Здравствуй

Никогда в жизни Кэролайн не ощущала, чтобы время шло настолько медленно и тягуче. Буквально каждая минута давалась ей как подвиг, будто стрелки часов лениво выполняли свою работу и пропускали несколько шагов. Так время шло в дороге от Нового Орлеана. Будто она ехала на другой край света - расстояние казалось огромным, бесконечным. Слишком долго, слишком томительно, чудовищно больно. Конечно, было безумно приятно снова обнять детей, снова оказаться дома, снова увидеть Алларика, который по-прежнему был ей дорог, не смотря на то, что произошло. - Как же я соскучилась, - с искренней улыбкой твердила Кэролайн, когда прижимала к себе маленьких Джози и Лиззи. Впервые она произнесла хоть слово после того, как покинула дом Майклсонов. Впервые улыбнулась. Впервые подумала о чем-то, кроме поникшего силуэта Клауса, стоящего к ней спиной, когда она уходила. - Хочется сказать, что я рад твоему возвращению, но учитывая обстоятельства, это будет звучать жестоко и эгоистично, - произнес Алларик, подходя к Кэролайн и приветствуя ее поцелуем в щеку. - Неужели? Твои слова вчера днем - вот что звучало действительно жестоко и эгоистично. Так что, будь добр, постарайся хоть сейчас обойтись без лицемерия, - жестко ответила Кэролайн, стараясь не смотреть в глаза Алларику, и поспешила отправиться в свою комнату, взяв с собой девочек. Как только она заперла за собой дверь, череда мыслей и образов снова поглотила ее с головой. Она будто смотрела фильм с собой в главной роли, словно перед глазами быстро проносились кадры, каждый из которых делал больнее, чем предыдущий. Она снова и снова видела перед собой образ ссутулившегося мужчины, склонившегося над огнем в камине и сжимающего в руках холодный виски. Он даже не обернулся. Даже не посмотрел на нее. Но винить его было не за что. Этому мужчине всю жизнь, с самого детства, причиняли боль. И она все больше и больше ненавидела себя за то, что уподобилась тем, кто делал это с ним. Она причинила ему боль, сперва сблизившись с ним, а затем так быстро покинув его. И так она поступала всегда. Смотря на дочек, которые лежали на кровати рядом с ней и с интересом вглядывались в ее лицо, она понимала, ради чего оставила Клауса. Но никак не могла почувствовать этого. Было просто невозможно ставить на одну чашу весов ее любовь к детям, а на другую - любовь к Клаусу. Это несравнимые чувства. И она не понимала, почему должна жертвовать одним ради другого. Повинуясь порыву, она набрала номер Клауса, желая высказать ему, что думает, заверить, что все будет хорошо, но никто не взял трубку. Почему он поступает с ней так? Она ведь не бросала его, она не предательница! Тогда, немного поразмыслив, Кэролайн набрала номер женщины, которая хоть и не желала находиться рядом с Клаусом, но все же была вынуждена ради их общей дочери. Хейли Маршалл - вот кто сейчас мог ее понять. - Ну привет, Кэролайн, - услышала она на том конце трубки. Тон Хейли казался девушке не очень дружелюбным. - Привет. Хейли, мне даже не удалось попрощаться с тобой и Элайджей, - произносит Кэролайн самое нелепое, что можно сказать в подобной ситуации. Она просто не знала, с чего начать. - Ты издеваешься? Вышло как-то неловко, что ты бросила Клауса после того, как сама же дала ему повод думать, что у вас может что-то получиться. Ты хоть понимаешь, что это значит, Кэролайн? - Я не бросала его! - вспыхнула Кэролайн, - Я всего лишь хочу и должна быть рядом с дочками. Я не понимаю, почему вы делаете из этого трагедию. И ты, и он, восприняли это так, будто я отказалась от него, но это не так. - Трагедию? Я объясню тебе, почему я "делаю из этого трагедию". Потому что Клаус Майклсон очень не любит, когда его расстраивают. И знаешь, что он делает, когда это все же случается? Убивает! Сегодня я застала его в гостиной у камина с бокалом в руках, на нем не было лица. Я решила, что его лучше не трогать. Но когда я вошла туда снова через три часа, то увидела тоже самое! Он стоял так неподвижно три часа, Кэролайн! Я попыталась поговорить с ним, он вспылил и теперь вырезает какой-то квартал Нового Орлеана. Теперь ты понимаешь, почему я так реагирую? У Кэролайн задрожали руки. Сердце упало куда-то вниз и отбивало безумный ритм. Неужели она действительно сделала это с ним? Темная сторона Клауса всегда брала верх, в этом весь он, но она на этот раз стала причиной его срыва. - А что я должна была сделать, Хейли?! - наконец поспешила защититься Кэролайн, - У меня есть дети, и я не могу просто так их бросить. Это не значит, что я бросила его, это значит лишь то, что мы ненадолго разъехались, чтобы найти разумное решение. Неужели это так страшно? - Видимо, для него это страшно, Кэр. Ты ведь его знаешь - во-первых, он собственник и не хочет тебя ни с кем делить. А во-вторых, он чертов параноик и ему повсюду мерещатся предательства. Хотя, ты знаешь, я его понимаю. Он просто влюбленный мужчина, который хотел хоть немного насладиться любимой женщиной, которую так долго добивался. - Я думала, ты как никто другой должна понимать меня, - разочарованно произнесла Кэролайн, - У тебя тоже есть ребенок. И ради Хоуп ты находишься там, где лучше для нее. Потому что там ее отец. Ее семья. Я ведь просто делаю то же самое, Хейли! Только вот ирония судьбы заключается в том, что тебе он не нужен, а я отдала бы все, чтобы быть рядом с ним и вместе с детьми одновременно. Кэролайн тяжело вздохнула. Этот разговор давался ей все сложнее и сложнее. Глаза щипало от непролитых слез, в горле стоял ком. А ведь она просто позвонила, чтобы узнать, как Клаус. - Мы с Элайджей скоро переезжаем, - неожиданно произнесла Хейли. - Что? Серьезно? - слишком громко спросила Кэролайн. - Да. Когда Хоуп вырастет, она не поймет, что мама и папа живут вместе, но при этом дядя Элайджа любит маму, а мама любит дядю Элайджу. Я, честно сказать, тоже этого не понимаю. Да, возможно, ей было бы лучше рядом с отцом, ведь Клаус обожает ее, он замечательный папа. Но я не собираюсь ограждать ее от него. Это моя жизнь и моя дочь, и я имею право на счастье. Я не должна жертвовать им ради того, чтобы все мы жили под одной крышей. Мы останемся семьей в любом случае. И я думаю, что сумею ей объяснить, что мы все безгранично любим ее, независимо от того, что живем порознь. - Тебе очень повезло, что ты можешь так поступить, я очень рада за вас с Элайджей. Но я не могу. Мы живем в разных городах. Ни Клаус, ни Алларик не согласятся переехать. А девочки еще слишком маленькие. - Вот именно. Они еще слишком маленькие, Кэролайн. И ты не их родная мать. Мне жаль говорить это, но я не могу промолчать. Возможно, пока они слишком малы, чтобы что-то запомнить и ты не можешь причинить им боль, следует освободить себя от обязательств, которые ты сама же на себя возложила? - произносит Хейли жестокую правду. Кэролайн ощущает, будто ее только что ударили. Не обязательно бросать правду в лицо с такой холодностью. Как она может? - Я просто в шоке, что слышу это от тебя, Хейли. Дело не в том, что я ощущаю обязательства по отношению к ним, а в том, что я чувствую к ним. Для меня они - мои дети. Я вынашивала их, я рожала их, и я была с ними с первых минут их жизни. Это мои дети, Хейли. И я не позволю кому-то тыкать мне тем, что не я их зачала с их отцом, и поэтому я не их мать. Я думала, что ты поймешь меня, потому что у тебя есть дочь. Видимо, я ошибалась. Зато не ошиблась, когда подумала, что мы никогда не сможем стать настоящими подругами. Это действительно так. - Ты всегда была слишком упряма, чтобы признать правду, Кэр. Вспомни, как ты отрицала свои чувства к Клаусу, когда я пыталась тебе объяснить, что это бредовая затея. Поэтому я не удивлена, что слышу это сейчас. Удачного бегства от себя, Кэролайн. Но я надеюсь, что ты сделаешь правильный выбор, и моя дочь не будет видеть рядом с собой отца-монстра по твоей вине. - У меня еще одна просьба напоследок, - холодно произносит Кэролайн, - Постарайся немного повременить с переездом. Думаю, Клаус сейчас не готов отпустить от себя еще и дочь. Это будет слишком больно для него. - Мне дорога моя голова, поэтому я не буду делать этого сейчас. Не забывай, что он дорог не только тебе. Он брат Элайджи и отец Хоуп, поэтому я позабочусь о том, чтобы не бросать его в тяжелый момент. Надеюсь, что до скорых встреч, Кэролайн. Когда Кэролайн положила трубку, в ее глазах все расплывалось от гнева и ярости. Хейли явно была не той женщиной, которая могла ей указывать на ее недостатки или упрекать в чем-то. Девушка решила провести время за простыми заботами, чтобы немного успокоиться - разобрать вещи, покормить детей, погулять с ними, но ничего не помогало. Когда мелкие проблемы были решены, Кэролайн все же не могла усидеть на месте и отправилась в гостиную с решительным намерением поговорить с Аллариком. Этот разговор лучше не откладывать - ей нужно было знать, что будет дальше. - А я думал, ты больше не будешь разговаривать со мной как минимум неделю, - с улыбкой произнес Алларик, когда Кэролайн садилась на диван напротив него. Он хотел разрядить обстановку, но получалось только хуже. - Сарказм здесь не к месту. Нам нужно серьезно поговорить, Рик, и ты это знаешь, - Кэролайн пыталась сохранить спокойствие, но понимала, что получается все же жестко. - А я думал, что ты своим приездом уже все решила. Или ты у нас только на время? - Нет, я не на время и нет, мы еще не все решили. Почему ты не хочешь перебраться в Новый Орлеан? Там замечательно, поверь. Мы могли бы поселиться по соседству с Майклсонами и все проблемы были бы решены, - Кэролайн искренне, всей душой надеялась, что он примет ее предложение, но в глубине души понимала, что этого не произойдет. - Мы это уже обсуждали. Я не хочу туда ехать, потому что здесь мой дом, моя работа и мои дети не должны расти рядом с семейством Майклсон, - стараясь, чтобы его слова прозвучали как можно мягче, произнес Алларик. - Они - не угроза для нас, ты это знаешь. Они никогда не тронут ни нас, ни детей, - не сдавалась Кэролайн. - Всем, кто рядом с Майклсонами, угрожает опасность, и ты это знаешь. Я не хочу быть втянут в их игры, Кэролайн, и тем более, втягивать Джози и Лиззи. - Значит ты не хочешь переезжать туда и не хотел бы, чтобы Клаус жил поблизости к нам, если вернется в Мистик-Фоллс. Я правильно поняла? - сверля друга взглядом, ледяным тоном спросила Кэролайн. - Все верно, - только и ответил Алларик. - Но это жестоко! - Кэр вскинула руками, - Ты поступаешь эгоистично! Я отдала все, чтобы быть рядом с девочками и помогать тебе растить их, а ты не готов и пальцем пошевелить ради меня, Рик! Чем я заслужила это? - Ты можешь не жертвовать, я уже говорил тебе это. Ты ничем нам не обязана. В любую секунду ты можешь уехать к нему или куда угодно, но желательно, чтобы девочки еще не смогли этого осознать. Я очень благодарен тебе за все, и поэтому не могу удерживать, - спокойно произнес Алларик, чем поверг Кэролайн в шок. Они все сегодня сговорились?! - Ты слышишь сам себя, Рик? Я никогда не думала, что ты можешь так поступить со мной. То есть я выносила и родила для тебя детей, а теперь могу выметаться? А ты не согласен пойти и на сотую долю того, что я готова сделать для тебя или для них, и просто предлагаешь мне уехать. Не могу поверить, - Кэролайн разочарованно схватилась за голову, закрыв уши руками, словно отгораживаясь от его слов. Ее будто бы предал весь мир. Все отказывались понимать ее. Буквально все. - Я не заставляю тебя уезжать, у меня и в мыслях не было прогонять тебя. Но если ты хочешь быть с Клаусом, то можешь ехать к нему, вот что я имел ввиду, - Аллакрик жутко корит себя за то, что становится причиной ее слез, но ничего не может поделать. Он должен думать о своих дочерях, у него нет другого выбора. - Знаешь что? Если Клаус согласится перебраться в Мистик-Фоллс, либо поселиться поблизости, ты не сможешь этому помешать, понятно? У тебя нет на это права! Ты не в силах запретить ему жить там, где он хочет! - в ярости выдает Кэролайн, - Не смотря на то, что ты не согласен хоть немного уступить мне, сделать хотя бы что-то для моего счастья, потому что я ровным счетом ничерта для тебя не значу, это не означает, что другие люди поступят так же. И имей мужество признаться, что ты ведешь себя как эгоистичный ублюдок просто потому что ты ненавидишь Клауса! - Я признаю это, Кэролайн, - спокойно отвечает Алларик, будто в этом нет ничего плохого и он сейчас не разрушает ее жизнь вдребезги, - Я ненавижу его и у меня есть на это причины. Это не изменится просто потому что ты спишь с ним. И я не позволю подвергать моих детей даже малейшей опасности. К тому же, этот разговор бессмысленен, ведь ты сама прекрасно знаешь, что Клаус никогда не согласится переехать сюда. - Я тебя поняла, Рик. Я пойду, - не своим голосом произнесла Кэролайн, после чего молча отправилась в свою комнату, не обращая внимания на оклики Алларика. Она уже услышала сполна. Ей было просто нечего ответить. Вернее, было, но она понимала, что все разрушит, если выскажет ему все, что думает. Поднявшись в комнату, она заперла дверь на оба замка и просто упала на кровать. Ей хотелось одного - чтобы все мысли хотя бы на одну минуту исчезли из головы и отпустили ее из своего жуткого плена. Голова просто гудела. Забыться. Ей нужно ненадолго забыться. Ход ее мыслей прервал громкий звонок телефона. Девушка вздрогнула от неожиданности и схватила трубку с твердым намерением разбить ее об стену. Ее остановило имя, которое засветилось на дисплее. Клаус. Что заставило его звонить ей, если он был слишком занят резней, чтобы взять трубку, когда она пыталась до него дозвониться? - Кэролайн, - услышала девушка на том конце телефона, - Здравствуй, милая, - в привычной манер поздоровался Клаус. - Привет, - только и могла ответить она. Слезы заставляли голос предательски дрожать. - Как ты? Уже успела насладиться своими маленькими принцессами? - голос его был мягким и спокойным, и это показалось Кэролайн странным, учитывая слова Хейли. - Все нормально, Клаус. Послушай, тебе не стоит срываться из-за того, что происходит, ладно? Мы это переживем, - Кэролайн не знала, кого успокаивала больше - себя или его, однако ей было больно от того, что ее поступок заставил его превратиться в мясника. Этого нельзя так оставлять. - Да, переживем, вот только раздельно, - печально согласился Клаус. - Я буду к тебе приезжать. А ты будешь приезжать ко мне. Обещаю, я буду выбираться так часто, как только возможно. Я очень скучаю по тебе. - Нет, Кэролайн. Послушай. Я позвонил тебе, чтобы попрощаться. - Что? Клаус, прошу, давай не будем сейчас принимать поспешных решений. У меня был чертовски трудный день. Я понимаю, что тебе было в сто раз хуже, но я сейчас просто не в состоянии тебя переубеждать, - призналась Кэролайн, зажмурив глаза от отчаяния. - Я понимаю. Но тебе не придется меня переубеждать. Я не могу просто прикинуться подростком и ездить туда-сюда по стране, чтобы мельком увидеть тебя, а потом ехать обратно. Все эти часовые телефонные разговоры, скучающие смайлики в переписках - это все не для меня. Мне нужно, чтобы ты была моей, полностью и безоговорочно. - Клаус... - попыталась прервать его Кэролайн, но ничего не вышло. - Дослушай до конца. Поверь, мне тоже не так просто. Но я все решил. Знаешь, я долго ждал тебя и подожду еще столько, сколько потребуется, если буду знать, что ты станешь моей окончательно. Если будет суждено, то даже через век ты вернешься ко мне. Но сейчас я не собираюсь отнимать тебя у твоих детей. Возможно, когда они вырастут, все изменится. - Ты просто бросаешь меня. Вот как это называется, - сорвалась на крик Кэролайн. Она уже перестала сдерживать слезы, перестала притворяться сильной. Она просто сейчас теряет Клауса Майклсона. - Это не так, - твердо заявил Клаус. - Нет, это именно так. Я предложила тебе решение, но тебе легче обходиться без меня, чем делить меня с кем-то. Ты чертов эгоист и думаешь только о себе! Не могу поверить, что могла подумать, что ты стал другим. Ты никогда не изменишься! Будешь целую вечность отталкивать от себя людей, которым ты дорог! - Кэролайн кричала, вложив весь гнев и отчаяние в свои слова. Она не могла этого выдержать - это слишком больно. Все слишком жестоки к ней. - Если тебе будет легче так думать, то я не буду тебя переубеждать. Можешь снова меня ненавидеть. Может быть, я и эгоистичен, но не настолько, чтобы заставлять тебя разрываться между мной и своими дочерьми. Я избавлю тебя от этого выбора, - все так же спокойно говорил Клаус, словно пытаясь убаюкать ее своим голосом. Никто никогда не узнает, как тяжело ему давалось это наигранное спокойствие. - Я не могу тебя потерять, - сквозь слезы призналась Кэролайн, тут же зажав рот рукой. Ее тошнило от самой себя - от своей беспомощности, сентиментальности и слабости. Когда она превратилась в жалкое подобие женщины, которая может так унижаться? - Возможно, ты теряешь меня, чтобы позже обрести на вечность. Прощай, Кэролайн. Я бесконечно люблю тебя. Это были его последние слова для нее. Он повесил трубку, даже не дав ей ответить. Кэролайн еще долго просто слушала гудки, не в силах поверить, что только что он оставил ее. Все закончилось, едва успев начаться. Телефон рассыпался на куски в руках Кэролайн, которая до боли сжала его в пальцах. Рыдания душили ее, не давали ей сделать ни одного вздоха. Хотелось кричать громче и громче, но она не произнесла ни звука. Как люди могут оставаться живы, чувствуя подобную боль? Впервые Кэролайн была рада, что она - вампир, а не человек, ведь будь она смертной, то, наверное, ее сердце разорвалось бы в прямом смысле. А так ли хорошо, что этого не может с ней произойти? Она не знала.