Миссия "Сверхчеловек"

Я никогда не уставал поражаться многообразию ландшафтов Земли. Леса и горы, моря и океаны, реки и поля, ледяные, каменные, песчаные пустыни... Местами они напоминали Вулкан - горячие красные камни, ветер и пыль, среди которых вода так драгоценна. Но небо всегда напоминало о том, что я не на Вулкане. Синее, голубое, с серыми, белыми, черными облаками, тучами, молниями, дождем. Я наслаждался его красотой - и все же сердце просило прозрачного, оранжево-шафранового, а по ночам антрацитово-черного неба. И нашей Т'Хут. О, моя прекрасная, огромная, восхитительно величественная, ало-вишневая Т'Хут! Что по сравнению с ней эта мелкая, бледная и такая далекая Луна... Сейчас от Вулкана уже ничего не осталось. Так печально вспоминать его суровую красоту - и понимать, что ее никогда больше не будет. Даже если я пролечу все галактики и исследую все планеты Вселенной, вернуться мне будет некуда. Новый Вулкан... Насмешка над моими чувствами. Похожая, очень похожая, но все же не моя планета. Нет на ней того красного песка, в котором тонули пальцы ног вулканского мальчишки. Нет невесомо-шафранового неба - там оно отливает зеленым. Нет нашей Т'Хут. Нет моих родных и знакомых - никто не выжил... Теперь мое место на Земле, рядом с моим т'хи'ла. Он - единственный смысл моей жизни. Но этой печали ему не понять... - Почему ты думаешь, что я не понимаю? Я здесь тоже чужой. Мой мир - это Земля, да. Но не эта, а та, что была триста лет назад. Она была не такой чистой и светлой, были голод, разруха, войны, эпидемии... Но она была моей. А я был ее частью. Так же, как ты был частью Вулкана, - Эмис гладит меня по руке, показывая глубину своего понимания. Мой т'хи'ла. Родной и любимый. - Так мы идем на свадьбу Ломтева? Или ты еще будешь медитировать? Учти, эти медитации тебя не успокаивают, только тоску нагоняют, - он усмехается над моими усилиями. В такие моменты я почти готов разозлиться... Но не могу. Наверное, я никогда не смогу разозлиться на своего т'хи'ла. Свадьба Ломтева проходит напротив горы Фудзи, около живописного озера. Легкий ветерок посыпает головы лепестками сакуры. Люди сидят на длинных скамьях красного дерева, которые принесли из соседней католической церкви. Около священника - маленького лысоватого японца в сутане - стоит одетый в черный смокинг Федор Ломтев с немного напряженным выражением лица. Невеста опаздывает... - Сандар, ты не в курсе, почему Мидзуки все еще нет? Не передумала? Что ты там в ней насмотрел? - Эмис шепчет на ухо, и я старательно пытаюсь не замечать, как приятно ощущать дуновение его дыхания. Я говорил, что уши у вулканцев тоже очень чувствительные?.. - Сквозь наш щит смотреть трудновато. Но я точно уверен, что она не передумала. Ребенку нужен отец, - наконец говорю я. - Да ты что! И они тоже?.. - серо-голубые глаза расширяются, губы складываются в идеальный круг. Как же хочется скользнуть в этот кружок языком и растаять в ощущениях... Не сейчас. Чуть позже, вечером, после свадебной вечеринки. Я беру себя в руки как раз вовремя, чтобы увидеть долгожданный приход невесты. Какое прекрасное платье... Атласная юбка струится волнами, кружево кажется прозрачным облачком, и лепестки сакуры, падающие сверху, своей розовой окраской только подчеркивают сияющую белизну. Она медленно проходит между любующимимся на нее людьми. Ухура смотрит благосклонно, Чехов трет глаза, пытаясь скрыть слезы, Сулу кладет руку на плечо жены (дочка уже заснула у нее на руках), Скотти делает глоток из фляжки, Кинсер сверкает глазами, Джим Кирк и Спок держатся за руки - так же, как мы. Отец Мидзуки крепко держит локоть, как бы говоря: не дури, Мидзу, успокойся и иди уже к своему возлюбленному. Он подходит ее к алтарю и передает ее руку Ломтеву. Святой отец не тянет со вступительной речью, понимая, что молодым не так уж интересно ее слушать. На вопрос о согласии они отвечают на двух языках - японском и русском, как бы показывая, что о своих корнях забывать не собираются. Русские родственники Ломтева разражаются одобрительными возгласами. Японская семья Мидзуки делает поклоны. Ее мать вытирает слезы платочком... Я замечаю, как то же самое делает Чехов - его чувствительность просто удивительна для гетеросексуального парня, хотя ориентация не вызывает сомнений. Уж такие вещи я могу прочитать через любой щит. Ломтев целует Мидзуки так нежно, что становится ясно: она его т'хи'ла. Хоть он и не вулканец, чувства людей порой не менее сильны. Мы наконец встаем и начинаем ходить по окрестностям, любуясь красотой Фудзи, озера и цветущих деревьев, знакомясь с русскими - они тут же предлагают Эмису выпить на брудершафт, но я стискиваю губы так крепко, что становится почти больно; Эмис со смехом отвечает "только без поцелуев, а то Сандар вас в лепешку раскатает"... Японцы гораздо более сдержанны и учтивы. Экипаж Энтерпрайз уже вовсю веселится около танцпола. Джим Кирк, скрывая усмешку, что-то шепчет на ухо Споку - тот отвечает сдержанно и с достоинством, как и положено вулканцу. - А вы не хотели бы человеческую свадьбу, а, ребята? - говорит нам подошедший капитан. Кольцо на его пальце явственно подтверждает его семейное положение. Точно такое же, с надписью вулканским шрифтом "живи долго и процветай в моем сердце", украшает палец Спока. - Да как-то... вроде мы не торопимся, да, Сандар? - чуть краснеет Эмис. - Ты что, не сказал ему? - капитан смеется так заразительно, что на нас начинают оборачиваться. - Слышь, Флэтли, ты вообще-то уже замужем! По вулканским законам, так-то, стажер! Эмис раскрывает рот - и тут же снова его закрывает. В голове у него ни одной связной мысли. - Без меня меня женили, вроде так говорят по-русски... - наконец произносит он. - Если быть точным, в процессе создания пси-связи ты принимал самое деятельное участие, т'хи'ла, - замечаю я. - Зануда. Как же я тебя люблю, Сандар, - восхитительно нелогичное создание мой сверхчеловек... мой связанный. - Я тоже тебя люблю, Эмис Флэтли, - я впервые говорю об этом человеческими словами, хоть и чувствую уже давно. Так давно, словно это началось много жизней назад. А может быть, было всегда. - В новую миссию полетите с нами. И не спорьте, это приказ капитана, - хитринка в глазах Кирка просто очаровательна. Я смущенно киваю. Спок переменяет позицию, обнимая капитана сзади - у него тут же слегка закатываются глаза. - Ох, Спок, пойдем уже отсюда... - в голосе капитана появляются молящие нотки. - Прикажи мне, Джим, - он выдыхает это ему в затылок, прижимаясь всем телом. Мне становится немного неудобно смотреть - а Эмис разворачивает меня к себе. - Вуайерист, - с нежным осуждением произносит мое сокровище - и целует в губы. Я крепко обнимаю его. Ох, как же хочется прямо сейчас раздвинуть ему ноги - и насадить на себя это стройное, гибкое тело. Прямо здесь, среди лепестков сакуры, рядом с чистым озером и белоснежной вершиной Фудзи. - Завтра утром, т'хи'ла. Когда здесь не будет людей. И только мы с тобой. Ну хватит... тебя же еще просили сыграть на скрипке. Я играю. Ветер уносит мелодию далеко-далеко... к вершине Фудзи и еще дальше, в безграничные просторы космоса. К новым мирам и новым цивилизациям. Куда не ступала нога сверхчеловека.