Wind in the trees.

Эпилог. (Спустя четыре дня.)

Тихий шепот в задних рядах притихшей толпы в звенящей тишине приведенного в надлежащий вид тронного зала раздавался не часто, но всякий раз замолкал, стоило ждущему коронации мужчине даже просто поднять голову. Да, именно мужчине. Не мальчику, не парню… взрослому мужчине, пережившему многое. Джаред восседал на резном золоченом троне, окидывая толпу безразличным пустым взглядом и без эмоций время от времени постукивал длинными пальцами по резному подлокотнику. Было странно сидеть на этом троне, было странно наблюдать за тем, как люди расступаются от одного лишь взгляда. Теперь Джей в полной мере понимал своего Дженсена. Теперь он в полной мере чувствовал его. Теперь он осознавал. Но ему было все равно. Все равно – смотрят ли; все равно – уважают ли. Абсолютно. Все. Равно. Бледные пальцы сильно сжали подлокотники, в глубине глаз не таилось ничего. Взор источал ледяную пустоту, охватившую сердце. Говорят, глаза зеркало души, но как отразить то, чего не существует? В душе Джареда не осталось эмоций, они умерли вместе зеленоглазым парнем на его глазах – они умерли вместе с правителем Пурпурозали́и. Деревянные створки белой резной двери бесшумно отворились, являя взору сотен придворных человека, несшего на синей бархатной подушке аллоусскую корону Зали́и. Кинув взгляд на диадему, Джаред в полной мере осознал теперь, почему Дженсен никогда ее не носил – она хоть и была обычной, без бархата и излишка драгоценных камней, но источала какой-то священный свет, даруя умиротворение и толику счастья своим мягким светом. Однако потерявшему настоящее счастье человеку не нужна его замена, ему не нужны чужие утешения и подмененный истинный свет. Ему нужно утерянное. Джаред осознал теперь, что смерть Дженсена была неминуема: он терял его до этого три раза, теперь потерял четвертый. Он должен был понять еще тогда, на ярко-желтой лиственной подстилке у Залийского леса, что этому мужчине лучше жить без него. Что нет необходимости возвращаться в прошлое и строить «счастливую» жизнь. Не получилось тогда – не получится и сейчас, проще было тогда продолжить жить с той пустотой в душе и ужасным чувством одинокой потери, а не теперь существовать с дырой вместо сердца и чувством потери, помноженной на четыре. Человек с короной подходил по синей ковровой дорожке все ближе, с каждым шагом приближая минуту коронации нового правителя. Джаред поднял взгляд на человека, силясь распознать или хотя бы узреть его лицо, но все попытки были тщетны. С Дженсеном ушли и чувство человечности, и чувство гуманизма. Он перестал делить людей на хороших и плохих, он вообще перестал различать их. После восстановления замка, отправив мертвецов сегодня утром в горы Мортем, что на севере, Джаред даже не позаботился о том, навредят ли они кому-нибудь по дороге – это ли было важно? Кажется, он превращается в того, кого упокоил четыре дня назад в этом самом зале. Кажется, он становится монстром. Разве это плохо? Человек с короной подошел вплотную, останавливаясь по правую руку от будущего правителя. Держа подушку с украшением из аллоуса на вытянутых руках, он провозгласил, что всем, необходимо подняться со своих мест и поприветствовать нового короля Зали́и! В зал вошел еще один человек, лица которого Джаред так же не видел – теперь они все были безлики. - Отныне и до конца дней твоих, мы нарекаем тебя королем нашим, взамен беря с тебя обещание вечной преданности народу Зали́и и этому трону! – подошедший человек вещал чересчур громко, но Джаред даже не вздрогнул, упорно сверля пустым взглядом однородную массу – толпу перед ним. – Клянешься ли ты? - Клянусь, - едва размыкая губы, на выдохе произнес Джаред, не чувствуя в груди должной эйфории, соответствовавшей бы такому значимому моменту. Человек водрузил на его склоненную голову корону, произнося следующие слова: - Нункт те рекс! Кундо кандидус эссэс!* Преклоните же колени во славу нового короля! Да здравствует король Джаред! - Да здравствует король Джаред! – подхватили сотни подданных, в одночасье опускаясь на колени. А Джаред стоял над склонившей головы толпой и смотрел куда-то выше них, куда-то в стену, куда-то сквозь них. Теперь он полноправный король государства, в котором родился, получил образование и вырос; в котором нашел свою любовь и в котором эту самую любовь он потерял. Он сидит теперь на высоком троне в зале, видоизмененном теперь после битвы, с которым связано много жизненных историй – печальных и оптимистичных, интересных и не очень. Теперь он король, теперь он может управлять судьбами тысяч, а то и миллионов, однако счастья это доставляет немного. Если не сказать «совсем не доставляет». Джаред вновь оглядел зал и вновь не узнал ни единого человека. Они смешались в единую массу, где заканчиваются одни и начинаются другие – не разберешь, как и того, сколько прошло времени. Наконец, с колен поднялся каждый, и зал наполнился громкими аплодисментами – все приветствовали нового короля. В этот очень торжественный, по мнению почти каждого, кто присутствовал там, момент вновь распахнулись широкие резные двери, и на синюю дорожку беспардонно выбежал запыхавшийся человек, крича имя короля: - Джаред! Джаред! У меня получилось! Я это сделал! – Пелена невидения спала с глаз короля, и он впервые за последние дни узнал человека, на которого смотрел – по ковровой дорожке к нему со всех ног несся чокнутый Мюррей, сильно размахивая чем-то над своей сумасшедшей головой. – У меня получилось! Ты понимаешь? – парень был невероятно рад, чуть ли не прыгая перед троном от нетерпения. – Идем же! Джаред сам не помнил, как поднялся с трона и, наплевав на предрассудки о том, что ему не стоило покидать королевского место в первые минуты после коронации, пронесся мимо в недоумении застывшей толпы: он бежал вслед за Чадом, который говорил, что у него получилось. И почему-то в это очень сильно хотелось верить. Войдя в комнату, в которую перенесли тело Дженсена, готовя зал к коронации, а Дженсена к Тризне, Джаред остолбенел прямо в проходе, заслонив дорогу нетерпеливо прыгающему позади него Чаду. Лохматый ученый тыкал его в спину пальцем, но Джей будто и не замечал этого. Он одним движением скинул с плеч грузом лежавший на них королевский плащ и сорвал с головы корону. Оставляя все это бесформенной кучей валяться на пороге, Джей устремил взор на мертвого короля. - Привет, Дженсен, - сорвались едва слышимые слова с бледных губ Джея, и в следующее мгновение он уже стоял на коленях перед широким выступом, на котором покоилось мертвое тело, сжимая в руках холодную ладонь мертвого правителя. – Я не знаю, что там придумал этот чокнутый, но я без тебя не могу, слышишь? Я на все пойду! Я верну тебя! Мелкие капли, так похожие, наверно, на слезы, лились из глаз помимо воли, кадык ходил вверх-вниз при каждом глотательном движении, а свободная от ладони Дженсена рука все сильнее сжималась в кулак, короткие ногти впивались в ладонь до боли. - Я все еще тут! – Чад помахал над головой бумагами. – И я все еще тебя слышу. Я не чокнутый! Блондин вновь принялся рыться в бумагах, огромной пергаментной кучей валявшихся на ужасно захламленном столе. В пробирках на подоконнике что-то угрожающе побулькивало, а в западном углу и вовсе что-то копошилось. Джаред нахмурился и, вытирая бегущие по щекам капли какой-то солоноватой жидкости и не выпуская ладонь короля, поднял на сбрендившего ученого мутный взгляд: - Что там? - Ах, это! – Чад в нетерпении потер руки, отбрасывая скомканный белый листок. – Помнишь, я просил тебя раздобыть бабунтуров? Ну, тех, которых ты так боишься? Так вот это они, мой друг! Джей в ужасе распахнул глаза – он, и правда, до чертиков боялся эту живность. - Да не дергайся ты! Они нам для снадобья понадобятся! Поймай парочку. Чад обращался к нему примирительным тоном, нетерпеливо продолжая рыться в куче хлама на столе, но правитель в ответ все равно категорично замотал головой, плотнее придвигаясь к Дженсену – так он чувствовал себя спокойнее. Пока Чад там что-то искал и готовил, Джаред шептал всякие глупости Дженсену на ухо. И любой, вошедший сейчас в эту комнату, человек имел полноценное право задуматься, а кто же в этой комнате действительно сумасшедший? Наконец, Чад издал торжествующий вопль, поворачиваясь к Джареду с бокалом в руках. - Пей! – приказал Мюррей, аккуратно передавая чашу в руку Джареда. - Для чего это? – скривив нос, спросил правитель. Напиток пах отвратительно. Хуже придумать было просто невозможно! - Это будет поддерживать твое состояние на длительном промежутке времени или при особо сильной боли, так что… - Боли? - Ну а ты что думал? Ромашки сюда срывать пришел? Джей предусмотрительно промолчал, осушая чашу. - Ну, значит так. Для чего мы здесь… - Чад опять в нетерпении потер руки, как-то хитро смотря на Джареда и извлекая из кармана льняных брюк джаредов поломанный временной волчонок. – Полностью починить я его не смог. – Чад подбросил машинку. – Но я сумел ее переделать, для нужного момента. Я, как бы сказать, из будущего, видимо предвидел подобную ситуацию и прислал себе небольшую подсказку. – Он помахал в воздухе взятым со стола скомканным листком. – Какой же я, гений, черт возьми! Что ж с собой пообщаться-то не захотел…? - Чад… - Да-да-да! Так вот… Я переделал волчонка под нужную нам частоту и добавил пару функций. Ты ведь слышал, что души покидают тело лишь частично? Ну вот. Душа Дженсена, по-моему, и вовсе не покидала своего тела. Я тут пошаманил над ним, пока ты куковал в темнице. Да не рычи ты так! И понял, что его душа слишком рвется быть с тобой, парень, она где-то здесь, - Чад похлопал по лбу бездвижно лежащего Дженсена и победно усмехнулся. А Джаред в свою очередь с надеждой в глазах смотрел на бледного Дженсена, плотнее сжимая его руку. - Говори, что ты задумал. Я согласен на все! Спустя полчаса объяснений, как правильно входить в фазу столкновения душ и как использовать волчонок по-новому, голова Джаред раскалывалась от рвущих ее надвое миллионов идей Мюррейя. Советы и напутствия сыпались на Джея со скоростью пулеметной очереди. Джаред только и делал, что успевал головой кивать. - …и, наконец, нам нужна Джей-Джей, - победно закончил свою очередную тираду чокнутый. - Зачем нам принцесса? - Джаред в непонимании уставился на Мюррея. - А кто, в случае твоей смерти, корону примет? - Смерти? – Чад, что, серьезно это? - Ну да, смерти. Эксперимент не безопасен, так сказать, - Чад неуверенно потер затылок. – но небольшие, так сказать, дефекты никто не исключал. К тому же, в этой области я хочу поэкспериментировать и помимо твоего проникновения в фазу Дженсена, я хочу параллельно следить и управлять твоей. То есть пока ты проникаешь в его сознание, я буду частично детерминировать твои мысли и положение вещей в твоем пространстве. Джаред глупо поморгал пару раз в ответ, не понимая ровным счетом ни черта. - Не понимаешь… - Чад в унынии склонил голову, но уже спустя пару секунд отплясывал оживленный танец у стола с пробирками, беря поочередно то одну, то другую с его поверхности. – В общем смотри. Вот это ты… то есть твое сознание. – Чад показал пробирку с какой-то темно-лиловой жидкостью и тут же схватил другую, с черным, как смоль, раствором. – А это сознание Дженсена. Что будет, если я их смешаю? Джаред, не моргая, смотрел за тем, как Чад осторожным движением выливает лиловую жидкость в смоляную гущу. Цвет изменился лишь на йоту, но в следующий момент смесь в пробирке начала бурлить и пениться, грозясь пролиться на незащищенную перчатками кожу ученого. - Видишь, что происходит? Ты думал, что все будет так легко? – Джаред помотал головой, не в силах вымолвить и слова. У него нет шансов, да? Тут Чад схватил со стола еще один маленький пузырек с ярко-синим порошком и стряхнул пару крупиц в бурлящую массу. Реакция в пробирке тут же пошла на спад, а когда последние пузырьки исчезли с поверхности жидкости, Джаред сдавленно ахнул: в пробирке осталась прозрачная, как слеза, вода. Такое вообще возможно? - Вот видишь? Тебе нужна будет моя помощь, что бы вернуть Дженсена обратно. Так что поднимай свою задницу и зови сюда принцессу. Спустя пятнадцать минут маленькая Джас сидела на высоком стуле в кабинете Мюррейя и беззаботно махала в воздухе тоненькими ножками, обутыми в синие сандали. Ее большие доверчивые глазки неотрывно следили за Джаредом, который сидел на коленях перед ней и пытался ей что-то объяснить. Она всякий раз понимающе кивала в нужных местах, но новый правитель Залии не был уверен, понимает ли девчушка его слова на все сто процентов. Джей знал, что эта дама обладает невероятным умом не понаслышке – он лично был знаком с её взрослой копией, однако правитель, опять же, сомневался, в том что Джас была так же умна и в детстве. Черт, о чем он вообще думает? Малышка Джей всего лишь ребенок, а Чад хочет взвалить на неё такую ответственную миссию… - Джаред, - Джей не уловил, в какой именно момент его проникновенной речи малышка спрыгнула с высокого стула и крепко обняла его, обвивая свои тоненькие ручки вокруг его шеи. Она доверчиво прижалась к нему, прильнув всем телом и очень-очень тихо, чтобы слышал только он, прошептала: - Ты вернешь папу к нам, я верю. Поэтому я соглашаюсь на условия Чада. Джаред ошарашено смотрел вслед выбежавшей из лаборатории девочке и не мог поверить своим глазам, ушам… Господи, он просто не мог поверить, она недавно, что… - Джей, ну ты крутить его будешь, или мы тут чайку попить собрались? – Чад нетерпеливо прыгал вокруг него, невольно подпинывая самым носком высокого кожаного сапога. - Чад, я… - Крути! Джаред взглянул на свои руки, в которых был зажат его небольшой временной волчонок – круглый золотистый шарик, ребристый по ободку, обрамлявшему его. С этой вещицы все началось: перемещение во времени, постоянные потери Дженсена, вечная скорбь и секунды счастья. Джаред держал сейчас в руках целую историю и не мог заставить себя крутануть шарик хотя бы раз. Однако, получив от Чада еще один ощутимый пинок по бедру, он заставил собственные пальцы через силу сжаться и крутанул волчок вокруг своей оси ровно раз. Но ничего не произошло. Джареда не унесло порывистым ветром в круговорот событий, не закружило на месте и не перевернуло все вокруг с ног на голову. Не было привычного ощущения тянущей боли в животе и легкого головокружения. Не было ничего, к чему он привык за свои три перемещения. Джей с силой зажмурил глаза, не веря в то, что у него опять ничего не вышло. Черт возьми, да как такое вообще возможно? Почему именно с ним?! В груди ныло и тянуло, и мысли рассыпались на миллионы кусочков, больно впиваясь острыми осколками в оголенные нервы. Джареду хотелось выть и царапать ногтями стену: наверное, именно так бывает когда рушится последняя надежда. Из оцепенения Джареда вывел до боли знакомый голос, доносившийся до него словно сквозь обволакивающую с ног до головы плотную пелену. Впрочем, Джаред уже не верил своему съехавшему с катушек подсознанию и оттого лишь плотнее зажмурил глаза, не позволяя себе поддаться под силу собственного воображения. Он чертов неудачник. Однако зов повторился, и Джаред, не веря собственным ушам, чуть приоткрыл глаза, силясь хоть что-нибудь увидеть. Его обволакивала лишь иссиня-черная пустота – по крайней мере Джаред вокруг себя ничего не видел. Парень начал хаотично размахивать длинными ручищами, пытаясь ухватить того, кто витал вокруг и бессовестно дразнил его до дрожи знакомым голосом. - …не могу больше так. Не так, пожалуйста… - Джаред улавливал едва различимые звуки, с трудом складывая их в слова. - Да черт возьми, кто ты? – заорал он, напрягая зрение. В щемящей темноте мелькнул лучик света, маленькая святящаяся точка, свет которой направлен был на него. - Джаред? – тихий голос Дженсена отозвался на этот пронзительный рев. Вот так бывает, в кромешной темноте бессилия и неверия, в которой у человека нет ни единого шанса на любую, пусть даже мизерную, помощь и на собственное спасение появляется лучик света. Ты только представь, все, чем ты жил долгие годы, разрушено в одночасье чужим, едва знакомым тебе человеком. Ты год от года просыпался, зная, что у тебя есть вера; что у тебя есть любовь; что это все никогда тебя не предаст и не покинет, потому что все это и есть ты сам. И вот однажды этого не стало, ты проснулся ранним утром с единственным чувством – отторжением. Тебе не хочется ничего, и постепенно то, что ты считал обыденной рутиной, то, что тебя занимало и затягивало с каждым днем все сильнее, рушится и исчезает на глазах, словно талая вода, утекая сквозь пальцы. Со временем все это превращается в ничто – ту самую кромешную темноту, выхода из которой, как на неё не взгляни, нет. И вот тут-то ты понимаешь: пришло твое время умирать. Часто, люди в подобной ситуации теряют все – все, что у них осталось. Мы нередко называем это все – надеждой и не задумываемся над смыслом этого слова. Мы ведь все хоть раз в своей жизни слышим «надежда умирает последней», но как часто мы над этим задумываемся? Джаред потерял все в одночасье в миг, когда узрел мертвое тело Дженсена на каменном полу тронного зала. Он потерял все чувства и все мысли, но главное, он потерял тогда надежду. Спустя четыре дня Чад всего на час вернул ему маленькую толику этого чувства, но (не?)удавшийся эксперимент эту толику из него выбил. И вот теперь в кромешной тьме, окружающей его, ему в глаза светит тусклый лучик света, зовущий парня к себе навстречу. Можем ли мы в этом случае назвать это частичку света той самой утерянной надеждой?

Конец.

Ария - Свет былой любви. Ночь темна, мир отчаянно пуст. Облака плывут домой. До тебя долетит моя грусть, Упадёт с ресниц слезой. Жизнь и смерть – всего лишь два мгновенья. Бесконечна только наша боль… Я вернусь к тебе дождём, Утренней метелью за окном. Серебро горстями брошу я к ногам твоим. Я вернусь к тебе грозой, Радугой воскресну над землей. Погашу дыханьем ветра свет былой любви… Тень луны скроет раны мои, Превратит в рубины кровь. И оставит меня одного умирать среди снегов. Я хотел всю жизнь начать сначала, Но её лишь можно оборвать… Я вернусь к тебе дождём, Утренней метелью за окном. Серебро горстями брошу я к ногам твоим. Я вернусь к тебе грозой, Радугой воскресну над землей. Погашу дыханьем ветра свет былой любви… Свет былой любви в конце пути… Моя душа к нему летит! Холод сковал тело моё сотней цепей. Как простой солдат в чужом краю Удачу я искал свою… Как я был глуп – скажет мне смерть… Скажет теперь!