Две стороны одной Луны

Работать со Стайлзом мне даже нравилось. Во-первых, у него всегда было хорошее настроение и отличное чувство юмора. Во-вторых, вскоре из неподвижной статуэтки возле него я превратилась в личного секретаря и наконец-то ощутила себя полезной. — Будь так любезна, забери у Лиз, — это он о той напыщенной секретарше в приёмной, неспособной даже папки в алфавитном порядке расставить, — документы о сегодняшней сделке, я ещё раз пересмотрю. — Зачем вы вообще держите эту девушку? — Для красоты, — улыбнулся директор, — для красоты. И не ревнуй, прелесть моя, на твоё место она не претендует. Я вышла из кабинета и подошла к Лиз. — Мне нужны документы к сегодняшнему собранию, — как можно любезнее произнесла я, хотя эта девушка раздражала меня донельзя. — Тебе? — скривилась Лиз, отрываясь от полировки своих ненатуральных ногтей. — Я не имею права передавать важные документы человеку, который даже в штате никем не числится. Слышу это уже не в первый раз, и терпение моё на исходе. Я пригнулась к ней, дабы мои слова услышала только эта надутая кукла, и тихо сказала: — Я тебе настоятельно рекомендую обращаться ко мне на «Вы». Директор попросил меня принести ему документы, поэтому, будь добра, побыстрее. Девушка презрительно фыркнула, но уже не так уверенно, как раньше. — Я — его секретарь, — процедила она. — Да что ты говоришь! Дорогая моя Лиз, тебе на моё место никогда не попасть, даже если ты ногти свои сутками полировать будешь, а вот я могу с лёгкостью занять твоё, так что давай не будем ссориться, а? Откуда взялась эта злость? Мне вдруг захотелось сказать ей, что она не так красива, как думает, что она глупая и напыщенная. Всё это вертелось на языке, и мне стоило определённых усилий не дать этому сорваться. Секретарша бросила на меня злобный взгляд, но протянула всё-таки нужную папку. В конце дня, когда толпа одинаковых мужчин в костюмах покинула зал совещаний, довольный Стайлз подъехал к креслу и приглашающее похлопал по свободному месту. — Расскажи мне, дитя моё, как прошли твои выходные, — мужчина, превращающийся в бизнес-волка, заслышав слово «прибыль», со мной наедине становился заботливым дядюшкой. А мне, в своё время не обласканной, хотелось попросить его обнять меня и, поглаживая по голове рукой, приговаривать «всё будет хорошо», но я держала дистанцию. Люди так ненадёжны. Я рассказала о концерте и умолчала о встрече с Сехуном и утре с Луханом. — Как твои кошмары? — В эту ночь я снова видела этот сон, — призналась не сразу, чувствуя, как мурашки бегут по спине от одних только воспоминаний. — Какой у тебя план? Я вопросительно посмотрела на директора. — У тебя вообще есть план? — заметив мою растерянность, засмеялся Стайлз. — Если дело в обидах, значит, должен быть список обидчиков, которых стоит планомерно уничтожать. Из его уст это прозвучало довольно хищно. — Есть люди, которые… делали мне больно, и кого-то я знаю, а кого-то нет. Я слышала слова от чужих и незнакомых людей. Честно говоря, я даже не представляю, как я собиралась заставить их забрать свои слова обратно. — Для начала давай определимся с теми, кого ты знаешь. Это тебе домашнее задание — составь список обидчиков. И ещё, — он на пару секунд замолчал, — продумай, как именно ты хочешь их наказать. — Наказать, — повторила я. — Смогу ли? Я довольно мягкосердечна, — постаралась не вспоминать утренний эпизод с секретаршей. — Никто не говорит об убийстве. Мы же не говорим об убийстве? — Нет, конечно! — всплеснула руками, и директор расслабленно заулыбался. — Тогда хорошенько подумай об этом сегодня вечером. Вряд ли тебе доставляют удовольствие такие сны. В твоём возрасте сны должны быть несколько иного рода, — и директор подмигнул мне, вгоняя в краску своей двусмысленностью. Проходя по коридору, я остановилась возле кабинета Кима. Вот уже несколько дней я не видела Чонина. Дэниэл как-то обмолвился, что у того дедлайн, и скоро сдавать большой проект, поэтому он очень занят, а зная, с каким усердием тот работает, скорее всего кабинет стал его домом, кухней и спальней. Я легонько постучала и расслышала копошение с той стороны. Возможно, разбудила человека. И уже собралась уходить, когда дверь открылась. На пороге стоял Чонин, прижимающий к носу окровавленный платок. — Опять? — схватила его за карман пиджака и потянула к туалету. — Запрокинь голову. Неужели эти чёртовы бумажки стоят этого? Разве так можно? А если бы ты потерял сознание, упал, ударился головой, а остальные решили тебя не беспокоить и никто бы не пришёл?! Чонин хохотнул: — Опять ворчишь, — он позволил завести себя в туалет. — Ты снова в мужском сортире. — Ничего, я уже привыкла, — сполоснула его платок в холодной воде и приложила к его носу. — Я сам, — он попытался убрать мою руку. — Да-да, я это уже слышала, — снова сунула платок под кран. — Голова не кружится? Ты к врачу ходил? — Я обязательно схожу после того, как всё доделаю, — прижимая платок к носу и беспомощно хлопая глазами, он уже не казался таким высокомерным красавцем. Хотя, я уже давно перестала таковым его считать. — После этого проекта появятся другие, и ещё, и ещё, и так до бесконечности. К врачу надо идти завтра же! — Ишь раскомандовалась! Всё уже прошло, — он продемонстрировал мне чистый мокрый платок. — Значит, и к врачу идти не надо? — Умница! — кивнул Чонин, вытирая лицо сухим полотенцем. — Ты же взрослый человек! Как можно так наплевательски относиться к своему здоровью? Ты вообще ел сегодня? — Ты не могла бы выйти из туалета? Мне нужно использовать его по назначению. — Что ты ел сегодня? — Ты прям как моя мама! Кофе! — Кофе? Ты целый день пил кофе и называешь это едой? — Ты выйдешь из туалета или мне прямо при тебе штаны снимать? Но я его подождала у дверей. По большому счёту Чонин мне никто, но почему-то меня волновало, как он себя чувствует, что ест, отдыхает ли. И это волнение копошилось в груди и толкало меня на несвойственные поступки. — Поужинаешь со мной? — выпалила я, едва Чонин вышел из уборной. — Хочешь покормить меня с ложечки? — усмехнулся парень. — Я тоже ещё не ела. Предлагаю совместить приятное с полезным. Чонин на секунду задумался, а потом всё-таки согласился, но с условием, что потом он всё равно вернётся в офис и доделает отчёт. Сидя в кафе на противоположной стороне улицы, мы болтали о том, что в кино нынче показывают одно и то же. Чонин, закатав рукава белоснежной рубашки, лихо уплетал курицу, а я, порой заслушиваясь и (чего уж там) засматриваясь, забывала про свои макароны. Но мир тесен, настолько тесен, что кажется порой спичечным коробком. — Айлин! — откуда ни возьмись возле нашего столика появился Чен. Чуть поодаль стояли Бэкхён и Инха. Наверное, они так частенько отдыхают после работы. Откуда мне знать, меня ведь никогда не приглашали. — Привет! Как дела? Чен, — он протянул руку Чонину. Мой собеседник тоже представился. — Вы не против, если мы к вам присоединимся? — не дожидаясь разрешения Чен принялся придвигать к нам соседний стол. Судя по лицам Бэкхёна и Инхи, они присоединяться не желали, но отказываться было поздно. Тот случай после совещания был свеж в памяти Бёна — это было видно по его глазам, а их спутница бросала любопытные взгляды на Чонина и полные ненависти — на меня. На какое-то мгновение я снова забыла, как теперь выгляжу, и испугалась, что мой спутник предпочтёт этих ярких и обаятельных людей. — Это твои друзья? — улыбнулся мне Чонин. — Мы познакомились недавно на концерте, — ответил вместо меня Чен. — Это Бэкхён, — махнул он в сторону своего угрюмого соседа. — Мы знакомы, — не сдержалась я, — не так ли? — дождалась согласного кивка. — Бэкхён подошёл ко мне после одного из совещаний. — Подошёл? — прищурилась Инха. — Новые знакомства заводишь, Бэкки? — с угрожающей ухмылкой поинтересовалась девушка. Обстановка за столом напряглась. Чен взволнованно заёрзал. И почему я никогда не замечала, что между Бэкхёном и Инхой что-то есть? Н-да, тот ещё треугольник. Ситуацию спасла официантка. После пары бокалов пива Бэкхён и Чен окончательно расслабились, включился режим «рассмеши мёртвого», и даже я в какие-то моменты не могла сдержать смех. — Компания у вас отличная, но мне пора. Работы ещё — завал, — поморщился Чонин, поднимаясь из-за стола. — Я тоже пойду, — отложила салфетку. — Хорошо посидели, — и ведь не соврала. — Надо нам ещё как-нибудь собраться, — Чен по два раза пожал нам с Чонином руки. И почему я не могу взять и выбросить из головы прошлое и сказать ему: «Конечно!»? Но Чонин был очень доволен, он улыбался, вспоминал шутки, вскидывал голову и вглядывался в небо. — Отличный вечер! — Может, ну его, этот отчёт? Езжай домой и спать ложись, — предложила я. — Нет, надо всё доделать, но, уверен, дело пойдёт быстрее. Спасибо, что вытащила из кабинета. Заходи почаще, — и от этих слов внутри стало тепло-тепло. — Да уж зайду, и если понадобится, лично за ручку отведу к врачу. — Договорились, — подмигнул Чонин. — Поймать тебе такси? — Я справлюсь, иди, работай, — я проследила за ним, пока он не скрылся в фойе, свернув к лифтам. — Раз ты уже закончила, перейдём к делу, — голос — как выстрел, и я чуть со ступенек не упала. — Нельзя так подкрадываться к людям! — не сдержавшись, прикрикнула на внезапно объявившегося Сехуна. — Не понимаю, что ты здесь делаешь, когда я тебе чётко обозначил, с кем ты должна быть! — выдержка обычно хладнокровного Сехуна трещала по швам. — Ты заделался купидоном? — Я не настроен шутить. — То есть, то, что ты свёл нас с Луханом, это нормально?! Он сделал шаг и больно сжал мой локоть своими холодными пальцами. — Норму здесь определяю я, и вы либо слушаетесь, либо я всё возвращаю на круги своя, — и мороз по коже от этих пронизывающих глаз. — Но чего ты хочешь? — выдохнула ему в лицо. — Освободиться, — шепнул он, — освободиться… — и добавил еле слышно: — Помоги мне.