Два месяца их жизни

Долгий, нудный звонок в дверь. Он прорывается сквозь затуманенное сознание Мефа и побуждает двигаться. Двигаться медленно, но всё-таки двигаться. Мефодий чуть не завыл от знакомого ощущения движения. Он даже не знал, как этого ему не хватало. Как бы Мефу ни хотелось сейчас бегать и прыгать, напрягая свои мышцы до предела, обливаясь потом, чувствовать, как усталость накатывает мягкой, но тяжёлой волной, ему нужно было открыть дверь неведомому и незваному гостю.

***

Матвей невольно удивился, увидев Буслаева. На лице отразилась тень блаженства, хотя всё его тело было либо в ушибах, либо в мелких царапинах. Царапинах среднего размера и царапинах больших. В некоторых местах царапины достигали размера раны, которая задела не только плоть, но даже кость. Особенно это было заметно на ноге, несмотря на то, что она была плотно и умело перебинтована. Интересно, кто за ним ухаживает? - Ты чего припёрся? – не в бровь, а в глаз, как говорится. Матвей даже ненадолго опешил от этого, но быстро взял себя в руки. - Поговорить надо, - он хотел сказать это мягко и аккуратно, всё-таки Буслаев в праве и отказаться от предстоящего тяжёлого разговора. Но получилось как-то слишком твёрдо и сурово, отчего Меф не замедлил недовольно нахмуриться. - Говори, - Мефодий тянул гласные, говорил медленно, даже слишком медленно, как показалось Багрову. Он был уверен, что Буслаев живой человек, а не кукла, но сейчас не был в этом уверен на все сто процентов. - Прямо здесь? – Багров снова постарался говорить мягко и более-менее дружелюбно, но не получалось. Его тон был твёрдым и суровым, впрочем, таким, который даже с большой натяжкой нельзя было назвать добрым. Мефодий молча отодвинулся, давая Багрову пройти внутрь. Дальше коридора Матвей заходить не рискнул, так что остановился в прихожей, разглядывая Буслаева. Он успел задуматься о том, что они никогда и не говорили толком с Мефом, только препирались. И странно, если бы это было не так. - Ну?! – поторопил его Буслаев. - Ты мне снишься, - и снова - не в бровь, а в глаз. Буслаев задумался, казалось, надолго. Какая-то странная тень коснулась его лица, но быстро исчезла, давая место обычным человеческим раздумьям. Багров не торопил его, ему очень хотелось узнать ответ. Ответ на тот вопрос, который волновал его давно, очень давно. Мефодий же задумывался немного о других вещах. Признаться, он очень удивился, когда Матвей сказал ему ЭТО. Удивление накрыло его с головой, но отвечать всё-таки надо было, притом, ему самому было интересно, почему всё так? Почему? - Ты мне тоже.

***

Рагнарог внезапно появился на пороге кабинета Лигула. Он всегда был мрачен, но сегодня – более, чем обычно. И Лигулу это очень не понравилось. - Можно войти? – голос Рагнарога был тяжёл и угрюм. - Быстрее, - в это слово Лигул вкладывал просто неограниченное количество смысла. Это было и «быстрее входи», и «быстрее говори», и «быстрее вали из моего кабинета, но только после того, как закончишь свой дурацкий рассказ». - Всё идёт не по плану. - Всё? Или только что-то одно? - Всё, - незамедлительно, даже не задумываясь, ответил Рагнарог. Другие бы побоялись, начали бы лепетать всякую ерунду, лишь бы только почтить своего начальника. - Быстрее, - и опять столько же смысла в этом коротком слове. Только теперь сюда добавилась ещё малая толика ненависти, ведь в неудачах он винил не себя, а Рагнарога, который заведовал всей операцией. - Мы не сможем достать то, что вы хотите, - всё таки стены тоже имеют уши, и кабинет Лигула не исключение. Лигул взорвался. Причём не медленно, с придыханием, как это делают все вулканы мира, а быстро и незамедлительно, словно его посадили на бочку с порохом и сразу же подожгли. Притом, подожгли-то Лигула, поэтому горел не только порох, но и он сам, что только превышало лимит испытываемого им гнева. Он взорвался быстро, и вся лава обрушилась на Рагнарога. Может быть, просто так, а может быть, за неимением другой, более подходящей для этого жертвы. - ЧТО?! – эти слова, словно гром, обрушились на Рагнарога.

***

- Ты мне тоже, - это прозвучало как-то спокойно, слишком спокойно, неожиданно спокойно. Буслаев думал, что бросит эти слова в лицо Багрову, но его ожидания почему-то не оправдались. Матвей опешил от этих слов, и Мефодий был доволен эффектом. Он хотел удивить, ошеломить, но чтобы так… Он и не смел надеяться на это. Багров хватал ртом воздух, потому что совершенно не ожидал этих слов. Он ожидал всего, что угодно: удара в челюсть, под дых, ниже пояса. Ожидал кучу проклятий в свой адрес, оскорблений, издевательств. Ожидал, что завтра об этом вся Москва знать будет, или хотя бы большая её часть. Но чтобы такой ошеломляющей, убивающей новости... Нет, никогда. - Что? – спросил Багров, как будто бы не слышал только что сказанных слов. - Что слышал. Ты мне тоже снишься. Но почему? - Наверное, потому, что ты снишься мне, - сделал абсолютно нелепый вывод Матвей. Но Мефодию он почему-то очень понравился, даже слишком понравился. Как-то неожиданно сильно понравился.

***

Лигул в этот день рвал и метал, как никогда. И немудрено, ведь весь его гениальный план летел по откосу вниз, туда, где только Тартар. Он этого не хотел, ведь от этого плана зависело всё его будущее и, возможно, конец света. Рагнарог спокойно стоял и выслушивал все проклятия в свой адрес. Он мог запросто убить этого никчёмного человека, но он понимал, что при другом правителе останется не у дел. Не будет стольких эйдосов, ежемесячно падающих в его ненасытный дарх и этих часов сладкого блаженства, когда дарх всё же сыт. Корысть двигала им, и лишь это позволяло ему держать себя в руках. - Я могу идти? – твёрдо спросил Рагнарог, что было понятно, что даже в случае отказа он может идти. Лигул легкомысленно махнул рукой, мол, иди, куда хочешь, это уже не моё дело. Он прекратил бегать по комнате и сел в своё кресло, положив голову на руки. Он думал. Думал настойчиво, выматывающее, позволяя мыслям забрать все его силы. Это было неприятно и больно, ну и что, ему было всё равно. Ему главное – найти выход, решить, что делать дальше, ведь этот план, всё это было так важно. И из-за какого-то старика с колдовскими замашками всё могло испортиться, скиснуть, сгнить. Он засмеялся. Из-за какого-то старика, из-за его дурацкого зелья, всё могло пойти прахом. Но он, Лигул, что-нибудь уж точно придумает, он не позволит так глупо испортить все его планы. Низачто и ни-ког-да.

***

Через час Матвей и Мефодий знали всё о своих снах, предсказаниях Каина и Авеля и о жизнях друг друга. Как ни странно, они оказались довольно похожи и даже смогли нормально поговорить, почти не задевая друг друга. Когда Матвей покидал квартиру Буслаева, то понимал, что, возможно, это был последний их разговор, но что-то ему подсказывало, что он будет далеко, далеко не последним. Когда Мефодий провожал Багрова, он верил в то, что ещё добьётся разговоров, и даже сны теперь казались ему не такими уж кошмарными и устрашающими. Вечером Багров долго думал о сегодняшнем дне. Всё было как-то странно и пугающе. Пугающе настолько, что он боялся сегодняшней ночи, кто знал, что принесут ему сновидения? Вдруг между ними что-то произойдёт, конфликт или..? Нет уж, пускай лучше конфликт, а то всякие странные и не очень приличные мысли в голову лезут. Господи, как он может думать ТАКОЕ о Буслаеве? Буслаеву не спалось. Он не ожидал, но Багров оказался довольно милым юношей. Матвей многое знал, с ним было интересно общаться, и сегодня Меф наконец-таки не чувствовал себя крайним. Он не чувствовал себя «слишком тупым», как с Дафной и «слишком умным», как с Чимодановым. Хотя, возможно, даже с Чимодановым он чувствовал себя «слишком тупым». Матвей же мог выслушать его, хотя Буслаев совсем не ожидал, что у некромага найдётся такая способность. Им обоим сегодня ничего не снилось.