Ошибка

POV Хельга Перед глазами всё потихоньку начинало расплываться, а улыбка не сходила с лица. Добрый и весёлый, неуклюжий и чертовски тормозной — знакомьтесь, пьяный Арнольд Шотмен. Я смотрела на него неотрывно в течение всего того времени, что он клеился к какой-то девчонке из параллели, говоря ей, наверное, всякие несуразности. Маркус прижимал меня к себе и говорил что-то на ухо, но я не слышала его.То ли из-за громкой музыки, то ли из-за громких мыслей — этого я и сама не могла понять. Зато взгляд мой был прикован к шатающемуся телу, из бокала которого вылилась добрая половина напитка. Мы с Арнольдом дружим уже очень долго и я всегда доверяла ему всё, о чем не могла сказать даже Фиби. Но одного я не могла сказать ни одному из них — то, что вырывается из моей груди каждый раз, когда я вижу его, то, о чем я молчу уже чуть ли не всё то время, что знаю его, то, чего я стыжусь больше всего в своей жизни — я люблю Арнольда Шотмена. Я пыталась бороться с этим. Я очень долго боролась с мыслями о нём, отвлекалась на других парней… Да что там говорить, я до сих пор борюсь с этими мыслями в надежде на то, что полюблю другого, но у меня всё никак не получалось. И не получается даже сейчас, когда в объятиях Маркуса Квина я чувствую всю его любовь и заботу, но не могу ответить взаимностью. Ведь его руки на моей талии — это вовсе не те руки, о которых я думаю перед сном. Его голос вовсе не тот, что я хочу слышать. И он сам не тот, кого я хочу видеть рядом с собой. Каждый раз, когда выдавались особенно неудачные дни, Арнольд поддерживал меня, а я начинала плакать и обнимала его, прикасаясь губами к ключицам и шее. Иногда я ревела так, что начинала задыхаться, и тогда он зарывался рукой в мои волосы и начинал шептать на ухо, так тихо, почти неразборчиво, но я внимала каждое слово. Он говорил, что всё будет хорошо когда-нибудь. Но я знаю, что ничего и никогда не будет хорошо, пока он так далеко и одновременно так близко, пока он вне досягаемости для меня. Нет, он не любит меня и никогда не полюбит. Если бы ему это нужно было, он бы точно заметил. Заметил бы. — Ну так что? — А? — Хельга, с тобой всё в порядке? — Он прикоснулся рукой к моей щеке и посмотрел прямо в глаза. — Д-да, Маркус, всё хорошо, — я взяла его руку и убрала со своей щеки, слегка улыбнувшись ему. — Ну так ты не против? — Не против… Чего? — Он с недоумением взглянул на меня: мол, «Ты меня вообще слушала?» — Просто музыка очень громкая, я не расслышала, прости. Он взял меня за руку и потянул за собой в сторону дома. Я обернулась и встретилась взглядом с Арнольдом, который, кажется, хотел подойти ко мне, пока Маркус не потащил меня куда-то. Я увидела презрение и злобу в его пьяном взгляде и тут же поняла, что сейчас что-то будет. POV Арнольд Перед глазами всё плыло, но я отлично видел, как она смотрела в мою сторону. Столько глупых мыслей пришло ко мне в голову, столько наивных мыслей о том, что она, быть может, думает обо мне, находясь в его объятиях? Но разве мог я поступить не иначе, как пойти и выяснить всё у неё? В пьяном состоянии я часто вытворял разные глупости, о которых потом жалел, но это, пожалуй, самая глупая глупость из всех, что я совершал. Я уже собирался подойти к ней, как Маркус потянул её за руку в сторону дома. Нет уж, блядский Маркус, мать твою, Квин, я хочу поговорить с ней и я это сделаю. Я решительно и со стуком поставил на стол бокал виски и направился прямиком за парочкой. Хельга видела, что я иду за ними, и я готов поклясться, что её зрачки расширились, когда я уже почти подошёл к ним. — Эй, Маркус, — окрикнул я его. Он остановился и резко развернулся. — А-а, Шотмен, — протянул он, оглядывая меня с ног до головы, — я смотрю ты неплохо развлекаешься, — он отпустил Хельгу и подошёл ближе ко мне, так, чтобы слышать его слова мог только я, — так дай и нам развлечься, — с этими словами он вновь взял Хельгу за руку и продолжил путь к дому. — Знаешь, Квин, — он обернулся, — если ты тронешь её, я вырву твой член и запихну тебе в зад, — я подошёл ближе к нему и посмотрел в глаза, — ты меня понял? Он взглянул на меня и вдруг рассмеялся. Даже Хельга посмотрела на него с презрением. — Знаешь, Шотмен, — он театрально подтёр слезу со щеки, — ты очень весёлый парень, мне понравилась твоя шутка. — Ты отлично знаешь, что я не шучу, — кажется, на этих словах я начал трезветь. Квин подошёл ко мне и положил руку на плечо. Я её тут же отпихнул. — Ладно, друг, давай пройдём в дом и там поговорим, а то я немного заебался орать. — Я тебе не друг, мать твою, — перед глазами больше ничего не плывёт. — Ладно, окей, давай просто пройдём в дом? — Ладно. Мы отправились в сторону дома. Хельга отстала от Маркуса и подошла ко мне. — Какого хера, Арнольд? — Потом. Войдя в дом мы поднялись в комнату на втором этаже.По всей видимости это была комната Маркуса. Достаточно пусто. Как и в его голове. — Хельга, прошу тебя, выйди. Это мужской разговор, — сказал он ей. — Прости что?! -Хельга. Пожалуйста, — он пристально взглянул на неё. -Ну ладно…- Она посмотрела на меня и взглядом как бы намекнула «Ты мне потом всё расскажешь». Девушка вышла и мы остались в комнате одни. — Слушай, Шотмен, — Квин, по видимому, был настроен достаточно серьёзно, — этот разговор когда-нибудь должен был состояться. — Прости, что? — Окончательно отрезвел. — Я всё отлично вижу, — он подошёл ко мне чуть ближе, — ты любишь её. — Что за хуйню ты несёшь? Она моя подруга, идиот, потому я и защищаю её, — сердце забилось чаще. -Чувак, хватит. Серьёзно. У вас ничего не получится с ней, просто смирись. Мы любим друг друга и у нас всё хорошо. Я не дам её в обиду, никогда. А тебе стоит уже наконец понять, что она имеет право на счастье. Если бы она хотела быть с тобой, она бы давно об этом сказала. Но сейчас у тебя никаких шансов. — Ты нихрена её не знаешь, — пальцы сжались в кулак, — ни один из вас, придурков, не знает её. И если ты надеешься на то, что она любит тебя, то ты просто полный болван. Она никогда и никого не любила. И не важно, какие слова она говорит тебе. Я знаю правду, Маркус. Она доверяет мне всё. И ты никогда не станешь для неё больше, чем простой пешкой. Она бросит тебя. Ты никто для неё. Вдруг я на мгновенье отключился, а в ушах зазвучал ультразвук. Этот подонок врезал мне. Этот. Подонок. Мне. Врезал.Я выплюнул кровавую слюну и размахнулся, чтобы ударить в ответ.В этот момент в комнату вошла Хельга. Я не успел. — Я услышала странный…- Кажется, она посмотрела на меня. — Какого хрена тут происходит?! — Хельга, — Маркус подошёл к ней и попытался прислонить руку к щеке, но она с размаху оттолкнула её, — успокойся, ничего такого… — Убери от меня свои руки! — Она подошла ко мне, — Арнольд, ты в порядке? — Всё нормально, Хельга, успокойся… — Нет, нихрена не нормально! Пошли в ванную, тебе нужно срочно промыть рану, — она перевела взгляд на Маркуса, — кажется, мы с тобой уже говорили об этом. — Хельга, ты не понимаешь. — Мы потом поговорим об этом, — она вновь посмотрела на меня, а затем на мою рану, — пойдём, — она взяла меня за руку и потащила в ванную, оставив Маркуса в комнате одного с его злобой, обидой и разочарованием. — Спирта у Квина нет, зато есть водка, — сказала она и спустилась вниз. Поднявшись обратно наверх, она держала в руках бутылку, и мы зашли в ванную комнату. Над раковиной висело зеркало, которое впоследствии оказалось шкафчиком, из него она достала небольшой кусок ваты. Хельга открыла бутылку водки и намочила вату, затем поднесла к ране, которая тут же дико заболела. — Не больно? — Нет. — У тебя рассечение. — Плевать, — я взял из её рук бутылку и отпил немного. — Арнольд, что у вас произошло? — Конфликт интересов, — я вновь отпил из бутылки. Хельга забрала у меня её и отставила подальше. — Арнольд, — она строго посмотрела на меня. — Ну ладно. Но я не хочу говорить в подробностях. — Скажи уже хоть что-нибудь. — Я попросил его не трогать тебя, а он начал нести ахинею о том, как любит тебя, а я лишь сказал правду. Её рука держала вату на рассечении и я почувствовал, как она сильнее надавила на него. — Какую ещё правду? — Правду, Хельга. О том, что ты не любишь его. Её глаза наполнились злобой и она убрала вату от моего лица. — Ты блять совсем с ума сошёл? Да ты ничерта не знаешь! — Она повысила голос. — Я знаю более, чем достаточно, чтобы понять, что он для тебя никто, — я тоже начал повышать тон, но тут мы оба услышали, как повернулся ключ. Наши взгляды приковались к двери. Мы переглянулись. — Ты тоже слышала? Она молча подошла к двери и повернула ручку. Точнее, попыталась повернуть. Она начала истерически дёргать за неё, но та не поддавалась. И тогда мы услышали пьяные смешки по ту сторону двери. — Эй, вы, — прокричал я и подошёл к двери, — живо откройте хренову дверь! Но в ответ они лишь отключили свет, после чего нам были слышны лишь удаляющиеся смешки. — Твою мать, — я со всей силы ударил кулаком по двери. — И что теперь? — Как видишь, мы застряли. — Чёрт, я нифига не вижу. — Так, только без паники, — я начал рыться в карманах и тут вспомнил, что оставил телефон у Джеральда ещё до начала вечеринки. Он не пьёт, а вот я не хотел терять четвёртый телефон после ещё одной неудачной пьянки. — Вот блядство. Хельга, у тебя есть телефон? -Я оставила его у Фиби, чтобы… — Бля… Мы в дерьме, — я сел на пол и зарылся руками в волосы. В доме была куча пьяных подростков, на всю улицу орала музыка, и кто-то додумался врубить музыку ещё и в доме. Я даже догадываюсь, кто. Просить о помощи не было никакого смысла. — Арнольд, я ничего не вижу, где ты? — Я тут, иди на мой голос, — ванная у этого придурка была чертовски громадная. Я удивляюсь, что Хельга смогла найти меня.Она расположилась рядом и, кажется, обхватила колени руками. Глаза начинали привыкать к темноте. — Арнольд, — она облокотилась на меня, — зачем ты сказал ему? — Я не знаю. — Ты знаешь, Арнольд, уж я то знаю, — наши глаза привыкли к темноте и мы могли видеть друг друга. Я увидел, что она смотрит мне в глаза, — зачем ты сделал это? — Всё слишком сложно. Я не хочу портить нашу дружбу. — В каком смысле? — Она отпустила колени и чуть отодвинулась, чтобы лучше видеть мои глаза. Или чтобы залезть в мою душу. Точно я не мог знать. Зато я точно знал, что начинал пьянеть и вся правда вот-вот выберется наружу. — Хельга, прошу тебя… — Скажи же мне! — Она вцепилась мне в руку и тут я уже не смог владеть собой. К чёрту, подумал я. К чёрту. Я посмотрел ей в глаза, прикоснулся к её щеке, притянул к себе и поцеловал. И она ответила. Я ощущал её запах. Она ещё никогда не была так близко. У меня было такое чувство, что мы оба ждали этого поцелуя слишком долго. Она придвинулась ко мне, а затем села сверху, обхватив меня ногами, и зарылась руками в мои волосы. Всё это было чертовски неправильно, мы оба это осознавали, и всё в моей голове кричало «Это ошибка!», но её руки опустились к шее, затем она начала ласкать мою спину. У меня ещё никогда не было такого поцелуя. Такого страстного и по-настоящему желанного. Я целовал её губы, после чего опустился к шее, затем к ключицам, и я готов был сорвать с неё эту майку, и я бы сделал это, если бы мы не услышали, как в дверном замке повернулся ключ.