Wind in the trees.

Ария — Кровь королей. Голос, певший тебе в ночи, замолчал навсегда И сгорают в огне свечи за годами года Те, кого ты всю жизнь любил, у небесных ворот А король, властелин судьбы пробуждения ждёт… Он венчал свою жизнь и бессмертие Но не в храме, а в битвах, где борются зло и добро Дал узнать людям вкус милосердия Обратил в благородную ненависть злость на врагов Он осенён римским крестом Над головой — красный дракон На клинке меча руническая вязь Правит король твёрдой рукой Слово и мощь, свет и покой Словно камни-исполины держат власть Нет начала, нет конца историй Есть кольцо блуждающих огней Ложь и правда в нём извечно спорят И на их алтарь льётся кровь королей! У любимца небес путь изведанный За победы земные он выплатит дань, как и все И на битву спешит, сыном преданный Над багровой рекой сотни рыцарей с ним встретят смерть Два мира здесь в битве сошлись Сын и отец, бездна и высь Серой тучей затянула небо пыль В этом бою каждый силён Лишь на заре враг побеждён Но израненный король упал без сил… Девять сестёр в чёрных плащах прочь увезут короля Может быть в грот на островах из дивных глыб хрусталя Тёмных времён начат отсчет, не повернуть реки вспять Не повторить новый восход, Век Золотой не начать… В ранний час в серебристом сиянии Из подземных глубин поднимается тень на коне Но пока всё спокойно в Британии На закате король погружается в сон свой во тьме Грянет беда — выйдет король Чтоб отстоять дело своё И мессией возвратиться в этот мир Но для толпы он не святой Дьявола в нём видит любой И неузнанный он будет вновь убит Пребывай же в блаженном сне благородный король Быть мессией в своей стране — незавидная роль…

Начало. Тысяча триста двадцать девятый год.

«На исходе века тринадцатого да родится сын у правителя нашего и да превзойдет он по силе и мощи своей всех правителей прежних. Да затмит влияние его влияния всех государей иноземных. И да не будет на земле нашей ни единого – ни до, ни по прошествии ста веков – подобного ему правителя. Беспощадный и безжалостный будет он. И не победить его будет не сломить ни одной силе – ни земной, ни иноземной, ибо будет с ним удача великая везде и всегда. Не придаст она его, не покинет ни в час радости земной, ни в годы Скорби Великой. Всюду будет сопутствовать она правителю мощному. И удачу эту прогнать от него не сможет сила никакая…» - Дже-е-ен… «…и будет господин наш громить войска противника лютого одно за другим. И прослывет государство наше сильнейшим в мире нашем, и да превзойдет король наш по силе своей всех королей, предшествующих ему…» - Ну, Джен! – Няня замолчала, покорно опуская взгляд к своим коленям. – Эту часть я уже наизусть выучила. Ты рассказывала ее тысячу раз! – захныкала кареглазая светловолосая девчушка, бросая просящий взгляд на служащую. На вид ей было не больше пяти – хотя, кто их разберет в этом возрасте? - осмысленные вопросы задавать она уже научилась, поэтому ее няне приходилось очень нелегко. Кареглазой темноволосой красавице, коей являлась няня девчушки, каждый божий день приходилось справляться с тонной вопросов, которые сыпались на нее ежеминутно со скоростью самых быстрых стрел из нового арбалета их короля. - Давай дальше. Расскажи другую часть. Ну… - малышка опустила голову и, чуть подавшись вперед, поближе к своей няне, почти шепотом проговорила: - Там, где про любовь. Няня улыбнулась: «Слово предков» было любимой историей маленькой проказницы уже порядочный промежуток времени. - Хорошо-хорошо, только не перебивайте меня больше, иначе я могу забыть некоторые слова. – Девчушка в ответ энергично закивала, откидываясь на огромное количество подушек за ее спиной и приготовившись внимательно слушать вызубренную уже на зубок историю. Похоже, для нее было привычно обращение исключительно на «Вы», несмотря на резонную разницу в возрасте: она не возражала. Няня, устроившись на кровати девочки поудобней продолжила свое повествование: - «…Однако на правителя того найдется сила великая. Сила, которой не сможет противостоять король наш. По истечении срока жизни медведя залежного, родившегося в час первого крика, в мире нашем появится тот, кому предначертано остановить террор правителя великого и безраздельно и единолично овладеть навсегда сердцем Его. Но не будет всю осмысленную жизнь обеим душам покоя, пока не обретут они счастье свое за два полнолуния до заката. Но два полнолуния эти изменят жизнь их и их предков. Они перевернут историю, предшествующую рождению одного из них, и не увидим мы никогда, возможно, того, что судьбою нам предначертано…» - Жен, стой. Остановись, - девочка схватила няню за руку, заставляя прервать повествование. Она села удивительно ровно для своего небольшого возраста, приосанилась, как настоящая дама, и с пониманием дела задала волнующий ее вопрос: - Как это? Это все. Как понимать «Слово»? Почему оно так непонятно написано? Разве сказки не должны быть понятными и красивыми? Малышке давно уже хотелось понять смысл сказания. Она желала этого с самого первого прослушивания – читать она еще не умела – «Слова». Тогда один из многочисленных родственников ее любимого отца рассказал ей древнее сказание, после взяв с нее обещание отнестись к «Слову», как к реальной жизненной ситуации. Девчушке тогда дела до этого не было: ей впору было кукол наряжать. Однако теперь, переступив порог пятилетия, она начала ответственнее относиться ко всему, что касалось ее окружения – куклы давно отошли на второй план, на первое место вышли лишь отец и няня. Ей все время хотелось узнать больше. Во всем разобраться, и «Слово» исключением не являлось, скорее даже находилось в приоритете. Джен (или как иначе ее назвала девчушка – Жен) на вопросы юной леди лишь снисходительно улыбалась, гладя ее по золотистым волосам. - Вы обещали меня не перебивать, - укоризненно с тенью озорной улыбки на губах произнесла она. Девочка в ответ ничуть не смутилась. – Давайте я расскажу историю до конца, и мы вместе с Вами подумаем над ней, хорошо? – в ответ малышка энергично закивала, соглашаясь с няней, и откинулась обратно на подушки, приготовившись слушать дальше. - На чем я остановилась? Ага… «Человек этот перевернет мир Правителя и возымеет над ним такое влияние, что не сможет Правитель наш противиться воле его. Он может это сделать, а может оставить все, как есть. Он может успеть, а может промахнуться, ибо не властен он над красным лучом сияния великого. И помочь ему не способен будет никто, все решит лишь его воля и сила чистой непорочной прекрасной любви двух душ. Только она спасет всех нас от Мора и Голода, что настигнут нас в худшем из итогов. Их союз был заключен на небесах, задолго до их рождения, однако на земле нашей его вознамерятся разрушить. Но порушить то, что с глубокой искренностью создали двое не подвластно никому. Так помолимся же за Него и за избранника Его, ибо жизнь наша и потомков наших в руках их». Няня замолчала, переводя сбившееся дыхание и давая юной леди собрать все мысли воедино. А та смотрела на Жен, не моргая, пытаясь своим чистым детским разумом осмыслить то, что написали когда-то ее предки. Девочка не двигалась очень долгое время, и няня уже было собралась уложить малышку в кровать, укутав пуховым одеялом, когда та неожиданно ухватила Жен за многострадальный рукав и выдала на одном дыхании: - Джен! Японяласмотрионизбудущегобудет! – няня в непонимании уставилась на девчонку, не разобрав ни единого слова, кроме своего имени, в неразборчивом лепете пятилетней девочки. Она чуть нахмурила брови и с недовольством посмотрела на малышку. - Так, госпожа, вы обязаны научиться изъясняться внятнее! Иначе Вас не только народ в будущем понимать не сможет, но и отец Ваш. – На слова Джен девочка в ужасе распахнула глаза: отец был для нее всем. А няня все продолжала напутствовать: - Выдохните и скажите по-хорошему то, что Вы пытались донести до меня в предыдущий раз. Спокойно и размеренно, леди. - Ну вот, снова вы все со своими нравоучениями! - сдвинув аккуратные светлые бровки, девчушка исподлобья обиженно взглянула на няню, но, не увидев никаких изменений в ее поведении, вздохнула и выдала спокойно, четко ставя ударения в каждом слове: - Мне кажется, что этот «Избранник», он из будущего, понимаешь? – однако долго говорить в подобной манере ей не удалось – эмоции взяли верх над незамутненным детским сознанием, и девчонка принялась возбужденно тараторить, иногда давясь воздухом: - Ну, это как фея или фоссо́ры* в королевском дворе. Ну, те, что умеют показывать разные необычные штуки. Помнишь? Может он магус*? Или он из космоса? Жен! А вдруг он волшебник? Или…– в глазах девчонки вновь заплясали искорки веселья и неподдельного интереса. Исчезла хмурость и отрешенность. Новые идеи сменяли одна другую. Ей было, действительно интересно. Она поверила в истинность «Слова». Она пыталась понять его. Пыталась что-то доказать. – Или. Джен! Это тот странный мальчик! Которого папа собрался наказать! Идем же! – девочка решительно потянула няню за рукав, выпрыгивая из кровати в одно мгновение и носясь по комнате в одной только ночной сорочке, расшитой золотом. Джен в ответ лишь вновь снисходительно улыбнулась, пытаясь обнять озорную девчушку и остановить ее метания по комнате. Разумеется, она считала «Слово» лишь детской сказкой – вовсе не сказанием. Разумеется, она не воспринимала его всерьез. Для нее сказание это было сравнимо по правдивости с легендой о Беймотте* озера Крови на западе королевства, то есть не несло в себе ни грамма истинной информации. Сказка. Выдумка. Байка. Джен воспринимала «Слово» только так, стоило ли удивляться, что ни единое предположение своей госпожи, коей – как вы уже поняли – являлась маленькая светловолосая девчушка, она не восприняла должным образом. Как можно задумываться над тем, во что не веришь? Снисходительно улыбнувшись девочке и поймав-таки ее в объятья, она попыталась уложить ее обратно в кровать, однако та вопреки всем ожиданиям не поддавалась. Она тянула няню за рукав изо всех детских сил и всячески сопротивлялась, что было очень-очень странно для юной леди. - Госпожа, Вам необходимо вернуться в кровать, - настаивала на своем няня. – Необходимо. Отец будет ругаться. Прошу вас, - Джен уже умоляюще смотрела на ребенка, ибо гнев отца девчонки был для нее на тот момент сильнейшим страхом всей ее жизни. – Вернитесь! Он будет недоволен! Вернитесь! Но девочка уже, отпустив рукав няни и вырвавшись из ее объятий, неслась прочь из комнаты, заставляя ту невольно последовать за ней. Няня что-то еще говорила ей в спину, пытаясь угнаться за непоседливым ребенком, но та неслась прочь, будто за ней неслась большущая стая редра́тов*. Как можно быстрее попасть к тому мальчику - это, почему-то, было очень важно для нее. Няня бежала за девочкой, очень настойчиво пытаясь уговорить ее вернуться обратно в покои, однако, подбежав вслед за девочкой к мощной дубовой двери подземелий, няня умолкла. Ноги ее, прямо-таки, вросли в пол от потрясения: госпожа не шутила, насчет приговоренного к казни юноши. С этим необходимо было что-то делать, но Джен чуть ли не впервые не знала, что. Словарик: Фоссо́ры – своеобразный гибрид фокусников и шутов, которые зарабатывают на жизнь исключительно своими умениями, зачастую это увеселительные трюки, вроде «достань кролика из шляпы». Магус – другая классификация фокусников, имеющие в своем репертуаре помимо фокусов настоящие магические заклинания, как правило, безопасные. Бейммот – ужасное чудище, обитающее исключительно в красном озере и, по поверьям крестьян королевства, пожирающее только невинные чистые души. Считается одной из местных баек, для отваживания народа от Красного озера. Редра́ты – красные крысы, выделяющихся своей яркой окраской (кроваво-красные) и размером (до фута в длину), ко всему прочему, питаются они исключительно кровью. В королевстве их почти не осталось: были истреблены во времена Великой Борьбы. Однако несколько представителей этого вида, по-прежнему, обитают на просторах королевства