Цепи, оковы и...розы

Элтен поскользнулся и упал. Уже не первый раз. И опять друг помог ему подняться, не сказав ни слова. Казалось, само небо отразилось в его глазах, потому-то тот и молчал. Не обращал внимания, когда похитители что-то орали, а орали они на каждое падение или снижение темпа мытья палубы. Уже успело стемнеть, но и половина работы не была сделана. К счастью, что-то надвигалось и ребятам велели убраться с глаз в их каюту. Элтен едва не терял сознание от усталости. Он сам не заметил, как оказался на спине Мирая. Хотел было попросить отпустить его, но потом подумал, что только больше хлопот принесёт таким образом. Сердце почему-то сжалось. Похоже, из-за заботы. Интересное и удивительное новое чувство… «Тёплый» – подумал Элтен. Даже через одежду это чувствовалось. От этого чувства по телу пробежали мурашки, казалось даже и под кожей, везде, где только можно! Расслабившийся парень невольно задремал. Сквозь сон он ещё мог распознать некоторые ощущения. Чувство сползания и падения на что-то мягкое, но прохладное. Потом стало ещё холоднее и Элтен инстинктивно свернулся калачиком, во всяком случае попытался, но услышав сквозь дрёму какие-то ругательства вернулся в более прямое положение, что было награждено укрытием одеяла. Дозволение уснуть. Правда крепкий сон на этот раз решил не приходить некоторое время. Но это не расстраивало. Приятные ощущения расслабления, тепла и некоторой свободы…хотелось ещё немного полежать, просто наслаждаясь ими, хотя глаза и выдавали неприятное чувство сонливости, которое не получалось удовлетворить лёгкой дрёмой. Интересно, почему? Кто знает..? На этот раз сон, когда он всё же пришёл, не будучи глубоким всё же запомнился. Во сне Элтен был у себя в комнате. Всё тут выглядело теплее. Мирай сидел на кровати и в комнате совершенно не было мусора и некоторых привычных деталей. В комнате было немного книг, одну из которых её хозяин показывал гостю. История отличалась от той, что помнил парень. Всё не так, но тоже неплохо. Тут дверь распахнулась и в неё вошла мать. А с её появлением Элтен почему-то уменьшился. Она резко подошла, вызывая жуткий страх и затушила сигарету о лоб Мирая при этом смеясь, а он упал замертво. – А-а-а! Парень вскочил на кровати со странным падающим чувством в носу и уколом в сердце. Его дыхание сильно участилось, но перед глазами была вовсе не родная комната с ужасом, а та комфортная каюта. Но взбодрила его не столько она, сколько ощутимый удар подушки по лицу. – Какого хрена орёшь с утра пораньше?.. Мирай. Тут. Живой… Это было легко понять по силе даже сонного удара, после которого возобновилось сонное посапывание. Какое же облегчение. Пускай кошмар был абсурдным и невозможным по многим факторам, но это не меняло его жуткой стороны. Элтен расслабился и упал обратно в горизонтальное положение. Крепатура давала о себе знать, да и отдохнуть полностью похоже не удалось. Тут, сверху, потихоньку сползла нижняя часть Мирая, приземлившись на ноги. Его заспанная физиономия выглядела недовольно: – Тебе что, кошмар приснился?.. Элтен опустил взгляд немного ниже и хрюкнул со смеху. Друг спал в трусах, которые по длине могли сойти за спортивные шорты, но веселило не это, а то, какие забавные на них были картинки. Это были персонажи детских комиксов «Приключения рыжего орла». При том, рисовка несколько устаревшая, ведь нынешняя несколько отличалась от той, что была лет эдак десять назад. Мирай только фыркнул на это: – Я между прочим девять лет ждал, чтобы дорасти до них, так что не фиг ржать. Но последняя фраза вместо того, чтобы успокоить прошибла на более дикий ржач, это даже не смех уже был, а именно ржач, который собственно закончился, когда Элтен кое-что заметил: – Ой, а почему на мне ничего нет? – Так дождь же был. Радуйся, что не простудился и скажи мне очень большое спасибо, ибо, во-первых, я дотащил тебя до койки, во-вторых тут было темно, а ты ещё и ворочаться пытался. Хотя нет, мало мне простого спасибо… – У меня есть четыре конфеты, – вспомнил парень. – Другое дело! Тряпки твои висят прицепленные к моей системе проволочных прищепок за несколько свечей. Свечи к слову, как я ранее говорил, вечером они, походу, гасят. А сейчас я собираюсь оккупировать ванную минут на двадцать, когда вернусь, надеюсь увидеть своё «спасибо» в его материальном виде. Туда и направился ещё сонной и нетвёрдой походкой, но после слов о конфетах выглядел явно несколько довольнее. Можно было заметить, что сейчас те волосы, которые обычно связывались лентой, висели свободно и спутанно после сна, смотрелось это странно и непривычно. А Элтен почти сразу выполз из-под одеяла на приятный холод. После пробуждения в холодном поту меньше всего хотелось оставаться под одеялом, а холод окончательно протрезвлял. Парень довольно быстро оделся. Ткань имела несколько бумажный эффект после испытания, через которое прошла. Хотя, она некоторое время всяко была такой после стирок. Послышался звон ключа в замочной скважине единственной входной двери. По вошедшим стало ясно, что людей тут хватит, чтобы полностью забить мозг незнакомыми лицами и всё равно никого не упомнить. По правде говоря, иностранцев было в принципе сложно различать и запоминать. Эта парочка сначала вопросительно смотрела на резко развернувшегося и тут же пожалевшего об этом Элтена, мышцы которого болели, даже просто поддерживая его в вертикальном положении. Потом они услышали голос Мирая, которого потянуло напевать что-то в душе и даже без распевок его голос звучал красиво и явно попадал в нужные ноты. После стал слышен и шум воды, в том смысле, что более тихие звуки попадаются слуху немного позже достаточно громких и заметных. Как бы то ни было, но около тех двадцати минут, чуть меньше, пока Мирай не вышел из душа, двое вошедших так и стояли, не произнося ни звука. Было заметно, что они мнутся, не зная, что им делать и в итоге бездействовали. После душа, как так же можно было обратить внимание, парень сразу выходил одетым и его мокрые волосы были зачёсаны назад. Похоже, в процессе высушивания, они просто падали в своё обычное положение. Остановился он посреди помещения, заприметив гостей. А гости же, перекинувшись короткими репликами на своём языке, потянули руки к тому, за кем собственно и пришли. Он же, сменившись в лице уже во второй раз, хотел было увернуться и даже слегка отпрянул назад, немного сгорбившись в спине, но после на его лице отразилось понимание положения. Элтен, который за это время успел стать внимательнее, уже успел заметить несколько деталей: штаны, что можно заметить за отсутствием сапог, были коротковаты Мираю, это раз; он не просто попытался уйти от попадания в чьи-то руки в прямом смысле, а явно взял данный уход из каких-то боевых искусств, то во-вторых; а в-третьих пришло ещё раньше, стало ясно, что раз пришли именно за ним, то и уведут за определённой целью, которую даже мысленно произносить не хотелось. Об эмоциях Мирая говорила каждая мимическая мышца его лица. Он хотел убежать, а оказавшись схваченным за рукава – свернуться тугим клубочком, зажмуриться и скрыться в своём маленьком тёплом мирке. И это тоже отразили его жесты. Даже несмотря на то, что шел парень сам, было видно, что его вели насильно. И он прикусил нижнюю губу до крови, ибо не хотел расплакаться, было ль то со страху, или из той же жалости к себе…нет, жалость не то чувство. Просто у Элтена, как и у многих людей была привычка – судить по себе. На самом деле, она не так уж и плоха, куда хуже, когда человек судит по собственным иллюзиям. Когда Мирая увели, мысли его оставшегося наедине с собой друга звучали в голове и понемногу пытались свести с ума. Они просто говорили, но вскоре начинали орать с жутчайшей какофонии. «О чём вы?» – пронёсся одинокий вопрос. Эти крики не были ясны или понятны, но они наводили свои порядки, сдвигая «крышу» с привычного положения. Заставили схватиться за голову, собираясь вынести этот крик наружу и выдрать себе часть волос, но тут входная дверь вновь открылась. На этот её открыли мягко, но с ноги, как бы странно это ни звучало. На пороге нарисовался довольно стройный человек, одетый как повар. Хотя, цвет его наряда уже не был белым не только из-за множества пятен. Светлые волосы спрятаны за узорчатой красной банданой. Руки спрятаны по карманах. А по лицу заметно, что этот член экипажа явно одной национальности с Элтеном. Это подтверждало и полное отсутствие акцента, а говорить он умудрялся чётко, не смотря на зубочистку, которую зажимал меж зубов. – Эй, малец. Покажи-ка руки. Просьба вполне нормальная и логичная. После этого осмотра, кок, если это конечно кок, кивнул и неспешно развернувшись произнёс: – Следуй за мной. Они поднялись по лестнице на второй уровень наружной части корабля. Надо сказать, что было их всего три и каюта, в которую посадили ребят находилось на нижнем. На перилах взгляду показалась красивая резьба с интересными узорами. Небо со вчерашнего дня прояснялось, хотя облачность всё же присутствовала. Элтен молча следовал за этим коком, который почему-то не пугал парня, мысли которого, правда, были заняты совершенно не тем, что происходило вокруг. Как бы он не старался, отогнать эти злые голоса не получалось, хотя они и умолкали время от времени. Может это какая-то форма безумия? То, что ранее скрывалось где-то глубоко ранее, сейчас решило выползти, подчинившись эффекту незнакомых раздражителей? Об этом Элтен думать не мог по двум причинам: он ничего не понимал по этой теме и места для более или менее трезвых мыслей в голове не осталось из-за этого шума. А вот и кухня. Не стерильная конечно, но довольно чистенькая. Просторная… Кок тут же указал рукой на гору овощей, нож и два тазика: – Почистишь всё это дело аккуратно и тонко. И не пытайся убить меня этим ножом, это не принесёт тебе никакой пользы, кроме наказания от кэпа и катастрофы с едой. Элтен взял нож в руку и посмотрел на лезвие. – Такой слабак как я и лучшим оружием никого не ранит. – А ты довольно низкого о себе мнения! – заметил кок, становясь за плиту. – Справедливого, – возразил парень, принимаясь за работу, хотя он надеялся поболтать подольше, ведь от общения эти голоса утихали. – Чтобы убить человека особо силёнок и не надо. Убийство, я бы сказал, требует только хорошей сообразительности. А это можно развить. Если у тебя есть хоть какие-то задатки. – Если бы я и увлёкся этим делом, мне вполне может просто не хватить времени, – с усмешкой лёгкого безумия подметил Элтен. – Болеешь чем-то? Это потому ты такой бледный? – Угу, – кивнул парень. – Не думаю, что времени у меня много. Но при том совершенно не знаю, сколько его осталось. Стружка кожуры получалась достаточно тонкой и дело шло быстро. Бледные и длинные тонкие пальцы оказались довольно ловкими и быстро обучились новой задаче. При этом освещении синие вены не так сильно выделялись, как обычно. Кок после последних слов своего юного собеседника немного задумался и порезался собственным ножом. Ругнулся, шепча заклинание над надрезом. – Знаешь, а ведь кок на корабле – царь и бог. От меня зависит здоровье экипажа и, если я накосячу, отравятся все. А ещё у пиратов с югов есть традиция назначать коков ещё и мастерами по разделыванию пленных и иногда пыткам. Но тебе беспокоиться не о чем, захотят убрать тебя – просто вышвырнут за борт. Поверь, это милосерднее. Но если тебе ещё не совсем наплевать, то у тебя есть шанс и самому стать пиратом. Шанс выбраться отсюда невелик. А вот когда мы доберёмся до диких островов, там ты можешь быть выпущен. В тех краях ошиваются разные тёмные личности и можно набиться кому-то в ученики за низкую плату. Всяк лучше, чем рабство тут. – Хах…нет, я не хочу такой судьбы, если это мой выбор. Я попал сюда из-за Мирая и из нас двоих, ему намного хуже, чем мне. Без него я никуда отсюда не денусь. – Мирай? А, точно, личная шлюшка нашего кэпа. Не повезло мальчишке, но не только ему. Команда-то тоже имеет в себе много гомофобов, так что тут может стать жарко. Что-то точно назревает, – изрёк он, задумчиво почесав редкую бородёнку, больше на щетину смахивающую. – Я закончил. – Опа, быстро ты. Ну что, времени всё равно навалом, так что иди-ка сюда, поучу тебя искусству кулинарии. Против Элтен ничего не имел. Ему даже понравилось это занятие, а голоса в голове малость поутихли. Кок ещё много чего рассказывал о своём ремесле походу. Например, что на такую большую команду он старается готовить более-менее жидкую пищу, чтобы в конце просто по порциям разлить, а не возиться с каждой. Но всё же и данное блюдо готовилось не так легко. Отдельно варился соус из трав и грибов, отдельно жарилось тонко нарезанное мясо, которое после чего добавлялось и вываривалось в соусе. А в финале это перемешивалось с сиреневатым рисом и некоторыми жаренными овощами. Не только запахом и вкусом – да, кок разрешал по ходу снимать пробу – кушанье оказалось просто прекрасным. Да и от готовки всё же одно удовольствие! Приборы для этого занятия тут были особенные, да и процесс налажен в простых ритмах. Порядком времени правда занял. А сам царь и бог этой кухни и, как он сам ранее говорил, всего корабля, не любил грузить мозги, что проявлялось не только в его словах. Говорят, глаза – зеркало души. В данном случае это было точным замечанием, ведь радужки глаз этого человека имели чистый голубой оттенок, без вкраплений и прочего. Смотрелись очень честно. Если подумать, то они ему идеально подходили, глаза, которые не скрывают тайн, а отражают их, рассказывая всем и каждому. Это здорово, хотя иногда и сложно. С другой стороны, можно просто не нарываться и обходить свои тайны. Как бы то ни было, Элтен в этот день смог вернутся в каюту в довольно неплохом настроении. Оказавшись вновь в полном одиночестве, он заметил, что болезнь словно решила отступить. А может…это была всего лишь агония? Или небольшая пауза, которая не значит ничего хорошего? Страшных и не очень, но догадок было предостаточно для того, чтобы отложить эти мысли. Так же, как ранее были отложены мысли о беспокойстве за Мирая. В основном из-за страха перед появлением тех голосов. Но даже если бы это не свершилось, всё равно, такие мысли вряд ли могли принести пользу. Парень достал из сумки свою тетрадь и лёг с ней в постели, а точнее, на ней. Хотел поработать над мелодией, которая могла стать песней, но вдохновение не приходило, так что по сути, он просто лежал и втыкал в уже написанное. Осматривал красивые исправления Мирая, вспомнив, как тот их аккуратно вырисовывал. После чего пошли воспоминания более дальние: та комната; группка знакомых, зовущихся «друзьями»; девушка, которая постоянно швыряла окурки на подоконнике. У неё были крашенные соломенные волосы и довольно кривой, но яркий макияж. Ровесница, но в отличии от хозяина комнаты, у неё было уже очень много связей в плане отношений. Ничего удивительного. Её эта жизнь затянула ещё в возрасте одиннадцати лет. Началось с влюблённости в парня намного старше. Он был не шибко умён, прогуливал школу, сделал себе пирсинг и вёл в целом «бунтовской» образ жизни. В общем, это был тот выпендрёж, который очень цепляет девочек, чей мозг затуманен всплеском гормонов. А семье девушки было плевать на неё, у них было ещё пятеро детей, тут запросто забить на кого-нибудь, или даже радоваться пропаже. Теперь ей не было обратного пути. Один раз втянувшись, вернутся уже нельзя и будущего нет, только сплошное дерьмо. Вторым тут можно было считать самого старшего в помещении. Парень в довольно скрывающем капюшоне. У него будущее было, его ему выбрали родители и он тоже бунтовал. Но его легко гасили. Покрасил волосы – побрили на лысо; нашли сигареты – получил кнутом, да так, что теперь стоял, прислонившись спиной к стене. Ему сие общество служило разрядкой. Тут никто не смеялся, что такой здоровый – к слову, реально здоровый – пацан всё ещё полностью под родительским контролем. Далее, на полу сидела самая юная особа, девочка двенадцати лет. Низенькая, хиленькая, формы все по нулям. Это говорит о пагубном влиянии алкоголя, ибо в этом возрасте что-то та должно уже появляться. У неё выбор был, но о ней никто ничего не знал. Вот такая вот компашка. Творили что хотели, зато пожрать носили. Дрянь правда всякую, но они питались тем же, так что это не зло. Погрузившийся в пустые воспоминания Элтен, получил микроинфаркт, когда услышал хлопок распахнувшейся двери. Точнее, её распахнули и в открывшийся проём швырнули некое тело. Телом был Мирай, но его сразу узнать было довольно сложно. Как-то, если включить лампочку, на которую налипла тёмная и непрозрачная грязь. Спутанные волосы, пятна на лице и не только. Из одежды одна рубаха, да простыня белая, на которой ясно видны красные пятна крови. После него самого влетела и его одежда, а дверь захлопнулась. Теперь, при ровном освещении можно было хорошо видеть и потухший взгляд, обладатель которого не пытался встать с колен, он только лишь опустился пониже и опёрся плечом о стену. Элтен уже вскочил и подбежал к другу. Но помедлил, ведь он не знал, что надо говорить или делать. Мирай дышал довольно отрывисто и немного дёргано, похожее можно наблюдать у людей, которые плакали, без возможности остановить слёзы, просто нервная система выплеснула свою реакцию на сильный раздражитель. Правда, если не смотреть на отсутствие, собственно, слёз, то и глаза красными не были. Простыню, в которую завернулся, парень сжимал, придерживая, правой рукой на уровне груди. Рука же была в мелких царапинах, а из-за отсутствия наручей рукава немного съехали к локтю, взору открылись укусы, которые тот по всей видимости невольно нанёс себе сам. Элтен, в итоге, просто присел напротив. Он молчал, и, почему-то старался не двигаться, замереть в принятом положении, которое напоминало немного кривую позу сейдза[1]. Внезапно левой рукой Мирай схватил его за кофту и сжал в кулаке ни в чём не повинный кусок ткани. Его взгляд сменился особо измученным, а его обладатель неожиданно упал Элтену на колени, уткнувшись лицом ему в живот. Так и растянулся. Сложно было оставаться в той же позе статично, особенно после этих действий. Но если подумать, то несмотря на навалившуюся тяжесть, всё же это было приятно. Мирай лежал так, как и рухнул в это положение, скошено по левому боку. Он не дрожал, не ныл и мало того, что не произнёс ни слова, так и звука не издал. Но не вербально выплеснул свои чувства так, как не смог бы выразить никак иначе, используя обычные способы. У Элтена же это вызвало непривычные какие-то чувства. Просто раньше к нему почти что вообще не прикасались, в основном потому, что он не позволял, прикосновения некоторых он бы просто не вынес. Потому удивляло, какими же они могут быть приятными. Рука сама потянулась к плечу друга и легла на него, изображая что-то похожее на объятие, из-за чего Мирай прижался почему-то только сильнее, но при этом потихоньку стал разжимать левую руку. Хотелось, чтобы это мгновение продлилось подольше. Оно приятно смущало. В каюту за это время никто не заходил, да и обед не торопился, хотя в животе уже тихенько урчало от голода. На полу теперь красовалась пара красных пятен, которые Элтен потихоньку оттирал какой-то бумажкой, что было довольно непросто. Особенно учитывая то, что пол-то неровный. Так что задача сложная вдвойне. Тем временем Мирай уже с час отмокал в ванне, до которой каким-то чудом всё же добрался. В целом царила тишина, нарушаемая лишь тихими шорохами. Мирная тишина. Но они была нарушена. До слуха Элтена дошла тихая песня. «Его родной язык?» – подумал парень. Отличить было действительно просто. Это была сказочная мелодия. Приятное произношение звука «р» используя прикосновения средины языка к средине нёба. Да и прочие произносились иначе. Стиль песни тоже не напоминал никакие современные, он словно и в самом деле рассказывал сказку. Сказку на ночь. Казалось, эта мелодия обладает своей магической силой. Это можно было бы считать правдой, если бы такой вид магии не был утерян много веков назад. Элтен сам не заметил, как, закончив оттирать кровь, прилёг на своей койке и дав этой сказке захватить себя – задремал. Сквозь дрёму он смог услышать шаги, несколько позднее. После чего умиротворённо заснул.