Ошибка

Не могу выкинуть этого из головы… Маркус повёл меня в свою комнату, усадил на кровать, присел на корточки передо мной и пристально вгляделся. Его глаза цветом корицы и огня в камине медленно прожигали во мне дыру, заставляя вжиматься в кровать и чувствовать стыд за то, о чём он и не догадывается. В его взгляде не было ни упрёка, ни намёка на недавнюю злость. В нём было искреннее беспокойство и… Боль? — Хельга… — Он сделал небольшую паузу, отвёл взгляд, прикрыл лицо рукой, глубоко вздохнул, сильно надавил на глаза пальцами, убрал руку и вновь посмотрел на меня покрасневшими глазами, — Просто… Ответь мне на один вопрос. Внутри всё сжалось в плотный ком. Маркус, мне так жаль… — Ты меня вообще любила? — Почему-то я вдруг обратила внимание на его аккуратную причёску, ухоженный вид, красивые скулы, аромат его духов… Я успела, наверное, привыкнуть к этому, хотя заметила все эти мелочи только сейчас. Мы никогда не видим этих мелочей, пока не наступит определённое время. И оно наступило. И я задала себе вопрос: а буду ли я скучать по всем этим мелочам, по его заботе и любви, его словам и глупым шуткам? Нет. Не буду. Я посмотрела на него таким взглядом, каким обычно смотрят на брошенного щенка. — Маркус, я… — Стыдно. Очень стыдно. Но я должна. Это больше не может так продолжаться. Я ведь не люблю его. И не любила. — Нет… Он не отводил от меня своих глаз. Они покраснели ещё сильнее и из них вырвались молчаливые слёзы. Он сжал губы и медленно закивал. Наконец отведя взгляд, Маркус встал и сел рядом со мной. Вытерев слёзы, он вновь посмотрел на меня. — Тогда для чего был весь этот цирк? — Прошептал он. Я будто чувствовала ком в его горле, будто сама лично его туда запихала. Я чувствовала его боль в каждом слове, в каждом вдохе. Это невыносимо. Мне так жаль, так жаль… Но продолжать лгать не было вариантом. Арнольд был прав, я не люблю его. И это должно было закончиться, рано или поздно. — Так он говорил правду, да? Он не соврал, что ты меня не любила… — Арнольд? — Он не соврал мне. — Мне так жаль… — Твоя жалость ничего не исправит, — сказал он твёрдым голосом. — Маркус, я не хотела, чтобы всё так получилось, я просто… Он поднялся с кровати и встал прямо передо мной, чтобы видеть глаза. — Играла со мной, как маленькая девочка с куклой, а затем вырвала моё сердце, кинула в грязь, растоптала и пошла трахаться со своим лучшим другом?! — Его крик выдавал всю боль, злость и обиду, что скопились в нём. — Я с ним не… Он резко наклонился ко мне, так, что наши носы чуть не касались друг друга. — Не лги мне, — зло прошептал он, — хотя бы в этот раз, — после чего отстранился. — В этот раз я говорю правду. — Ну, даже если вы этого ещё не сделали, то скоро сделаете. По его глазам сразу видно, чего он от тебя хочет. — Заткнись, — я тоже встала с кровати и приблизилась к нему на шаг. — Ах вот как, — чуть ухмыльнувшись, сказал он, — теперь ты его защищаешь. Что ж, тогда удачи вам. Я думаю, эти недоотношения пора разорвать. Ты согласна? — Почти безэмоционально. Ты неплохо постарался скрыть свою боль, Маркус. — Да. Он подошёл ко мне, наклонился над моим ухом и тихо сказал: — Ты ещё пожалеешь о том, что причинила мне столько боли, — он отошёл, открыл передо мной дверь и указал на выход рукой. Я молча вышла из его комнаты. Шум на улице не стих, было всё так же людно и громко. Я подошла к столу, выпила стакан виски и побрела домой. Мыслей было такое множество… Моя голова опухла и готова была разорваться на множество мелких частей от всего того, что произошло сегодня… Слишком трудно. Слишком много всего. Нужно поскорее уснуть и забыть обо всём. Войдя в пустой дом я выпила стакан воды перед сном и отрубилась прямо на диване в прихожей. Завтра. Я всё обдумаю завтра.