31/31

POV Мирон С того вечера прошло две недели, и мы практически не контактировали, ограничиваясь короткими кивками. Утром, когда я просыпался, Карим уже уходил на учебу, а на плите меня ждал свежесваренный кофе и завтрак, заботливо укутанный в полотенце, чтоб не остыл. А когда я возвращался с работы, вся квартира была идеально выдраена, а ужин, как ни странно, был горячим и стоял на столе. Мне даже какое-то время казалось, что Карим высматривает меня в окно, и за то время, пока я паркуюсь и поднимаюсь домой, он сервирует стол и прячется, по традиции, в своей комнате. Я не лез к нему, он не лез ко мне. Мы просто ебать, как удобно сосуществовали. И, пожалуй, так бы продолжалось вечно, если бы в один прекрасный день этот пиздюк не набухался. Я, как обычно, поужинал и отправился в свою комнату, ничего не подозревая. Думал, чем заняться на предстоящих выходных: проваляться дома или выбраться куда-нибудь развеяться. Склонялся я больше, естественно, к отдыху в родных пенатах, так как немногочисленные, мало знакомые друг с другом, друзья вряд ли захотели бы тусить вместе. Да и к тому же, они почти все женаты, и, наверняка, у них есть "важные семейные дела". С детьми, там, на каток. Или с женой в "Ашан". В этом же состоит их сраное семейное счастье. Меня уже окончательно сморило от псевдофилософских мыслей и теплого одеяла, которым я прикрыл свою бренную тушу, когда кто-то позвонил в дверь. Я немножко охуел, не понимая, кого принесло почти в полночь, пошел открывать, и охуел уже очень сильно. Карим сидел у стены напротив двери, одной рукой держась за голову, а другой сжимая початую бутылку, судя по всему, коньяка. - Я думал, что ты дома, - я присел рядом с ним. - Вставай. Парень поднял на меня мутные глаза, ставшие практически оливково-карими и глупо улыбнулся. Меня передернуло, потому что несмотря на то, что он вообще-то, типо, как бы, улыбался, в его взгляде сквозила какая-то горечь и боль. - Вы даже не заметили моего отсутствия, - Карим на пару секунд прикрыл глаза. - Случись со мной что, вы бы это поняли только утром, не обнаружив завтрака. А че это опять на вы. Отвык за две недели без общения? Хоть и я, по идее, ничего ему не должен: ни следить за ним, ни беспокоиться, мне почему-то стало стыдно. Да что там, мне стало ебать, сука, как стыдно. - И что, это причина напиться? - я встал и протянул ему руку. - Пошли домой. Парень поднялся, проигнорировав мою попытку помочь и зашел, ладно, не зашел - завалился в квартиру. Пока я закрывался, он предпринял попытку снять кроссовки, при этом едва не упав на меня. - Аккуратнее, блять, - я подхватил его и усадил на пуфик. - Можете не возиться со мной, - Карим зевает. - Вы же не обязаны. - Перестань, сука, обращаться ко мне на "вы", - расправившись с обувью, расстегиваю куртку. - Я не собираюсь оставлять тебя тут в таком состоянии. Поднимайся. - Ладно...Мирон. - он замолкает и позволяет мне завести себя в его комнату. - Ложись, - укладываю его прямо в одежде, ибо, несмотря на то, что особой тактичностью или, там, ханженством, я никогда не отличался, все ж раздевать его мне ни капли не улыбает. - Давай, спокойной ночи. - Стой, - жалобно просит Карим. - Останьтесь... останься со мной. - Чего, блять? - мои брови сами собой ползут наверх. - Не понял. - Пожалуйста, - парень разлепляет глаза и жалобно смотрит на меня. - Полежи со мной, пока я не усну. - Зачем? - слова застревают в глотке, когда его тонкие пальцы обвивают мое запястье, хватая, цепляясь, как утопающий. - Л-ладно. Он вновь закрывает глаза, отодвигаясь к краю кровати и освобождая мне место. Пиздец, пиздец, пиздец. Тру запястье, хотя мне, естественно, ни капли не больно, просто этот жест кажется мне сейчас очень уместным. - Мирон, - тихо скулит Карим, подтягивая колени к груди и обхватывая их руками. - Мирон. Это пиздец. Это просто огромный, необъятный, сука, как пальцы СД, пиздец. - Да тут я, тут, - ложусь позади него, оставляя между нами расстояние, подобающее в ситуации, когда ты лежишь в одной постели с парнем, которого не собираешься трахать. - Спокойной ночи, Мирон, - едва слышно шепчет Карим. - Ты пиздец, какой хороший человек... Спасибо. - Э-э, спокойной. Отлично. А теперь самое, блять, время поразмыслить о том, что происходит? А что, собственно, вообще происходит? Ребенок напился, ему плохо, страшно одному и он просто просит старшего товарища побыть с ним. Товарища, мать твою. Карим стонет во сне, но этот стон не звучит пошло или как-то в этом роде, он звучит больно и обессиленно. А затем парень поворачивается ко мне, забиваясь куда-то под бок. Даже так. Он очень красивый. Не зря я это в первый же день подметил, у меня на красоту - чутье. Нет, у Карима глаза не на поллица, нет длинных пушистых ресниц, пухлых губ. Совершенно, казалось бы, обычная, но, в то же время, притягательная внешность. Его скулы испещрены шрамами от подростковых прыщей, далеко не Голливудская улыбка, не подобающая парню фигура. Он абсолютно не идеален. Но красив, блять, до безумия. Сейчас мне немного странно рассуждать о его внешности, когда парень вот так вот спит прямо возле моего сердца. Почему-то сейчас хочется просто по-отечески прижать его к себе, чтобы Карим мог спокойно проспать всю ночь и утро, не вкушая всех прелестей похмелья. Он дергается, и ему на лицо падает длинная челка, которую я тут же осторожно убираю. Сон, как всегда, приходит неожиданно, и я засыпаю, так и не убрав руку из волос Карима.