Две стороны одной Луны

Резкий запах и тупая боль в голове… Чуть размытые силуэты становятся чётче, и голоса удаётся различить. — Она сама впустила меня, мы немного поговорили, потом она стала вести себя развязно, приставала ко мне, и я её оттолкнул. Вот тут-то и явился Дэниэл. — Да ты её чуть не изнасиловал, ублюдок! — Успокойте кто-нибудь этого юнца! — Мистер Ким, пожалуйста, давайте разберёмся цивилизованно. — Цивилизованно?! Да когда мы со Стайлзом влетели в номер, она лежала на полу без сознания! — Это актёрская женская игра. — А гематому она сама себе на виске нарисовала? И следы пощёчин? — Я отказываюсь разговаривать в таком тоне. Я вызову адвоката, с ним и будете говорить. — Мы снимем побои и привлечём тебя к ответственности. — Попробуйте. Я лежала с закрытыми глазами и ждала, пока все уйдут. Но Ли и Чонин продолжали спорить, кто-то из администрации пытался их утихомирить, какая-то женщина аккуратно мазала пахнущей спиртом мазью мой висок. По ковру прошелестели колёса. — Айлин, ты пришла в себя? — сухая и горячая рука Дэниэла сжала мои пальцы. На что я тихо прошептала, не открывая глаз: — Пусть все уйдут, пожалуйста. — Так, все на выход, — тут же громко приказал директор, — и вы, Ли, тоже проваливайте. Мы с вами не закончили, но сегодня я обсуждать это не намерен. Мой адвокат свяжется с вами завтра. Если понадобится, мы задержимся в Китае до разрешения этой ситуации. — Я же сказал, — начал Ли Сехо, но Стайлз его прервал. — До завтра! Вы тоже можете идти, — я приоткрыла один глаз и успела увидеть, как, кланяясь, пятятся к дверям две женщины из администрации отеля. В номере, наконец-то, остались только мы втроём, и я смогла нормально осмотреться и сесть на кровати, испытывая ноющую боль в голове. У подножия, сложив руки на груди, с недовольным видом стоял Чонин. — Как всё произошло? — процедил он. — Девочке надо отдохнуть, — директор поправил одеяло на моих коленях. — Мне надо знать, чтобы переговорить с адвокатом. — Не надо адвокатов, я вас прошу, — меньше всего хотелось влезать в эту судебную канитель. — Как это — не надо?! — вспыхнул Чонин. — Он… он… — Ничего не успел, только ударил несколько раз. — Всего-то? Ударил? Да его уже за это надо посадить! — горячился Ким. — Мы поступим иначе, — спокойно прервал его Дэниэл. — Ни полиции, ни суда Ли не боится, денег у него предостаточно. Именно в деньгах всё дело. Так его и накажем, — он похлопал меня по коленке. — А ты отдыхай. Когда я заморожу его сделку на строительство торгового центра, он сам приползёт просить извинений. — Не хочу его больше видеть, — меня всю передёрнуло от воспоминаний. — И мне надо в душ, — срочно смыть невидимые следы липких и холодных рук. — Может, тебе лучше не вставать? — в глазах директора я видела настоящее беспокойство. — Мне очень надо, а то я умру. Дэниэл согласно отъехал от кровати, разрешая мне подняться. То ли от удара по голове, то ли от укола, который мне сделала одна из девушек, всё немного кружилось и плыло. Для того, чтобы я нигде не рухнула, со мной остался Чонин. И как я не убеждала его, что и сама в состоянии принять душ, а потом вернуться в постель, он всё равно остался. Директор же, сверкая глазами в предвкушении битвы, удалился к себе. — И двери в ванную не закрывай, — крикнул Чонин. — Почему? — Вдруг ты поскользнешься и упадёшь? Мне придётся двери выбивать, а у меня новый костюм. От мыслей о том, что этот урод первым поцеловал меня, что он касался, и его руки… Меня била дрожь, и яростные слёзы жгли глаза. — Ты ещё там? — раздался вопрос из-за дверей, и я, выключив воду, стала вытираться. Удостоверившись, что я благополучно легла, Чонин в десятый раз спросил, как я себя чувствую, и лишь потом направился к выходу. — Прости, что испортила тебе ночь. — В смысле? — он остановился, так и не успев открыть дверь. И мне так захотелось спросить у него, чтобы увидеть лицо во время ответа: — У тебя были планы, да? — Кроме сна? — Кроме. На пару секунд он задумался, а потом подозрительно прищурился. — Идти куда-то сегодня ночью я не планировал, если ты об этом. И это невысказанное в слух «я всё слышала» и «я к ней не пошёл» повисло между нами. — Тогда… спокойной ночи, Чонин. — Отдыхай и ни о чём не думай, Айлин. На всякий случай мы оставили охрану возле твоего номера. Он ушёл, а я осталась наедине с мелкой дрожью и тонким страхом, что дверь сейчас вновь распахнётся и ворвётся разъярённый Ли. — Он не придёт, — тень в кресле вдруг загустела и оказалась Сехуном. Я проморгалась, но он никуда не исчез. — Стоит мне на пару минут отойти по делам, как ты куда-то вляпываешься, — посетовал он, покачивая ногой. — Повезло, что я неожиданно вспомнил о тебе и решил проверить, а тут такое. Дэниэл быстро сообразил, что к чему. — А как он вообще узнал? Я даже крикнуть нормально не могла. — Так я ему и сказал, — как бы между прочим ответил Сехун, внимательно разглядывая свои ногти. — Ты?! Он… он тебя видит? — этот день грозил окончательно доконать меня. На что Сехун закатал левый рукав и ткнул в одно из имён, вырезанных на своей руке. Мне было не видно из-за полумрака. — Конечно, видит. Все, кто заключал со мной сделку, видят меня. — Директор? С тобой? — не укладывалось в моей ноющей голове. — Но зачем ты ему? У него же всё есть. — Благодаря мне и есть, но это всё детали, — отмахнулся он. — Слушай меня внимательно. Это я тебе веками нажитую мудрость передавать собираюсь, — я даже подсобралась, превращаясь в одно сплошное ухо. — Не высовывайся, — сказал он и замолчал. — И всё? — И всё. Это просто волшебное правило, которое поможет тебе прожить эту жизнь более-менее долго. — Я что-то не понимаю. Не высовываться — это… — Вот Лухан меня прекрасно понял. Чем меньше его видят люди, тем он целее и счастливее, а ты вылезла, да ещё и дерзишь сильным мира сего, вот и получаешь по щам. — Но я же… я… — обида подступила к горлу. — И если тебя так волнует поцелуй, ну, хочешь, я тебя поцелую, — и он мгновенно оказался возле кровати. — Не надо! — быстренько натянула одеяло до самого подбородка. — И не распускай слюни на этого Кима, — насупил брови Сехун. — У меня на тебя другие планы. — Планы?! На меня?! — А теперь — спи, — он прикоснулся указательным пальцем к моему лбу, и я тут же провалилась в сон.