулканцу свой инструмент. - Давно не держал, - чуть виновато предупредил зрителей Сандар, поднял смычок и после короткой тягучей разминки у многих, несмотря на легкомысленную шпильку Эмиса, кольнуло сердце: Сандар играл старую, но очень узнаваемую прелюдию Шостаковича. Нежную и грустную мелодию со второго повтора подхватил соло-гитарист, и вдвоем они устроили небольшой джэм, порадовав присутствующих коктейлем из цыганочки, битлов, и чего-то медитативного, современного, чего Эмис не смог опознать. Под общие восторженные возгласы Маккой вернул вулканцу значок его планеты. - Ух ты, вот это было да, - только и выговорил чувствительный к красивой музыке лингвист, когда Сандар под шумок увлек его в сторонку и не дал продолжать излияния, закрыв рот горячим поцелуем, благо, что право выступления перешло к следующему участнику и все заинтересованные взгляды были устремлены совсем не на них. - Похоже, остались только мы, - подмигнул Споку Джим. - Но я капитан, и мне честь идти последним, так что вперед, делай то, чего никогда не делал. - Я никогда не пил шоколадный ликер, и это я уже сделал, - гордо сообщил Спок, зеленея ушами. - И я никогда не целовал своего капитана по-человечески... при всех. И это я сейчас сделаю, - с этими словами он привлек к себе не успевшего ничего сообразить Джима и выполнил свою угрозу. Когда капитан сумел вдохнуть - минут через пять, - глаза у него были совершенно пьяные и по-сумасшедшему счастливые. - Танцуй, твой ход, - шепнул ему напоследок Спок. Джим покачнулся, но взял себя в руки и взгромоздился на стул. - Господа! - провозгласил он. - Прежде, чем вечеринка перейдет в стадию пьяной оргии, я хочу сказать: вы - лучший экипаж, какой только может пожелать капитан. Если вы помните планету Талифу, то наверняка забыли их поговорку: любишь - танцуй! Я буду танцевать для вас. Парни - музыку! Барабанщик отбил ритм. Бэнд ударил по струнам. Джим Кирк вспрыгнул на стол. Арестованный три дня назад клингонский истребитель уныло стоял в специальном ангаре. Его экипаж злорадно молчал на допросе. Ускользнувший от ареста диверсант, выживший во время инцидента в провинции Кето и последние пять лет готовившийся к реваншу Федерации, бесшумно подобрался к открытому окну бара, из которого неслись томные и заводные аккорды человеческой музыки. Отработанным движением он снял с пояса шоковую гранату и положил руку на чеку. Но какое-то смутное чувство заставило его приподняться и одним глазком взглянуть на происходящее внутри. В мельтешении полумрака и дискотечных огней на сцене вовсю зажигали музыканты. Вокалист голосил что-то про "через холмы и дальше прочь". Гитара ревела, альт разрывал сердце, ритм-секция заставляла его биться вновь. Офицеры лучшего экипажа Федерации дружно и ритмично хлопали в ладоши, собравшись вокруг стола. На столе лучший капитан Звездного Флота, Джеймс Тиберий Кирк, сверкая роскошным голым торсом и изгибаясь в страстном танце, при виде которого все орионки моментально удавились бы от зависти, медленно снимал с себя форму. Стоящий рядом остроухий вулканец сверкал глазами ну совсем не по-вулкански. Избежавший ареста клингон тихо убрал шоковую гранату обратно и бесшумными перебежками отправился выручать экипаж и истребитель - сваливать с этой планеты. Похоже, сегодня был не лучший день для реванша Федерации.