Миссия "Сверхчеловек"

Сначала мы просто молча смотрим друг на друга, подмечая мелкие изменения и улыбаясь до ушей. Наш регулярный обмен сообщениями продлился от силы полгода после отлета с Земли, а потом жизнь стала слишком насыщенной и без семейной поддержки, да и связь на таком расстоянии стала сбоить. По возвращении нам тоже не сразу удалось увидеться - комиссии, отчеты перед наблюдателями, осмотры и тесты, обработка накопленного материала съедали все время от подъема до той минуты, когда, обменявшись несколькими усталыми словами с Сандаром, я валился спать у него в гостинице или у себя в общежитии при Академии, где меня пока разместили. Пару раз нам удалось вырваться и прогуляться по вечернему городу - на базу меня все равно пока не отпускали. Меня это почти не задевало, я понимал, что негласный контроль будет снят еще очень не скоро, а вот Сандар злился. Еще бы, ведь подобное отношение будто бы ставило под сомнение сделанное им заключение. Я успокаивал его, как мог. Мог неплохо. Так или иначе, многоуровневую пропускную систему базы мы оба проникли лишь спустя две недели после возвращения на Землю, и вот я стоял на пороге медицинского блока и разглядывал его негласную властительницу. А она - меня. Надо сказать, за полтора года Лу изменилась мало. Хотя кое в чем, конечно, да, изменилась... - Смотри-ка, живой, - моя сестренка, как всегда берет быка за рога и вместо приличного обмена сплетнями сразу приступает к главному. - А говорили, тебя в какой-то шахте завалило - не то камнями, не то наблюдателем. Я скольжу пальцами по горячей ладони стоящего рядом Сандара и сплетаюсь с ним в ну очень неприличном поцелуе, которого Лу распознать не может. - А мне говорили, что ты уже имя выбрала, - я не остаюсь в долгу. Сестренка с самым наивным видом округляет глаза: - О чем это ты? - Сестричка, - я шутливо состраиваю физиономию грозного старшего брата. - Как сказал бы твой кумир Леонард Маккой, я лингвист, а не гинеколог. Но, как сказала бы мой кумир лейтенант Ухура - говори, кто он! Лу фыркает в ладошку и смущенно розовеет, но не прячет глаз. - И все-то ты замечаешь, нии-сан, - улыбается она. Я невольно любуюсь. Срок у нее совсем небольшой, замечать пока особо нечего, но беременность ей очень идет. Помню, после пробуждения она больше напоминала больные мощи. Теперь это зрелая, цветущая и сияющая женщина с блестящими глазами и ровным здоровым румянцем. Я хочу сказать ей все это, но слова вдруг застревают, словно в груди скрутился теплый комок. Поэтому я только шагаю навстречу и обнимаю ее. - Я соскучился, - шепчу я. - Я тоже, - щекочет шею ее дрогнувший шепот. Сколько дорог мы все прошли с того дня, когда заполыхала Индия, а за ней страна за страной вся Земля? Мы можем лишь надеяться на счастье и покой. - А Хан знает? - интересуюсь я. Лу недоуменно смотрит на меня... и начинает смеяться. Смеется она так долго и заразительно, что даже до одного тупоголового старшего брата доходит. - Ну ты даешь, сестричка! - наконец выдаю я. Чего угодно я ожидал от Луиз, но уж точно не этого! - И что же, Комиссия разрешила? - Сначала хотели запретить, - посерьезнев, отвечает Лу. - Но вулканская часть Комиссии настояла, что это даст Ньи дополнительную личную мотивацию для мирного сосуществования. Уменьшительное имя Хана она выговаривает так безупречно, что у меня улетучиваются последние сомнения. Но потрясение проходит далеко не сразу. - Твоей сестре предстоит узнать о своем ребенке еще кое-что важное, - говорит Сандар, когда мы, наконец наговорившись и насплетничавшись, расстаемся. Я вопросительно гляжу на него. - У плода уже сейчас ощущается довольно сильный псионический фон. - То есть... - мой мозг неспешно обрабатывает информацию. - Ребенок Луиз - телепат? - Потенциальный и способный, да. Но ему потребуется хороший наставник, иначе последствия могут быть крайне неприятными... для всех. - Ты поможешь? - прямо спрашиваю я. Сандар неожиданно ласково касается своими пальцами моих. - Да.