Дом там, где я

– Нет… Бумаги, которые Лавеллан старался не выронить всё время, пока читал отчёт, с сухим шелестом выскользнули из его рук, веером разлетевшись по полу. Следом за ними рухнул на колени и сам Инквизитор, сжав дрожащие пальцы столь крепко, что на ладонях остались кровавые следы от коротких ногтей. Он с ужасом ощутил, как к горлу постепенно подкатывает огромный, мерзкий ком, и нервно, прерывисто выдохнул, силясь дышать нормально, но все попытки были тщетны: по его щекам уже бежали слёзы. Лавеллан плохо помнил, когда в последний раз плакал. Это было так давно… Кажется, в тот день он охотился. Нет, не так. В тот день он впервые взял в руки лук тайком от старейшин. Хагрен часто рассказывал им про Вир Танадал – путь трёх дерев, и Лавеллан, тогда ещё совсем мальчишка, хотел доказать всем и каждому в клане, что достоин этого пути. Вир Ассан. Будьте тихи, проворны. Он, правда, старался, но листья и мелкие веточки всё равно выдавали, куда ступала его нога, а пугливая галла исчезала прежде, чем мальчик успевал подойти к ней и на полсотни шагов. Вир Борассан. Как молодое деревце гнётся, гнитесь и вы. Лавеллан хотел объяснить охотникам, почему сбежал, никого не предупредив, но у него получалось лишь спорить, отчего взрослые, так долго искавшие его в лесу, раздражались всё больше. Вир Адален. Вместе мы сильнее, чем поодиночке. Хранительница долго отчитывала его, но Лавеллан упрямо твердил своё, что в итоге и разозлило её: Дешанна запретила мальчику брать лук ровно до тех пор, пока он не поймёт Вир Танадал. Обиженный на весь мир, в тот вечер он не сидел у общего костра, а спрятался у аравелей, чтобы никто не увидел жалких слёз. А теперь… – Din*, – Инквизитор прижал руку ко рту, будто не верил тому, что сам сказал, и зажмурился. Это всё его вина, он должен был их защитить. Долиец почувствовал, как начинает задыхаться, и тогда… *** – Аматус? Виллар. Виллар, проснись. Лавеллан распахнул глаза, всё ещё прерывисто всхлипывая. Его подушка была мокрая, а напротив сидел растрёпанный и обеспокоенный Дориан. – Я разбудил тебя? – долиец прижал ладонь ко рту, прямо как в том сне, и отвернулся, стараясь успокоиться, стыдясь своих слёз. Если Дориан звал по имени, похоже, всё было совсем плохо. Павус вздохнул и притянул эльфа обратно, осторожно касаясь. Все знали Лавеллана весёлым и жизнерадостным, способным на всякие проделки шутником, но никто не знал, что ночью ему снились ужасные кошмары. Никто, кроме Дориана. – Это был просто сон, – тихо прошептал он на ухо Лавеллану. – Они живы, вспомни отчёт командира Каллена. Они все живы. Долиец быстро кивнул, постепенно затихая. Он, как и остальные, боялся. Боялся, что не справится, боялся, что все, кого он знает, погибнут в этом хаосе. – Всё хорошо, – Дориан положил ладонь на глаза Инквизитора, продолжая успокаивающе шептать. – Всё хорошо, Виллар. Спи. И Лавеллан заснул, чувствуя странное тепло от руки Дориана, а наутро так и не смог вспомнить, что же ему снилось.