Две стороны одной Луны

И традиционно в честь нашего с Сехуном ДР - глава! Только она про Лухана (но в этом есть даже что-то символичное ^_^)

— В больницу нельзя в маске, — пожилая медсестра потянулась к Лухану, но тот угрожающе блеснул глазами и ещё крепче вцепился в чёрную ткань на своём лице. — Можно нам минуточку? — улыбнулась я женщине, и она расплылась в ответной улыбке. Никогда, наверное, не привыкну к такой реакции на моё лицо. — На всё, что ты скажешь, я скажу «Нет», — хмуро буркнул парень, зыркая на меня своими ярко-голубыми глазищами. Его нежелание открывать лицо наводило меня только на одну мысль — уродство. Возможно, я судила по себе, но какой может быть причина скрывать своё лицо, если не какой-то недостаток? — Поверь мне, врачи видели всякое, и их твоё лицо вообще ни грамма не удивит, — сказала тише, чтобы не заострять внимание снующего вокруг медперсонала. — Но в маске действительно нельзя. Тебя должны осмотреть. Да им банально нужно сверить твоё лицо с фотографией на больничной карте! — А я говорил, что нельзя в больницу, — его брови сошлись на переносице. — Нельзя в больницу? А так? — легонько шлёпнула пальцами по его груди, и он болезненно охнул. — Тебе твоё тело один раз даётся, а ты к нему так наплевательски относишься. — Моё тело: что хочу, то и делаю. — Ну и глупо! — Я тебя вообще не знаю! Нечего тут командовать! — взвился Лухан и тут же получил замечание: — Молодые люди, вы в больнице, не забывайте, — шикнула на нас одна из медсестёр. — Ты же не боишься врачей? — решила пойти с другой стороны и нажать на мужское самолюбие. — Никого я не боюсь! Я же мужчина! — Ну-ну, оно и видно, — фыркнула себе под нос. Глаза Лухана тут же потухли и потупились, словно я затронула болезненную тему. — Я не хотела тебя задеть, просто… Ты же взрослый, у тебя, возможно, сломаны рёбра, а мы с тобой стоим в приёмной и припираемся, снимешь ты маску или нет. За пару минут молчания я успела оценить его длинные чёрные ресницы, густые ровные брови, пряди светлых, пшеничных волос, торчащих из-под капюшона. — Ладно, — вскинулись на меня голубые глаза. — Но ты мне поможешь. Суть помощи состояла в том, что я должна была максимально оградить его от людей. Наверное, он не так давно получил травму на лице, раз до сих пор к ней не привык. Впрочем, после того, как его дубасили в подворотне, не удивлюсь, если именно так он и изуродовал лицо. — Я подойду к дежурной, когда на горизонте не будет людей. Ты встанешь справа, чтобы вновь прибывшие меня не увидели. — Да ты бог конспирации, — и в ответ получила пронзительный взгляд. Сделав глубокий вдох, Лухан направился к стойке дежурной медсестры. — Меня привезли на скорой, моя карточка справа от вас, — с трудом перегнувшись, он указал пальцем на стопку документов. — Молодой человек, маску надо… — начала недовольная медсестра и осеклась. Лухан снял маску сам, без дополнительных увещеваний. Его лицо… Светлая гладкая кожа, аккуратные губы и ровный нос — я понимала, почему медсестра глазела на него, приоткрыв рот. Потому что Лухан был идеален, словно фарфоровая кукла искусного мастера. Такое лицо невозможно отразить на рисунке, потому что карандаш и кисть вряд ли способны передать эти линии. — Вы не могли бы посмотреть в мою карточку? — прервал минуту восторга Лухан. — Да, да, конечно, — женщина стряхнула с себя оцепенение и закопалась в бумагах. — Да вот же! Справа! Нет, вон та, слева! — у парня сдавали нервы. – Ащ! Карточка нашлась не сразу, но когда всё же отыскалась, медсестра (я уверена, нарочно) долго сверяла, тот ли перед ней человек, что и на скудной мелкой фотографии, приклеенной в углу листа. — У вас тут коньки отбросить можно, пока пройдёшь идентификацию личности, — не выдержав, я встряла в процесс. — В каком кабинете врач? — Я вас провожу! – и, косясь на прячущегося за моей спиной Лухана, медсестра повела нас по коридору. Лухану относительно повезло — всего лишь несколько трещин в рёбрах. Как только он услышал об этом, то тут же бодренько засобирался на выход. — Вам нужно ограничить физическую активность! — крикнула вслед молоденькая девушка интерн. — Да-да! — отмахнулся Лухан, на ходу надевая маску. — Вам лучше лечь в больницу на пару дней! — не отставала она. — Я себя прекрасно чувствую! — Но трещины и ушибы… — Шрамы украшают мужчину, — он обернулся и подмигнул ей, чуть не врезавшись в мужчину в инвалидном кресле. Я еле успела одёрнуть его, а то этот Донжуан сидел бы на коленях недовольного толстяка. — Валим отсюда, а то точно к койке привяжут, — поморщился Лухан и практически выбежал из больницы. — Как твои рёбра? — Укол обезболивающий сделали, — парень потёр многострадальное мягкое место, — перевязали. Что ещё нужно? — Точно не стоило задержаться в больнице? — Тебе меня совсем не жалко? — от возмущения он даже остановился. — Это же больница. Что с тобой сделается? — Вариантов просто тьма, — он резанул ребром ладони себя по шее. — Например? — Не уверен, что могу это тебе говорить. Ты совершеннолетняя? — язвительно поинтересовался Лухан и, не дождавшись ответа, зашагал к автобусной остановке. — Конечно, совершеннолетняя, — пробубнила себе под нос, но комплимент засчитала. В автобусе мы ехали молча. О чём спросишь незнакомого человека? Но молчать с ним было удобно. Обычно я испытываю дискомфорт рядом с людьми. Даже оставаясь один на один с Чунмёном, водителем Дэниэла, я что-то спрашиваю, чтобы у человека не сложилось обо мне угрюмое впечатление. Но с Луханом этого надуманного напряжения не было. На тёмной улице горело всего пару фонарей. Город устало дрых, в то время как я ещё только волочила ноги к своему общежитию. Как же хорошо, что завтра у меня выходной. — Не гуляй так поздно по улице, — пробубнил Лухан, не снимая маску. — Неужели грабли ничему не учат? На языке вертелось: «Мои грабли зовут Сехуном, и ты, кажется, с этими граблями знаком», но сказала я следующее: — Вообще-то в таких случаях просто говорят спасибо, — остановилась на родных ступеньках. — Я бы и сам справился, — пробормотал парень, пиная носком чумазого кеда маленький камушек. Не то что бы мне была очень нужна его благодарность, просто я на него время потратила как-никак, поэтому было немного обидно. — Спокойной ночи, - и, вздохнув, добавила: — Или тебя надо проводить, чтобы ничего не случилось? — Я сам! — вспыхнули недовольством в свете фонаря небесные глаза. — Тогда пока. — И всё? — удивлённо спросил Лухан. — А что ещё? Хороших снов? — То есть, ты даже не попросишь мой телефон, не пригласишь к себе и вообще… — его вздёрнутые брови выражали высшую степень недоумения. — Зачем? — странно же делать всё вышеперечисленное с абсолютно незнакомым человеком. — Потому что я… Я… Ну, ладно, — голубые глаза прищурились, пристально изучая меня. — Это даже к лучшему. — Вообще не понимаю, о чём ты. Видимо, слишком хочу спать, — подавить неожиданный зевок не получилось. — Я о своём лице, — уточнил Лухан, не сводя с меня глаз. — А что с ним не так? — откуда-то взялось несвойственное мне ехидство и желание поддеть его. — Ты же видела. — Видела, — кивнула. — А ты меня хорошо разглядел? — спустилась на ступеньку к нему. — Возможно, свет не очень хорош, — встала так, чтобы моё лицо хорошо освещалось даже этим калекой, который гордо именовался фонарём. — Что скажешь? Лухан склонил голову на бок и окинул меня внимательным взглядом: — Ты ждёшь чего-то конкретного? — Да. — Комплиментов? — Так же, как и ты, — ехидная улыбка коснулась губ. — Но я не жду комплиментов! — его брови съехались на переносице. — Да ну! — И вообще, мне пора! — он глубже надвинул капюшон, покосился на меня и, поёжившись от внезапного озноба, быстро зашагал вверх по улице. Ни «спасибо», ни «до свиданья». Что за люди пошли… Мысли о завтрашнем выходном приятно убаюкивали. Среди планов за первое место соревновались сон, еда и ничегонеделанье. В тот момент, когда я, находясь на грани бессознательного состояния, решила эти важные дела просто чередовать, в темноте комнаты раздалось деликатное покашливание. Сердце испуганно сжалось, а вся я напряглась, готовясь вскочить и броситься на нападающего. — Ой, да расслабься, — фыркнула тень у окна голосом Сехуна.