С чистого листа, малыш...

Алекс дает мне понять, что не собирается упускать шанс, пока мы наедине. Он продолжает нежно гладить мою руку, каждый раз проверяя реакцию от своих действий. Я, вновь под тенью фальши, улыбаюсь ему, после чего вмиг начинаю новую тему. — Мы едем уже четыре часа. — Сухо заявляю я… — Они из небольшой деревушки. — Зачем столько машин? — я оглядываюсь назад, понимая что за нами едет не только Форд моего брата, но еще и мерседес Белова, который соревнуется со скоростью с синим BMW, который кажется мне знакомым. — У них спроси. — сарказничает Алекс. — Что за ребята? — Серьезные ребята, которые пытаются впихивать наркоту на районе. — Кому? — Подросткам. — Томно заявляет Алекс. Я вижу как он разозлен этим особым фактом. Каждый раз, когда я смотрю в зеркало заднего вида и увижу, как за нами следует белый Мерседес, то тут же успокаиваюсь. Эмоции скачут по телу, мне неприятны касания Алекса. Мне настолько неприятно, что даже ком в горле застревает. Порой складывается ощущение, что меня может вот-вот вырвать. Стараюсь делать фальшивый вид, будто мне это все нравится, будто я таю от одного только прикосновения. Мы заезжаем в лес и двигаемся по неровной дороге еще около получаса, после чего Ющенко победно улыбается. — А вот и они… — Он тормозит машину на каком-то пустыре. — Вы ведь не собираетесь их убивать? — я смеюсь, задорно проговаривая каждое слово. Энтузиазм пропадает моментально, как только замечаю пистолет в руках Алекса. Дыхание будто ограниченно. Я мгновенно вспоминаю Астахова, ту ночь и пистолет в моих руках. Тот злосчастный выстрел и мёртвый человек застывший у меня в памяти навсегда. Словно воткнули кинжал в сердце, и несколько раз прокручивают его в разные стороны. Меня перетрусило, покуда Алекс снимает пистолет с предохранителя. — Ты со мной, — мягко проговаривает Ющенко, — тебе нечего бояться. Я неловко смотрю назад, замечая как из мерседеса выходит Белов. Улыбка, так яро появившееся на моем лице, едва не сдает меня Алексу со всеми потрохами. Я вмиг обхватываю его ладонь своими пальцами, прижимаю к груди, доказывая что улыбка исключительно для него. — С тобой я не боюсь. Слова даются мне с трудом. Я постоянно пытаюсь представить перед собой Андрея. Реакция Алекса молниеносная. Он слегка наклоняется в мою сторону, медленно закрывая глаза, чтобы ощутить все прелести предстоящего поцелуя сполна. Его горячее дыхание мне в губы, и этот влажный поцелуй. В груди все сжимается, я хочу побыстрее закончить его, параллельно слышу как кто-то приближается к автомобилю Алекса. Сердце в цепях, оно совсем не бьется. В горле все сковывает, будто иголками, и так неимоверно покалывает. Я стараюсь побыстрее поцеловать, не предоставив Алексу свой язык… Он не перестает. Продолжает прижимать меня к себе, постепенно наращивая темп. С каждой долей секунды я опасаюсь за провал плана. Мое сердце, заныкавшись в темный уголок, уже знает, кто стоит перед автомобилем. Андрей. Я слышу его тяжелое дыхание. Слышу как он стукает по капоту своими пальцами, что-то нервно проговаривая. Голова раскалывается на части и вмиг начинает неимоверно кружиться. Мне плохо. И не потому что любимый увидел меня целующуюся с его главным «врагом», а потому что я позволяю этому самому «врагу» целовать себя! Я сама, обнимая Алекса, побуждаю его продолжать поцелуй и даже не предпринимаю хороших попыток прекратить всё это. Алекс слегка отклонился от меня и открывает свои двери. Он выходит из автомобиля, и я, наконец-таки, могу себе позволить облегченно выдохнуть. Мне стыдно оборачиваться и смотреть в глаза Андрея, ибо знаю, сколько там будет боли. Бездонный океан вины сбивает меня с рационального мышления. Тело дрожит, неприятные мурашки накатывают волнами на каждую клеточку. Еще несколько секунд, и я уже больше не могу сдерживать свои слезы. Они, словно предательским потоком, скатываются из глаз и быстрым потоком достигают каждого уголка моего лица. Набираюсь храбрости, оборачиваюсь, схватившись за ручку пальцами. Я открываю дверь и перед тем как выйти, вижу этот взгляд. Боль, страдание, злость… Именно последнее, что так яро просматривается в лице Белова, пугает меня. Я не спешу выходить из автомобиля, но как только решаюсь, Алекс и Андрей отходят чуть дальше, стремительно направляясь в сторону незнакомых ребят из враждующей банды. Я вступаю на землю, захлопывая дверьми. Вова чуть ли не подлетает ко мне. Схватив за руку, брат ведет меня в сторону мерседеса Андрея, прислоняет к нему и заставляет посмотреть себе в глаза. Он настолько же зол, как и Андрей, но в отличии от того, Вова не намерен скрывать свои чувства. — Ты ведешь себя, как последняя проститутка! Его слова ударяют в грудь, да настолько сильно, что на мгновенье мне кажется, будто я чувствую во рту кровь. Шок проникает в каждый уголок сознания, парализует его, и как только Вова отходит от меня, я отдаюсь своим эмоциям. Слезы стекают из глаз еще с большей силой, а непонятное чувство, словно стала жертвой их дурного и не продуманного плана, не покидает меня. Макс тут же протягивает мне свой платок и заставляет скрыть свои слезы, поворачивая меня спиной к группе ребят. — Перестань, иначе он поймет… — шепчет мне на ухо, слегка успокаивающе поглаживая по голове, — будь я твоим парнем, никогда бы не позволил использовать тебя в подобном дерьме. Андрей вновь посылает всех, кроме самого себя. Он даже и не думает уладить все по-мужски, он даже не думает об этом. Вместо этого он позволяет Алексу касаться твоего тела, целовать твои губы… Это разве любовь, а, Кира? Макс покидает меня быстро направляясь к ребятам. Стали подъезжать еще несколько машин, и я мгновенно соображаю, что это отнюдь не наши сторонники. Договор был исключительно встретиться «четыре на четыре». Но уж никак не по-другому. Страх моментально пробирается в мое тело. Я решительно направляюсь к ребятам. — С чего вы взяли, что мы обязаны вас слушаться! Вы даже не команда! Как только вы разберетесь с нами, и с парнями с Западной, то сразу же начнете делить власть между собой. Вы поубиваете друг друга, ведь каждый из вас хочет быть во главе этого города! — Парень в красной футболке явно изрядно пьян. Он машет перед нами своим пистолетом, иногда посматривая на своих ребят. Все они с одобрением кивают и уже готовятся схватиться за оружие. Я вплотную подхожу к Андрею, который стоит спиной передо мной. Но как только остается один шаг до любимого, то меня резко дергают в сторону. Алекс прижимает к себе, слегка заводя за свою спину. — Держись меня. — Шепчет мне в ухо. Я боюсь повернуть свою голову вправо, ибо знаю, три пары глаз смотрят на нас. Я чувствую напряжение стоя рядом с Андреем. Нарочно касаюсь его руки, которую он подставляет незаметно Алексу… Как только я дотрагиваюсь до пальцев, и ощущаю это тепло, исходящее с любовью, то позволяю своему телу расслабиться. — Перестрелять вас нахуй, да и заполучить свою власть себе. — Громко говорит другой пьяный парень, облокотившийся на капот машины. — Вы, трое самых влиятельных людей среди блатных ребят. Да на вас каждый пацанёнок ровняется. — Шатен в красной майке делает шаг к нам. Алекс, словно совершено не испугавшись, выходит слегка вперед и позволяет мне остаться рядом с любимым. Как только Ющенко подходит к центру поляны и отходит от нас на достаточно большое расстояние, то я вмиг слышу голос Макса. — Стреляем в них, валим всех нахуй и съебываемся. Ющенко пристрелю именно я. — Постой, а вдруг он действительно не причем? Ведь я еще ничего толком не узнала! — пытаюсь образумить Макса, но тут же встречаюсь со злобным взглядом моего брата. — Он прав. Их всего десять, они все пьяны, и вряд ли смогут конкурировать с нами по ловкости и точности. Андрей, ты как? Всех валим или только главарей? — Вова смотрит на Андрея явно ожидав от него положительный ответ. Меня пронзают на сквозь слова брата. Он говорит как бесчувственный человек, которому плевать на жизни других. Я впервые поражаюсь таким словам. Впервые ощущаю как мне приятны «мудрые» фразы моего Медвежонка. Как только мне удается выйти из транса, то замечаю пистолет, в руках Андрея. Он завел пушку за свою спину и тут же снимает предохранитель, готовясь к выстрелу. — Алекса я убить не смогу, — вяло заявляет Белов без тени страха и сожаления, — на мне тот, кто в красной майке, а так же трое у машины. Вова сними тех, кто с левой стороны, а ты, Макс, тех кто с правой. — А кто уберет Алекса? — Максим воодушевлён положительным ответом Андрея. Он радуется, когда Белов смотрит на него и позволяет убить своего двоюродного брата именно моему другу. У меня останавливается сердце от всепоглощающего шока. Я не могу сказать ни слова, на меня так сильно действует их безразличие к чужим жизням, что даже дыхания не хватает на легкие. В груди колит, покуда воспоминания гложут мое бедное сердце. Я боюсь представить, что сейчас вновь увижу смерть. Мне противно от одной мысли, что людей будут убивать пользуясь их неадекватным состоянием. Они поступают не по-мужски. Как последние трусы, решают, что алкоголь затуманил разум этих ребят и теперь можно палить по ним, будто тренируя, на безжизненных манекенах, свои навыки в стрельбе. — Андрей, останови это безумие!!! — Я хватаю Белова за руку, не позволяя поднять пистолет. Алекс ни о чем не подозревает. Он говорит что-то, пытаясь успокоить этих ребят и вторить им, что продавать наркоту совсем не модно в наши времена, тем более детям. И как, скажите как, после таких правильных речей я смогу позволить выстрелить в его спину?! Шок проникает в самые дальние уголки моего сердца. Я не могу справиться со своим безумством, связанным с попыткой остановить ребят и не дать им сделать ужасные вещи. — Андрей, прошу. Дай мне один шанс, один день и я все узнаю. Узнаю к чему причастен Алекс, а к чему нет. Я узнаю как он связан с парнями с Западной, и всё, что захочешь. Андрей, только не убивайте ребят. Прошу. Слезы снова выскакивают из глаз. Я проговариваю слова слишком быстро, заплетая иногда язык, но все же мне удается пробудить Андрея. Он, повернувшись ко мне, смотрит прямо в глаза. Изучающим взглядом, Белов, несколько раз заглянул мне в лицо, прежде чем спрятать свой пистолет. — Если, ты хочешь узнать все при помощи полового контакта, то я тебя лично поставлю к тем ребятам и пристрелю! Думаю, Вова не будет против. — Белов смотрит на моего брата и тот кивает, не обращая внимание на мой шокированный взгляд. — Я и без секса смогу сделать так, что Алекс все мне расскажет. — Сквозь зубы ворчу я, ощущая как злость пронзает сердце. Мне совсем не приятно его недоверие, именно поэтому я больше не могу контролировать свое отвращение к их поведению. Ведут себя так, будто я сама вызвалась помочь, будто я сама решила сделать все, с помощью своей красоты и обаяния, чтобы достучаться до Алекса и побудить его рассказать все свои главные тайны. Меня трусит. Не хило пробивает на дрожь, но лишь возвращение Алекса обратно, дает понять, что необходимо скрыть все свои шокированные эмоции. Ему остается несколько шагов до нас, как вдруг, Андрей вынимает свой пистолет и произносится хлопок. Я, испуганная до основания, захваченная в плен воспоминаниями убийства Астахова, падаю на колени и хватаюсь за голову, прижимая ладони к ушам. Все перед глазами становится мутным. Я слышу ужасающие выстрелы, вижу как Андрей и Макс отбегают в сторону, прячась за машинами. — Кира! Кира! — Он выкрикивает мое имя, подзывая к себе, затем тут же смотрит на Макса. — Прикрой! Я за ней! Андрей движется в мою сторону, но кто-то сильно хватает меня за руки и оттаскивает за дерево, и я вижу, как Белов возвращается обратно. Он одобрительно кивает и только после его одобрения, меня кто-то вновь тащит глубже в лес. — Бежать можешь? Кира? — Я вижу глаза Алекса перед собой. Слышу его встревоженный голос. Выстрел прямо в дерево и небольшие кусочки коры отлетают в нашу сторону. Я обхватываю себя руками как раз в тот момент, когда вижу своего брата, так отчаянно отстреливавшегося от тех ребят. — Вова… Я к брату!..- Решительно встаю на ноги и пытаюсь кинуться обратно к поляне… Руку так сильно жжет. Я в полнейших непонятках смотрю, как кровь стекает с дырки, которая образовалась чуть выше локтя. От шока едва не падаю на землю. Алекс подхватывает меня на руки и несётся дальше в лес, под звуки выстрелов и крика Андрея. — Прикрываем Киру! Меня вырубает. От вида крови становится тошно. Тело продолжает вибрировать неприятной дрожью, покуда моя душа улетает обратно на поляну, к тем, кто мне дорог. Минуты потеряли свою значимость сейчас. Я не понимаю, сколько времени прошло и как далеко мы забежали вглубь леса. Лишь тишина, означающая то, что мы на большом расстоянии от той поляны, дает мне принять весь ужас происходящего. — Не спать, Казакова! — Алекс кричит мне эти слова прямо в ухо. От такого громкого выкрика я мгновенно открываю глаза, поворачиваю свою голову назад, тут же содрогнувшись от ужаса. За нами бежит тот паренек в красной майке. Он направляет свой пистолет, как вдруг Алекс резко бросает меня на землю и оборачивается, направив оружие на врага. Спиной я сталкиваюсь с землей. Немного неприятно, ведь вся боль сейчас в моей руке, по которой кровь продолжает стекать буйным потоком. Я отползаю назад, прячусь за дерево, продолжая всё видеть. — Отпусти ствол, и я отпущу тебя целым и невредимым! — бубнит Ющенко, продолжая делать шаги назад, слегка в мою сторону. — Лучше ты отпусти пушку! — парень усмехается, резко направив свое оружие на меня. — Иначе я выстрелю в эту сучку! — Зря ты назвал её сучкой. — Алекс ехидно улыбается. В его голосе слышен четкий сарказм. Я тут же резко поворачиваюсь в другую сторону, полностью прячу свое тело от направленного пистолета. Он нажимает на курок и хлопка нет… Я ошеломительно выглядываю полностью, постепенно осознавая что патроны закончились. Паренек, подходивший к нам все ближе и ближе, начинает улыбаться. Он направляет пистолет уже на Алекса и заставляет его поднять свои руки вверх. Меня настолько сильно трясет, что даже мозг начинает отключаться. Ужас, парализующий каждое движение, не дает даже сделать вдох, последний, в моей жизни. Как только я перестаю дышать, парень нажимает на курок… Ющенко кидается на врага как только мы оба понимаем, с его пистолетом такая же беда, как и с нашим. Парень кидает пустой пистолет на землю и принимает удар Ющенко. Шатен отступает назад, готовится к ответному удару, но Алекс вновь бьет его по лицу. Удары настолько громкие, что мне приходится даже зажать уши и быть готовой кинуться обратно на поляну… Но лишь оглядевшись я понимаю, что совершенно не знаю куда бежать. С какой стороны он меня принес? Ведь если даже прислушаться, я не могу услышать звуки выстрелов. Неужели мы так долго и быстро бежали, что находимся на достаточно большом расстоянии от тех, кому я наверняка сейчас нужнее, чем Алексу. Лишь оторвавшись от своих эмоциональных раздумий, я поворачиваю голову обратно в сторону Ющенко. Страх, пробирающий до мозга костей, завладевает моим мозгом. Каждая клеточка будто отмирает и я уже не способная мыслить и говорить. Алекс, будто демонстративно, нагибается над парнем и хватает его за волосы, слегка обнажив шею. Он проводит ножом, который внезапно появился в его руке, по шее шатену. Алая кровь выступает из под холодной стали. Хрип и предсмертная агония завладевает парнишкой. Он пытается сопротивляться, пытается кричать… Все его попытки тщетны. Каждый сантиметр, который продолжает резать Алекс, обозначает лишь одно — это последние секунды жизни незнакомца. Кровь уже бьет буйными потоками, а его кондрашка только начинается. Парня всего трусит, он падает лицом в землю продолжая издавать хрипы. Шок не дает мне ничего поделать с собой. Я продолжаю сидеть и смотреть на смертельные муки незнакомца, покуда Алекс вытаскивает платок с кармана своих джинс и вытирает отпечатки пальцев на рукоятке ножа. — Будешь знать, как детей травить наркотой! — Он разворачивается и движется в другую сторону от меня. Алекс останавливается лишь когда под его ногами оказывается пистолет. Парень поднимает его и берет с собой, затем возвращается обратно в мою сторону и поднимает свой пистолет, так же пряча. Алекс выдыхает, смотрит на парня, который перестает кряхтеть, затем поворачивает голову в мою сторону. — Нормально? — спрашивает с невероятной заботой. — Ты помнишь с какой стороны мы пришли? Я верчу головой. — Дай посмотрю твою рану… — Ющенко подходит слишком близко ко мне и тянется к моей раненной руке. Как только его холодные пальцы пачкаются моей кровью, Алекс слегка кривит лицо. — Рана небольшая. Пуля прошла навылет. Я перевяжу, чтобы кровь остановить. — И чем ты перевяжешь? Тем платком, каким вытирал свои отпечатки на ноже? Скажи, обязательно было ему горло резать? — А ты думаешь парни кого-то в живых оставили? Они всех положили, я уверен… — Откуда тебе знать? — с ненавистью спрашиваю я. — Ведь может все быть даже наоборот. — А что говорит твое сердце? Твой брат жив? — Алекс снимает с себя олимпийку, и кладет её рядом со мной, затем тут же стаскивает и майку тоже. — Жив, иначе никак… — голос обрывается, как только я вижу его татуировку. От неожиданности увидеть точно такую же татуировку, как и у Андрея, я чуть ли не падаю без сознания. Эмоции зашкаливают. Я собираюсь спросить про данную тату дракона, который, извергая пламя, защищает девушку, обхватив её своим хвостом, но никак не могу решиться на такой вопрос. Алекс слегка рвет зубами майку, затем разрывает её окончательно надвое своими руками. Одну часть парень тут же кладет себе в задний карман джинс, а другой перевязывает мне рану. Алекс делает это с осторожностью, совершенно не спеша. Каждую секунду он смотрит мне в лицо и видит этот пристальный взгляд на его голый торс. Алекс усмехается и только после этого встает на ноги и протягивает мне руки. Я хватаю его олимпийку здоровой рукой и поднимаюсь при помощи парня. — Телефон есть? — Что? Я не брала его, он у тебя в машине! Только не говори мне, что твой лежит рядом с моим! — Совершенно поражена данному безрассудству и начинаю топать прямо, считая что именно оттуда мы и пришли. — Кира, я думаю что мы пришли оттуда! — Алекс показывает совершенно в другую сторону. — С чего ты взял? — вмиг заявляю я. Собираюсь сложить руки на груди, чтобы показать ему свое недовольство, но рана не дает мне пошевелиться. — Я уверен. Это моя мужская интуиция. — А моя женская логика говорит о том, что мы пришли именно оттуда! — здоровой рукой я показываю ему на свое направление и вмиг начинаю двигаться по нему, оставляя Алекса самого. — Ну если ты ошиблась, с меня одно желание, которое должна будешь исполнить! — Это что за детский сад? — я снова останавливаюсь, возмущенно поворачивая голову к Ющенко. — Ты еще способен шутить? Да ты только что перерезал горло парню, а наши друзья и мой брат сейчас, возможно, нуждаются в нашей помощи… — Или в помощи патологоанатома. — пожимает он плечами. — Чертов кретин! Да как ты можешь говорить такие вещи?! Чокнутый! Дурак! Безрассудный мужлан, которому… Эй, отпусти, сукин сын! Отпусти сейчас же! — Я начинаю колотить по нему рукой, как только Алекс хватает меня на руки и несет по моему направлению. — Не вопи, ей богу тебе не идет! — Он ворчит себе под нос, слегка покривив лицо. — Я тебе покажу, как я могу ворчать! Тебе повезло, что я ранена, иначе не поздоровилось бы тебе сейчас! — Побереги силы, Кира. Этот лес похуже тайги. Нам повезет, если мы не встретим пару пьяных бомжей, желающих зажарить нас на шампурах! — Почему ты такой идиот? — я выкрикиваю этот вопрос чуть ли не во все горло.— Сигареты, значит, он взял, а телефон не мог! — Кира… — Алекс закатывает глаза, подбрасывая сухие ветки в огонь. — Иди, ищи выход! Я не собираюсь здесь торчать до утра! — До утра осталось недолго. Просто накройся моей олимпийкой и спи. — Он говорит слегка грубо, закуривая последнюю сигарету. — Оставь мне на три тяги. — ворчу, закутываюсь под его олимпийку, продолжая смотреть на огонь. — Есть сэр! — сарказничает Ющенко и делает последнюю тягу, протягивая мне полсигареты. Я берусь за фильтр и прислоняю его к своим губам, вдыхая едкий дым, позволяя своим легким принять его и слегка расслабить данное напряжение. Алекс присаживается поближе ко мне, берется за край рукава своей олимпийки накрывая голый торс. — Можешь забрать, мне не сильно холодно. — предлагаю я Ющенко. — Она большого размера. Я могу надеть её и обнять тебя… Он не дожидается моего ответа и ловко забирает у меня олимпийку. Алекс надевает её, затем показывает глазами, чтобы я слегка отсела. Я отползаю от дерева и Алекс садится на мое место, раздвигает свои ноги и вновь подзывает меня к себе. Я присаживаюсь, уютно разместив свою попу между его ног и позволяя парню обнять себя руками, слегка потянув его олимпийку на себя. Становится в разы теплее и холодные мурашки, наконец-таки, покидают мое тело. — Тепло? — его обжигающий шепот мне на ухо, и мурашки возвращаются. На этот раз они не от холода, а от невероятного тепла, исходящего при дыхании Алекса мне в шею. Мне, почему-то, становится приятно. И это настолько облегчает все мои мысли по поводу Андрея, Вовы и Макса… Каждую секунду я задаюсь вопросом — почему они не ищут нас? Неужели с ними что-то случилось? Алекс уже несколько раз ходил по лесу и искал выход. Он возвращался всегда расстроенным, но ничуть не давал мне попыток уйти в истерику. Парень смешил, веселил как мог и делал это весьма успешно. Я, верившая в то, что нас найдут еще к ночи, уже отчаялась и теперь молча смотрю на искры огня, которые поднимаются каждый раз вверх. Алекс продолжает обнимать меня, стараясь не задеть раненную руку. — Я должен ненавидеть тебя. Ведь именно из-за твоего видео я получил срок. — Он говорит это с усмешкой, а я чувствую как потихонечку растет напряжение между нами. — Ты можешь хоть сейчас взять и отомстить мне. Нож у тебя находится. — Пожимаю плечами, говорю дерзко и открыто, скрывая свой страх. Я боюсь даже пошевелиться, не говоря уже о том, чтобы вновь дерзить Ющенко. Он смеется, и его объятия кажутся мне грубыми. Он переходит эту тонкую грань между, попыткой показаться нежным и настоящей своей натурой. Объятия парня кажутся мне еще крепче, покуда его правая рука тянется к чему-то. Мне кажется еще секунда, и нож, будет представлен к моей шее. — Я не вижу в этом смысла. — И он гладит меня своей правой рукой. Нежно, трепетно, проводя по щеке несколько раз. — Я никак не пойму вашего стремления стать во главе всех… К чему этот авторитет? Нормальные люди должны стремиться к любви и хорошей семье, ведь авторитет не подаст тебе стакан воды в старости… — Будет у меня еще семья. Но чтобы мои близкие не боялись ходить спокойно по улицам, я должен быть во главе, понимаешь? Авторитет может и не даст стакан воды, зато его дадут те, кто у меня в подчинении. Тех, для кого я тот, на кого они хотят ровняться. Понимаешь меня? Точно так же и у Белова. Он жаждет, чтобы его все любили, уважали, боялись. Он любит чувствовать себя Богом. Он подчинил тебя, верно, Кира?! Я мысленно изучаю каждое его слово на достоверность. С ужасом осознаю, что Алекс прав, но так отчаянно борюсь с тем, чтобы не признавать этого. Я хлопаю ресницами, слегка поворачивая голову в сторону, чтобы получше рассмотреть парня. Он ловит мой взгляд, наклоняется вперед, и теперь глазам Ющенко предстал мой страх, так яро проникший на поверхность лица. Парень цокает языком, неодобрительно виляя головой. — Неужели ты до сих пор что-то к нему чувствуешь? — Бред. Тебе прекрасно известно, что я его ненавижу. — Ты легко можешь обмануть меня, Кира… — Мне незачем тебя обманывать. — Я улыбаюсь, вижу как в его глазах загораются нотки надежды. Парень ловко целует меня в щеку, и вновь опирается головой об дерево. — Почему ты так сильно ненавидишь Андрея? Вы ведь братья… — шепотом произношу я, стараясь аккуратно узнать «правду». Парень слегка выдыхает, будто избавляется от всего напряжения. Его горячее дыхание и кульминационный момент, когда губы Алекса ложатся мне на шею. Он целует нежно, оставляя влажные следы. — Знаешь, порой, месть настолько поглощает меня… Но иногда, появляются особые обстоятельства и мстить вовсе не хочется. — Кому же ты собрался мстить? — я стараюсь прервать его поцелуи, пытаюсь сделать все, лишь бы парень сосредоточился на нашем разговоре, но увы… Алекс продолжает целовать мою шею, слегка добираясь до щек… Он заставляет повернуть к нему голову и предоставить губы для полноценного поцелуя. Как только я осознаю, что противный мне поцелуй, вновь набирает свои обороты, то вмиг стараюсь прервать его. Алекс не позволяет, сильнее прижимает меня к себе, слегка выдохнув в губы. — Сладенькая моя… Мерзкое. Я скрываю все свои чувства отвращения к этому человеку. Делаю все, лишь бы Ющенко не заподозрил насколько меня сейчас тошнит… Но, спустя какое-то мгновенье я резко осознаю, что мне начинает это безумие нравиться. Я в полнейшем шоке от собственного тела, которое, словно истосковалось по ласке, и теперь любое прикосновение Врага заставляет меня буквально таять. Распахиваю свои глаза, внимательно наблюдая как меня целует Ющенко. Он закрыл свои глаза настолько крепко, будто сдерживает себя в чем-то. И только теперь, слегка подвинувшись, я осознаю насколько ему нравится этот поцелуй. Эрекция так сильно ощущается, даже через ткань одежды. Я вновь предпринимаю попытку остановить Алекса, стараюсь сделать так, чтобы он прекратил этот поцелуй и безумное желание обладать мною. Я несознательно отталкиваю его своей ладонью, и парень резко распахивает глаза. — Мне становится страшно. — Признаюсь в этом, и пытаюсь достучаться до совести Ющенко. — Ты боишься, лишь потому что я убил человека на твоих глазах? — он суживает глаза, стараясь выведать правду. — Или, что я могу воспользоваться своей силой, чтобы заняться с тобою сексом? — Я не испугалась смерти… Ты мог проявить милость и не перерезать бедняге горло. — Ты так спокойно отреагировала на его смерть, — задумчиво проговаривает Ющенко, — словно в тебе так же нет этого чувства милосердия… — Я уже видела смерть. Меня она больше не пугает… — А убивала ли ты, Кира? — он так четко проговорил данный вопрос, что я враз теряюсь в ответе. — Какого было убить Астахова? Внутри настолько сильно сковывает, что я даже не могу тут же ответить на его вопрос. Ошеломительное состояние безысходности. Что-то так яро ударяет мне в голову, заставляя вспомнить тот вечер в мельчайших деталях. Я, ощутившая вновь все привкусы преобразовавшейся истерики, которая хочет вновь проникнуть в мое тело, поистине испугалась. Не в силах произнести ни слова, а жалкие попытки сделать нормальный вдох, никак не могут увенчаться успехом. Еще раз проверяю наличие своей души в теле, покуда придумываю ответ на столь провокационный вопрос. Он все знает! Он знает о том, что именно я убила. И он так легко про это спросил, будто в этом нет никакой тайны. Он выставляет это так, словно каждый человек в городе знает кто именно убил Астахова. Будто здесь нет никакого сверхъестественного секрета. — Я защищала брата. — мне удается проговорить эти слова, ощущая как сковывает каждую клетку тела. — И любимого, ведь так? — Чего ты добиваешься? — Признайся, крошка, — он вновь приближает ко мне свое лицо, — где-то в глубине души ты понимаешь, как тебя ловко использует Белов. Но теперь ты со мной, я не допущу того, чтобы ты вновь стала на побегушках. Он обнимает меня, заставляет вновь облокотить голову на свою грудь. Алекс молчит, больше не говорит ни слова. До сих пор в сердце невероятно постукивают воспоминания того убийства. Мой выстрел и мертвое тело мужчины, который смотрел исключительно на меня. То шоковое состояние, депрессия на равне с попытками самоубийства. Я едва не свела себя в могилу из-за чувства вины, из-за того факта, что убила человека. И Алекс об этом прекрасно знает. Кто ему сказал и откуда Ющенко может знать такую сокрушительную правду — мне не известно. Главное желание сейчас, это перенестись к своему любимому, тому, чьи объятия для меня желанней всего. Я засыпаю с именем Белова на своих устах. — Последняя сигарета. — Мямлит он и протягивает мне пачку. — Жесть… Ну, и куда пойдем? — я вмиг оглядываюсь по сторонам, беру пачку сигарет из рук Ющенко и делаю несколько шагов вперед. — Пойдем туда. — Он показывает в противоположную сторону. — Почему именно туда? — Имей в виду, мы с тобой вчера уже пошли по твоему пути и вот что вышло… Так что теперь, руковожу я. — Ну уж нет, это из-за тебя мы ночевали в лесу! — я повышаю голос, стараясь достучаться до безответственного ума Ющенко. — Пошли! Едва мы делаем несколько шагов через густую рощу, как вдруг, словно меня кинжалом ранили прямо в сердце. Я в панике оглядываюсь по сторонам, возмутительно посмотрев на Алекса. Он, словно не понимая степени моего возмущения, поджимает плечами и устремляется вперед. Еще раз оглядываю многочисленные дома, в осознании самого ужасного. Этот наглый сукин сын — подлый лгун! Я, поражаясь данному хамству с его стороны, даже не могу придумать рациональное объяснения его подлому поступку. Неужели его ложь того стоила? Неужели эта ночь в лесу стоила того, чтобы скрыть правду о том, что мы в двухстах метрах от деревни. — Ты знал? — я кричу эти слова, совершенно не понимая логики Ющенко. — Хотелось побыть с тобой подольше. — Он говорит так нежно, без какой-либо фальши. Блондин продолжает произносить слова, которые подвергают меня в шок. Я, ловлю каждый его взгляд. Каждое касание Ющенко пробирает меня на дрожь. Мы доходим до первого дома, и парень, оставляя меня стоять на улице, вмиг заходит во двор. Я оглядываюсь по сторонам, вижу как люди, жившие по соседству, тут же стали выходить со своих домов и стали подозрительно на меня смотреть. Лишь сейчас, поняв, что олимпийка, которую мне на плечи набросил Ющенко, немного спала и моя кровавая перемотанная рука всем видна, я вмиг скрываю её ото всех глаз. Отворачиваюсь, продолжая заглядывать во двор, куда вошел Алекс. Он выходит несколько минут спустя, обнимает меня за здоровое плечо и ведет дальше по улице. — Я позвонил. Скоро за нами приедут. Главное держись рядом. — Они так смотрят. — Проговариваю эти слова осознав, что количество людей прибавилось в разы, а их взгляды тяжелеют от своей непонятной ненависти к нам. — Четверо парней, которые были вчера на поляне, с этой деревни, Кира. Их тела уже обнаружили и теперь мы для этих людей жалкая попытка совершить самосуд. — Они могут наброситься на нас? — испуганно произношу я, все еще продолжая идти рядом с Ющенко. Он совершенно не насторожен данными обстоятельствами. Кажется, что Ющенко даже весел из-за того, что нам может угрожать опасность. — Я с тобой, Казакова. Можешь не бояться. Тоже мне, защитник хренов… Но как только мы проходим всю длинную улицу и останавливаемся возле какого-то небольшого магазинчика, то Алекс ловко вынимает свой пистолет. Он оборачивается, заводит меня за свою спину и направляет оружие на людей, которые, внезапно, бросились в нашу сторону. — Всем стоять! Стреляю на поражение! С этими словами Ющенко достает второй пистолет, который принадлежал тому парню, которому потом перерезал горло. Он направляет обе руки с пистолетами на толпу, совершенно не показывая им своего страха. Они резко останавливаются и оглядывают друг друга, словно ждут, кто первый кинется на выстрел… Я понимаю, что даже если кто-то и кинется на нас, то выстрела явно не будет. Пистолеты были пустыми, это мне еще стало известно вчера вечером, когда Ющенко пытался стрелять в того парня. — Алекс… — я с дрожью в голосе стараюсь спросить всю серьезность ситуации у Ющенко, не в силах поверить собственным глазам. Люди желают нас убить, и это не только потому что они держат в руках различные колюще-режущие предметы, а потому что в их глазах промелькнула решимость. Та самая, после которой уже никакая совесть и чувства милосердия не могут быть услышанными. Синее BMW останавливается рядом с нами, и тот кого я вижу, подвергает меня шоку. Шатен, тот самый, кто спас меня в клубе, а после сидел на капоте автомобиля под моими окнами. Парень вмиг берется за свой ствол и направляет его на людей, которые начинают делать небольшие провокационные шаги в нашу сторону. Парень стреляет в землю, совсем близко к ногам толпы. Все резко останавливаются. — Быстро в машину! — он выкрикивает эти слова так четко и громко, что я тут же теряюсь, но тем не менее самой первой запрыгиваю в автомобиль. — Я за руль! — командует Ющенко и садится на водительское кресло. Он открывает соседнюю дверь и кричит незнакомцу. — Прыгай… — Кто это? Алекс? Кто он? — Просто Вася. — С сарказмом проговаривает Ющенко и подмигивает мне правым глазом, уже не скрывая довольной улыбки. Как только шатен запрыгивает в автомобиль, то мы мгновенно слышим тяжелый удар по багажнику. Я боюсь повернуться, вжимаюсь в угол, стараясь не высовывать головы. Машина с визгом срывается с места и вмиг оказывается на пустынной дороге. Крики людей сопутствуют нашей дороге еще пару секунд, затем постепенно стихают. Я позволяю себе сесть ровно и выглянуть в заднее стекло, осознав, как быстро мы скрываемся с территории данной деревни. — Далеко вас занесло, — проговаривает шатен убирая пистолет в бардачок, — я всю ночь лес объезжал в поисках вас. Твою машину Егор отогнал на дачу. Я уже всех оповестил, что еду за тобой. — Кто-нибудь рвался? — Белов так же патрулировал вас всю ночь, ездил за мной по пятам. Еле оторвался от него. Они все ждут. И кстати, очень взбудоражены тем, что вы вышли именно на эту деревню. — Я сам ахуел, когда вошел в дом позвонить, а там стоят фотографии одного из тех ребят. — Кто ты такой? — я позволяю себе задать вопрос в столь грубой форме, прежде чем получила простой ответ. — Ангел. — Незнакомец улыбается, одобрительно кивая Алексу, когда тот жмет ему руку. Все внутри меня темнеет и я понемногу проваливаюсь во тьму, осознав, насколько этот мир полон моих вопросов.